Ради тебя, Антон

      Четверг, 7 марта 2002 г.       На последней неделе милиционеры, которые расследовали дело о пропаже детей из посёлка, частенько захаживали в школу. Нескольких человек при погонах постоянно можно было увидеть снующими в кабинете администрации, что находился на первом этаже.       Нередко мужчины цепляли школьников, которые были грушей для битья у Семёна. Узнать о хулиганистом образе жизни их мучителя не составляло труда: ребят просто усаживали в кабинете директора и с разрешения родителей проводили опрос.       Стороной не обошло и одноклассников Бабурина: побеседовать приглашали всех, в том числе известную троицу. Первым на допрос отправился Рома. Неудивительно, ведь именно в его банде первое время состоял Семён. Пятифанов поведал о том, что до исчезновения одноклассника — примерно за две недели — они прекратили какое-либо общение. На вопрос: «Почему?» — хулиган отвечал: «Не терплю крыс», а после добавлял, что не причастен к исчезновению Семёна и знать не знает, где тот может быть. В конце беседы Рома со свойственной прямолинейностью заявил о том, что менты в деревне работают из рук вон плохо и уж в этот раз не получится всё списать на неокрепший лёд.       Из кабинета Пятифана вышвырнули сразу. Правда, он всё же поведал ребятам, какие вопросы задают и как на них стоит отвечать.       Следующим пригласили Бяшу — долго бурятёнок за закрытыми дверьми не провёл. Для себя Антон отметил, что на деле его друг обладает прекрасной способностью располагать к себе людей. Шепелявость в совокупности с лучезарной улыбкой обезоруживает кого угодно, любым словам Бяши хочется верить, ведь не может такой обаятельный парень врать в лицо или быть причастным к чему-то плохому. Его балагурство прощалось даже учителями.       После ещё парочки человек наступила очередь Антона. В кабинете находились два государственных служащих и директор школы. Парня пригласили присесть напротив милиционеров. Один задавал вопросы, второй документировал; тот, что вёл записи, был совсем зелёным, очевидно, не так давно пребывал на службе. А тот, что опрашивал, выглядел ужасно. Морщины вокруг рта были жёсткими и резкими, нижняя часть лица, напротив, гладкой. Кожа вокруг глаз впала, синяки были серо-фиолетовыми, оттого жёлтые глазные яблоки будто провалились вглубь лица. Оно было красным и немного опухшим, капилляры и сосудистые звёздочки показывались слишком отчетливо. Создавалось неприятное впечатление. Антон не мог скрыть отвращения: парень сразу понял, что перед ним сидит любитель выпить. Получается, дела настолько плохи, что даже человек, который по вечерам явно зависим от бутылки спиртного, необходим в участке.       Петров постарался скрыть эмоции на лице и настроиться на вопросы, исходившие из грудной клетки мужчины хриплым и низким голосом. Неожиданно в кабинет кто-то зашёл — юноша обернулся и увидел старшего лейтенанта. Участковый похлопал товарищей по плечу и сказал, что подменит их; оба были рады такому исходу, поэтому живенько вскочили с насиженных мест и оповестили, что отправятся перекурить.       Константин Владимирович сразу приступил к опросу по делу о пропаже Семёна. Голос его был усталым, а вот взгляд… долгим и невыносимо тяжёлым. Он смотрел на Антона так, будто подозревал только его. Взор тенью падал на парня, и Петров невольно сутулился под весом смутной вины; взгляд его блуждал по неуютному кабинету, лишь бы не смотреть в суровые и задумчивые глаза.       Поняв, что ничего нового он не узнает, мужчина отложил листы и как-то по-домашнему, будто пытаясь успокоить, стал расспрашивать юношу о том, что совсем не касалось дела. Тихонов открыл себя со стороны обычного человека: поинтересовался, как семья Петровых поживает на новом месте, не беспокоит ли их никто, справился о сестре и о нем самом. На вопрос «Кто тебя так разукрасил?» Антон ответил, что с ребятами просто боксирует, вот последний спарринг и закончился не в его пользу. Константин Владимирович даже посмеялся с этого заявления и сказал, что бокс — это хорошо.       Спустя время мужчина поддался мыслям вслух о том, как Антон похож на его племянника, мечтающего поступить в школу милиции и помогать людям. Сам Петров подметил, что перед ним будто стоит кто-то из дальних родственников. На этом этот странный и даже неловкий разговор был окончен.

⭑⭑⭑

      Вторник, 12 марта 2002 г.       Какой бы суровой и злой ни была зима, март потихоньку будил деревню от холодного сна. В свои права весна вступит в третьей его декаде: синоптики обещали потепление до минус пяти градусов по Цельсию, после чего активно начнётся сход снежного покрова. И хоть сегодняшний день выдался довольно мёрзлым, старый физрук сжалился над ребятами и разрешил вместо лыж поиграть в волейбол.       Петрову предстояло сидеть на трибунах ещё минимум недели две из-за освобождения — такой расклад его полностью устраивал. Поэтому, вооружившись блокнотом с белоснежными листами и двумя карандашами разной жёсткости, он сел на самый дальний ряд. Антон думал о том, что бы ему такого нарисовать. Одновременно его взгляд блуждал по одноклассникам.       На уроке присутствовало восемнадцать человек. Было принято решение поделиться на три команды, лидерами которых стали Бяша, Рома и Катя. Сформировавшись в группы, одноклассники разыграли между собой право первой игры. Кате уступили — она все же девочка; Бяша с Ромой сыграли в камень-ножницы-бумага — победителем вышел Пятифанов. Он будет играть против Кати.       Участники Бяшиной команды расселись в первых рядах трибун, чтобы активно следить за игрой. Физрук поручил буряту быть судьёй и вручил тому жёлтый свисток, а сам скрылся в подсобке: заполнять какие-то бумажки для намечающихся соревнований.       Раздался первый свист, и Катя подала трёхцветный мяч; тот задел сетку, но всё же перелетел на другую сторону. Кто-то из ребят быстро принял его, и уже через секунду вернул обратно. Морозова с изяществом отбила мяч, но тот улетел в аут — она недовольно фыркнула. Первое очко засчитывалось команде Пятифанова. Следующим подавал Рома, отойдя от задней линии площадки на некоторое расстояние и отбив мяч об пол трижды, как будто совершая некий ритуал, он стал невероятно серьёзным. Как профессиональный спортсмен, он точными и быстрыми движениями подбросил мяч в воздух и, совершив прыжок с разбега, ударил по нему со всей силы. Звук был оглушительным. Мяч приземлился в нескольких сантиметрах от линии площадки, и второе очко было за командой Ромки. Антон поражался физической силе друга и количеству его талантов. Петров уже поднёс карандаш к бумаге, желая изобразить выдающегося спортсмена, но никак не мог уследить за одноклассником: тот был уж слишком активным на площадке. Видимо, дух соперничества не позволял хулигану играть вполсилы.       Немного понаблюдав за энергичной игрой, Антон стал искать другую жертву творческого желания. Глаза Петрова тут же вцепились в силуэт Полины. Неосознанно рука накидывала будущий контур человека, состоящий из чёрточек и кружочков. Теперь Антон погрузился в рисование, полностью игнорируя игру. Его мыслями завладела «первая скрипка деревни». Хоть юноша и перекинулся с ней лишь парочкой слов за весь месяц пребывания в школе, этого было достаточно, чтобы составить подробное описание.       Полина — тонко чувствующая, нежная натура, напоминающая представительницу аристократии или интеллигенции. Она умна, вежлива, относится к окружающим с добротой и терпением. Ни разу не была замечена за поддержанием или распространением сплетен Смирновой. Это означало, что девушка не зависит от стороннего мнения и не прогибается под чуждые ей нравы.       — Ой, бля-я-я… — кричит Рома, и Антон резко отрывается от своего занятия, наблюдая за тем, как друг врезался в товарища по команде, пытаясь отбить мяч.       — Пятифанов, это что такое? — ошалелый физрук вылетел из подсобки.       — Извините, я случайно… — злой взгляд Ромки прожигал одноклассника, из-за которого команда потеряла ценное очко.       — Чтобы такого больше не слышал!       — Понял, — выдохнув, будто стараясь не сорваться, он ушёл на свою позицию.       Мужчина вновь спрятался в свою каморку, но дверь в этот раз не закрывал. Одноклассники включились в игру, игнорируя минутную заминку. Катя смеётся над ситуацией и велит вернуть мяч их команде, Рома агрессивно бьёт по нему — Смирнова делает вид, что едва успевает увернуться. «Идиот!» — раздается на всю площадку. Петров снова потерял интерес к игре и продолжил формировать из наброска цельный рисунок.       Изящной линией карандаша он начал скользить по белому листу, оставляя за собой след тонкого грифеля. Как художник, окунувшийся в мир самовыражения, он постепенно воплощал на плоскости листа мысли и эмоции. Легковесный карандаш стал мостиком, проложенным между воображением и действительностью.       Под его магическим прикосновением, линией за линией возникал узнаваемый образ. В течение получаса Антон продолжал этот таинственный танец с бумагой, каждая черта придавала его рисунку всё больше живости и реализма. Клячка осторожно убирала лишнее, а мягкий стержень создавал тени на лице… Внезапно белый лист выскользнул.       — Так-так, а что это ты тут рисуешь? — Смирнова нагло выхватила блокнот у Петрова, который так увлёкся процессом, что не заметил подошедшую одноклассницу.       Юноша поднял голову и заметил, что команда Кати сидит на трибунах вместо Бяшиной. Ромка оказался победителем и теперь соревнуется с другом — Полина была в роли судьи. Антон вскочил с места, принадлежности для рисования упали на пол.       — Отдай блокнот! — парень схватил девушку за руку и попытался вернуть по праву ему принадлежащее.       — Не трогай меня, извращенец! — Катя заверещала на весь зал, да так, что юноша сразу же убрал руки, а внимание одноклассников переключилось на неё. Смирнова тут же отбежала и начала рассматривать рисунок.       — А Петров в Морозову втюрился! — под едкий и безобразный смех она передала блокнот подружке.       Лицо Антона приобрело пунцовый цвет. Парень поднял с пола карандаши с клячкой и ринулся отбирать тетрадь, в надежде, что Полина её не увидит. Но это было бесполезно: из рук в руки белые листы быстро передавали сначала только девчонки, а после с нескрываемым интересом присоединились и парни. Внезапно блокнот схватил Пятифанов. Учащиеся окружили хулигана кругом: каждый старался взглянуть на рисунок, прежде чем тот вернется к владельцу.       — Ух ты, так красиво!       Это была Карина, соседка по парте.       — Вау, Антон так здорово рисует, — продолжали одноклассницы.       Кто-то один из кружка попросил нарисовать его, потом добавились ещё желающие, и ещё… Кричали уже со всех сторон. От неловкости Антон стал отступать назад, спиной, к своему несчастью, уткнувшись в Смирнову.       — Эй, я вообще-то первая попросила! — Катя словно гадюка вклинилась между Петровым и одноклассниками. — Антон меня уже обещал нарисовать. По дружбе… Да-да-да! Правда же, Антон?       Ушлая Катя стала набиваться к нему в друзья, намечая для себя выгоду в виде красивого портрета, который можно будет поставить в рамочку на рабочем столе.       — Прости, мне не до этого. Можно мой рисунок обратно?       Было видно, как дрогнуло Катино лицо, но она молча проглотила ответ. Антон заметил, что Полина смогла растолкать толпу и взглянуть на свой портрет, из-за этого затряслись колени. Пятифанов покрутил листы в руках, а потом закрыл блокнот, скрывая изображение от посторонних глаз. Хулиган направился к Петрову, с видимым отвращением впихнув блокнот другу в грудь.       — Следи за своими вещами лучше, — получив одобрительный кивок от Антона, Рома направился на площадку. — Так, у нас осталось мало времени, доигрываем раунд.       Команды разбрелись по залу, а подружки Кати, не унимаясь, просили о том, чтобы Петров нарисовал их портреты. Юноша что-то промямлил, ища фиктивную причину покинуть круг осточертевших ему девчонок.

⭑⭑⭑

      Парень вышел из школы, рефлекторно сжавшись, ожидая почувствовать открытыми участками кожи кусачий мороз, но вместо этого тело обуяло лишь необычное тепло. Сияющее солнце, которое сквозь толстый слой облаков отражалось от снежного покрова, добавляло яркие блики в окружающую природу. Дети радовались мокрому снегу. Перед стенами школы развернулось целое побоище из играющих друг с другом в снежки ребят.       Термометр, находящийся прямо рядом с дверью, показывал минус десять. Петров вспомнил о долгой зиме, когда температура находилась в районе минус тридцати: пробирающий ветер, ледяной дождь и заснеженные улицы господствовали в течение нескольких месяцев. Сейчас столь резкое потепление было признаком окончания зимы, а с ней и суровых холодов.       Юноша стоял на крыльце и наблюдал за войной нескольких школьников, которые бились за видимые только им титулы, славу и почёт. Рома с Бяшей попросили не ждать их, так как физрук решил взять этих двоих с собой на соревнования по волейболу, а для этого им нужно было заполнить какие-то бумажки и отсмотреть список других участников. Стоило только спуститься со ступенек, как Петрова окликнули по имени. Парень обернулся и увидел Полину, движущуюся к нему.       — А где твои друзья? Вы обычно вместе домой возвращаетесь, — Полина нагнала Петрова и встала рядом.       — У физрука решают вопросы по соревнованиям.       — Вот оно как. Тогда, может, вместе пройдёмся? — поинтересовалась Морозова с доброжелательной улыбкой на лице.       — Конечно, — Петров не был против столь приятной компании. Девушка только встала рядом, как Антона окутал запах ежевики.       — Слушай… ты не обижайся на Катю за сегодняшний случай. Просто она таким образом пытается привлечь к себе внимание, — на лице Полины расцвело ласковое выражение, — а рисунок действительно красивым получился. Ты ходил в художественную школу раньше?       — Я уже почти забыл про Смирнову: она, конечно, некрасиво поступила, но я зла не держу. — Петров, немного волнуясь, ногами подкидывал снег. — А в художку я не ходил, хотя, конечно, хотелось бы. Рисование для меня — что-то типа хобби, родители не видят перспективы в моём занятии. Художник — это не профессия, поэтому стоит направить свои силы в другое русло. Ну, так говорят родители.       — Со слов твоих родителей можно подумать, что музыкант — это тоже не профессия! — возмутилась Полина.       — Может быть, я стараюсь в разговорах эти темы избегать. Не люблю конфликтовать. Но в любом случае моя точка зрения противоположна родительской. Творчество тоже может быть полноценной работой.       — А кем твои родители работают?       — Мать — бухгалтер, а отец — банковский служащий, — Антон хотел было задать встречный вопрос, но вовремя вспомнил о том, что Полина сирота и её воспитывает дедушка, как говорил Бяша. Поэтому парень тактично промолчал.       — Дай угадаю, они хотят, чтобы ты тоже посвятил себя этой сфере? — На губах появилась усмешка.       — Ахах, всё настолько очевидно? — Спутница утвердительно кивнула. — Что ж, да. Отец даже не против, чтобы я пошёл учиться на преподавателя, но меня это тоже не интересует. А ты хочешь стать скрипачкой?       — Это дедушка заметил во мне предрасположенность к музыке. Он записал меня, как единственную в посёлке ученицу, к репетитору по музыке — моему школьному учителю. И да, я хочу стать скрипачкой, прямо как…       Девушка замерла, глядя куда-то вдаль, на заснеженную дорогу. Антон перевёл взгляд в ту же сторону, активно выискивая объект интереса Морозовой, но усмотрел лишь собаку, которая, уткнувшись мордой в снег, что-то искала. Полина инстинктивно сжалась от страха. Это действие не скрылось от глаз Петрова.       — Всё хорошо? Ты аж побелела.       — Я боюсь собак. Прошлой зимой на дедушку напали бешеные: покалечили до такой степени, что у него парализовало ноги. Из-за этого он стал инвалидом, — на красивом личике испуг сменился злостью. — Ненавижу.       Собака была крупной. Антон не первый раз видел её в округе: Рома с Бяшей каждый раз, если натыкались на это лохматое чудо, подзывали Шарика к себе и легонько трепали. А если в рюкзаках было что-то съедобное, то не отказывали псу в удовольствии полакомиться с рук. Петров не стал убеждать одноклассницу в том, что собака безобидна, — решил просто предложить руку помощи.       — Давай провожу тебя до дома.       В глазах девушки сначала читалось удивление, а после — радостное облегчение. Спутница согласилась. Хоть дом Морозовой находился в противоположной стороне, Петров, почувствовав груз ответственности и желание помочь однокласснице, был вовсе не против сопроводить её. Лишь бы она добралась благополучно. Антон, как истинный защитник, встал с той стороны, где была собака. В случае чего пёс подбежит к парню, а Полина будет прикрыта.       Когда они проходили мимо животного, Полина рефлекторно схватилась за локоть Антона, ища защиту в однокласснике. Петрову это польстило. К счастью, собака даже не заметила проходящую мимо парочку. Пёс продолжал активно рыться в снегу, полностью погружённый в свои собачьи дела. Когда опасный субъект был достаточно далеко, девушка наконец-то смогла расслабиться, а Антон постарался увлечь её разговором.       — Кстати, насчёт того рисунка. Хоть ты и видела свой портрет, но, поверь, это всего лишь набросок. Хочу закончить, и, если ты не против, то я с радостью подарю его тебе.       — Правда? Спасибо! Даже не верится, что тот рисунок можно сделать ещё лучше, — Полина резко остановилась. — Ой, а вот мы и до дома дошли. Мой защитник не хочет зайти на чай?       От словосочетания «мой защитник» внутри тела юноши что-то тёплое приятно грело сердце.       — Извини, из-за последних событий родители очень сильно начинают беспокоиться, если я не прихожу вовремя из школы. Может, как-нибудь в другой раз? — Парень боялся обидеть девушку, но и остаться не мог при всём желании.       — Да, понимаю. Ты же ещё и через лес идёшь, твоим родителям есть о чём волноваться, — Полина призадумалась, словно сомневалась: говорить ей или нет. — Антон, у меня в четверг будет урок музыки, так что оставайся после уроков, я в обмен на рисунок сыграю тебе что-нибудь. Иногда скучно ждать, пока преподаватель придёт к назначенному времени, — поиграю хоть для кого-то.       — Ого, я с радостью останусь и послушаю, — парень просиял от столь прекрасного предложения.       — Только родителей не забудь предупредить, — ласково напомнила Полина. — Тогда до завтра.       — До завтра.       Спутница со свойственной ей элегантностью покинула компанию одноклассника и скрылась за дверьми, перед этим на прощание помахав рукой.

⭑⭑⭑

      Парень шёл по улице: его взгляд был устремлён вдаль, но он не видел ничего вокруг. Шаги были уверенными, словно он достиг цели всей своей жизни. В голове у него крутились мысли, которые были посвящены Полине. Антон был поглощён размышлениями о том, сколько времени потратит на портрет девушки, когда сможет его отдать, какую мелодию ему сыграют на скрипке. Думал — и не замечал ничего вокруг себя, пока в него не прилетел снежок, который жестоко вырвал Петрова из мира грёз. Юноша быстро заозирался по сторонам, выискивая виновника сего действия.       — Тоха, ты чё, заблудился, на? — Бяшка захохотал, а Ромка лишь усмехнулся.       — До тебя не докричаться, где ты летаешь? — Ребята наконец нагнали Антона. — Да и что ты забыл в той стороне, потерял дорогу домой?       — Извините, задумался. Вы, видимо, уже закончили с тренером вопросы решать, — Петров неуверенно помялся, взвешивая все за и против, чтобы решить, говорить ли о том, куда он ходил. — Я Полину провожал до дома.       — С какого перепуга ты её провожал?       На лице Ромки мгновенно исчезла улыбка, теперь парень смотрел на друга серьёзно и даже хмуро.       — Мы вместе шли со школы, и по дороге к нам пристала собака, — Петров решил немного приврать. — Я же не знал, что она панически их боится. Поэтому пришлось проводить, — всё это было сказано будничным тоном, словно такое он делал не впервой.       — Понятно, — Пятифанов закусил щеку изнутри и слегка отстранился от компании.       — Да, точно, на. Дед же её инвалидом после того случая стал. У нас даже местные мужики собрались, у кого имелись при себе ружья, да отстреляли больше половины бродячих собак, — Бяша поморщился. — Сейчас так, какие-то безобидные бегают, но ситуация — ужас. Ты представляешь, мужики потом этих псов поскидывали в овраг, что на севере. Мы теперь туда даже не ходим.       — Ладно, хватит уже про собак, мне ещё матери с чем-то дома помочь нужно, так что пойдём, — недовольно встрял в разговор Пятифанов.       Сегодня был вторник, а это значит, что ребята должны к пяти быть в спортивном зале, чтобы боксировать. Антон не стал задерживать друзей, а лишь согласно кивнул.       — Ну сё, давай, Тох.       Бяша в привычной манере отсалютовал Антону, а Рома, не глядя, махнул через плечо.       — Ага, давайте.