Взгляд Ждущего и Вера Ищущего. Книга 2: Иной

*Нариндер* Барашек спокойно выполнял все мои требования… Утром Яшка был занят уборкой трупов и их захоронением, а после обеда, если дел больше не было, помогал мне на ферме. Я больше беспокоился о том, что он выдержит такую работу… Ведь у него всё ещё болела рука после того, как я её ему сломал, периодически я видел, как он гнется, будто спина болит… Хм, стоит об этом получше позаботиться. — Яшка! — позвал я барашка. Черненький отвлекся от работы и медленно подошел ко мне, прихрамывая на одну ногу. — Что с ногой? — Ничего, — буркнул он мне в ответ. — Дерзить будешь Агнцу. Иди к Баалу, пусть посмотрит, все ли хорошо. Потом ко мне подойдёшь. Барашек послушно поплелся в сторону лечебницы. Я разобрался с еще несколькими своими делами и также направился в лечебницу. Там меня встретил злой как черт Баал: — Мастер Нариндер, можно я прибью этого барана?! — Тише, тише, — ох, а он и правда не на шутку разозлился. — Показывай, что с ним. Баал отвел меня за ширму, где уже на койке лежал черный барашек. Он смотрел в потолок и молчал, даже не отреагировал на мой приход. — А с ним… — Он спит. — С открытыми глазами? — Мне пришлось его срочно усыпить… — Баал подошел к барашку и закрыл ему глаза. — Но он живой, просто спит. Иначе он не позволил бы… Впрочем сами посмотрите, — он отогнул край покрывала, которым был накрыт барашек. Честно — я ничего не видел. Копытце как копытце. — У этого дурака копыта слишком длинные. Из-за этого начали неправильно расти! Из-за этого гниют! Это ж боль невероятная, а он терпит! — осмотрев столик, на котором лежали щипцы, странные орудия, напоминающие скорее орудия пыток, отвертку? Увидел бы я такой арсенал — сам бы стал буйным. — Что будешь делать? — Возвращать его копытце к жизни, конечно же. Я же лекарь, — ворчит так недовольно. — Вы можете уйти? А, да, Баал не любит, когда кто-то смотрит, как он лечит. А потому я оставил его с барашком наедине. Выходя на улицу я ударил кого-то по лбу дверью. — Ай, — Аим, твою ж! Он схватился за ушибленный лоб, тихо шипя. — О, мастер! — как быстро пришел в себя. Но шишка все равно останется. — Вы Яшу не видели? — Он с твоим братом, а что? — Последователи стали говорить, что его на убой повели. Это так? — Да не, у него просто нога болит. — Только ли нога? Я слышал, он опять кровью кашлял… Не слишком ли многое он утаивает? Нет, если он хочет страдать всю оставшуюся жизнь — пожалуйста! — Аим. — Что? Я не прав? Я вообще-то волнуюсь за него! — и резко замолчал, опустив голову. Так-так. — Аим, ничего не хочешь мне рассказать? — Простите мастер… Вы столько носитесь с этим бараном, а он! — Ты отнюдь не это хотел мне сказать, верно? — Верно… Я… Обычно я так себя не веду, это правда… Простите… — Не нужно. Но барашек не единственный, кто что-то утаивает, верно? — я осторожно прикрыл дверь в лечебницу: — Твой брат сейчас проводит операцию. Оставим его. — Я не уверен, что готов поделиться своими мыслями. Простите. — Хотя бы честно.

***

Вернулся я проведать барана уже поздно вечером, сразу перед тем, как отправиться спать. Он уже отошёл от наркоза, который ему прописал Баал. Лежал на спине и тупо пялился в стенку. — Мне же не нужно опять начинать этот разговор, верно? — разумеется, он мне не ответил. Повернулся, поглядел на меня молча и снова отвернулся в стенку. — Яшка, пока ты не прекратишь так себя вести, тебе не станет легче. То, что Баал тебя лечит, ещё не значит, что ты сможешь резко выздороветь в какой-то момент. Если тебе больно и плохо, нужно об этом сказать. А не терпеть боль. — Я не терплю боль! — фыркнул он на меня. — Правда, что ли? — я глянул в сторону на стол, куда Баал сложил все остатки от копытца Яшки. Там было столько прогнившей плоти, что мне стало плохо. Но переселив в себя, я взял один кусок и швырнул прямо в лицо наглого барана. — По-твоему, это не больно? Тебя привели в новый культ! Тебе пытаются дать новую жизнь, а всё, что ты делаешь, это фыркаешь, брыкаешься и делаешь только хуже! — Ну так убей меня и дело с концом, и не придётся больше со мной возиться! — закричал он на меня. — Хотел бы сдохнуть — твоё тело уже бы висело на дереве! — сколько самоубийств случалось в культе, когда я только прибыл сюда… И болтающееся тело того паренька всё ещё перед глазами… Не могу позволить Яшке такой судьбы. — От чего же — я ж постоянно у всех на виду, мне даже верёвку в руки не дают, не говоря уже… Или что же, я могу себе лопатой череп раскроить?! — продолжал кричать он. — Поверь мне, если бы ты хотел покончить с собой, ты бы уже это сделал. Ты бы не нашёл оправдание, — я чего-то вспомнил, когда только-только прибыл в культ. Те жуткие времена, когда каждый сам за себя и главенствовал тот у кого… Безумное, в общем, время. — Прекращай бодаться. И раз уж тебе не больно — то завтра выйдешь на работу. — Но, господин, ему нельзя. Его нога… — Баал заныл. — Я знаю, что у него ранена нога, и что ты очень хорошо постарался, вылечив его. Но, раз он чувствует себя замечательно, то будет работать, — честно говоря, я уже придумал, где он может помогать, не натруждая свою ногу. И где он будет полностью под присмотром. — Так что отдыхай, набирайся сил, завтра тебя ждёт очень тяжёлый день. Я не шутил, говоря, что день будет для него действительно тяжёлым. Я отправил его работать с Модой. Мышь жутко удивилась, когда я привёл к ней барана. Она хлопала глазами, глядя на этого коренастого парня, которого я притащил. — Нариндер, объяснись! — Мода, дорогая моя! Я привёл тебе помощника. У него немножко проблемы с ногой, так что надеюсь, ты найдёшь ему какую-нибудь работёнку. Он в твоём распоряжении, делай с ним, что хочешь. — Ой, спасибо, мой хороший! — попищала она мне в ответ. — Думаю, девочки найдут, чем его загрузить. Не беспокойся, у нас он в хороших лапках. Пойдём со мной, — и она повела барашка в свою обитель. В окружении добрых и отзывчивых девушек и женщин Яшка должен чувствовать себя немножко получше. По крайней мере, у Моды не было последователей из его культа. Да и своих девушек она теперь держала в ежовых рукавицах. Опять же - после тех случаев со мной и жёнами Агнца. Какое же ужасное было время… Я рад, что сейчас он не такой. Однако воспоминания до сих пор накатывают периодически.

***

*Автор* — Итак, — Мода закрыла дверь и глянула на барашка. — Что такого ты натворил, что Нариндер привёл тебя сюда? — Я не сделал абсолютно ничего! Выполнял все его приказы, как он и просил, — фыркнул барашек в ответ, за что получил очень болезненный тычок в живот — выше Мода не дотягивалась. — Нариндер был злой, как собака. Я даже не знаю что могло его так разозлить! Последний раз он таким злющим был когда… — Мода замолчала, вспоминая последние моменты, когда видела кота таким злым. — Полагаю, когда он узнал, что Агнец ему изменил. Он был такой расстроенный и грустный, и очень-очень злой. А сейчас ты трепишь ему нервы? Нельзя же так! Ох, ладно, давай посмотрим, чем ты можешь пригодиться мне и моим девочкам. Отругать я тебя и позже успею. Проходи. Барашек вошёл в соседнюю комнату и, столкнувшись взглядом с трёхглазым белым котом, лишь бросил ему: — Ничтожество. — А что он здесь делает? — спросил у Моды трёхглазый. — Нариндер привёл его, чтобы обучить уму-разуму. Не волнуйся, тебя он не обидит, — Мода глянула на барашка, взглядом показывая, чтобы он подтвердил её слова. Яшка лишь фыркнул в ответ. — Такой упрямый, я не могу! — за такой ответ барашек получил ещё один болезненный тычок. — Мода? Это то, о чём я думаю? — из соседнего помещения в комнату ворвалась Брета. — Это же наш милый барашек! Ну как тебе одежда? Удобная? — Вполне, — немного растерялся от внезапного появления паучихи Яшка. — Ой, вот и чудненько! Самое главное, что она тебе впору и что она тебе нравится. — Брета, а подожди секундочку, — остановила её Мода прежде, чем паучиха скрылась в рабочем цехе. — Да, что такое? — Возьми Яшку и дай ему какую-нибудь работу. Он сильно не может перемещаться, у него копыто повреждено, а в остальном он в твоём полном распоряжении. — Ты хочешь, чтобы я этого прекрасного мужчину себе забрала? Не боишься, что я его скушаю? — паучиха вдруг заклацала хелицерами, поворачивая голову вправо и влево, будто готовясь к атаке. — Брета, не пугай нашего гостя, ты так не сделаешь, — хихикнула мышка. — Давай забирай этого милашку и занимайтесь своими делами. — Как скажешь, босс! Ползи сюда, хребетное, найдём тебе работёнку, — обратилась она уже к барашку. Яшка бросил ещё один презрительный взгляд на трёхглазого кота, после чего, прихрамывая, направился вслед за паучихой. — Итак, смотри, вот твоя работа, — Брета указала на целую кучу лежавшей на полу шерсти. — И что я должен делать? — спросил Яшка. — Всё до ужасного просто. Держишь вот это. Всё, — паучиха всунула в руки барашка целый комок чьей-то шерсти и довольно уползла прочь. Барашек стоял, моргая, не понимая, почему он должен это держать, но вскоре он всё понял. Паучиха вернулась с несколькими веретенами и своими тонкими пальцами начала накручивать шерсть, которую держал Яшка, на веретенца. — Зачем ты это делаешь, — спросил барашек. Он осторожно приземлился на пол, продолжая держать шерсть. — Из этой нити потом прядётся ткань, — спокойно ответила Брета. — К сожалению, держалка для веретена испортилась. А новую нам пока не сделали, так что ты будешь её заменять. — Сначала я был владельцем мира, потом закапывал трупы, а теперь я предмет обихода, — с некоторой грустью в голосе произнёс барашек. — Не будь к себе так, строг. Хоронить тела очень даже полезное занятие. — Чем же? Я копаю ямы, складываю туда тела, но для чего? Паучиха медленно подняла взгляд на барашка: — Чтобы не распространялась разного рода инфекция. Если народ заболеет, то все полягут. Ты знаешь, сколько болезней переносят трупы? Когда я ещё только работала на дорожащего господина Шамуру, он много рассказывал о том, как важна гигиена и санитария. В его владениях никогда на земле не валялись трупы. Всегда санитары убирали всё. — Я никогда не думал об этом. — Когда с таким не сталкиваешься, особо и не думаешь. Одни готовят еду, другие шьют одежду, третьи строят дома, четверные лечат. И пятые организуют развлечения. Каждый занимается своим делом: очень важным для поселения. Мы не рабы, чтобы работать за хлеб и воду. Надеюсь, ты понимаешь меня? — кивок головы барана был ей ответом. — Чудненько! Знаешь, я на самом деле могу рассказать очень много разных историй. — Истории которые тебе рассказывал… — барашек вдруг замолчал, не в силах закончить предложение. — Господин Шамура, да? К сожалению, его убил Агнец. Видимо, на то воля Всевышнего, — паучиха слабо улыбнулась. — Я не понимаю. Если твой господин был так для тебя важен. Почему ты не отомстила за него? — А смысл? Я смогла бы соревноваться с пророком, носящим алую корону? Ответ очевиден: нет. Я не воин. Я простой паук, который плетёт паутинки и ждёт, пока жертва сама попадётся в сети. Я даже не охотник. Ну как я могу с ним соревноваться? — Ты намного крупнее, чем этот белый и ничтожный барашек. — Ха, вот насмешил! Господин Шамура был несколько раз крупнее меня, и что? Помогли ли его размеры предотвратить его убийство? Насколько сильно ему это помогло? Он был самым крупным пауком, среди всех, которых я знала. Я даже боюсь представить, насколько крупными должны быть самки его вида! Хотя, если он гермафродит, то… — Брета замечталась о чём-то своём, паучьем, но вскоре вновь вернулась к реальности. — Ох, прости, прости. Я практически с рождения знаю господина Шамуру. И смерть его для меня была очень тяжёлым испытанием. Но ты так странно себя ведёшь. В твоём мире тоже был господин Шамура. Ты его знал? Барашек в ответ только кивнул. — Ты наверняка победил его, как и остальных епископов, верно? Барашек снова кивнул. — Но господин Шамура был для тебя чем-то иным, нежели остальные епископы. Не так ли? И снова кивок. — Хочешь поговорить об этом? — Не уверен, — помотал головой барашек. — Что тебя тревожит? Ты на своём веку наверняка много смертей повидал. Расскажи мне. В моей работе, знаешь ли только рот свободен. Когда постоянно делаешь одну и ту же работу, хочется хоть немножко разнообразить свой рабочий процесс. Фьен сегодня плохо себя чувствует, поэтому она осталась дома с моей семьёй. А без неё мне здесь грустно и скучно — даже поболтать особо не с кем. — Изначально ты выглядела очень страшной и пугающей. — Ох, спасибо! — Но ты намного приятнее, чем я думал, — барашку очень тяжело дались эти слова. Было видно, как он смущённо отводит взгляд и неуклюже постукивает копытцами, которые уже почти что освободились от шерсти. — Тебе будет ой как не просто влиться в это общество, барашек мой! Давай я заменю тебе шерсть, — Брета вручила барашку ещё кучку. — Так что у тебя были за отношения с господином Шамурой? Он тебе нравился? Симпатизировал тебе? Или пугал тебя? — Он спас меня… — очень тихо, практически шёпотом, ответил ей барашек. — О, даже так! И как он тебя спас? — Яшка поднял на неё взгляд, но ничего не ответил. Долго смотрел, а потом вновь отвернулся. — Это очень личное для тебя, не так ли? — Не высовывайся и терпи. Как бы не было больно, если ты сейчас закричишь — тебя убьют, — будто молитву прочитал ей Яшка. — Эти слова он говорил мне раз за разом. Я следую им до сих пор. — Дело не в том, следуешь ли ты его словам или нет. Дело в том, что сейчас, в данный конкретный момент, они не имеют под собой оснований. Тебя никто не пытается убить, никто не охотится за тобой. Я смотрю на твоё копытце, и мне становится жутко. Хотя оно перебинтовано, я подозреваю, что там очень серьёзная травма. И я не думаю, что утаивание того, что у тебя болит нога, как-то тебя спасёт от смерти. В том смысле, если тебе действительно что-то будет угрожать, ты не сможешь даже убежать! Ты понимаешь, о чём я говорю? — Да, понимаю. Ты хочешь сказать, что Шамура был не прав? — О, если твой Шамура был так же мудр, как и мой, то он говорил всё в точности так, как должно. Может быть, в твоём мире, при твоих обстоятельствах, его слова и были правдой? Когда правильнее было перетерпеть и спасти свою шкуру, нежели кричать на весь мир? — Я… Я никогда не думал о его словах с этой точки зрения… — Другое время, другие обстоятельства, — Брета отложила в сторону заполненные веретена и глянула на барашка: — Яша, могу я тебя попросить кое о чём? — О чём? — Пообещай мне, пожалуйста, что, если тебе будет больно, то ты придёшь ко мне. Я налью тебе горячий чай, познакомлю с Фьен, с семьёй. И мы с тобой так же сердечно по душам поговорим, как сейчас. Обещай мне. Обещай мне, как обещал бы господину Шамуре. — Я… — барашек вдруг низко опустил голову, не веря тому, что сейчас произнесёт. — Тебя этот трёхглазый надоумил? Верно? — Если бы Нариндер был в этом замешан, он бы сейчас вертелся прямо здесь, подвешенный в одном из моих коконов. Но нет, он тут не причём. У меня несколько глаз, и я прекрасно вижу, если у кого-то проблемы. Пообещай мне. Пообещай, что если будет больно, ты скажешь мне об этом. — Это вряд ли мне поможет. Это не вернёт утерянного… — Но восстановит разбитое, — барашек поднял голову, глядя на слабую улыбку Бреты. — Когда я узнала о смерти господина Шамуры, моё сердечко было разбито. Меня пророчили ему в жёны. Представляешь? Я была одной из главных швей у него, и вдруг он хотел взять меня в жёны. Это было поразительно! И потом вдруг, как гром среди ясного неба, по всей шёлковой колыбели пробежался слух о том, что милого господина победил какой-то белый ягнёнок. Многие тогда от страха разбежались кто куда. И я в том числе. Мне много времени потребовалось, чтобы вновь воссоединиться со своей семьёй и восстановить разбитое сердце. Я всё ещё грущу об этом событии. Но, знаешь, время лечит. Со временем я приняла эту ситуацию. А те, кто был рядом со мной, поддержали и помогли мне. Они вылечили меня, когда мне это требовалось. — Я… Обещаю… — Ты что-то сказал? Ты сказал это столь тихо, что я едва услышала. — Я обещаю, что если мне снова станет больно, я обращусь к тебе, — произнёс барашек уже громче, низко-низко опустив голову. — Ох, вот и чудненько! Возможно, когда-нибудь ты мне расскажешь о том, как тебя спас господин Шамура. Хочешь, я расскажу тебе о том, как делается ткань? Или как из этой прекрасной шерсти я буду плести… Даже не знаю, что из этого я сплету. Тебе надо что-то из одежды? Я могу показать, как буду шить. — Вроде пока ничего не требуется. — Нет, но дополнительный комплект всё равно нужен, — и паучиху уже было не остановить. Болтать о шитье, вязании и плетении она могла часами.