Ради тебя, Антон

      Среда, 13 февраля 2002 г.       Двое ребят в тени ветвей сосны, усыпанной белым снегом, одновременно облизали сухие губы. Теперь, словно звери, они смотрели на Бабурина как на добычу. Бяша ехидно улыбнулся, а Рома, метнув властный взгляд на Петрова, жаждал продолжения.       — Знаешь, кем ты будешь всегда? — крикнул парень на беспомощно озирающегося Семёна. — Свиньёй!       Слова рикошетом вернулись из леса, с двойной силой оглушив Семёна. Эхо достигло не только деревьев и оврагов, но и каждой косточки тела толстяка. Вернувшийся из глубины леса возглас прошёлся по позвонку приятной дрожью, позволяя впитать в себя прилив силы и уверенности в следующем шаге.       В ту же секунду ребята оскалились за спиной Бабурина и, как два хищных зверя, уже были готовы броситься на новоиспечённую жертву в лице бывшего приятеля. Толстяк испуганно смотрел на Антона, опустив руки. Его глаза намокли, в уголке левого почти сформировалась слеза. Не упуская шанс, Петров вложил всю скопившуюся злость в один удар.       Удар пришёлся по прыщавой правой щеке Семёна и вышел гораздо сильнее, чем тот в школе. Послышался хруст костей Бабурина: настолько сильно впечатался кулак в чужое лицо. Вскрикнув от боли, парень плюхнулся на замёрзшую дорогу; не понимая, что происходит, он схватился за ушибленное место. С ликованием в груди Антон смотрел на лежавшего в снегу и скорчившегося от ярости Семёна. Кажется, он даже улыбнулся.       Толстяк быстро очухался и тут же вскочил на ноги, бросаясь на врага с кулаками. Но разгорячённое тело Петрова ловко увернулось от удара, и парень, споткнувшись о собственные ноги, взвизгнув, как свинья, вновь плюхнулся в снег.       — Ай, красава, Тоха! — посмеиваясь, крикнул Рома. — Думал ты сосунок, а вон как жирдяя уделал!       За первый день в школе новенький умудрился привлечь к себе столько внимания… Неказистый, худой и щуплый очкарик, который второй раз за день сумел ударить в лицо и послать на три буквы их задирчивого амбала. «Интересно», — подумал про себя Рома, сжимая в кармане куртки холодный металл.       Бывшие приятели окружили прыщавого, полностью переключив своë внимание с новенького на свинью. Семён слезливо и вымученно что-то кричал, лёжа в снегу, пока ребята посылали порцию колкостей в его адрес.       — Что, толстый, потерял авторитет, на? — злобно смеясь, шепеляво произнес Бяша.       — Чего ты там скулишь? — продолжил Пятифанов.       Бабурин, утирая слезы, налетел на светловолосого и, как коршун, вцепился в лицо. Попытка вновь ударить толстяка в ответ провалилась из-за толщи его жира. Мир для Антона резко потерял очертания. Всё вокруг поплыло, превращаясь в образы без деталей.       — А че ты на это скажешь, сука? — Семён злобно помахал перед лицом жертвы его же очками.       Не успел парень привыкнуть к расплывчатому миру, как два силуэта двинулись в сторону толстяка и послышались звуки ударов.       — А ну, гони линзы назад! — рыкнул Рома, а затем последовала новая оплеуха.       — Дерись по понятиям, на!       Пятифанов бьёт поддых. Туша толстяка сгибается пополам, хрипя и ловя ртом воздух. Двое на одного? Несправедливо, конечно, но Бабурин сам начал это, отобрав окуляры. Теперь эта свинья получит своё. Последовал град тумаков от двух друзей. Семён старался вырваться из западни. В какой-то момент он собрал последние силы и ринулся в лес, быстро растворяясь во тьме. Ребята не стали его догонять, лишь продолжали кричать ядовитые насмешки.       — За базар ответишь, на!       — Горло тебе перережу, слышишь?! — Пятифанов рассёк чем-то блестящим воздух.       Ромка и Бяша начали швырять глыбы льда вслед убегающему Семёну, а потом вместе страшно закричали: «Свинья!».

⭑⭑⭑

      В расплывшемся мире Петров старательно пытался разглядеть в лесу хоть что-то, но все попытки провалились — единственным верным решением оставалось дождаться парней. Спустя пару минут запыхавшиеся ребята медленно приблизились, и он наконец смог увидеть их чётче.       — Мои очки?       Ромка досадно выругался.       — Гандон этот стащил.       — Зато мы ему всыпали от души, на! Завтра во-от с таким фуфелом припрётся, отвечаю! — Бяша наглядно продемонстрировал этот самый фуфел и гортанно захохотал.       Пятифанов наблюдал за реакцией Петрова, который с явной досадой на лице переживал насчет своих очков. Не придумав ничего лучше, он достал из карманов брюк пачку сигарет. Рома протянул ее другу, позволив стрельнуть из бумажной пачки одну белую палочку. Этот жест он повторил и с Антоном.       — Угощайся.       Сквозь расплывчатую пелену светловолосый долго смотрел на пачку, словно заставляя ее исчезнуть; прищурился, силясь прочитать марку табака, хотя даже не разбирался в сигаретах. Поколебавшись, он покачал головой.       — Спортсмен, что ли? Ха!       — А ты в глаза долбишься? — сразу встрял Пятифанов. — Не видел, как он Семёну чётко вмазал?       — Да базара ноль, Мортал Комбат, на.       Ромка губой цеплял сигарету, а Бяша суетливо шарил по карманам в поисках зажигалки. Найдя нужную вещь, оба парня прикурили.       — Тоха, че я сказать хотел… — парень замялся под пристальным взглядом Антона, а Бяша глядел куда-то в лес. — Не держи зла, брат.       Петров встрепенулся, осознавая, что если бы ситуация сложилась иначе, и он не смог бы дать отпора Семёну, то его давно уже мёртвым закопали в сугроб. Виду парень не подал, лишь жестом отмахнулся от слов Ромки, давая намёк, что зла за случившееся не держит. Правда, закадычными друзьями они тоже не стали, ведь в любой момент новообретённые приятели могли избить и накормить снегом. С ними шутки плохи. Лучше всего будет просто опустить ситуацию и как можно реже видеться с этими ребятами, особенно с главарём.       — Меня, кстати, Ромка зовут, — парень протянул свою ладонь и крепко пожал чужую. — А это Бяша.       Антон знал их имена, но настоящее знакомство произошло только сейчас. Ребята пообещали разобраться со свиньёй лично, да так, что он даже дышать в сторону Петрова не сможет. Поднимая со снега рюкзак и надеясь, что его содержимое на месте, новенький согласился на их помощь, но теперь ему хотелось, чтобы новые «приятели» наконец оставили его в покое и ушли. Однако желание не осуществилось. Пацаны продолжали стоять рядом и курить.       — Ты не ссы, мы тебя до дома проводим, а то как слепой котенок, — сказал Рома, сделав последнюю затяжку.       Окурки полетели в тень деревьев, стукнувшись о холодную землю и издав жалобный шипящий звук, прежде чем окончательно потухнуть. Парни, несмотря на явное нежелание со стороны Петрова иметь их в качестве провожатых, подхватили его под руки и с насмешкой потянули в сторону дома, погружаясь в глубину тёмного леса.       Они шли молча вдоль замёрзшей просеки. Тишина со стороны ребят и частичная слепота Антона действовали на него угнетающе, и, чтобы справиться со своей тревогой, им была предпринята попытка разговорить Бяшу и Рому.       — А почему тебя Бяша зовут? — выдавил он из себя жалкое подобие заинтересованности.       — Потому что я волк в овечьей шкуре, на! — Бурят криво усмехнулся.       — Пургу гнать — это он умеет, а звать его так потому, что блеет, как овца, — недовольно высказался Ромка.       Бяша лишь хмыкнул на его слова, словно не слышал издёвки в свой адрес.       — А если серьёзно? Тебя же точно по-другому зовут, — настойчиво продолжал Антон.       — Да Игорь меня звать, на. Только это не по-пацански, поэтому не обращайся ко мне так, — названный Игорь втянул голову в капюшон, не выказывая дальнейшего желания разговаривать на эту тему.       Дальше тему для разговоров не пришлось назойливо выискивать в пустой черепной коробке, ведь Ромка решил разузнать у новенького причину переезда в эту дыру. Несколько раз Петров пожалел, что вообще начал весь этот диалог, — теперь путь в тишине казался более приятным исходом, нежели отвечать на вопросы, которые солью сыпались на кровоточащие раны.       — У отца тут новая работа. И мама раньше в посёлке жила, давно, ещё при Союзе, — зазубренные слова вылетели пулей.       Парень старался более уклончиво и расплывчато отвечать на вопросы парней. В скором времени они увидели очертания старенького дома с покосившимся от старости забором. Парни остановились недалеко от калитки.       — Ну давай, на. Завтра в школе встретимся, — с весёлыми нотками в голосе Бяша хлопнул нового приятеля по плечу.       — Не навернись, пока до двери идёшь.       Даже в зимней темноте и тусклом свете от одного единственного фонаря у дороги, мозг светловолосого чётко дорисовал звериный оскал Ромки. Выдавив из себя подобие благодарности, он попрощался с парнями и чуть ли не бегом направился к дому. Чужие взгляды на его спине не исчезали до того момента, пока он не закрыл за собой входную дверь. Замочная скважина одарила его чувством безопасности. Наконец-то этот тяжёлый день был окончен.

⭑⭑⭑

      Со стороны лестницы послышался топот детских ножек — это Оля спешила встретить брата и рассказать ему о первом дне в новой школе.       — Ура, Тоша, ты пришёл! — не успев спуститься, радостно кричала сестра. — Ой, Тоша, а где твои очки?       Тут же из кухни выплыла мама, вцепившись в сына фирменным взглядом. На ее лице застыла грозная эмоция на стыке гнева и презрения.       — Так, я не поняла… Антон, а где очки? Потерял?       Мама даже не заметила, что её сын почти весь был в снегу и промок, поэтому, чтобы не разозлить ее еще сильнее, всю верхнюю одежду в спешке пришлось снять с себя и закинуть на батарею.       — Завтра в школе заберу, у меня все равно запасные есть.       Не сумев больше находиться под пристальным взглядом матери, Антон схватил рюкзак и стал подниматься наверх. Карина злостно развернулась на пятках и ушла обратно на кухню, а Оля побежала за братом.       — Тоша, что-то случилось? — обеспокоенно спросила сестра, заходя в комнату Антона.       — Нет, Оль, всё хорошо, просто день был тяжелый, в таком возрасте нелегко вливаться в коллектив, — тяжело вздохнув, он сел за письменный стол. — Очень устал за сегодня, не против завтра за завтраком поговорить о школе? Я как раз отдохну.       Сестру полностью удовлетворило такое объяснение, поэтому, обняв брата, она поспешила в свою комнату, закрыв за собой дверь.       Антон на ощупь отыскал старенькие очки в нижнем ящике стола. Мир вновь приобрёл четкость, а с чёткостью пришло и осознание того, как же сильно устал Петров. Голова словно налилась свинцом, а мозг пытался переварить всё случившееся. Взгляд Антона упал на рюкзак, который наполовину был мокрым. Пришлось резко сорваться с места, вытряхивая содержимое на кровать, дабы оценить ущерб, нанесенный тетрадям и учебникам. Целым было почти всё, кроме двух тетрадок и учебника по литературе, у которого под обложкой поплыла цифра девять.

⭑⭑⭑

      Четверг, 14 февраля 2002 г.       Будильник разорвал пелену тишины и ворвался в крепкий сон мальчишки, который, укутавшись в одеяло с головой, отчаянно верил, что звон поглотят стены, но реальность слишком сурова. Парень надеялся, что утро не настанет, но оно вступило в свои законные права и активно требовало встать с постели. Антон разлепил сонные веки, его глаза бесцельно блуждали по тёмной комнате, и лишь струйка света от фонарного столба осторожно подкрадывалась сквозь зашторенные окна. Тяжесть прошлого дня никуда не делась, а лишь сильнее давила на плечи, заставляя чувствовать себя хуже, чем перед первым днем в новой школе.       Петров поймал отца у входной двери. Поздоровавшись с сыном, тот быстро нырнул в морозную свежесть раннего утра. Видимо, холод стал ему куда милее, чем вечные упрёки жены, скрыться от которых можно было лишь вне этого старенького домика. Оля, качая ножками на стуле, со свойственной ей детскостью уплетала батон со сгущёнкой, запивая черным чаем. Для Антона мама поставила на стол тарелку манной каши и кружку с горячим чаем.       — Если не поторопишься, то мы уйдём без тебя, — с привычным упрёком произнесла Карина.       Кивком головы парень согласился с ней, хотя они оба знали: Антон просидит за обеденным столом так долго, что времени останется лишь на то, чтобы быстро нацепить верхнюю одежду и в спешке направиться в сторону школы. К этому времени Оля уже давно будет там, мама отправится на работу, а он с очевидным опозданием залетит в класс.       — Тоша, а я в новом классе позна.....       Оленька со смехом старалась как можно больше рассказать о прошлом дне — брату оставалось лишь с улыбкой на лице заинтересованно слушать и уточнять, чтобы не обидеть сестру. И для него стало облегчением, когда мать вернулась из своей комнаты полностью готовой к выходу. Ее дочь спрыгнула со стула, пожелав брату удачи, и тоже начала собираться. Только после того, как дверь с хлопком закрылась, Петров с облегчением откинулся на спинку стула, закрыв лицо руками.       — Чёрт, никуда не хочу…

⭑⭑⭑

      Раннее утро было по-зимнему тёмным. Антон долго зашнуровывал ботинки и застёгивал пуховик на все пуговицы, до последнего оттягивая неприятный выход в полутьму. Петров запер входную дверь длинным ключом, а после положил его в боковой карман рюкзака. Ему вспомнилось, как класса до шестого родители заставляли его носить ключ на длинном чёрном шнурке на шее, опасаясь, что он, растяпа, потеряет его.       Ступив на тропу под тенью сосен, он направился вглубь леса, спрятав нос под воротник. Февральский мороз болезненно кусал за щёки и за нос. Под ногами скрипело снежное покрывало, а снежинки в медленном вальсе падали на землю. В темноте деревья походили на скрючившихся чудовищ, чьи уродливые ветки готовы подползти сзади и уволочь тебя туда, где дальше носа и не видно. Если вчерашним утром его переживания были сосредоточены на том, что среди этого сонного леса есть чудовища, способные выпрыгнуть из-за поворота, то сейчас паника Антона была связана только с тем, что кто-то из ребят караулит его в тени, дабы в самый неожиданный момент расквитаться за излишнюю храбрость, ранее ему не свойственную.       Но вот в конце лесной полосы уже виднелся жёлтый свет фонарей, согревавший парня где-то внутри. Стоит только шагнуть прочь из леса, и все волнения тут же покинут свинцовую голову. Страх понемногу спадал с плеч, и Антон быстрым шагом направился к свету. Вдруг на том конце леса мелькнула чья-то тень. Ледяной страх разливался между лопаток, проникая во внутренности, замораживая и превращая Петрова в сосульку. Застыв на месте, он ждал дальнейших действий от того, кто скрывался за деревьями. «Попал», — пронеслось в голове. Точно, Семён решил отыграться за вчерашнее унижение, вот и караулит у выхода из леса, чтобы избить тощее тело и оставить умирать в этом страшном холодном лесу.       Худая высокая тень отлипла от ствола и встала посреди просеки.       — Тоха, если ты сейчас же не пошевелишься, я тебя зарою в ближайшем сугробе, — громко и недовольно крикнул Ромка.       — Пятифанов? — неуверенно подал голос Антон.       — Нет, Мегатрон. Ты ногами к земле прирос? А ну дуй сюда!       Ледяной ком, образовавшийся на душе, разбился о лесную тропу, позволяя Антону наконец оторвать ноги и пойти навстречу однокласснику. Рядом с Ромкой валялось два бычка, а в пальцах он держал почти докуренную сигарету. Парень прокашлялся и сплюнул около ног Петрова.       — Выглядишь вроде как обычный ботаник, но вчера ты заделался у нас в Рокки Бальбоа, а сегодня в местную шпану, что опаздывает на первый урок? — Парень выдохнул в сторону Антона клуб дыма, отчего он тут же закашлялся.       — А зачем ты меня тут караулил? — в полном недоумении поинтересовался новенький.       Ромка, не глядя на него, сделал последнюю затяжку и кинул бычок к двум предыдущим. Оставляя вопрос без внимания, он стал расстёгивать свою куртку, дабы рука смогла пролезть в передний карман. Спустя секунд десять на ладони одноклассника оказались очки — те самые, что Бабурин прихватил с собой прошлым вечером.       — Да вот, думал слепому котёнку понадобятся окуляры, но… видимо я зря старался… — Рома с наигранной досадой в голосе собирался спрятать очки обратно.       — Нет, Ром, стой! — Антон вцепился в его руки, как коршун, забирая своё назад. — В этих очках я гораздо лучше вижу, они мне очень-очень нужны!       Хулиган не стал препятствовать и спокойно позволил забрать очки из его ладони. Довольно сменив одни линзы на другие, Петров одарил товарища искренней улыбкой, рассыпаясь в благодарностях.       — Ага, — Рома скуксился в ответ. — Пошли лучше в школу, уже замёрз на морозе торчать.       — А? Да, конечно, — с нескрываемой радостью парень побрёл рядом. — А как очки оказались у тебя?       — Я же сказал, что разберусь со свиньёй, а я слово держу, — на лице хулигана расцвёл его фирменный оскал. — Ты не боись, он теперь тебя не тронет… разве что пока я команду не дам.       Петров сразу изменился в лице, а тело застыло на месте. Пятифанов рассмеялся на всю улицу, едва пихнув его в плечо.       — Да не ссы, я шучу, — после выдержанной паузы Ромка добавил: — А может, и нет.       Теперь Антон пихнул хулигана в плечо за несмешную шутку. Новый друг наигранно сделал вид, что ему больно, а светловолосый, смутившись, поправил очки и засеменил в сторону школы. Ромка, подшучивая, нагнал его и побрел рядом.       Парни всё дальше уходили от тёмного, пугающего леса под хруст снега и еле слышный завывающий свист ветра.