Взгляд Ждущего и Вера Ищущего. Книга 2: Иной

*Автор* Яша нашёл Алого за барной стойкой, как тот и сказал. Он сидел в сторонке, попивая горячий чай, пока остальные баловались алкоголем под чутким присмотром кроля. — Я рад, что ты пришёл, мой дорогой друг, — заприметив рогатого издалека, Алый бросил бармену пару монет, поднялся с насиженного места и подошёл к барашку. — Готов? — Нет. — Но хочешь? — Да… — Понял. Тогда подготовься. Сейчас мы с тобой сходим за ещё одним, а потом отправимся на встречу. — Погоди! Ты не хочешь объяснить, что ты задумал? Алый лишь почесал лапкой свои усы: — Всему своё время. Идём.

***

— Нервничаешь? — Нариндер глянул на барашка, что выглядел очень и очень запуганным. Алый нашёл трехглазого бога, заставил перетащить всех троих в мир Небытия, а теперь рисовал символы на мягкой земле мира Забытых. — Ты ведь заберешь меня отсюда, правда? — жалобно проблеял барашек. Годы заточения здесь сказались на нём — второй раз оказываться здесь не хотелось. Но Алый сказал, что это единственный способ связаться с Ним, при этом сохранив разум и целостность мира. — Я думаю, что имею право знать, кого мы призываем, — обратился Нариндер к барашку. — Я не уверен… — Как это? — Он… Он меня вырастил, оберегал от всех бед… Я называл его Шако, но настоящего имени не знаю… — Яша опустил голову. — Я хотел с ним попрощаться… Хотя бы попрощаться… А если он расскажет мне, что случилось с моими родителями… — Понятно, — а что ещё мог сказать Бог Смерти в таком случае? Он лишь тяжко вздохнул, попытался вспомнить и своих родителей, но… — Воспоминания — штука противная, — Алый обернулся на смертных. — Что-то забывается, что-то искажается. Ты вряд ли вспомнишь всё именно так, как оно было, ведь сознание имеет привычку накладывать свою линию повествования сверху, чтобы облегчить участь смертного. Яша, мы готовы. — Не уверен, что готов… Спустя столько лет… — барашек нервно сглотнул, видно, как его лапки тряслись. Демон медленно подошёл к нему и положил руку на плечо: — Всё хорошо. Это лишь разговор, не более. Времени у вас будет немного, чтобы не нарушать целостности миров. Так что придумай сейчас, что ты хотел бы спросить, хорошо? Барашек кивнул. Алый тем временем подошёл к чёрному коту: — Ты как? — Нормально. — Сомневаюсь. Тебя тоже очень потрясло прошлое Арасета, не так ли? — Слушай, это не имеет значения, правда. Это всё уже давно в прошлом. — Но это тебя тревожит. Нариндер прикусил губу. Да. Прошлое на самом деле всё ещё его тревожит. — Если нужна помощь, ты знаешь, где меня искать. Яша, готов? — Да. — Отлично. Алый начал ритуал призыва. Весь мир Небытия затрясся, задрожал, из метки на полу клубами повалил алый дым. А когда дрожание и дым рассеялись, то на месте призыва стоял чёрненький рогатенткий то ли козлик, то ли барашек… Он оглядел присутствующих глазами-бусинами, выдохнул, вдохнул и произнёс: — Второй раз я ведь не умру, да? Кто вы такие? И что вам нужно? — взгляд его остановился на Нариндере. Рогатый нахмурился, но ничего не сказал. — Вообще-то мы здесь по другому поводу, — прервал их переглядки Алый. — Многоуважаемый Шако, это я вас вытащил с вашего бесконечного отдыха в мире мертвых, вы уж простите. Верну вас обратно в целости и сохранности, но кое-кто хотел с вами встретиться, — демон перевёл взгляд на Яшу, что стоял, выпучив глаза. Призванный рогатый медленно повернулся в сторону барашка. Он замер, глядя на Яшу. Они молча глядели друг на друга: один пытался вспомнить, второй не мог поверить. Коты же стояли в сторонке, не решаясь им мешать. Лишь Нариндер тихо шепнул Алому: — А он хоть вспомнит? Яша очень подрос за это время. — Вспомнит, не волнуйся. Призванный рогатый медленно шагнул в сторону Яши. Замер. Ещё раз поглядел на него. Снова шагнул. — Почему ты кажешься мне знакомым? Но я не могу вспомнить, кто ты… — Шако замер в метре от Яши, разглядывая его. — Потому что у меня не было имени, — тихо ответил Яша. — Ведь это единственное, что запоминают умершие. И, чтобы барашка не нашли… — Имя ему давать не положено… — закончил фразу рогатый. — Маленький… Сын Тионы… — Маму я не знал. — А и не должен был. Она просила спрятать тебя и никому не отдавать. Она так переживала…

***

— Милый, ты посмотри, какой хороший ягнёночек! — стоило главе семейства войти в дом, как его встретила дражайшая избранница с малышом на руках. Редкого пятнистого окраса овечка с угольно-черным малышом, присосавшимся к титьке. Он так смешно сопел и причмокивал в объятиях матушки. — О, что за чудная кроха. Как назвала? — Ты что?! Да разве ж можно давать имя барашку?! Мы и так скрываемся… Нельзя имя ему давать. Иначе найдут его и предадут топору, как и всех остальных… — овечка поникла, опустила голову. — Не хочу такой жизни для ребёнка… — Я понимаю… Но завтра нам придётся уйти. Я видел тут неподалёку бродивших воинов епископа. — Что? Опять убегать? Да сколько можно же! — Прости, моя дорогая, но так надо… Мы недостаточно сильны, чтобы дать им отпор. А всех барашков нынче ведут на заклание, — отец семейства прижал лоб своей дражайшей к своему лбу, тихо произнёс: — Я уберегу вас, вот увидишь. Вечером они собрали свои пожитки и ушли из дома. А к утру приютившая их деревенька уже полыхала огнём… Трое двигались по лесу. Прятаться с младенцем сложно, он постоянно норовил расплакаться и выдать их местоположение. Только разве что чудом им удавалось скрываться столько времени. А когда кроха подрос, то криков стало поменьше, прятаться стало проще. В один из дней, когда семья вот так бродила по лесам, они случайно выползли на открытую площадку, где один из последователей древней веры устроил привал. Барашки замерли, молясь, чтобы их не заметил присутствующий здесь. Но он обернулся. Долго смотрел на рогатых, а затем помахал им рукой: — Идите сюда, воины только что снялись с лагеря, так что тут безопасно. День можете тут отдохнуть. Глава семьи осмотрел этого странного, приветливого мужичка: тоже рогатый, с черной как смоль шубкой, худой как сама смерть. — Кто ты? — задал ему вопрос отец семейства. Если и придётся драться, то хотя бы знать, от чьей руки падёт. А потом, уже в мире мёртвых, искать его по имени. — Шако я. Из вашего я рода, да не полностью. — Это как? — Бараном отец мой был, а вот мать из козьих. Ох, ненавидела она его. Да повезло ей — своей смертью померла. Ух, как баранов не любила — даже мне вон рога раскручивала, — указал на свои почти что прямые рога Шако. Так они с полукозликом и познакомились. Ягнёнок сразу полюбил Шако, стал играться с ним, петь ему песенки и лепетать. — Долго вам пришлось идти, — вечерело. Шако развёл костёр, чтобы уберечься от ночных тварей. — Мы всё ещё идём… Только вот куда… — Если границу чащи пройти удастся, да в шелковую колыбель выйти, то можете для маленького приют у Шамуры попросить. Вас, взрослых, он на плаху положит, но маленького может и приголубит, подле себя оставит. Больно он малышей любит. — По мне так лучше уж драться до последней капли крови! — ответил ему отец семейства. Шако лишь покачал головой: — Довелось мне в шутку с ним сразиться… Долго я отлеживался, пока бока болеть не перестали. Но он вашего брата любит, уж не знаю, отчего, — Шако замолчал, глядя на звёздное небо. — Я ж и сам прячусь. Вожу меж их стоянками оружие да припасы — они меня и не трогают. — Получается, на виду у них сидишь? — спросила мать. — Да. Так и есть. Тебя ведь Тиона звать, да? Слыхал я про тебя. Овечка черная с белым, с глазами ясными, словно синее небо… Удивлен, что удалось встретиться, — Шако подкинул дров в костёр, да на этом и остановил свои комплименты овечке. — Я бы вам посоветовал ранним утром уходить. Со мной не особо безопасно, а вот птицы вам помочь могут. — Какие птицы? — Один судьбу предскажет, по звездам его найдёте, второй — кузнечных дел мастер, всюду оставляет свой след, а сестра их — безумная кудесница, что даже хвост мышиный магией наполнит, но жуть берет в её закромах… В общем, можете у них помощи попросить, но прятать вечно они вас не смогут. — Спасибо, Шако, хотя бы на этом, — кивнул глаза семейства. — Отдыхайте. Ночь будет тихая. Так семья и пряталась несколько лет от одного безопасного места к другому. Птицы уже привыкли к маленькому ягненку, сделали ему игрушек, да всегда приветливо встречали семью. Как и Шако, с которым их дорожки часто пересекались. И всё было хорошо… До одного момента… В сильную грозу набрели они на разрушенную деревню, да решили там остаться на ночь. Дождь нещадно барабанил по прогнившей крыше, норовя её пробить и обрушить на семейство свой гнев. Кое-как укутавшись в найденные тут же тряпки, мать с ребенком попытались хоть ненадолго сомкнуть глаз. Отец семейства же остался наблюдать за обстановкой. Но долгая беготня и его выбила из сил. И это было их роковой ошибкой…

***

Шако замолчал. Яша смотрел на него огромными глазами. — Я… Не знаю, как их нашли. Но всё, что помню — крики, вопли, твоему отцу снесли голову, а мать гнали по деревне. Она заткнула тебе рот какой-то тряпицей и спрятала под крыльцом дома, а затем попыталась сбежать сама. Я видел, как её схватили и повели на суд к епископу, а деревню, что приютила тебя, предали огню. Я едва-едва тебя нашёл. Было много огня, жара. Ты задыхался, но мне удалось тебя вытащить оттуда и даже привести в чувство. Ты много плакал, хотел к маме, но я ничем тебе не мог помочь… Со временем ты забыл родителей, научился говорить, бегать и прыгать. Хах, забот мне тогда прибавилось. Пришлось срочно тебя учить сидеть тихо в бочке, пока мы проезжали мимо застав, — Шако замолчал. — Мне жаль… Правда жаль… Я должен был сказать это ещё до того, как… Прости… Яша не ответил. Он стоял, молча глядя на того, кто все эти долгие годы водил за собой, учил прятаться и скрываться. Тот, кто хранил за собой такую большую и тяжелую тайну. Барашек медленно подошёл к своему воспитателю, глядя на него сверху вниз. Шако медленно поднял взгляд: — Ты вырос очень большим мальчиком… — Яша… — Что? — Мне дали имя — Яша. Барашкам теперь не нужно прятаться и боятся, что их найдут. Теперь всё хорошо. — Ох, я рад это слышать. Жаль, я не дожил до этого момента. Ох, ну и мордаха у тебя здоровая! — Шако не сдержался и потискал за щечки большого Яшу. Тот недовольно мекнул, даже попытался вырвать свою голову, да куда там! — Эх, здоровенный. Родители бы гордились, что такой сын вырос. — Да, наверное… Я ужасно скучал по тебе… Очень… — Я понимаю… Ох, ну иди сюда, большой парень! Алый за просмотром этой сцены толкнул Нариндера в бок: — Предлагаю их оставить на какое-то время, а потом вернуться. Идём, прогуляемся, — и он бодрым шагом пошёл прочь от барашков. Нариндер поспешил за демоном. — Почему мы должны их оставить? — Есть вещи, которые им стоит обсудить. Яша весь на нервах из-за того, что мы рядом. Будет правильней оставить их наедине. — Да, наверное так… — Тебя тревожит прошлое? — Не только меня, как видишь, — Нариндер остановился, глядя на рогатых издалека. Почувствовав некоторую свободу, они уселись на землю и стали болтать о своём, рогатом. Кот мягко улыбнулся. — Яша справится, вот увидишь. Может, тебе тоже стоило бы принять своё прошлое? — Я принял своё прошлое, Алый. Я — епископ древних земель, божество Смерти… — И только? А что насчёт маленького обиженного котёночка? — Нариндер посмотрел в глаза демону. Он всё видит. Всё знает. Всё чувствует. — Ты так чутко понял, что внутреннему ребенку Арасета нужна помощь и поддержка. А чего хочет твой внутренний ребёнок?