На замену

— Я готов со всеми сфоткаться, ну, правда, ребят, — смущённо проговорил Влад, разглядывая восторженные лица фанатов. Он метался глазами от одной улыбки к другой, крутил головой, не успевая отвечать на вопросы и параллельно улыбаться в камеры. А затем его взгляд упал на закутанную в капюшон макушку, и сердце грустно ёкнуло, пропуская сразу несколько ударов подряд. Не так он, конечно, представлял себе их встречу. Не при таких обстоятельствах. И если уж быть честным и идти до конца – он вообще её себе не представлял! — Мы с Костей не виделись, блять, полгода, — пробормотал он заплетающимся языком, тут же следом мысленно отвешивая самому себе оплеуху. Какие полгода? Однако воспоминания о прошедшем дне рождения ловко стёрлись из памяти. Из вежливости он, конечно, Костяна всё же пригласил. Закинул в их диалог стандартное сообщение, которое рассылал всем друзьям (над текстом поработала Даша), увидел, как спустя время призывно вспыхнули две галочки. Не получил ответа и, громко хмыкнув, просто заблокировал телефон. Этого следовало ожидать. А потом Костя взял и приехал. Сделал он это очень незаметно, достаточно ловко, как будто ещё час назад не вышагивал в своих новых, модных шмотках по премьерной дорожке, а только и тусовался здесь всё время, перекидываясь словами ни о чём с ближайшим окружением Коноплёва. Влад бросил на него поплывший, уже давно пьяный взгляд, и невольно вздрогнул. — С днём рождения, йоу! — крепко пожал ему руку Плотников, практически до боли сжимая костяшки Коноплёва в своей тёплой руке. — Спасибо, — промямлил нелепо Влад и выдернул взмокшую ладонь, быстро обтирая её о собственное бедро. — Желаю всего самого лучшего и так далее, и так далее, — с короткой усмешкой бросил Костя, не глядя ему в глаза. — Спасибо, — повторил Коноплёв, разглядывая лицо напротив, и нервно облизнулся. — Как прошла премьера? — Премьера… — задумчиво повторил за ним Плотников. Поводил усами туда-сюда, поправил шапку (ну до чего нелепо она смотрелась на его макушке!) и махнул рукой. Этот жест мог означать всё, что угодно. От простого «нормально прошла» до душетрепещущего «неважно, мы же не за этим здесь, да, Влад?». А в глаза так и не посмотрел. Влад не хотел ничего выяснять. Поэтому, коротко кивнув, быстро прошмыгнул мимо, двигаясь глубже в толпу задорно хохотавших друзей. Даша тут же подхватила его под локоть, с другой стороны показалась Вольт, растягивая свои гигантские губы в широченной улыбке. Коноплёв улыбнулся ей в ответ и с радостью принял бокал с джин-тоником из чьих-то рук. Костя исчез ещё до того, как Даша вынесла на всеобщее обозрение здоровущий, красивый торт со свечками. Единственным напоминанием о появлении Плотникова на главном празднике его жизни служила лишь выложенная в инстаграм фотография с кривой подписью. Увидев самого себя в такой же шапке, как и у Кости, в забавных очках, Коноплёв шумно вздохнул и занёс над экраном палец, не зная, делать ему репост или нет. Цветастый инстаграмный фильтр, которым уже давно никто не пользовался, немного смущал. Да и не только это. Так что, слова про то, что они не виделись полгода, отчасти были правдой. С погрешностью на два-три месяца. Или меньше? Влад плохо соображал. После встречи, под конец которой ему приходилось настойчиво стопорить Костю или подхватывать его речь на полпути, потому что Женя больше не мог вывозить это безобразие в одиночку, Коноплёв ощутимо устал. Что он чувствовал? Огорчение? Обиду? Гнев? Разочарование? Не считая этого инцидента с днём рождения, в целом всё возвращалось на круги свои. Превратившись в стандартную рутину, где был дом-работа-работа-дом, круговорот жизни ласково убаюкивал его и притуплял инстинкт самосохранения, что иногда Коноплев даже искреннее удивлялся, если внезапно ловил себя на мыслях о Косте Плотникове. Забыть полностью, естественно, у него не получилось. Да он и не пытался. Слишком важный и огромный кусок его жизни был связан с этим человеком. Чтобы расстаться с Костей навсегда, выбросив все воспоминания о нём за порог, придётся ещё и распрощаться со съёмками в «Король и Шут», кучей новых знакомых, полезных контактов и связей. Стереть из памяти целый пласт информации, нет, целый эпизод своей жизни, Влад готов не был. Но постепенно и верно неприятные моменты таяли сами собой, теряли свою красочность, как будто их и не было вовсе. И Коноплёв почти поверил, что вот так, на расстоянии от Плотникова, он сможет победить свою зависимость. Сможет жить дальше. Без настойчивых взглядов в его сторону, о которых так мечтал когда-то. Или нет? Дёргающаяся из стороны в сторону макушка начала удаляться от толпы, облепляющей Влада, и он отвернулся, вновь обращая внимание на фанатов. Улыбнулся светловолосой девочке, оставляя автограф, и почувствовал, как кто-то похлопывает его по плечу. — Костя ждёт, машина ждёт, Владь. От ласкового «Владь» неприятно кольнуло в самое сердце. Нихуя. Самое ужасное, что Косте даже не надо было ничего делать. Как по щелчку пальцев, по мановению чьей-то магической палочки Влад снова падал в бездну, не чувствуя под ногами никакой почвы. Докуривать пришлось на ходу. Крепко прижимая к себе подарки от фанатов, Коноплёв нырнул в тёплый салон авто, и Плотников, что до этого неторопливо стекал по пассажирскому креслу вниз, тут же оживился. — Влад-Влад, — забормотал мужчина, и его грузное тело качнулось в сторону. На плечо упала неприятная тяжесть, и Коноплёв машинально поморщился, упираясь ладонью в чужой лоб. — Давай потом, — попросил он, пытаясь оттолкнуть от себя Плотникова. — Кость? Его молитвы услышаны не были. — Вла-а-ад, — тягуче медленно протянул Плотников и хрипло рассмеялся, обдавая пьяным дыханием щёку Коноплёва. — Вас по адресу? — тем временем спросил водитель, показательно отводя взгляд, чтобы не смотреть на разворачивающуюся в зеркале заднего вида сцену. Влад напрягся, вспоминая, о чём они договаривались заранее, коротко мотнул головой. — Нет, в другое место, пожалуйста… В бар, в котором был предусмотрительно заказан столик, они не поехали. Вместо этого автомобиль подвёз их к отелю, и Влад, одной рукой удерживая пьяного Плотникова, а второй всё так же прижимая кучу подарочных пакетов к своей груди, потащился со своими ношами ко входу. Пока миловидная барышня за стойкой ресепшена регистрировала Костю, Коноплёв опустил взгляд на его сонную, ничего не соображающую морду и снова окунулся в воспоминания. — Я действительно заметил, что я стал чуть-чуть требовательнее. Кто-то говорит, что это высокомерие, звёздная болезнь и так далее, — рассказывал он Шварцу, намеренно повернувшись к Плотникову спиной. Не хотел смотреть. Но в этот раз затылок усиленно жгли неустанно обращенные только в его сторону карие глаза. Женя кивал на каждое его слово, одобрительно улыбался, когда он начинал заговариваться, но ещё Влад прекрасно видел, как хитрые-лисьи глаза, что были спрятаны за толстыми стёклами очков, раз за разом поглядывали куда-то за его плечо. Коноплёв намеренно тянул уголки губ в стороны, пытаясь сгладить неловкость всей ситуации, мотал носком ботинка вверх-вниз и никак не мог усидеть на месте. — Ну почему не может всё быть нормально? — толпа радостно засмеялась, правда Владу весело совсем не было. — Ну… Главное – говорить. Что он и делал. И только выработанный за последние месяцы активных съёмок рефлекс, не останавливаться и не сбиваться, спас его от неминуемого падения со стула. Потому что Костя, по-дурацки потянувшись вперёд, принялся поглаживать его по голове. Он всё же бегло обернулся, кривая улыбка застыла на лице. Шварц многозначительно вскинул брови вверх, но ничего не сказал. И Влад продолжил говорить. Это было не нежное, едва уловимое касание. Это была настойчивая, пьяная ласка. Плотников с нажимом провёл ладонью по его затылку, разве что не сжал пальцами загривок, как он порой любил делать. Как порой тащился от этого сам Влад. Благо длилось это лишь несколько секунд, и когда Плотников убрал руку, дышать стало заметно легче. Но ненадолго. Потому что то, что случилось дальше… Из собственных мыслей его выдернул так некстати зашевелившийся Плотников. Он упёрся ладонями в стойку ресепшена, склонил голову, перебрал ногами, что плохо держали пьяное тело, и Влад в одно мгновение подхватил его за пояс, крепко прижимая к себе. — Простите, долго ещё? — нетерпеливо спросил он сотрудницу отеля. — Да-да, сейчас, — тут же отозвалась та и активнее забегала пальцами по клавиатуре компьютера. Уже через минуту им вручили ключи, а ещё через пять они, с горем пополам, наконец-то, добрались до номера. — Вот так, — пробормотал Коноплёв, сгружая Костю в мягкую постель. Тяжёлое тело завозилось, устраиваясь. Влад облегчённо вздохнул, надеясь дальше сгрести в кучу все свои вещи и выйти за дверь. Но едва он попытался сделать шаг в сторону, как Костя, слишком пронырливо и резво для пьяного человека, схватился пальцами за ворот его плаща. Чужие костяшки стукнулись о твёрдый пластик, болтающихся на его шее наушников, Плотников тихо зашипел, а затем, не разжимая своей хватки, вдруг широко распахнул глаза. — Владь, — забормотал, жадно вглядываясь ему прямо в лицо. Звук бойко бьющегося в грудной клетке сердца казался слишком оглушающим в тишине этой спальной комнаты. — Не уходи. Коноплев сглотнул, но тугой ком в горле не пропал. Лицо обожгла горячая волна вновь вспыхнувших воспоминаний. — Не уходи, не уходи, — бормотал Плотников, уткнувшись лбом ему в живот. Он мерно качался из стороны в сторону, удерживаемый только руками Влада. Коноплёв стоял, возвышаясь над его головой, и тихо вздыхал, трясущимися пальцами чуть поглаживая тёмную макушку через дурацкую шапку. — Да никуда я не ухожу, Кость, — проговорил он поверх пьяного, горяченного бреда, что безостановочно шептали губы Кости. Пока Шварц держал оборону, развлекая пришедших поглядеть на них всех фанатов, Костя с Владом зависали в очень маленькой комнатке, больше похожей не на гримерку, а на какой-то склад с забытыми вещами. — Мы никуда не уходим, — настойчиво повторил он и опустил одну руку, подхватывая пальцами пытающийся избежать его хватки подбородок. Костя недовольно замычал и, елозя задницей на стуле, обхватил Коноплёва руками прямо за пояс. Вжался лицом ещё сильнее, да так крепко, что на секунду Владу показалось, что всё это очень умелая и наигранная игра. Ну да выпили, ну да их хорошо пробрало, но они часто выпивали вместе и раньше. И чаще всего первым битву с чем-то алкогольным проигрывал Коноплёв. Поэтому когда всё же удалось поднять лицо Плотникова и заглянуть мужчине в глаза, Влад досадливо вздохнул. Взгляд у Кости был не просто поплывший, он был откровенно невменяемый. И что им теперь делать? Прошла только половина мероприятия, а Плотников уже выглядел так, будто был готов отъехать прямо сейчас. — Может кофе? — спросил он, но, естественно, никакого ответа не получил. И попытался сдёрнуть с себя крепко оплетающие его конечности. — Нет! — внезапно воскликнул Костя и подскочил на месте. Снова стукнулся лбом о его живот, в этот раз склоняя голову ниже, чтобы потереться носом о выступающее бедро. Даже сквозь плотную ткань джинс Влад почувствовал, каким тяжелым и горячим было чужое дыхание. — Кость, ну так нельзя. Давай, приходи в себя. Там же люди ждут, они специально пришли посмотреть на нас, на тебя, пообщаться и… — Я не хотел, — вдруг заплетающимся языком проговорил Плотников. Голос его сделался совсем тихим, едва-едва уловимым, и Владу пришлось склониться, чтобы не пропустить ни единого слова. — Что «не хотел»? — с замиранием сердца спросил Коноплёв, хотя совсем не жаждал слышать ответ на этот вопрос. — Не хотел, — пробормотал Костя и пьяно икнул. Влад, не задумываясь, принялся гладить его по плечу. — Соглашаться… на эту встречу. Я знал, что так будет, и вообще… Его грудная клетка очень тяжело воздымалась, и Коноплёву страшно захотелось положить на неё руку, чтобы почувствовать под ладонью биение чужого сердца. Зачем? Зачем он здесь? — Но потом ты… после дня рождения… я тебя увидел… и Люба… Плотников бормотал всё тише и тише, паузы между его словами стали длиннее, и Влад уже с трудом различал, кто там, что и при чём, вообще, здесь Люба. А потом Костя разжал объятие, руки опустились по швам, и взгляд Коноплёва упал на его правую ладонь. На безымянном пальце не было обручального кольца. По телу вдруг прошла не совсем здоровая дрожь, и Влад, стараясь не делать особо резких движений, максимально осторожно, но весьма уверенно отстранил от себя Плотникова. Привалил его плечом к стенке и, выдохнув тихое «я за кофе», быстро шмыгнул за дверь, уверенным шагом направляясь в сторону туалета. Ледяная вода унять горящее лицо не смогла. Поэтому Коноплёв, когда они вернулись на сцену, решил, что хуже уже не будет. К тому же бокал холодного пива приятно ощущался в руке и позволил хотя бы на мгновение скрасить унылое окончание этого вечера. А оказавшись здесь, в одном номере с Костей, он понял. В их случае «хуже» вообще не показатель. Это перманентное состояние. — Я же обратил на тебя внимание, — заключительно сказал Плотников и разжал пальцы, выпуская его из своей хватки. Влад только и смог, что упасть на колени перед кроватью, закрывая ладонями лицо. — Зачем ты ушёл? Воспоминания не желали заканчиваться. — Дорогой, можно, я дополню, — само сорвалось с губ, и Костя противненько захихикал. Вряд ли соображал, что ему говорили, но Коноплёв уже не мог остановиться. — Ты, блять, обратишь на меня внимание? Очередные смешки из зала, которым пришлось вторить, чтобы ситуация не стала уж совсем патовой. Настойчивый голос в голове приговаривающий «хуже уже не будет». Стеклянные глаза Плотникова, которые говорили о многом, если не обо всём. — Мы уже не снимаем, ты можешь обращать на меня внимание. Костя закивал как болванчик, блаженная улыбка так и не сошла с его лица. Влад не выдержал и схватил его за руку, зачем-то улыбаясь в ответ. В этот раз касание не обожгло, но точно полоснуло по сердцу, оставляя на нём некрасивую, уродливую рану. И если Коноплёв надеялся, что очень скоро она зарастет, превращаясь в новый шрам, то со следующими словами Плотникова все его надежды канули в лету. — Надоело, — пробормотал Костя, принимаясь с заметным трудом стаскивать с себя кофту вместе с футболкой. — Сколько можно-то… Пришлось вцепиться зубами в запястье, чтобы не завыть в голос. — Я же всегда… — бормотал тем временем Плотников. Делал он это вяло, громко дышал и лениво шевелился на кровати, замер на секунду, а потом начал копошиться снова. Звуки тонули в этих движениях и вздохах, но Влад всё равно всё прекрасно слышал. — Я, блять, смотрю на тебя… Я же всегда… Ещё чуть-чуть, и во рту окажется противный, металлический вкус. Он разжал челюсть, отнял от лица руку, вместо этого хватаясь пальцами за край постели, на которой беспорядочно и пьяно возился Костя. — Только на тебя, понимаешь? — выдохнул Плотников, переворачиваясь со спины на бок. Его лицо оказалось совсем близко, Влад залип, рассматривая в полумраке комнаты чужие грустные глаза. Фокусировки и какой-то чёткости взгляда не было, но Костя точно смотрел ему прямо в душу. И Коноплёв точно так же не мог оторваться, жадно вглядываясь в лицо мужчины в ответ. — Смотрю сейчас… но ты не уходи… Он и сам не знал, как долго ждал этих слов. Кости всегда было много, Костя был везде и со всеми. Костя был для всех, но не для Влада. А Коноплёв ждал и надеялся, что когда-нибудь это изменится. Когда-нибудь Плотников будет смотреть только на него. Дождался, получается. Вот и всё, что он заслужил – пьяное признание (признание ли?) и затуманенный нехилой долей алкоголя взгляд. Зато прямо в душу. И аккурат в его израненное сердце. Коноплёв горько усмехнулся и подался вперёд, судорожно шепча: — Засыпай, Кость, — попросил он, продолжая нервно комкать руками самый краешек одеяла. — Я не уйду. — Правда? — прикрывая глаза, сонно спросил Плотников. Влад не ответил, только коротко кивнул. И, протянув одну ладонь, потрогал самыми кончиками пальцев чужую щеку. Неторопливо убрал в сторону упавшие на лицо пряди, ласково заправил их Косте за ухо. И, тяжело вздохнув, медленно встал на ноги. — Правда, — пролепетал он, когда с постели раздался звук приглушённого сопения. Влад неловко замер, ещё какое-то время наблюдая за теперь уже мирно храпевшим Костей. Подхватил пальцами наушники, стаскивая их с шеи, следом стащил со своих крепких плеч быстро ставшим любимым осенний плащ. Убрал его на стул, но предварительно вытащил из кармана мобильный телефон. Тот вспыхнул горсткой уведомлений, среди их вороха Коноплёв увидел имя Даши, но тут же перевернул телефон, кладя его экраном вниз на прикроватную тумбу. Не хотел смотреть. Вместо этого его взгляд вновь упал на лицо Кости. — Правда, — повторил Коноплёв уже больше для себя, опускаясь на постель по другую сторону от Плотникова. — Спи. Костя его уже не слышал, вместо этого он спал и мерно дышал через рот, пока его глаза нервно дергались под закрытыми веками, видимо, пьяный организм услужливо подсовывал мозгу самые яркие картинки. Влад усмехнулся своим нелепым мыслям и ткнулся носом в чужой висок, ощущая знакомый, родной запах, который не могли перебить даже самые крепкие пары алкоголя. На следующее утро он столкнулся с очень непонятливым и напряжённым взглядом карих глаз. — Я… Что вчера было? — хриплым ото сна голосом спросил Костя. Всё внутри екнуло, а в горле запершило от количества скуренного и выпитого. Коноплёв облизнул сухие губы и открыл рот. Но прежде чем он успел хоть что-то сказать, Плотников перевёл взгляд, чтобы не смотреть ему в глаза. Влад закрыл рот, открыл его ещё раз, как рыба, и помотал головой, первым сползая с кровати. Пока они собирались, вспоминая события прошедшего вечера, искали аптечку в отельном номере, Костя упрямо раз за разом отводил глаза, перепрыгивая взглядом то с мебели на стену, то со стен на потолок, то с пола на окно. Он глядел на всё подряд, но только не на Влада. — Бля, — прокряхтел Плотников, когда получилось принять вертикальное положение, не испытывая при этом дикой головной боли. Виски всё ещё противно ныли, но спустя пару стаканов с холодной водой прямо из-под крана стало чуточку легче. — Хуёво, конечно, вышло. Влад усмехнулся своим мыслям. Хуёво – это ещё слабо сказано. — Мне надо идти, — непонятливо брякнул Коноплёв, водя пальцем по экрану телефону, набирая какие-то сообщения. — Ага, давай, — устало пробормотал Плотников, потирая ладонями заплывшее лицо. Влад убрал телефон в карман и подобрал с пола пакеты с подарками. Бросил короткий взгляд на Костю, прикусывая нижнюю губу. И с сомнением, но всё же, добавил: — Ты… до поезда сам доберёшься? Костя молча и угрюмо кивнул. Тогда он не удержался от ещё одного вопроса. — Может проводить тебя? — Тебе же надо идти, — хмыкнул Костя, прокручивая в руках свою многострадальную шапку. Влад тяжело вздохнул и бегло посмотрел в сторону двери. — Да, — ответил он. — Но… Он заметил только прыгнувшие вверх уголки чужих губ. А затем Плотников неторопливо встал с постели, шагнул ближе и сжал пальцы поверх его запястья. Провел большим по оставленному следу на светлой коже. Коноплёв вздрогнул и, перебарывая себя, поднял голову вверх. Костя улыбнулся и, наконец-то, заглядывая ему прямо в глаза, сказал: — Ты молодец, Владь. Молодец. Кажется, он говорил что-то ещё, но Влад его больше не слушал. Он только и мог, что неустанно ловить чужой взгляд, плавясь под ним и испытывая нехорошее, но одновременно с этим прекрасное щемящее чувство, крепкими путами окутывающее его так никогда и не зажившее сердце. Первым через порог гостиничного номера, навстречу новому дню, ступает Костя. И Влад, конечно же, шагает за ним следом. Ни на секунду не отводя взгляда от чуть сгорбленной спины перед собой.