Ради тебя, Антон

      Четверг, 14 марта 2002 г.       Стрелка часов вот-вот окажется ровно на двенадцати, и уже прозвучит звонок на большую перемену. Антон сидит за партой и внимательно наблюдает, как секундная совершает круг за кругом, от одной цифры к другой, и с нетерпением ждёт окончания урока. Последние минуты длятся вечность: парень давно потерял интерес к материалу на доске. На тетрадном листе красивым почерком выведено число, «классная работа», тема урока — остальное показалось незначительным, поэтому юноша позволил себе отключиться от монотонной речи старого учителя и погрузиться в свои мысли.       Руки крепко сжимают блокнот с тем самым рисунком, который Петров всё никак не может отдать. Уже две перемены подряд Антон старался взять себя в руки, подойти к Полине и передать лист бумаги, но не подворачивалось подходящего момента. То рядом с Морозовой стояла какая-то девчонка, то она беседовала с соседкой по парте, то вовсе покидала класс, исчезая по своим делам. Казалось, что нет ничего сложного: просто встать, подойти, протянуть блокнот и отдать рисунок — если бы всё было так просто. Не хотелось привлекать внимание других ребят, которые точно решат посмотреть на портрет, а ведь Антон думал ещё и поговорить с Полиной: поинтересоваться, может ли он остаться после уроков и послушать, как она играет, а то вдруг передумала.       Хоть время и тянулось ужасно медленно, в этом был свой плюс. Пока Ромка дремал на парте, а перед ним усердно что-то писала в тетради Катя, взгляд Антона блуждал по спине Морозовой. Полина, как и Петров, была заинтересована вовсе не уроком. Она читала какую-то тоненькую книжечку и делала в ней пометки. Пальцы крутили розовую ручку, изредка запутываясь в локонах тёмных волос.       Часы наконец-то показали двенадцать — вскоре в коридоре раздался звонок. Учитель дал домашнее задание, пообещав, что тему разберут до конца на следующем занятии. Несколько ребят побежали в столовую, другие собрались кучками и начали активно что-то обсуждать; Ромка с Бяшей сказали, что уходят по своим делам. «Очень удачно», — подумал про себя Антон. Полина остаётся одна: даже назойливая соседка покинула кабинет. Вот он — идеальный момент, чтобы осуществить задуманное.       Парень делает вдох и поднимается со своего места. Руки нервно трясутся, но пути назад нет: нужно перебороть себя и идти до конца. Морозова поднимает голову и одаривает Антона ласковым взглядом из-под пушистых длинных ресниц.       — Привет, — девушка элегантно откладывает ручку в сторону, переводя всё внимание на юношу.       — Привет. Как и обещал, я закончил твой портрет, — Петров открывает блокнот и осторожно, с характерным звуком, отрывает лист.       Полина с нежностью берёт рисунок в руки, предварительно осматриваясь, видимо, тоже не желая, чтобы одноклассники были свидетелями таланта Антона. Она внимательно изучает портрет; на её лице возникает сдержанная улыбка, но по блеску радужек в этих глубоких голубых глазах можно понять, как она счастлива получить что-то столь особенное.       — Вау, спасибо! У меня нет слов, чтобы описать, как красиво у тебя получилось. Представляешь, я даже рамочку купила для рисунка, поставлю его на пианино, — девушка аккуратно и с какой-то нежностью спрятала портрет между листами тоненькой книжки, которую до этого читала.       — Это… музыкальная нотация? — спросил Петров, когда увидел изображённые на листах ноты.       — Ага, повторяю кое-что. Ты, кстати, сегодня останешься после уроков, чтобы я тебе поиграла? — с толикой кокетства поинтересовалась Полина.       — Конечно, спрашиваешь ещё. Я вообще-то ни разу не бывал на сольных концертах, которые посвящали именно мне, грешно такое событие пропускать, — пошутил Антон, а Морозова задорно рассмеялась. — Родителей я предупредил, так что с радостью останусь.       Не успела Полина задать интересующий её вопрос, как в класс залетел Бяша.       — Тоха, айда с нами, помощь нужна! — крикнул бурят и тут же скрылся за дверью.       — Прости, — раздосадовано сказал Петров, — мне нужно…       — Да, конечно, встретимся тогда после уроков у расписания.       Антон покинул класс и стал озираться по сторонам, выискивая бритоголового, — тот о чём-то разговаривал с Ромкой. Парень тут же подошёл к друзьям. Вид у них был настолько озадаченный, будто только что решали проблемы мирового масштаба.       — Ты вообще, смотрю, не торопишься, на, — буркнул Бяша.       — А к чему срочность, что у вас тут случилось? Стоите с лицами бандитов, убийство, что ли, чьё-то готовите? — Ромка на высказывание Антона легонько ткнул его кулаком в живот.       — Хреновый из тебя Эркюль Пуаро. Я бы с убийством справился так, что ты бы и не узнал, но пока не об этом. Есть одно дельце, раньше нам в этом Семён помогал… а раз Сёмы больше нет… айда с нами! — по коридорам школы парни направились в неизвестном направлении, — дело одно есть: постоишь для вида, покараулишь.       Не находя очевидной причины отказать, Петров согласился, хоть до конца не понимал, в чём состояла суть просьбы. Юноша шёл за Ромкой и Бяшей по сумрачным туннелям школы. Они шагали картинно, будто герои какого-то криминального фильма. Если бы Антону сразу объяснили цель кампании, то, скорее всего, парень отказался бы от этой затеи.       Ребята затаились в темноте у спортзала. Рома с Бяшей начали потирать костяшки, глядя на выходящих из раздевалки мальчишек. Наконец шепелявый ткнул пальцем в кого-то из толпы.       — Вон этот лох!       Пятифанов опасно заулыбался и кинул прокуренным голосом: «Стой на стрёме. Если кто-то из училок объявится — дай знать».       — Гляди в четыре глаза, на.       Петров встал на углу, переполненный самыми разными мыслями и чувствами. Позади, в закутке, Ромка переговаривался с восьмиклассником.       — Может, тебя на счётчик поставить, а? Ушлёпок майонезный.       Парниша, прижатый в тёмном углу, едва не хныкал, что-то доказывая, но Пятифанов гнул свою линию, забористо бранясь, а Бяша лишь изредка подгавкивал. Петров чувствовал себя не на своём месте.       — Всё, вали давай! — крикнул Ромка.       Товарищи вышли из закутка, а восьмиклассник со слезами на глазах побежал как можно дальше от их трио. Лампочка озарила фотоаппарат в руке хулигана. На боковушке отчётливо было выгравировано слово из английских букв.       — Ого! «Полароид», — изумился Петров.       — Терь моим будет, — Ромка безразлично тряхнул чёрным чудом техники с раскладной вспышкой, — Мне тут один должник велик торчал за свой гнилой базар. Но, грит, нет у него велосипеда. Вот и расплатился фотиком.       В голове ураганом пронеслись несколько мыслей о последствиях таких действий со стороны Пятифана. Но Антон постарался не чувствовать себя виноватым — он ведь просто стоял на карауле, а не лично отбирал у школьника фотоаппарат. Парня было жалко, но все плохие мысли растворялись при взгляде на интересную вещицу.       — Что ты терь с ним делать будешь? — поинтересовался бурят.       — Мне он, честно говоря, и в хер не впился.       — Сфоткай-ка Антоху, на! — предложил Бяша.       — Чего? — одновременно вопросительно воскликнули парни.       — Проверим, как работает эта штука. А потом Ромка сможет повесить себе фотку Тохи над кроватью, — бурятёнок захохотал.       — Я чё тебе, педик, что ли, чтобы парней у себя над кроватью вешать? — Пятифанов смерил недовольным взглядом друга.       — Да ладно, шучу я. Только не зырь на меня так.       — Ну и шутки у тебя, шепелявый Петросян, — недовольно вставил Рома.       — Проехали. Я вот что вам хотел предложить, — перевёл тему Бяша, — вечером в субботу по телику будут крутить «Брат-2» — мы обязаны его посмотреть, давайте соберёмся у меня на ночёвку, а то мать, как всегда, на сутках, и хата свободна.       Последнюю неделю по РТР крутили премьеру этого фильма. Антон и сам собирался его глянуть, но в компании друзей это было совершенно другое дело, поэтому парень без раздумий согласился. Пятифанов поначалу морозился, но, как только Петров поддержал бурята, тоже присоединился — товарищи тут же договорились о времени.       — Кстати, Тох, ты сегодня пойдёшь с нами груши бить? — поинтересовался Пятифанов.       — Нет, думаю, со следующей недели к вам присоединюсь: с матерью кое-как договорился насчёт этого. Она ни в какую меня не хочет пускать: всё, мол, до конца не зажило, — Антон немного подумал, а потом добавил, — а ещё я Полине обещал сегодня после уроков остаться, чтобы послушать, как она играет.       Пятифанов потерялся в лице, но ничего не сказал. Бяша, заметив это, просто перевёл разговор в другое русло, вспомнив первую часть «Брата».

⭑⭑⭑

      Как верный пёс, Антон ждал скрипачку возле расписания. Со школьной стенгазеты чёрное мыльное пятно смотрело парню прямо в глаза, словно осуждая в собственной пропаже. Петров поймал себя на мысли, что после исчезновения Семёна в классе — да и в принципе в школе — стало гораздо спокойнее. Юноше не раз доводилось видеть, насколько может быть приставуч Бабурин; Антон был под защитой Пятифанова, но остальные — нет. Сёма вымещал злость на всех, кто попадался под руку. Парень правда старался найти в себе хоть каплю жалости, представить, каково было Бабурину в прошлой школе, от кого он там бежал, но, увы, всё было тщетно. Пропажа громилы в нём ничем не отзывалась.       — Я взяла ключи! — Полина ворвалась в омут чужих мыслей и потрясла перед юношей бренчащей железной связкой. — Пошли, — радостно позвала девушка.       С каким-то детским и милым озорством Морозова двинулась в сторону нужного им кабинета — Петров послушно следовал за ней. Тонкая изящная ладонь дважды провернула ключ в замочной скважине и открыла дверь.       — Прошу, располагайся, — Полина жестом пригласила Антона войти.       Парень закинул рюкзак на одну из парт и стал осматривать класс. Зелёная стена была украшена изображением нотных знаков и музыкальных символов. Над доской висели портреты известных композиторов, таких как Бетховен, Моцарт или Чайковский; имелись даже плакаты оперных певиц, джазовых музыкантов. В самом кабинете находились пианино, две гитары и скрипка. Но у Полины была своя.       — Здорово тут у вас, — парень ещё раз внимательно пробежался глазами по классу и после перевёл взгляд обратно на одноклассницу. — И ты каждый раз так ждёшь преподавателя?       — Ага, — девушка оставила свои вещи на рядом стоящей парте. — Учитель может только к четырём приходить, а мы в три заканчиваем. Обычно я трачу время на разминку, повторение каких-нибудь композиций или домашнюю работу, — рассказала с нескрываемым интересом девушка.       — В любом случае это очень здорово. Я особо никогда не разбирался в музыке, сомневаюсь, что у меня даже слух есть, — Антон невольно смутился.       — Но это же так легко проверить! — Полина радостно села за фортепиано и подняла крышку с клавиш, парень подошел к ней и встал рядом. Рука девушки мягко и грациозно прошлась вдоль клавиш первой октавы. — Как думаешь, что я сыграла?       — До-ре-ми-фа-соль-ля-си? — наугад сказал Петров.       — Верно! Я буду нажимать клавиши от «до» к «си», а ты сам их воспроизводи, — одноклассница наглядно это продемонстрировала, протянув своим нежным голосом ноту «до». — Понял?       — Да. Всё довольно просто. Давай тогда пробовать, — парень с интересом сосредоточился.       Полина нажала одну из многочисленных клавиш. Антон ещё раз прогнал название всех нот в голове, но попросил повторить звук, прежде чем дать ответ.       — «Ре»? — с сомнением произнес Петров.       — Правильно! А ну, давай следующую, — девушка нажала другую клавишу.       — Хм, похожа на «си», — неуверенно ответил юноша.       — Угадал. А эта?       Морозова повторяла это упражнение, пока полностью не была удовлетворена результатом.       — Из десяти раз ошибся лишь единожды, значит, слухом ты не обделён, — на лице Полины появилась милая улыбка.       — Здорово слышать, но конкуренцию я тебе точно не составлю: всё же мне к сердцу ближе рисование.       — А жаль, я была бы рада сыграть с тобой дуэтом, — девушка встала из-за пианино и направилась к парте, дабы взять футляр и достать оттуда скрипку. — Что тебе сыграть?       — То, что ты любишь, а я попробую угадать, — однокласснице понравился такой вариант, и она встала на подиум. Антон же присел на парту.       Когда Морозова брала скрипку в руки, время словно останавливалось. Она нежно проводила смычком по струнам, словно лаская их, заставляя каждую ноту оживать и рассказывать свою увлекательную историю. Юноша сразу понял, что магия мелодии Вивальди оживает под лёгкими прикосновениями её искусных пальцев.       Девушка закрыла глаза и, погружаясь в мир музыки, сама стала инструментом «Времён года». Она воплощала в звуке весну, её легкость, нежность и надежду. Пальцы скрипачки двигались всё быстрее, создавая игривые и красочные ритмы, словно капли дождя, которые оживляют каждый цветок в эту волшебную пору года.       Очарованный звуковым путешествием, Антон не отрывал глаз от игры. Он видел, как девушка сливается с музыкой, стараясь отразить саму суть мелодии.       Летний зной и жар отдаются в её звуках. Струны плавятся под страстными эмоциями. Иногда она откидывает голову назад, словно не может сдержать в себе огонь, который испытывает, играя эту яркую композицию.       Когда она добирается до предпоследней части, комнату будто покрывает осень своими золотистыми листьями. Звуки наполняют пространство жёлто-оранжевыми красками, отражая меланхолию и похолодание.       Одноклассник не отводил взгляда: его душу и его сердце окутали звуки, которые она излучала. Он созерцал игру, ощущая, как Полина передает эмоции и впечатления через инструмент.       Зимний порыв ветра, холод и мрачность отражаются в звуках, словно исполнительница сама переживает каждую эмоцию Вивальди. И вот — заключительные ноты затихают, и комната окутывается тишиной. Она спокойно опускает скрипку и открывает глаза, видя перед собой восхищённое лицо одноклассника. Действительно, в её игре была заключена такая сила, что обязательно заставляет слушающих забывать о реальности.       — Ну… как тебе? Знаю, в некоторых местах я фальшивлю, но, надеюсь, это не сильно портит впечатление. Композиция очень известная, знаешь её?       — Конечно, знаю, это же Вивальди — «Времена года» — ты сыграла её великолепно, нет, потрясающе! — Петров вскочил с парты, жестами стараясь передать эмоциональную возбуждённость от хорошей игры. — У тебя точно талант.       — Спасибо! — за сдержанной улыбкой было видно, что скрипачка очень рада комплиментам, — знаешь, я хочу стать как моя мама. — девушка набрала в лёгкие побольше воздуха и, с нескрываемой страстью, продолжила, будто набравшись сил. — Хоть я лишилась родителей, когда была маленькой, у меня есть сохранённые записи её выступлений. Она была прекрасной скрипачкой, и я равняюсь на неё. Моё самое большое желание — это уехать в Москву и выступать в филармонии Чайковского.       — Здорово. Надеюсь, что ты достигнешь своей мечты. Я был в этой филармонии и думаю, что тебе там самое место, — произнёс Антон, искренне веря в осуществление мечты.       — Ты был в Москве? Расскажи мне о ней, пожалуйста, — глаза широко распахнулись в ожидании как можно больших подробностей.

⭑⭑⭑

      До прихода учителя Антон предложил девушке подождать её, чтобы проводить до дома. Полина с радостью согласилась. Петров покинул музыкальный кабинет и ушёл на третий этаж, удобно обосновавшись на подоконнике с блокнотом в руках. С этим этажом уборщица уже справилась, да и учителя почти все были в учительской, поэтому шанс встретить кого-то из взрослых оставался минимальным. Можно было не беспокоиться и спокойно сидеть на окне, занимаясь своими делами.       Хоть юноша и воодушевился игрой Полины, сосредоточиться на рисовании у него не получалось: в голове мельтешили разные образы, из которых выбрать что-то одно он не мог. Поэтому, не сильно заморачиваясь, парень стал рисовать Полинину скрипку.       В это время Смирнова прогуливалась по этажам школы, пока мама проверяла в классе тетради с контрольными работами. Хоть девушка вдоль и поперёк знала каждый уголок этого здания, ей всё же было веселее проходиться вдоль коридоров, чем наблюдать за матерью, которая вслух осуждала и бранила почти каждую тетрадку. Катя дошла до третьего этажа и обнаружила на подоконнике Петрова, который так сильно увлекся рисованием, что даже не заметил одноклассницу. Недолго думая, Смирнова аккуратно подкралась к парню.       — Бу!       Юноша подскочил на подоконнике, выронив карандаш на пол. Девушка с неудержимым смехом подняла его.       — Петров, видел бы ты себя! — хохот продолжался и при виде ошарашенного одноклассника.       — Катя, зачем так пугать? — недовольно буркнул Антон и забрал карандаш обратно.       — А нечего витать в облаках. Извиняться не стану, это стоило того, — Смирнова, наконец отсмеявшись, присела рядом с Петровым на подоконнике. — Красивую скрипку рисуешь. А ты что тут делаешь, чего домой не идёшь? — с гадким интересом выискивала Смирнова.       — Жду кое-кого, а сама-то?       — Маму жду, она тетрадки проверяет. Из-за того, что Бабурин пропал, мне теперь нельзя добираться домой одной — приходится торчать с ней в школе, — недовольно высказалась Катя. — Дай, что ли, рисунки свои посмотреть.       — Там их не очень много, — немного сомневаясь, парень протянул блокнот Смирновой.       Одноклассница быстро пролистнула рисунки, остановившись лишь на воробье, которого юноша нарисовал в первые дни школы.       — Красиво, — Катя вернула вещь обратно, — ты, случайно, не Морозову ждешь? — девушка немного приблизилась и ядовито посмотрела в глаза Антона.       — С чего ты взяла? — недоумённо поинтересовался парень.       — Видела, как вы с Полиной в класс музыкальный вместе заходили, — на её лице появилась неприятная ухмылка. — Раз молчишь, значит, я права. А Ромочка знает, что ты тут её ждёшь?       — А причём тут Пятифанов? — непонимающе спросил парень.       — Как причём? — Катина бровь поднялась вверх, словно не понимая значения слов Петрова, но спустя несколько секунд на её лице отразился хищный оскал. — А, так ты не знаешь? Твои друзья что, не поделились с тобой? Это даже смешно, — она прикрыла рукой свою мерзкую улыбку, будто стараясь не засмеяться.       — Не поделились чем, о чём вообще речь? — мысленно метаясь в поиске ответа, Антон недоумевал.       — Да так… Ни о чём, — Смирнова спрыгнула с подоконника и вальяжно направилась к лестнице. — Твоя Полина закончит репетицию через минут десять, так что можешь поспешить к ней.       — Катя, подожди, почему ты проигнорировала мой вопрос, что ты имела в виду? — парень подбежал к лестнице.       — Не знаю, может, поинтересуешься у своих друзей? — раздался эхом с лестничного пролета ехидный голос Кати. Девушка, словно лиса, юркнула на другой этаж, оставив Антона без ответа.