Боль
28 июля 2024 г., 08:00
*Нариндер*
— Заливаешь горе выпивкой? — к бару подошел Джаспер. Он, вроде, заведует всем этим местом…
— Всего лишь взял у тебя бутылку. Но не рискую пить… — настроение паршивое…
— Да я вижу. Ток тебе такое нельзя, — кроль моментально перемахнул через стойку, отобрал у меня бутылку и спрятал её под бар. — Вообще ничего здесь без моего ведома трогать нельзя!
— Как скажешь… — думал выпить, но резкий запах из бутылки отпугнул. Так что не рискнул попробовать… Может и к лучшему.
— Чем топить горе в бутылке, лучше поделись с кем-нибудь своей печалью.
— С тобой? - я решил выйти из-за барной стойки и опустился на один из стульев.
— Избавь меня от своих жалоб.
— Порой ты ведешь себя очень грубо!
— Ох, ну простите, что срываю свою злобу на твоего отпрыска на тебе!
Я глянул на кроля: он был зол, неприлично зол. Ругался себе под нос, придерживая правую руку. Она была кое-как обмотана куском ткани и уже пропиталась кровью.
— Ты ранен?
— Ага, только этому пресловутому лекарю всё нипочём. Говорит, мол, замотай себя тряпкой и иди отсюда. Зла не хватает на этого паршивца!
— Прекрати.
— Что прекратить? Я понимаю, что у него работа, надо лечить всех и так далее! Но только меня он выкидывает из лечебницы! Аргументируя это тем, что «раз я травлю других, то и сам должен сдохнуть». У-у-у, драная кошка. Заживет рука — я ему такое устрою!
— Прекрати, я сказал, — пришлось уже рявкнуть на него. Джаспер сперва прижал уши от удивления, а затем нахмурился и выдал:
— Так и знал, что ты будешь своего сыночка защищать.
— Он мне не сын. Он мой воспитанник. И с ним я разберусь сам. А ты сейчас находишься на рабочем месте. Будь добр, веди себя прилично.
Но вместо ответа он перескочил через барную стойку, подошёл ко мне и уставился на меня немигающим взглядом. Словно змея, честное слово!
— Мне плевать, кто ты. Будь добр - приструни своего отпрыска или воспитанника, или кто он там тебе ещё. Если он продолжит отпугивать посетителей и портить мою репутацию, то я буду делать то, в чём он меня обвиняет. Это понятно?
— Я тебя услышал, — у меня шерсть на загривке дыбом встала от этого парня. Кто он вообще такой? Вроде Аим притащил его в культ… Жуткий. Он мог бы показаться милым и пушистым кроликом, но стоило лишь немного вывести его из себя...
— Спасибо, — хотя бы вежливый.
— Стой. Что с рукой?
— Проткнул арматурой. Кровоточит и болит.
— Покажи, — я немного умею залечивать раны. Без Алой Короны эта способность мне далась тяжело, но облегчить участь кроля я могу.
Каково же было моё изумление, когда я снял с его руки повязку.
— А ты точно её проткнул арматурой? И где ты её вообще нашел?!
— У иных. Тех, что за забором. У них там стоят железные колья. Я их арматурой зову.
— Что ты там забыл?
— Алкоголь им относил. Они попросили сделать, — рассказывает как ни в чём не бывало. — У них там свадьба намечается или что-то такое.
— Понятно, — рука была в мясо. Кость вывихнула, сломана в двух местах, мышцы как попало держались на непонятных ниточках. Уф…
— Так… Давай мы с тобой сходим к Баалу… И я надеру ему хвост, — не рискнул распаковывать руку до конца, осторожно запаковал обратно и повёл этого болезненного до лекаря.
— Я уже сказал, что лечить его не буду! — воспротивился Баал. Даже шагу внутрь не дал ступить.
— Принеси инструменты для зашивания! Живо, паршивец! — получив от меня оплеуху, Баал, ворча, побежал собирать инструменты. Я тем временем помог Джасперу улечься на койку и стал его привязывать.
— А зачем?
— Чтобы не дергался, когда будут руку зашивать, вот зачем. Я не смогу полностью тебя исцелить, лишь притупить боль, да ускорить восстановление. Но для этого мне надо собрать остатки твоего мяса в кучу.
— Делай, что должен, — он отвернулся от меня. Неужели настолько сильное шоковое состояние? Я знаю, что при сильной боли организм отключает чувствительность, и наступает «шоковое состояние». Длится оно недолго.
— Но господин, он же творит плохие дела! — Баал принёс инструменты.
— Это не значит, что ты можешь выбирать, кого лечить, а кого нет. Лекарь помогает всем и каждому, Баал. В той последовательности, в которой они пришли к тебе с жалобой. Исключения составляют смертельно раненые и дети — их обслуживать в первую очередь.
— Я вас понял…
— Распакуй его руку и осторожно собери остатки в кучку, — я ещё раз проверил крепление ремней, которыми стянул тело Джаспера, краем глаза глянул на его мордашку: глядит на руку. Беспокоится? Нет, лежит спокойно. Даже слишком.
Баал начал осторожно разматывать кровавую тряпку. Да, когда он увидел, что пряталось под ней, он явно осознал свою ошибку: прижал от стыда уши и прикусил немного язык.
— Я сам справлюсь, — вызвался мой воспитанник. Надеюсь, он не прибьёт его окончательно.
— Дай ему хоть обезболивающего, что ли.
Не знаю, как кроль терпит. Ощущение было такое, что он вообще ничего не чувствует. Я знаю, что в шоковом состоянии чувство боли притупляется.
Но не так долго…
Пока Баал зашивал ему руку, кроль спокойно смотрел на это всё. Его змеиные глаза не моргали, лишь изредка закрывались на короткое время внутренним веком.
Я уже по прибытии знал, что с ним что-то не то. Кролик… Заяц? Но с глазами зелеными, словно у змеи или кошки, тонкими клыками и хищными когтями. Когда он расслаблен, то обнаружить хищные черты сложно.
Но когда он напряжен…
— Готово, — Баал сделал шаг в сторону, глядя на свою работу. Да, сшил на славу. Теперь я попробую хотя бы частично восстановить его конечность…
— Это лишнее. Сама зарастёт. Лучше развяжи, — нахал.
— Тебе не было больно? — меня заинтересовало его поведение. Даже при наркозе, гипнозе или действии обезболивающего тело дергалось и сопротивлялось боли. Джаспер же был как труп: лежал себе спокойно, наблюдал за работой… Да и всё, пожалуй. Ни один мускул на нём не дрогнул. Разве что ухо пару раз поднялось, когда Баал брал новый инструмент.
— Мне всегда больно, — шикнул кроль на меня. А как только оказался свободен, тут же поспешил покинуть лечебницу.
— Джаспер, близится зима, станет очень холодно! Найди, с кем можно перезимовать! — едва успел я ему бросить, пока он не покинул лечебницу.
Ещё один ненормальный на мою голову. Яшки мне как будто мало…
***
*Джаспер* Тоже мне помощнички. Затянули руку и всё на этом? Так она в любом случае бы заросла. Гррр, болит… Ещё и рука в придачу! Мало мне головной боли! Так ещё и какая-то зима! Холодно, говорит, будет… А ведь и правда морозит… Из-за больной руки и не заметил, как похолодало… Надо выпить чего-то согревающего. Кто там ещё у бара ходит, бродит? Чернявый… — Че надо? — он вздрогнул и обернулся на мой голос. Правильно делаешь, что боишься. — Меня попросили принести тебе теплую одежду, — он протянул мне сверток. Одежду… — Спасибо… Тебе налить горячего? — я взял сверток и зашёл за стойку. Холода… Неприятные покалывания по телу, шерсть дыбом, потом очень больно… Не хочу больно. — Я не против, — баран занял место за стойкой, ожидая угощения. Что ж, он хотя бы меня не раздражает. Он… — Ты какой-то маленький стал. Линяешь? — я поставил на огонь воду, а сам быстро облачился в новое одеяние. Тепло… Но голова всё ещё болит. Боль, боль, боль. Постоянная ноющая, тюкающая, скрипящая. От неё не избавиться! Всю свою жизнь она преследует меня. Наверное, можно было бы к ней привыкнуть со временем... Но у меня не выходит никак... — Меня постригли. Чего-чего? Сплетни я люблю. Это помогает мне на время забыть о своих проблемах. — Как это — постриги? Ты теперь… Голый? Лысый? — аж любопытно стало. Не помню, чтобы кого-то насильно стригли. — Не совсем. На мне ещё осталось немного шерстки. — А покажешь? — барашек отрицательно замотал головой. — Холодно. — М, а если у меня дома? — оп, водичка вскипела. Закинул в воду листики и ягодки, стал потихоньку размешивать. — Зачем тебе смотреть на то, как меня постригли? — Любопытно. А вдруг меня тоже захотят стричь? Хихикает. — Это только барашков надо стричь. Остальные сами линяют… Да… Линяют… Знать бы, что это такое… Я рад, что у меня плотная шубка, и не видно… Не важно… Всё это в прошлом. — Держи, — налил себе и рогатому горяченького. Ух, это немного успокоит мои мысли. Есть много способов притупить боль. Но большинство из них причиняют вред окружающим… — Пошли смотреть твою шерстку! Так не терпится глянуть, что там у тебя под одеждой! — как назло сидит и долго пьёт. — Подожди. Горячее же. Пф. Тоже мне. Терпение моё на исходе, рогатый. Допивай быстрее! Я чуть ли не силком потащил его к своему дому. Домик сколоченный наспех, но добротный. Переночевать хватает. — У тебя хвост смешно дергается, — сказал мне Яша, когда мы вошли в дом. — А, да, я знаю, — если бы мог отрезать этот несчастный комочек меха — давно бы уже так сделал! Так ведь заново отрастает! Гррр! — Ну все, показывай красоту свою! Давай, давай! Яша неуверенно стянул с себя куртку. Уже сейчас вижу, что он очень сильно «похудел». Из-за бараньей шубки ни разу не видел его мышц. А так хочется посмотреть, потрогать… Может и ещё чего сотворить. — Джаспер! — не-не-не! Не отделаешься! У него тако-ой запах! Ещё до того, как он успел снять рубаху, я уткнулся в его тело мордой. Как раз ему по грудь буду, такой он большой! — Джаспер!!! — а лапками я обхватил его попу. Мягонькая и упругая. — Ты не представляешь, какой восторг ты у меня вызываешь! — Ты хотел посмотреть, как я выгляжу после стрижки, а вместо этого меня трогаешь! А ну отцепись! — Не-е-ет! — не хочу! — Второй раз предупреждать не буду. И что мне сделает эта сладкая подгоревшая булочка? Ответ я узнал после того, как позволил когтям вонзиться в мягонькую плоть… Очнулся я в своей кровати. Рядом стоял барашек, недовольно глядя на меня. И хоть стул располагался тут же, сидеть он явно не мог… — Прости… — Нельзя так делать! — я даже не запомнил, что произошло… Барашек вдруг насупился, смущенно отвел взгляд и произнес: — Прости… Я тебя слишком сильно ударил по голове. Сильно болит? Я прислушался к своим ощущениям, но… — Нет, — я даже ощупал голову, проверяя повреждения. Я был без головного убора, но это не так страшно. Наверное. Однако, боли не было. — Голова не болит. — Это странно… Я тебе даже голову раскроил… — А, нет, расслабься. Она у меня всегда такая, — я ощупал на голове своей шрам, проходивший вдоль пятнышка-сердечка, второго на моём теле. Этот шрам открывал всему миру взор на золотую черепушку… Моё проклятье… — Подай мне ту тряпку. Обмотав голову, чтобы не было видно шрама, я сел ровненько на попку и глянул на барашка: — Ты уж прости. Не сдержался. Долго уж терпел без секса, так совсем разум помутился. — Но не когтями же цепляться! — кривится. Видать, до сих пор больно. — Прости, мне правда неловко… Но… Раз уж такое дело… Может, потрахаемся? Барашек направился к выходу. — Стой-стой-стой! — я метнулся к нему и запрыгнул на плечи. — Погоди, постой! — Я не хочу в этом участвовать! — крепкий какой! Даже со мной на спине может спокойно передвигаться. Ух, у меня аж всё тело разгорелось от одной мысли, что бы мы могли с ним вытворять! — Слезь с меня немедленно, — он уже стоит у двери. — Яша, дай мне сказать! Мне нужно только твоё тело! — Ты… Ты говоришь очень странные вещи. Слезь. — И ты со мной поговоришь? — Недолго. — Хорошо, — я спрыгнул с широких плеч барашка. — Что значит — «мне нужно твоё тело»? — Хочу любви, ласки и до-олгих эротических действий. Чтоб феромоны в нос и пот со всех мест! В общем, меня жуть как пробивает на секс. Меня не интересуют отношения от слова совсем. Я хочу ебаться. Сомневается. Вертит головой, но вымолвить ничего не может. Хочет, но что-то тревожит. — Что мучает твою душу? — Я не уверен, что хочу… У меня был не слишком приятный опыт в этом и я… — А, тоже столкнулся с Болью. Знаешь, я могу тебе показать, каково это — получать удовольствие вместе со своим половым партнером, хоть и временным. И, если тебе вдруг что-то не понравится, ты сможешь встать и уйти. Держать не стану. Что скажешь? Думает. Я не знаю, что происходило в его прошлом, но знаю, что происходило у меня. Оплодотворение. Не часами. Днями напролёт, чтобы получить помет идеальных последователей. Всё тело ноет и ломит, а от постоянных препаратов хер стоит как каменный даже после стольких подходов подряд. Брр, жуткие воспоминания. К счастью, теперь в прошлом. Плодиться и размножаться меня не заставляют. А вот недавние привычки всё ещё жмут… В прямом и переносном смысле. — Хорошо, — кивнул барашек головой. — О, спасибо, спасибо! — я запрыгнул на него, но теперь спереди. Он остался стоять столбом, только глядел на меня недовольно. Такая пуська милашная. — Давай на кровать! Да, тело у него знатное. Да и мордахой вышел. Завидный жених. — Снимай рубаху! — разглядывать его в одежде приятно. Но я хочу посмотреть на самое вкусное! Яша отошёл к стулу, медленно стал расстёгивать рубаху. У меня от его неторопливых действий слюна потекла. Я уж начал было думать, что он специально меня дразнит, но нет: копытам тяжело давались застежки. А потому я подскочил к нему и попытался помочь. — Спасибо… Я ещё не очень хорошо умею с ними управляться… — Не стоит, — уф, тело моё горит от таких видов. Такой красивый, рельефный торс прятался под всем мехом и одеждой. Когда с застежками было покончено, барашек стал медленно снимать рубаху. Дразнишь меня, да? Но глянув на то, как он аккуратно складывает одежду и кладет на стул (с его-то культяпками!), я понял, что он не дразнится. Любит порядок, это хорошо. — Давай на кровать, здоровяк, — и правда большой и крупный… Я встретил его, когда он тренировался с другим, более мелким. Незнающий не скажет, что Аим — его мастер. Но я-то вижу. Я вижу, насколько сильные у них обоих руки и ноги, кто быстрее, сильнее. Кто играется, а кто выкладывается по полной. Яша — ученик, это факт. Но какой! Когда барашек расположился на кровати, я запрыгнул на него сверху. — Ой… Какой твердый… — будто на каменную глыбу сел. Только на теплую. Тело у барана на удивление плотное.***
*Автор* Джаспер бесцеремонно ощупывал рельефное тело Яши, тихонько что-то насвистывая себе под нос, уделяя особое внимание грудным мышцам. Барашек лежал спокойно, глядя на всё это непотребство. Он сам не понимал, как реагировать. Последний раз он занимался подобными делами с белым трехглазым котом да с Агнцем, когда ещё был в своём мире. С тех пор как-то не удавалось… Такой долгий период застоя должен был сказаться на эректильной функции рогатого. Однако, вертлявый зад кроля на его животе, его непомерно сильные феромоны, само его поведение и открытость привели к тому, что барашек, сам того не контролируя, медленно стянул ушастого вниз, примеряясь. — Тише, тише. Всё будет. Не торопись. Хочешь выпить? У меня есть одна потрясающая настойка! Крышу сносит — будь здоров! — и кроль соскочил с Яши, роясь в своих запасниках, пока не отыскал там бутылочку. — Возбудит тебя не на шутку. Хер будет стоять, пока не кончишь. Надо? — он помотал бутылкой перед мордой барана. — Не то, чтобы я сомневался в твоих способностях, но всё же… Не хочется в процессе оказаться на мягкой сосиске. Я за такое обычно кусаться начинаю. — Ты ещё долго будешь болтать?! — Ах, прости-прости. Итак. Ты будешь активом?
