Взгляд Ждущего и Вера Ищущего. Книга 2: Иной

*Автор* Деревня в деревне — так прозвали местные жители сообщество иных последователей. Они огородили заборчиком свои домики, общались исключительно друг с другом, работу выполняли, но без должного энтузиазма. Более того — в центре своей маленькой общины они возвели покрытый алтарь, куда собирались и проводили сами себе проповеди. Старейшина иных (тот самый, с которым разговаривал Нариндер) сейчас зажигал благовония у алтаря. Внутренне убранство было… Странным. Всюду, где только хватало глаз, развешены были кости как диких существ, так и последователей культа ягненка. Жители культа Белого Ягненка избегали этих мест, старались обходить стороной странные строения. Даже Агнец лишний раз не лез к Иным — считал, что им лучше пока что пообвыкнуться, прийти в себя… Если бы он только мог знать, насколько ошибся…

***

— Добро пожаловать, что вам налить: покрепче или безалкогольное? — Джаспер был на посту. Со своей привычной улыбочкой и дурным настроением. Но его натянутая фальшивая улыбка слезла с морды, когда он увидел гостью. — Эдак кто тебя так? В странных подранных белых тряпках, вся в крови и грязи, на лице, руках и ногах — наполовину стёртые символы древней веры, тут и там следы насилия. Девушка стояла, покачиваясь, в глазах её читался ужас и испуг. Она даже не смотрела на бармена. Она остановилась лишь для того, чтобы перевести дух, но тело её больше не слушалось: лишь придерживаясь рукой о барную стойку, она всё ещё могла стоять. Джаспер не придумал ничего лучше, чем снять с себя рабочий фартук, накинуть его на девушку, предварительно выйдя из-за стойки, после ввести её внутрь и усадить в потайную область под барной стойкой, что закрывалась фальш-панелью. Такую причуду ему сделал Аим, по просьбе самого бармена. Туда кроль прятал ящики и бочонки спритного, если планировалась большая гулянка. — Сиди здесь. Веди себя тихо. И пей воду, — вручив девушке кружку с водой, Джаспер осторожно закрыл фальшпанель и глянул на приближавшуюся толпу. Он слышал их. Он чуял их. И он был им не рад. — Эй, ушастый! Девчонка не пробегала? — один из них, покрытый точно такими же ритуальными символами, что и девушка, громко хлопнул по стойке ладонями, намереваясь показать свой авторитет. Но кроль смотрел на него, не моргая, с полным безразличием. — Среднего роста, с черными как смоль волосами, в подранной одежде? Нет, не видел. — Ты че, совсем страх потерял, ушастый? — перекинувшись через стойку, бандит схватил кроля за грудки и притянул к себе. — Ты хоть знаешь, кто я такой?! — Очередной большой хер, что возомнил себя самым крутым, только потому, что у него яйца больше, чем у остальных. Одежду порвешь — я тебе пузо порву, — никто не заметил как, а главное — откуда, кроль достал свой кухонный нож и приставил к глотке задиры. — Отошёл, я сказал. Злобно скалясь, обидчик сделал пару шагов назад, отпустив кроля. Остальные стали недовольно шептаться. — Она моя жена, вот, видишь! — он вдруг стал тыкать кулаком, намекая на клеймо на руке. Такое не уйдёт со временем — останется до конца жизни. — А мне какое дело. Между культом и иными был порядок: мы не трогаем вас, вы не трогаете нас. — Всё верно, ушастый. Но баба — наша! — Она не ваша собственность. Хотите зубоскалить — выскажите всё пророку, мне вам нечего сказать, — взгляд кроля лишь на секунду переместился на местного гостя, что замер в сторонке, глядя на эту сцену, после чего вновь стал пристально наблюдать за иными. — Парни, он явно что-то скрывает. Он точно знает, что, девчонка здесь! Наверняка под столом держит! Кто-то из иных проворно метнулся к боковому входу, но… Почесал голову, не увидя абсолютно никого. Бочки стояли пустые, ящики тоже. Разве что в котле могла спрятаться, так там что-то кипело вовсю. — Нету её здесь, — повернувшись к своим, иной вдруг замер. Глядел на местного. Того, кого первым наблюдал Джаспер, теперь заметили и остальные иные. Молча жуя жвачку, Яша стоял в стороне, скрестив лапки. Он пришёл за очередной порцией чая и уж точно не ожидал вот так близко встретиться с иными. — Отошли от бара, грязные вы уроды, — изменившийся низкий голос бывшего пророка в ужасе заставил иных покорно выполнить просьбу, опустив головы. Барашек подошел к стойке, на которую Джаспер тут же поставил кружку с чаем — уж очень ему нравился чёрный барашек, а потому напиток он всегда готовил ему заранее. Яшка медленно опустился на один из стульев, положил рядом с собой рабочий топор (сегодня он помогал Уилмору рубить деревья), стал медленно пить чай, не обращая внимания на собравшихся вокруг его бывших последователей. — Чего вы вообще вылезли из своих нор? — не отрываясь от чаепития, спросил Яша. — Раз уж отгородились от всего мира, так будьте добры сидеть тихо в своем загашнике. Но, насколько я помню, вы принадлежите культу ягненка… Так какого черта вы творите? Носитесь, орёте. Пьянь безмозглая. — А ты нас не учи. Больно сам праведный был! — вспылил «жених», ударив кулаком по столу. Его руку тут же схватил Джаспер: — Ты чё борзый такой. Сказано — вали отсюда! — Я не уйду без своей жены! Ясно тебе? Видишь? — он вырвал свою руку и показал Джасперу свежее клеймо. — Я женат! И она отныне моя собственность! — То есть, это клеймо — показатель собственности? А если, вдруг, мысли вслух, его не станет? Ответом бармену стал громкий хохот иных. — Во дурак. Кольцо или браслет можно снять. А клеймо — это на всю жизнь! — Да? А покажи мне его ещё раз! Иной последователь с гордостью продемонстрировал внезапно ставшему милым бармену свою руку, гордясь уникальным знаком… Пока не отскочил от адской боли. Этот лицемерный ушастый отсёк топором барашка ему руку и теперь скакал по бару с топором в руке, довольно размахивая окровавленной кистью: — Теперь это клеймо моё, а значит и твоя жена моя! Моя, моя, моя! — Что у вас тут происходит?! — прежде, чем иные бросились на Джаспера и разорвали его в клочки, на шум пришёл Агнец. Судя по его недовольному виду и потрепанной шубке, его отвлекли от явно интересного занятия. Поправляя накидку буквально на ходу, он приблизился к бару и грозно взглянул на всех присутствующих. А из присутствующих: злобные иные, Джаспер с окровавленной чужой конечностью и Яша… Который спокойно пил чай, будто вокруг не происходило ничего сверх нормы его обыденной жизни. — Что у вас происходит? — повторил свой вопрос пророк. Иные тут же подорвались и начали наперебой горланить о том, что за бесчинства тут происходят. — А что вы, собственно, забыли в моём культе? У нас с вами был четкий договор: вы живёте сами по себе, восстанавливайтесь, кто хочет — может примкнуть к моему культу. Я не лезу в ваши дела, вы не лезете в мои. И что я вижу? Вы достаёте нашего бармена вопросами! Джаспер — непростой парень, он и нагрубить может, — Агнец подошел к трехлапому иному, взял его пострадавшую конечность копытцами. — Почему вы не решили этот вопрос со мной? Или со старейшинами? — Но он укрывает мою жену! — закричал жених. Посмотрев на новую, исцеленную руку, он недовольно нахмурился: — На ней было клеймо. — Я знаю. И она не твоя жена. — Моя! Мы провели церемонию! — Без моего ведома! — глаза пророка вдруг вспыхнули кровавым огнем, корона на его голове ловко скользнула в руки, обратившись в книгу. Пролистав несколько страниц, Агнец повернул в сторону иных книгу: — Вот здесь подписался каждый из вас. Все ритуалы вы проводите с моего позволения. Свадьба — тоже ритуал. Я не помню, чтобы давал вам хоть какое-то разрешение! Иные неуверенно топтались на месте. Кровавая подпись в Книге Пророка — особая метка. Её нельзя изменить, стереть или выжечь. Она как закон, она как заповедь — нерушима. — Идите домой. Здесь вам делать нечего. Если я найду вашу девушку, то приведу её обратно. Если она того захочет. На этом всё. Когда иные покинули территорию бара, Агнец, тяжко вздохнув, залез на стул. — Джаспер, что случилось? — Я не отдам им девочку, понятно?! — рыкнул бармен. — Ты её у себя прячешь, да? Скажи честно. Джаспер заскрипел зубами: приказ пророка нельзя не выполнить. Но и открывать положение девчонки нельзя. — Спорим, она за той фальшпанелью, за которую ты обычно прячешь лишние пару ящиков выпивки? — вдруг спросил Яша. — А ты как… — Я тебе постоянно овощи и фрукты таскаю. Уже внутреннюю часть твоего бара видел. — Верно, верно, — почесал затылок Джаспер. — А много кто про фальшпанель знает? — Видимо, только мы трое… Четверо. Девушку выпусти, — это были слова уже белого пророка. Джаспер осторожно отодвинул панель, глядя на испуганную девчонку: — Живая, всё нормально? Выходи, они ушли, — кроль помог ей выбраться. Глянув на пострадавшую, барашки отреагировали по-разному. Если Агнец с тихим «ой» подбежал, чтобы сразу вылечить девушку, то черный барашек выглядел так, будто готов был сжечь деревню заживо: настолько он был зол. — Тише, тише, тебя больше никто не обидит, — тихонько блеял ей барашек. — Идём, я отведу тебя в лечебницу. Яша? Не смей её трогать! — отреагировал на поведение чёрного барашка Агнец. Ему показалось, что черный сейчас набросится на беззащитную девушку, но… Яша поднялся со своего места, стянул с себя куртку и набросил на плечи девушке. — Не вопи. Она замерзла. Всё же осень на дворе… — Я не буду спрашивать об этом сейчас, но потом ты мне всё объяснишь, — и Агнец поспешил отвести девушку в лечебницу. Кроль с любопытством глядел на барашка, пока не решился спросить: — Что такое «осень»? — Нариндер рассказывал, что каждый год наступает «зима» — очень холодное время года, когда падает снег, похожий на белый пепел, но он холодный и мокрый, дуют сильные ветра, на полях ничего не растет из-за того, что земля промерзает. И перед такой «зимой» идёт «осень». В этот период холодает, все посевы собираются, готовятся семена для будущих посадок, готовятся дрова и уголь для топки печей. Также Нариндер говорил, что в прошлом году зима была очень холодной, но короткой. Думает, что в этом году она будет не столь суровой, но продолжительной. А ты что, ни разу не видел зиму? — Честно признаться — нет, — отвёл кроль взгляд в сторону. Немного помолчав, он добавил очень-очень тихо. Настолько, что барашек речь его едва разобрал: — Я не так долго живу… После этого короткого разговора Яша вернулся на своё место пить чай. Джаспер же долго ещё стоял, глядя куда-то сквозь предметы, обдумывая случившуюся ситуацию. — Спасибо за чай. Мне пора, — когда барашек ушёл, бармен решил уточнить, что это за зима такая. — Зима? — Нариндер смерил кроля взглядом, пытаясь понять: шутит он или нет. — Ты точно с луны не свалился? Или тебе года нет? — Давай не будем ворошить моё прошлое, хорошо? — цокнул языком Джаспер, нервно поглаживая себя. Воспоминания, липкие и противные, вдруг проскочили в его голову, будоража его нутро. — Не хочу об этом… — Как скажешь, — у каждого свои странности, разве нет? Да и прошлая кроличья истерика всё ещё держалась в памяти кота. Если Джаспер захочет поделиться — поделится. А до тех пор не стоит ворошить осиное гнездо. — Зима — это холодное время года, когда весь мир покрывается снегом. Для того, чтобы пережить зимы, мы готовим запасы еды, дров и угля, утепляем дома. Твоя задача — найти кого-то, у кого в доме есть теплая печь, чтобы с ними перезимовать. Помимо этого на тебя возлагается ответственность подготовить продукты для бара на следующий год, а в осеннее время готовить горячие напитки для жителей культа. Есть вопросы? — Никак нет, Старейшина! — отдал честь Джаспер. Кот усмехнулся: — Отлично. Если будут вопросы — подходи, спрашивай меня или Торена. Когда кроль ушёл, кот мягко улыбнулся ему вслед. Иногда он зовёт его «Старейшиной», учится проявлять почтение и вежливость. А иногда становится нетерпимым злобным комом. Но он старается, это видно.

***

Яша проснулся ночью от того, что его кто-то очень агрессивно толкал в бок. Спал он в лечебнице, а потому очень удивился, увидев Джаспера. — Ты что здесь делаешь? Ты же не любишь лекаря… — протирая сонные глазки, спросил барашек. — Да плевал я на мнение этого хвостатого. Вставай, помощь нужна. — Почему я? — Потому что. Вставай, говорю. Потом отоспишься. Недовольно ворча, Яша поднялся, натянул теплую одежду и побрёл за кролем, не понимая, чего от него хотят. Однако… — Чего стоишь? Пошли, — кроль стоял в дверях, глядя на барашка. — Я не вижу в темноте, — пробурчал Яша. — А, да? Не знал. Сейчас найду факел тебе, — и Джаспер скрылся в темноте. Барашек краем глаза глянул на свечу в стеклянной колбе, что освещала тускло пространство внутри лечебницы, тяжко вздохнул. Он знал, каково это — видеть в полумраке. После того, как у него отобрали корону, ночное зрение хищника также покинуло его. Он очень переживал из-за этого, считал себя неполноценным или тип того. Считал, что это проклятье такое. — Даже не представляю, каково вам, травоядным, был слепыми в темноте, — Джаспер показался внезапно из темноты с факелом. — Держи. — Спасибо… А что делать-то? — Пошли, поможешь кое-что перетащить. — Это не может подождать до завтра? — Нет. Идём. Я отведу тебя обратно, не волнуйся. — Я не волнуюсь, — хотя голос дрожал. Джаспер привёл барашка к бару, где стояли свеженькие восемь бочонков. — Бери один и потащили, — обладая более скромной мускулатурой, Джаспер предпочитал катить их, а не таскать. — И можешь взять этот фонарь с бара, он будет удобнее, чем твой факел. Яша глянул на висящий на верёвке фонарь, скромно освещавший область вокруг бара, молча потушил факел и нацепил фонарь на шею как колокольчик. Джаспер с недоумением глянул на барашка, но ничего не ответил. Последовав примеру кроля, Яша тоже решил катить бочки — даже для него они были тяжеловаты. — Представляю, как тебе тяжело их по бару таскать. — Я их не таскаю по бару, прошу кого-нибудь поставить повыше. Обычно пророка или его любовную пассию. Остальные вдвоём ток поднять бочонки могут. А теперь без разговоров и тихо. Яша оглянулся по сторонам. Знакомые места. Они на краю культа. Фонарь слабо освещал местность, но со стороны барашек отчетливо видел яркие огни, слышал шум и радостные крики. Праздник? — Погоди, — подойдя чуть ближе, Яша обнаружил частокол иных. — Мы же рядом с… — С иными, да, я знаю. Оставь бочонок здесь и неси следующий. Шевелись, времени мало! — А ты? — За меня не беспокойся. Иди за бочонком, я сказал! Яша не понимал, что происходит, да и стоило ли? Кроль не расскажет, самому додумывать времени нет. Но, возвращаясь обратно, барашек замер, услышав со стороны подозрительный шум. Оглянувшись, он заметил невинного свидетеля: то была девушка, одна из иных, что гуляла за частоколом. — Вы делаете что-то странное, — тихо произнесла она. — Мне нет времени разбираться с тобой… — Мне незачем вам мешать. Если это заставит их заткнуться и натянуть штаны обратно… Я никому не скажу. Яшка лишь мотнул головой и направился за следующим бочонком. Что же задумал Джаспер?

***

*Агнец* Разорались с утра пораньше… Ну почему мне не дают поспать! Да, я не нуждаюсь во сне, но так приятно лежать, уткнувшись носом в теплую тунику Нари. Во сне он иногда тихонько сопит, ворчит и изредка мурлыкает. Так приятно за ним наблюдать… Теперь и он сонный и недовольный, и мне неприятно. Что, черт возьми, произошло?! — О, пророк! — я уже видел их вчера… — Разрешите наш спор! — Что случилось? — учитывая, что иные обступили бар со всех сторон, взяв в клещи чёрного барашка и Джаспера (ему было плевать на происходящее — он уже был бухой в хламину). — Эти ублюдки на меня гонят! — развопился Джаспер. Да, несёт от него прямо как из винной бочки. Я глянул на Нари — он поморщился от отвращения, но старался держаться. Яшка тоже сидел и что-то пил. Насколько я помню, у него сегодня был выходной… Из его кружки шел горячий пар, наверняка там травяной чай. — Сегодня я работаю на кладбище, но закапывать некого, так что помогаю Джасперу таскать тяжести, — сухо отозвался он на мой вопрос. Понятно. — А с вами что приключилось? — обратился я уже к иным. — Если вы из-за девушки, то она в лечебнице, у неё ужасное состояние. — С этим мы поговорим позднее, — фыркнул один из иных. — Эти двое устроили самосуд ночью! — Что? — Они поимели нас всех! — завопил кто-то из толпы. — Даже старосту не пожалели! — Чего? — Нари встрепенулся от такой мысли и глянул на Джаспера, что поперхнулся алкоголем от смеха: — Пха-ха-ха! А я мощь! Я даже когда сплю ебусь! Дааа! Ох, да как же… Опять?! — Я допрошу каждого из вас и накажу виновных, — столько голов чистить. — В исповедальню. По одному. Я могу прочитать мысли толпы, но… Но столько голосов за раз превращаются в жуткий гвалт! — Начну с иных. Закончу Яшей и Джаспером.

***

*Нариндер* Тяжело ему дается выслушивать жалобы всех этих паразитов. Он двоих-то в день с трудом выдерживает, а тут почти что дюжина. — Эй, Агнец. Когда будешь опрашивать наших, я буду рядом. — Да, хорошо… Спасибо… Джаспер, теперь ты… — В храме, пророк. Я не хочу ютиться в этом маленьком гробовом ящике. — Хорошо. Пусть будет так, — кивнул головой Агнец, едва-едва державшийся на ногах. Джаспер, к слову, тоже шатался и норовил упасть, но по другой причине. Мы вошли в храм. Агнец занял место за трибуной, я же поставил перед ним стул, на который усадил шатающегося ушастого. Джаспер сидел, фыркал и скрестил лапки, не желая общаться. — Нам всем будет проще, если ты… — «будешь честен», — хотел договорить Агнец, но кроль прервал его прежде: — Пророк, да, это сделал я. Но прежде, чем вы снесёте мне голову, я хочу попросить вас не трогать Яшку! — С чего вдруг? — теперь пришлось вмешаться мне. Я знал, что бармен общается со всеми, но чтобы он стал кого-то выгораживать — это для меня нонсенс. — Это я убедил его мне помочь. Я вытащил его ночью. Я подменил их винные бочки на бочки с сильным возбуждающим средством. Выпили бы они одну-две, ничего бы не случилось. Но они выжрали восемь бочек, не считая тех, что я приносил им ранее. Напились до такого состояния, что начали приставать и трахать друг друга! Девушек я попросил покинуть празднество иных под любым предлогом и стараться не пить. Да они вам и сами об этом скажут! Мне плевать, поступил я правильно или нет, но их поведение омерзительно! — Джаспер… — Не перебивайте меня! Раз уж они решили со мной повоевать, то повоюем! Да, я поставляю им алкоголь. Но они не платят ни монетки за мой труд, а зачастую даже тару не возвращают! Хамят мне и дерзят, разрушают мой бар, отпугивают местных и пристают к девушкам! — Будто ты не занимаешься подобным, — как злобно глянул на меня. — Я хотя бы держу свой хер в штанах, старейшина, и не ебу всех подряд без разбора. — Кто бы говорил. Уж столько историй я слышал. Джаспер мотнул головой и усмехнулся: — Не насильно ж веду. И не связываю в процессе. И дверь всегда открыта. — Хватит вам обоим! — пикнул Агнец. Да, что-то меня понесло. По культу начинает ходить слушок, что Джаспер не брезгует никем в своём ложе. Странно это звучит, конечно, но не мне лезть в это дело. Агнец, если захочет, сам разберется. — Хочешь сказать, что ты устроил им самосуд? И мне ничего не сказал? — кроль понуро опустил голову. — Почему? Ты не доверяешь мне? — Пророк, вы великий и мудрый правитель, кто бы что ни говорил. Но в отличие от вас, я вижу, кем на самом деле являются живые существа. Я вижу скрывающийся в их душах грех: первородный или приобретенный, я чувствую их страхи и желания. Мысли разве что не читаю. Я многого вам о себе не рассказывал лишь из-за того, что не доверяю ни вам, ни вашей кошачьей лежанке. Нахал. Впрочем, Джаспер всегда говорил то, что вертится у него на языке. — Однако, — продолжил он, — я доверяю Яше. Этот рогатый парень прост как пустая бочка. Как жаль, что ни вы, ни Старейшина этого не замечаете. Он хороший парень, работящий, добрый и искренний. Но иногда он впадает в ступор, если кто-то или что-то напоминает ему о прошлом. Да, он тоже боится, ему тяжело привыкнуть к новому миру и новым заветам, но он старается! В отличие от большей части иномирцев. Вы же знаете, как Яша вёл себя с последователями в своём мире? — Да, наслышаны, — фыркнул я. О чудовищных расправах черного барашка говорили все. — Он мне тоже рассказывал. И о том, как корона захватывала над ним власть, и как он сам наказывал последователей. И вот что я вам скажу — его суд был праведный. — Это не может быть правдой! — Так значит, правда то, что вы, старейшина, считаете правильным? Всё остальное — ложь?! Если я скажу, что солнце красное, а вы скажете, что желтое, то это значит, что я лгу?! — Но ведь солнце и правда желтое, — устало произнес Агнец. — Вы часто на солнышко по вечерам смотрите, пророк? Да и смотрите ли? На закате солнце окрашивается в багровый оттенок, так напоминающий вино... И не говорите, тчо я не прав. Не трогайте Яшу. Если он виновен в чём-то, то я приму его наказание. — Ты можешь идти, — вдруг произнёс Агнец. — Простите? Мне не послышалось? — Ты можешь идти, — повторил барашек. — Мне нужно время, чтобы как следует обдумать поведение всех. Сейчас ты можешь быть свободен. — Хорошо, я уйду. Но после того, как вы пообещаете не трогать Яшу! — Вроде не рогатый, а такой упрямый, — кроль глянул на меня злым взглядом. — Не только ты можешь говорить то, что думаешь. Или же ты считаешь, что твоё жуткое прошлое позволяет тебе огрызаться со всеми подряд? — Давайте не будем меряться прошлым, старейшина. Я пережил много такого, о чём не хочу рассказывать. Может кто-то из ныне живущих смог бы пройти мою жизнь и сказать, что это легкая дорожка, но я так не считаю. У каждого свои проблемы и своё прошлое. Но одни постоянно возвращаются к нему и строят из себя жертву обстоятельств, а другие стараются измениться. И Яша относится ко второму типу. Он немногословен. Ему кажется, что ему не рады в культе. Он не доверяет никому. Даже своему мастеру. По крайней мере, не до конца. — Что ты вообще такое говоришь? — Я сказал достаточно. Я вижу и слышу куда больше, чем вам может показаться. А теперь я повторю своё требование: вы не тронете Яшу. — Он получит своё наказание, — тихо произнёс Агнец. — Иди и скажи остальным, чтобы ждали моего решения. Я скоро приду. Кроль стиснул зубы, сжал кулаки, но послушно удалился. — Мне иногда кажется, что он выполняет твои приказы помимо своей воли, — поделился я своими мыслями с барашком. Агнец кивнул головой: — Тебе не кажется. Так и есть. Он непослушный, бунтующий зверь. Но его черта безграничной преданности сыграла с ним злую шутку. Ему приходится мне подчиняться, иначе он испытывает жуткие муки совести и не менее страшную головную боль. Мне жаль его… Но ещё больше меня волнует его прошлое. — А что с ним? — Он скрывает что-то очень важное. Он куда сильнее, чем кажется. И он куда умнее, чем кажется… Он говорил о грехе… Что это такое? — Мы разберемся с грехом позже. Что ты намерен делать с иными? — Увидишь.