На замену

Перед самым носом камера и приложенный к ней оператор. Но ни на неё, ни на парня Костя не смотрит. Его взгляд устремлён поверх, на Влада. Коноплёв это замечает и почему-то стыдливо прячет глаза. Однако далеко не отходит. Слушает. Плотников довольно улыбается. — Просто мы с Владом прошли столько вместе за период съёмок, за четыре месяца, пока мы снимали сериал, что у нас уже, — переводит взгляд обратно на задающего вопрос, собирает пальцы рук вместе, ещё и жестами подкрепляя свои слова. — Я надеюсь на это, что так и действительно есть, как я говорю, между нами химия есть, актёрская. Вот и поэтому мы, будем честны, этой химией пользуемся. Косте даже не надо смотреть, он и так знает, что Коноплёв вздрагивает после его слов. Наверное, хочет убежать и не слушать. Не может. Улыбка становится шире. — Как в целом твоя жизнь изменилась? — спрашивают его. — До этого говорил, что несильно, всегда, — внутри пока ещё только маленьким шариком надувается зарождающаяся радость. Он снова быстро мажет взглядом по плечам Влада, который напряжённо стоит в стороне. И чуть ли не смеясь, выдыхает. — А теперь могу сказать, что сильно. Коноплёв всё же поднимает свои уставшие глаза и, стоит им только столкнуться взглядами, резвым шагом срывается с места. Как будто ему к затылку подставили дуло и сказали бежать, не оборачиваясь. Костя продолжает говорить что-то ещё, а в голове нон-стоп крутится только одна мысль. Какие же у них сегодня будут отменные и хорошие съёмки! В арке прохладно. Несмотря на временами палящее солнце, сюда задувает лёгкий ветерок и приятно остужает разгорячённые после шуточной потасовки тела. Плотников мерно вздыхает, наслаждаясь моментом. — Так, давайте ещё раз, ребят! — кричит режиссёр, и Костя согласно кивает. Коноплёв рядом вздыхает и нервно теребит пальцами серёжку в ухе. — Расслабься, — чуть склоняясь к нему, бормочет Плотников. Влад вскидывает подбородок, смотрит исподлобья, как загнанный в клетку зверёк. Так и хочется потрепать его за ухом, но мужчина решает пока ограничиться словами. — Всё получится. Смотри только на меня, хорошо? Коноплёв на это ничего не говорит и только отворачивает лицо. Костя хмурится, а режиссёр даёт отмашку. Нет, так не пойдёт. Они дурачатся как дети, ловко пиная маленькую банку под ногами. Влад передаёт ему пас, тут же пытается отобрать жестянку обратно, перебирает ногами, но Костя не позволяет ему этого сделать. Он тянет свою страшную, горшенёвкую улыбку на лице и, чуть извернувшись, вдруг пихает Коноплёва в плечо с такой силой, что парень заваливается на землю, и съёмка резко прекращается. — Влад! — раздаётся откуда-то сбоку, когда камера перестаёт снимать. — Ты в порядке? Костя вскидывает вверх руку, тормозит желающих подбежать-помочь ассистентов и сам склоняется к Коноплёву, протягивая ладонь. — Извини? — улыбается, хитро сверкая глазами. Влад супится, но за его руку всё же хватается. И, поднимаясь, дёргает так резко, что если бы Плотников не сжал кулак вовремя, то сустав точно бы вышел из плеча. — Вам нужен перерыв? — спрашивает помощник режиссёра. Костя мотает головой, но ни на секунду не отводит взгляда от Коноплёва. Тот отряхивается, мнёт пальцами жилетку с идиотскими стразами на спине и что-то тихо бормочет себе под нос. — Что, прости? — так же тихо, но чуть более разборчиво, спрашивает у него Плотников, пока вокруг них выстраивают свет и заново готовят площадку к съёмке эпизода. — Ты сказал, — обиженно выплёвывает Влад и вдруг давится шумным вздохом. Костю аж ведёт на секунду от этого звука. — Ты сказал, что всё получится. — А ты на меня смотрел? Хочется смеяться, потому что выражение лица у Коноплёва, ну, уж до одури забавное: здесь и обида, и смущение, и паника, и какая-то непонятная надежда неизвестно на что. Плотников думает, что с последним точно можно работать. Ну что он, в самом деле, изверг, что ли? Нет, конечно, бывает иногда, но сегодня у него другое настроение: душе хочется послушного, радостного Владика, а не то подобие тени, которое представляет собой Коноплёв. Успеется ещё, думает Костя. И, вдруг схватившись за запястье Влада, хрипло шепчет ему прямо в ухо: — Давай. Только на меня, понял? Коноплёв на секунду замирает, а затем молча, но всё ещё с явным недоверием, что с лёгкостью читается в его глазах, кивает. Перебарывает себя. Нет. Скорее, переламывает. В этот раз сцену они отыгрывают быстро, ловко и без заминок. Влад хватает его за руку, тянет на себя, а Костя, сделав вид, что поддается, тут же выставляет ногу вперёд, блокируя замах. Коноплёв издает звонкий смешок и, поворачивая голову, сталкивается нос к носу с мужчиной. Дёргается в сторону, но ноги его подводят, и он грозится вот-вот упасть снова, но уже не по чьей-то вине. Плотников хватает Влада за пояс, улыбается и без слов, а только одним взглядом, спрашивает. Будешь послушным мальчиком? Будешь меня слушаться? Доломаешь себя до конца? Коноплёв отталкивает Костю, неуверенно встаёт на ноги, но взгляд не прячет. Теперь он смотрит прямо и ровно. Костя подпрыгивает на месте, и, сверкнув клыкастой улыбкой, срывается в арочный проём. Влад тут же бежит за ним следом. Когда банка улетает куда-то за пределы арки, а режиссёр кричит «снято!», Коноплёв влетает в Плотникова на всех парах. И Костя его, конечно же, обнимает. — Вот, — бормочет он в висок. — Видишь? Получилось. — Да, — тихо отзывается Влад куда-то в шею. И почти незаметно притирается ближе. Плотников радостно смеётся и сдавливает чужое тело руками с такой силой, что Коноплёв громко ойкает и морщится. Но не пытается вырваться или отстраниться. — Вот, — повторяет Костя и бодро хлопает его ладонью по плечу, отпуская. С этого момента всё становится как-то проще даже несмотря на то, что перед сценой с фанатами Коноплёв в очередной раз пытается замкнуться и уйти в себя. Он вздрагивает от короткого прикосновения гримёрши, которая хочет поправить его прическу, пытается избежать чужого касания. Но Плотников, перехватывая его взгляд, чуть хмурит брови и легонько мотает головой. Влад тут же распрямляет плечи, делает заметный, глубокий вздох и улыбается девочке-гримёрше, когда та тянется с баночкой лака к его волосам. Натужно, всё ещё напряжённо, но уже хорошо. Косте нравится, когда Влад его слушается. Дальше – лучше. Они пробегают ещё немного, допинывают многострадальную банку, а затем рысью устремляются в сторону огромной толпы бело-голубого цвета. Фанаты (Костя думает, а настоящие ли это фанаты «Зенита» или просто массовка?) встречают их многоголосым галдежом, который, конечно же, не будет слышно в клипе на фоне играющей музыки. Но здесь кто-то бодро стучит по барабанам, да так сильно, что в ушах тут же начинает звенеть. Влад тоже не ожидает столь громкого звука и машинально хватается пальцами за рукав куртки Кости. Плотников чуть ли не вскрикивает от радости. Ну вот почему нельзя было так сразу? Костя ведь не злодей, и если Коноплёв попросит, то он его охотно защитит от всех напастей и неприятностей. Но только если и правда попросит. И докажет, что может быть хорошим и послушным. По-настоящему. Поэтому, когда в перерыве им подносят фирменный шарф с огромным мегафоном и спрашивают, кто с каким реквизитом будет в кадре, Плотников решает проверить и отвечает за двоих: — А Влад всё и возьмёт, — забрав мягкую ткань из чужих пальцев, вешает её на шею Коноплёву. — Да, Владос? Осторожно берёт следом мегафон, протягивает его Владу. Он как-то неуверенно жмёт плечами. И говорит только когда их снова оставляют наедине. — Наверное. — Только кричать надо громко, — даёт наставления Плотников и, схватив парня за руку, крепко сжимает его пальцы поверх гладкого пластика. — Понял? — Кость, — со смешком отзывается Влад, переводя взгляд с мужчины на рупор в своей руке и обратно. — Это мегафон. Он же как раз для того, чтобы не кричать. Плотников хмыкает, мягко оглаживает чужие костяшки, немного царапая светлую кожу ногтями. И пока за их спинами расставляют людей на каменной лестнице, с нажимом, но всё ещё достаточно мягко, чтобы не спугнуть, говорит: — Громко. Понял? Внутри Влада в очередной раз что-то ломается с громким треском, и Костя тянет уголки губ в блаженной улыбке. Это всегда так увлекательно. Коноплёв опускает взгляд на его улыбку и тихо просит: — Кость… Совсем рядом кто-то пробегает, и Плотников отстраняется, разжимая пальцы. — Пойдём потом в бар, который ты предлагал? — задорно тараторит, привлекая внимание снующих туда-сюда по площадке людей. Кто-то смеётся, вставляет какой-то комментарий по теме, от чего Влад резко оборачивается и бросает быстрый взгляд куда-то в сторону. Но тут же поворачивается обратно и делает короткий шаг к Плотникову. Подальше от всех остальных. — Хорошо, — говорит он, и Костя знает, на какой вопрос из двух звучит ответ. Но окончательно Коноплёв отпускает себя только тогда, когда ему на плечо ложится ладонь Плотникова. Они скачут перед толпой таких же задорно прыгающих ребят, Влад, как и было велено, послушно кричит в динамик мегафона, повторяет со всеми кричалки и речёвки. Вокруг них кружится камера, и Коноплёв бросает короткий взгляд на Костю. Мужчина крепко сжимает пальцы, чувствуя тепло чужого тела даже через несколько слоёв одежды. Тогда улыбка на лице Влада становится шире, а прыжки ещё резвее, бодрее и динамичнее. Костя наблюдает за весело скачущим Коноплёвым, смотрит, как тот, уже не стесняясь, сам поворачивается к толпе, заигрывает с камерой, крутится, подбирая тот ракурс, чтобы его лицо обязательно попало в кадр. Предварительной раскадровки и прописанного сценария у клипа нет, только общий сюжет, которому они следуют. Поэтому и представления о том, что должно получиться в конце, у них смутные. Но Влад, не хуже Плотникова, знает, что такое монтаж. И что в его процессе отбирают только самые лучше и красивые кадры. Старается, думает Костя, принимая из чужих рук дымовую петарду. Коноплёв спускается на одну ступеньку ниже, чтобы заискивающе взглянуть на Плотникова снизу-вверх. Молодец, шепчет ему Костя одними губами и крепко сжимает пиротехнику, вскидывая её вверх над головой. Эту и остальные сцены на набережной они отыгрывают просто безупречно. Перед съёмками последних кадров, в баре, объявляют небольшой перерыв. Влада тоже выдёргивают на мини-интервью, а Костя тянет из кармана пачку сигарет и с удовольствием закуривает, даже не слушая, что там говорит Коноплёв на заднем плане. Вопросы у них повторяются, задают их ровно в том же порядке, сомнений ноль. Поэтому мужчина ненадолго вырубается из реальности, выдыхая один клуб дыма за другим. — Простите, а можно фото? — спрашивает миловидная девушка, привлекая внимание Кости. Кажется, это кто-то из съёмочной группы. Или нет? Да неважно. — Конечно, — по-доброму отвечает Плотников и роняет выкуренную сигарету на серый асфальт. Улыбнуться в камеру чужого телефона просто. А ещё проще улыбнуться, когда он поднимает взгляд и, наконец-то, вслушивается в то, что Влад говорит в микрофон. — …главным образом я изменился, мне кажется, что я чуть-чуть повзрослел внутренне, и получил много-много нового крутого опыта, которого у меня не было раньше. Коноплёв замечает, что на него смотрят и, словно защищаясь от неизвестно чего, складывает руки на груди. Костя усмехается. Взрослый-взрослый мальчик. Кому же ты врёшь? Он чуть качает головой и, коротко подмигнув Владу, ныряет в их маленький трейлер на двоих. Не успевает даже сделать глоток воды, как Коноплёв, буквально через минуту заходит следом. Плотников спиной стоит к выходу и с трудом сдерживает широкую улыбку, больше похожую на оскал. Послушный мальчик. Вот так лучше. И никто никому не врёт. — Дверь закрой. Раздаётся звук закрывающегося замка. — Кость? — неуверенно зовёт Коноплёв. И Костя, немного расслабив лицо, разворачивается к нему. — Иди сюда, — говорит он и распахивает объятия. Влад срывается с места как по щелчку. Снова влетает в Плотникова ровно с такой же силой, как тогда, там, в арке, но в этот раз его руки не болтаются безвольно вдоль тела, он хватается за Костю, просовывает ладони под кожаную куртку и крепко обнимает в ответ. Тычется носом куда-то в лицо, прижимается к созвездию родинок на щеке. И облегчённо, как будто мечтал об этом очень долгое время, выдыхает. — Зачем нервничаешь? — спрашивает Плотников, укладывая одну ладонью на светлую макушку. Ерошит светлые пряди и тут же продолжает. Ему не нужен ответ. — Всё у тебя получается, здорово, правда. Ты огромный молодец, Влад. Коноплёв собирает пальцами кофту на его спине, жмётся ближе, и Костя скользит рукой ниже, кладет её на шею сзади. Ласково чешет у самого загривка. — Красивый такой, — Влад вздрагивает и, кажется, даже дышать перестаёт. Плотников усмехается и, не прекращая гладить, говорит ещё. — Умный. Талантливый. Раздаётся тихий стон, и Костя, вместе с чувством сладостного удовлетворения, ощущает зарождающееся в паху возбуждение, что приятным теплом окутывает самый низ живота. — Влад, — шепчет Плотников и немного оттягивает чужую голову за волосы от себя. Коноплёв поддается, как безвольная, тряпичная кукла, откидывается назад и торопливо облизывает собственные губы, жадным взглядом впиваясь в лицо Кости. — Кость, — бормочет Коноплёв беззвучно, шевеля одними губами. Плотников склоняется, и Влад хлопает глазами, наверное, ожидает поцелуя, но его не случается, потому что Костя замирает ровно за секунду до соприкосновения и, чуть крепче сжав пальцы в чужих волосах, грубо приказывает: — Проси. Коноплёв шумно всхлипывает и сам тянется вперёд. — Костя, Кость, — он целует, нет, вылизывает губы Плотникова, пытается проникнуть языком в рот, дышит горячо, опаляя неровным дыханием, и жалостливо стонет. — Пожалуйста, ну, пожалуйста, Кость… — Что? — спрашивает мужчина, продолжая держать свою хватку. Неприятно натягивает светлые пряди, которые так и норовят выскользнуть меж пальцев. Встряхивает всего Влада, и тот тихо вскрикивает. — Что «пожалуйста»? Коноплёв шумно втягивает распалённый между ними воздух через нос и яростно притирается вставшим членом к его бедру. — Потрогай. Костя смеётся, и его смех с хрипотцой пронзает насквозь странный вакуумный пузырь, в котором они невольно оказались. Абсолютно непрофессионально и тупо трахаться в маленьком трейлере, который находится в самом центре съёмочной площадки с целой кучей людей, снующих вокруг. Людей, которые громко шумят за тонкими стенами, перетаскивая реквизит с одного места на другой, которые отдалённо, но вполне слышимо переговариваются о чём-то друг с другом, которые ходят совсем рядом, и иногда их тени мелькают сквозь небольшое окно, ненадёжно зашторенное маленькой тряпкой. Непрофессионально, тупо, опасно и просто неправильно. А ещё так охуенно. Влад, с которого даже толком не стянули штаны, двигает бёдрами и насаживается на чужие пальцы с таким рвением, что кончает уже через две несчастные минуты. Костя едва успевает накрыть второй ладонью его член, чтобы они не запачкались оба. Оргазм проходит оглушающими волнами, но Коноплёв, вот умница, даже особо не стонет. Сдерживается, видимо, тоже помнит, что они здесь не совсем одни. В этом замкнутом пространстве – да, но там, за стеной… Он только мелко-мелко вздрагивает всем телом и загнанно дышит, как будто Плотников его не трахал, а заставлял наворачивать круги внутри трейлера. С собственной глупой аналогии становится страшно смешно. И Костя глухо хохочет, обнимая Влада в ответ и незаметно утирая ладонь о какую-то тряпку, что валяется рядом на выдвинутом столе. — Кость? — зовёт его Коноплёв, и Плотников аж жмурится от удовольствия, когда слышит этот слабый, потерянный голос. Собственный член всё ещё стоит колом. Но Костя не торопится и ничего не говорит. Коноплёв и сам знает правила игры. Спустя пару секунд в тишине трейлера снова раздаётся этот голос. — Можно? — спрашивает Влад и неуверенно кладёт ладони на чужой пояс, заглядывая прямо в глаза. Костя улыбается тепло и даже как-то нежно, а затем неторопливо оглаживает чужую щеку, ощущая под пальцами мягкую поросль волос, которую и пародией на щетину назвать нельзя. Коноплёв ластится к его руке и добавляет. — Пожалуйста. Плотников согласно кивает, и Влад тут же опускается перед ним на колени. Жар чужого рта опьяняющий. Костя поглаживает парня по голове, довольно вздыхает, чувствуя подкрадывающийся оргазм, и думает только об одном. Какой же красивый и талантливый мальчик. Коноплёв насаживается до конца, сглатывая слюну, и Плотников бурно кончает, изливаясь с приглушённым, грудным стоном прямо в эту узкую глотку. Вкус собственной спермы на чужих губах Косте не очень нравится, но он, так и быть, позволяет Владу ненадолго утянуть его в поцелуй, лениво и бездумно оглаживая рукою взмокшую поясницу под тёмной тканью. — Пойдём, — отстраняется первым и, наблюдая поплывший взгляд напротив, коротко усмехается. — Давай. Чуть-чуть осталось. Он легонько шлёпает Коноплёва по щеке, совсем не больно, и тот начинает неторопливо приходить в себя. Широко улыбается, согласно кивая. Костя залипает на щербинку между чужих зубов и, улыбнувшись в ответ, выходит из трейлера. «Чуть-чуть», конечно же, оказывается «дохера ещё». Но даже несмотря на изматывающий труд, веселятся они от души. Влад радостно и громко кричит, вскидывая руки вверх, когда удаётся одержать победу над Плотниковым в настольный футбол. Крутит довольный головой, слушает, как смеются рядом люди, подбадривают взглядами и улыбками. Влад хватается за его плечо, когда они сидят за баром, и склоняется очень близко, больше никого не стесняясь, потому что знает, что не один. Что с ним Костя. Внаглую крадёт его пиво, когда даже с седьмого дубля у них не получается сделать нормальный кадр. Торопится, и пиво пеной лезет через нос обратно. Костя смотрит на это, заливисто смеётся, и тогда и Коноплёв срывается на звучный, прыгающий смех. Пока ждут стабилизатор для камеры, всё еще тихо хохочут, и Плотников прижимает салфетку к его лицу. Влад не прячет взгляд и не смущается того, что заляпался, а только благодарно кивает в ответ, утирая подбородок от стекающей жидкости. Ему, конечно, потом тоже приносят бокал, но он к нему особо и не прикладывается. Чуть ли не каждую секунду приходится дёргаться в сторону, подхватывая кричалку, которую заряжают фанаты, сидящие за столами и барной стойкой. Плотников поворачивает голову, смотрит, как Коноплёв сжимает кулаки, размахивает ими в такт звучащим крикам, сам распаляется не на шутку, проговаривая повторяющиеся слова. Губы невольно растягиваются в улыбке, и Костя думает, что ему даже немного жаль. Впрочем, эта мысль пропадает уже через секунду, когда Влад наваливается на него сзади и мурлычет прямо над ухом: — Мне так хорошо, Кость. Костя ухмыляется и поднимается с места, вынуждая Коноплёва отодвинуться. — Я рад, — честно говорит он. И он правда рад. Искренне. Но Влад от чего-то ему не верит. Зря. — Кость, ты чего? — он всё ещё смеётся, но уголки его губ немного кривятся. Плотников не успевает ничего ответить, потому что кто-то сбоку хлопает в ладоши, и эти аплодисменты быстро подхватывают все остальные, разнося звук по небольшому пространству звонким, гудящим эхом. Съёмка окончена. Коноплёв догоняет его уже у самой машины. Костя только хватается пальцами за ручку двери, как сбоку мелькает чужое лицо. — Я думал, ты подождёшь в трейлере, — немного недовольно бормочет Влад, но быстро сменяет гнев на милость. — Ладно. Поехали? Плотников удивлённо вскидывает брови и переспрашивает. — Куда? — Как «куда»? — смеётся Коноплёв и тянет айкос из кармана. — В бар. На часах почти два часа ночи. И всё, что хочет Костя, это побыстрее добраться домой и завалиться спать в собственную постель. — Влад, — усмехается он, и с чужих губ тут же пропадает улыбка. Умный мальчик. Но послушный ли? — Ты… — выдыхает он, мигом позабыв про зарядившуюся курилку в ладони. — Серьёзно, блять? Ты же сам сказал! Костя хочет открыть рот, чтобы что-то сказать, но ему не дают этого сделать, тут же прерывают. — Плотников, нельзя так, понимаешь? Мы же… мы же целый день с тобой… — слова гаснут, затухают, и Коноплёв давится возмущённым вздохом, трясёт головой. Словно не хочет верить. Не может. Плотников пожимает плечами и теперь уже ничего не пытается сказать. — Сука, — выплёвывает Влад. Его красивое лицо кривится и в темноте даже выглядит немного ужасающе. Костя отворачивается, чтобы не смотреть. Тогда Коноплёв решает принять свою излюбленную позицию защиты, то есть прибегнуть к нападению. — Или чё, мне тебя надо… попросить, да? Умолять и говорить «пожалуйста»? Так что ли? Плотников снова хватается пальцами за ручку, тянет открыть дверь авто на себя, но на запястья тут же ложится чужая ладонь, останавливая. — Ты этого хочешь, да? — Влад пыхтит, тяжело дышит и разве что телом не трясётся. — Ну ладно, пожалуйста, Кость! Пожалуйста! Костя усмехается. Послушный. А вот он не такой. И никого слушаться не собирается. — Я хочу домой, — отвечает он и, наконец-то, заглядывает в чужие глаза. За стеклянным взглядом, как будто, больше ничего нет. Ни обиды, ни смущения, ни паники и, определённо точно, никакой надежды. Плотников чуть тянет уголки губ в стороны и осторожно отцепляет от себя чужие пальцы. — Спать хочу. Тебя подбросить до гостишки? И пока Коноплёв замирает в немом изумлении, быстро ныряет в салон в машины, поправляет зеркала, заводит двигатель, двигая рычагом. Опускает полностью стекло, когда включается электроника, и спрашивает ещё раз: — Так тебя подбросить? Влад мотает головой и совсем поникшим голосом отвечает: — Не, я на такси. Костя просто жмёт плечами. — Окей, — машет ладонью. — Напиши, как доберёшься. Пока! И вдавливает педаль газа в пол. Одинокую фигуру, застывшую и оставленную посреди парковки, в стекле заднего вида, он, конечно же, не видит, потому что на город давно уже опустилась ночь.