Об одиноких и наглых

      Тем же вечером, ближе к полуночи, Кавех тревожно сидел на диване, сложив руки на коленях. Он то и дело дергался и оборачивался из стороны в сторону, пока Аль-Хайтам с каменным спокойствием читал книгу в кресле. — Будь сдержаннее, — сказал он. — Она придет, как только освободится.       Не то чтобы Кавеху не стало легче, однако, он решил, что раз мучается сам, то и Аль-Хайтам тоже не должен чувствовать себя как на курорте: именно таким образом нелегкая тушка блондина оказалась на подлокотнике кресла, в котором тусовался сереброволосый. — Расскажи, что это за девочка, — попросил архитектор. — Она же близка к архонту? Или к мудрецам? — Она и есть архонт, — Хайтам молча отложил свою книгу в сторону и посмотрел на Кавеха снизу вверх. Блондин смущенно сглотнул, когда понял, как легко он может сейчас обхватить голову мужчины под собой и прижать к своей груди, чтобы понежиться в его тепле. Архонты… — Что?! — Закричал архитектор и чуть не свалился с подлокотника назад: Хайтам успел словить его за предплечье и выровнять на месте. — Дендро архонт на моей стороне, и помогает сдерживать безумие в особо острые периоды, — повторил Аль-Хайтам и дернул Кавеха на себя, подвинувшись: теперь оба мужчины сжались на узком для них двоих сиденье кресла. Кавех поерзал немного, а потом закинул ногу на колено сереброволосого. — Будь осторожен, не приближайся ко мне, когда она придет. — Думаешь, сойдешь с ума? — почесал подбородок Кавех и взглянул на него. — Но у тебя нет ни одного признака… э-э-э… — Мало ли, — уклончиво пожал плечами сереброволосый. — Так будет верно.       Архитектор кивнул и решил, что сам поговорит с архонтом Сумеру, если ему представится такая возможность.       Нахида — так звали девочку по словам Хайтама — появилась в их доме маленьким светлым призраком в поздние часы, когда до полуночи оставался десяток минут. Девочка посмотрела на то, как двое взрослых состоятельных мужчин дерутся за пространство на маленьком кресле, но никак не прокомментировала. Вместо этого она подошла ближе и махнула рукой архитектору. — Доброго вечера, господин Кавех, — ласково сказала она, на ее лице держалась мудрая и понимающая улыбка. Блондин видел, как ее маленькая детская ручка пропускает сквозь себя свет. — Прошу прощения, что не могу появиться перед вами лично: в связи с тяжелыми обстоятельствами мне доступно перемещение исключительно в эфирном теле.       Кавех понятливо кивнул, хотя на самом деле не понял ничего. Хайтам, которому подобные слова явно не были непривычны, лишь пожал плечами и ответил: — Не извиняйся.       При этом он вроде бы вел себя как обычно, однако Кавех, сидящий к нему вплотную, увидел, как напряглись плечи, а в прищуренных глазах его дорогого соседа замелькали красные искры: присутствие дендро архонта плохо сказывалось на Хайтаме. При этом Аль-Хайтам расправил плечи, пытаясь не столько выглядеть крупнее, сколько скрыть своим телом Кавеха. Когда чужое предплечье едва не вписалось в его нос, он фыркнул и рукой отстранил его от себя. — Ты чего тут развалился, — проворчал он и вообще поднялся с кресла. — Сидели, сидели…       Однако его за талию притянули обратно. — Сиди как сидел, — напряженно попросил Хайтам. — Раздражаешь.       Нахида смотрела на них молча, но ее руки были сложены на груди, а любопытный взгляд изумрудных глаз бегал между ними, словно выискивая, за что бы зацепиться. — Похоже, приступы теперь легче, — сказала архонт и сделала шаг вперед.       Сереброволосый зарычал и одним рывком задвинул удивленного Кавеха себе за спину. — Эй, ты чего?! — закричал архитектор, стукнувшийся спиной о кресло. — Интересно… — пробормотала Лорд Кусанали. — Я и подумать не могла, что решение общей проблемы все это время было прямо под носом! — Нахида, нет, — твердо сказал ей Хайтам и задвинул Кавеха еще подальше от ее любопытных глаз. — Ни за что.       Архитектор за его спиной дернулся, но решил не вылезать: лишь устроился поудобнее и выглянул из-за чужого плеча, красные глаза встретились со взглядом дендро архонта. — Что ж, как хочешь, — ответила девочка, — Для начала давайте проведем эксперимент.       Нахида выглядела как любопытный ученый, увидевший перед собой особо интересную задачу. Она осторожно протянула руку, внимательно наблюдая за Хайтамом, как за диким зверем. Маленькая ладошка легла на грудь мужчины и накрыла микродермал, дендро энергия слабо засветилась из-под ее рук. Аль-Хайтам не выражал никаких эмоций, видимо, довольный, что Кавех сидит за его спиной. — Сейчас энергия внутри Аль-Хайтама ведет себя довольно спокойно, — тоном лектора сказала архонт. — И, чтобы подтвердить мои предположения, я попрошу Кавеха отойти в сторону.       Архитектор кивнул и попытался вылезти, но его снова притянули обратно. Хайтам смотрел на него несколько неохотно и обиженно. Кавеху потребовалось немного сил и настойчивости, чтобы слезть с кресла и отойти на пару шагов. Сереброволосый тревожно хмурился и вероятно сдерживал желание подтянуть мужчину обратно себе за спину. Нахида снова приложила руку на грудь Хайтама и удовлетворенно кивнула. — Можешь вернуться обратно, — разрешила она, что Кавех сделал с удовольствием и снова расположился за спиной мужчины. — Судя по поведению энергии, — начала Нахида, ее маленькие ручки снова сложились в узор, будто она раздумывала и тщательно думала что сказать. — Когда господин Кавех рядом, сущность успокаивается, и ведет себя смирно. Однако стоит Кавеху отлучиться, как она начинает волноваться и бушевать, свидетелем чего я только что стала. — То есть каким-то образом я его успокаиваю? — задумался Кавех и кратко пробежал пальцами по серой макушке. Хайтам, очевидно, захваченный тем, что находилось внутри него, покорно подставился под прикосновение и прикрыл глаза. — Что нам это дает? — То, что между вами есть особая химия, — улыбнулась архонт. — Что может быть как благословением, так и проклятием.       Кавех поджал губы и повернулся к сереброволосому, уточнить, правду ли говорит малышка, но тот полностью выпал из реального мира и задремал. Архитектор его растормошил. — Что ты об этом думаешь? — Никто не знает, как долго продлится этот успокаивающий эффект. — Он наградил Кавеха долгим взглядом. Архитектор сразу понял, что он имел в виду его нелюбовь к дракам… Он бы не смог вырубить Аль-Хайтама в случае неожиданной ситуации. — Нахида могла бы приходить чаще. — Хм, моя помощь не рассматривается как приемлемый вариант, — сказала Нахида. — Я признаю за тобой огромную силу и терпимость, Аль-Хайтам, однако даже ты не сможешь каждый день выносить мое воздействие. — Что же тогда делать? — Растерянно спросил у нее архитектор, он жалобно посмотрел на нее, пока другой рукой погладил соседа по плечу. — Я не хочу уезжать из-за эфемерной опасности, которой может и не быть.       Кусанали прикрыла глаза и махнула рукой. — Пока, позвольте мне провести привычный ритуал, — попросила она, но приблизиться не попыталась. — Господин Кавех, прошу, передвиньтесь снова, пожалуйста, на диван, но не приближайтесь ко мне.       Кавех так и сделал: неловко перелез через спинку кресла и свалился назад, встал на ноги и прошел к дальнему концу дивана. Хайтам внимательно наблюдал за ним, и остался доволен: он повернулся к архонту и улегся на кресле, покорно прикрывая глаза. — Возможно, будет немного больно, — сказала она и протянула маленькую ладошку к его лбу. Кавех получил возможность вблизи наблюдать, как маленькое запястье архонта расцветает стебельками, а те стремятся окружить собой голову Хайтама и распустить вокруг нее маленькие бледно-фиолетовые цветочки.       До Кавеха донесся сладковатый приятный запах. В следующую секунду Аль-Хайтам открыл глаза и уставился на Нахиду. — Стой, нет… — сказал он, но больше не успел сделать ничего: растения щедро встряхнули цветами и сильно сконцентрированное облачко розовой пыльцы полетело прямо в лицо мужчины. Он уснул почти мгновенно, и лишь тихо хмурился во сне, когда спасительные стебельки двигались вокруг его головы. — Вот теперь поговорим, — улыбнулась Нахида, пока Кавех вглядывался в лицо Хайтама и размышлял, а не стоит ли ему приблизиться. Архонта он не совсем боялся, но справедливо опасался: все-таки, эта малышка только что без зазрения совести усыпила Аль-Хайтама. — Господин Кавех, я знаю, что от вас утаивают большую часть информации… — Да, — Кивнул ей архитектор и нервно переплел пальцы. Он постарался не выглядеть надувшимся ребенком. — Он оправдывает это моей безопасностью.       Нахида осторожно отняла руку от головы сереброволосого, но удостоверилась в том, что цветы на его голове все еще поставляют сонную пыльцу. Затем она спокойно подошла к Кавеху и тоже запрыгнула на диван: ее маленькие короткие ножки весело болтались в воздухе.       Кавех некоторое время разглядывал ее: белое платье с зелеными вставками, добрые глаза и эфирное полупрозрачное тело. Скорее всего, ее тело было закрыто где-то в Академии, пока она общалась с подданными при помощи магии. — Чаю? — тупо спросил архитектор, и понял, что он идиот: вряд ли Нахида могла пить или есть, будучи в таком состоянии. Он смущенно потупился, а архонт хихикнула. — Нет, спасибо. — Она подарила Кавеху ласковую улыбку и сложила пальцы в причудливый узор. — Я хочу поговорить с тобой об одном способе вылечить Аль-Хайтама. Ранее я думала, что он невозможен, но, благодаря тебе, мы сможем вылечить его. — Если я правда могу чем-нибудь помочь, то я сделаю все, что в моих силах! — горячо уверил ее архитектор и подпрыгнул на своем месте. — Я не настолько бесполезен, как они думают! — Дело не в бесполезности, — девочка покачала головой, задумчивая. — Ты очень импульсивен, и сильно заботишься об Аль-Хайтаме. А в экстренной ситуации ты склонен принимать неверные решения.       Кавех оскорбился было, но после признал, что и в самом деле был за ним такой грешок, который обернулся огромными долгами и отсутствием у него крыши над головой. — Твои друзья заботятся о тебе, поэтому не допускают до информации, чтобы ты не нашел ее и неприятности, — младший лорд Кусанали склонила голову на бок, с ее губ не сходила зрелая, легкая улыбка. — Генерал махаматра сказал, что у тебя не просто шило в заднице, а целый дил… — Я понял! — панически прервал ее блондин и замахал руками в воздухе, не смея накрыть руками маленький рот архонта. — Сайно… не постеснялся в выражениях. — Верно, — кивнула Нахида, ни капли не смущенная. — Но я считаю, что будет целесообразным ввести тебя в курс дела и дать тебе шанс сделать выбор самостоятельно. Ведь будущее Аль-Хайтама больше не его личное дело: ты сильно зависим от него, а он от тебя.       Кавех польщенно улыбнулся, внутренне счастливый от услышанных слов. Он готов был признать, что зависим от Хайтама, и уверился, что Хайтам столь же зависим от него. Он уверен, что готов выслушать всю историю, от начала до конца, и найти самое верное решение для них обоих.       Нахида начала рассказывать ему о том, что происходило два года назад. Ее лицо не выражало ни единой эмоции, пока длился долгий рассказ.

***

      Исследования Аль-Хайтама не закончились даже после выпуска из Академии. Хотя его проект по семиотике рун закончен, он вполне мог вернуться к тем темам, с которых начинал и реализовать одно из самых интересных исследований: изучение истории царя Дешрета и выявление новых деталей о событиях его смерти.       Конечно, первое время Аль-Хайтам просто молча сидел в доме Даэны, изредка прерываясь на то, чтобы вернуться к себе в кабинет и сделать вид, что он искренне занят работой писца.       К нему часто заглядывал сам Азар и осматривал долгим взглядом его стол и весь кабинет, поэтому в какой-то момент Хайтаму пришлось с некоторым раздражением собрать все исследования и книги и переместиться за стол в своем кабинете.       Именно это и заставило Великого Мудреца нахмуриться. — Ты изучаешь прошлое царя Дешрета? — медленно спросил у него старик, и почесал свою бороду. — Это исследование на грани запрещенного.       Писец пожал плечами. — Я лишь хочу исследовать прошлое и глубже познать особенности жизни Дешрета, — сказал он безразличным тоном. — Словом, нет ли у вас дополнительной информации по данному исследованию?       Азар покачал головой. — Если я найду что-либо, я сообщу тебе, — милостиво сказал он и удалился к себе. Хайтам проводил его взглядом: почему-то ничего хорошего в намерениях мудреца не было.       Через пару часов в кабинет Великого мудреца была вызвана Нахида. — Ты, — Азар злобно взглянул на маленького ребенка, который вот уже как пятое столетие сидит в магической ловушке, но почему-то научилось вылезать из нее с помощью своих фокусов. — Признайся, это ты уговорила Аль-Хайтама заняться изучением прошлого Дешрета.       Нахида недоуменно моргнула и приложила палец к губам, размышляя. — На самом деле, это не я, — она пожала плечами и развела руки в стороны. — Он просто испытывает интерес к личности этого правителя.       Азар стукнул кулаком по поверхности стола и приподнялся со своего стула. — Не ври мне! — прорычал старик. — Все знали, что Дешрет хотел свергнуть власть Сумеру и встать во главе! Ты… Определенно, ты готовишь заговор вместе с ним. — Он уверенно говорил каждое слово, глядя точно в глаза дендро архонту. Даже когда он не увидел ни капли смятения или страха в изумрудных радужках, он не отказался от своей мысли. — К счастью, у меня есть кое-что, что заткнет его раз и навсегда, — пробормотал Великий мудрец и полез в дальний ящик стола. — Я приготовил это на случай, если в Академии объявится по-настоящему опасный претендент на престол.       Нахида прикрыла рот ладошкой, когда увидела в руках у Азара кроваво-красную, пульсирующую светом капсулу знаний. — Ты же понимаешь, насколько это опасно? — спросила она, и последовала за ним по пятам, когда увидела, что Азар крепко держит в руках капсулу и целенаправленно несет ее к выходу. — Остановись! — девочка подбежала к нему, но старик просто прошел по ее призрачному образу, даже не остановившись. — Ты совершаешь ошибку! — Моя ошибка в том, что я не убил его еще во время учебы в Академии, — ответил ей Азар. — А сейчас я лишь исправляю то, что сам натворил.       Нахида судорожно вздохнула, и хотела было отправиться наперегонки и предупредить Аль-Хайтама об опасности, как вдруг Азар остановился и посмотрел прямо на нее. В его глазах не было ни доброты, ни сочувствия. У Нахиды заледенело сердце и бешено забилось от страха: какая же она бесполезная и никчемная. — Не смей предупреждать его, — сказал ей старик. — Иначе я сделаю жизнь простых людей в Сумеру еще хуже, чем сейчас.       Нахида замерла на месте и задумалась: один или многие. — Прости, Аль-Хайтам, — пробормотала она и махнула рукой: скрывшись от всеобщих глаз, невидимым призраком девочка пошла за Азаром, чтобы своими глазами пронаблюдать за тем, что сейчас произойдет. — Долг архонта заботиться о его подданных… но я не могу спасти всех.       В тот день прямо на глазах у Азара капсула с запрещенным знанием взорвалась в руках Аль-Хайтама и кроваво-красный дым обернулся вокруг тела писца, чем заставил его кричать от нестерпимой боли в конечностях.       Когда Азар позвал в кабинет стражу, Нахида вновь появилась перед ним. — Не убивай его, — сказала она. — Если ты убьешь его, то сущность внутри высвободится и будет убивать каждого встречного.       Азар дернулся и послушался ее: вбежавшие матры получили приказ связать писца и отправить в заключение.       На следующий день Аль-Хайтам пропал из-под стражи. Азар остался бессильно сжимать в руках белоснежно-белую капсулу знаний, разбить которую он не мог из-за страшнейших последствий.

***

      Кавех уставился на спящего в кресле Хайтама и мягко погладил его по тыльной стороне ладони. Мужчина безмятежно посапывал во сне и не шевелился, единственное, что указывало на его глубокий сон, была едва поднимающаяся грудь. — То есть запретное знание, — кивнул Кавех. — Только не говори мне, что там буквально сидела сущность царя Дешрета. — Именно она, — кивнула Нахида с грустным лицом. — И сейчас Дешрет беснуется в Аль-Хайтаме, потому что ищет богиню цветов. — А его богиня цветов — это я… — понял архитектор и вскочил на ноги, не в силах усидеть на месте. — Вот к чему был тот сон!       Младший Лорд Кусанали смерила его заинтригованным взглядом, из-за чего Кавеху пришлось рассказать о том, как видел танцующих на сцене богов, которые сменились образами его и Хайтама. — Кажется, Дешрет смог повлиять и на тебя, раз ты видел намеки во сне, — задумчиво заключила Нахида и разулыбалась, хлопнув в ладоши. — Это просто замечательно! — Мы сможем вылечить его? — Надежда возродилась внутри Кавеха, и он подался ближе к архонту, ожидая, что она скажет. — Нет! — ответила та, слишком весело. Кавех не успел приуныть, как она продолжила говорить. — Мы просто выкрадем капсулу знаний с богиней цветов внутри и ты ее разобьешь! — Действуем от противного? — спросил ее Кавех и представил, как это будет: они крадут у Азара капсулу, Кавех ломает ее, и Дешрет внутри Аль-Хайтама перестает бесноваться, удовлетворенный тем, что его богиня рядом.       Кавех представил, как хорошо им было бы вместе: впереди целая вечность, они вдвоем живут в своем особняке и вместе гуляют по магазинчикам Сумеру, не в силах разлучиться или разъединить руки… — Я должен буду остаться с ним до смерти, верно? — спросил архитектор у Кусанали, — Иначе эффект не сработает. — В этом и суть, — девочка кивнула и кратко улыбнулась. — Ранее я считала, что этот вариант невозможен, но теперь… Ты сам нашел его. Вы оба дороги друг другу, сама судьба сводит вас вместе, вопреки любым препятствиям.       Кавех кивнул ей и подошел ближе к спящему мужчине. Он протянул руку, погрузил ее в чужую челку, а потом спустился ниже, ведя нежной ладонью по щеке. Аль-Хайтам что-то пробормотал сквозь сон и склонился к нему, потянувшись за теплой рукой. — А не проклянет ли он меня? — спросил архитектор неожиданно даже для себя. — Я нарушил его покой, поселился в его доме и устроил свои порядки. Из-за меня он тратит больше денег и меньше отдыхает… — Думаю, это ты должен спросить у него, — мудро сказала ему Нахида и вдруг совсем по-детски захихикала в ладошку. — Ему есть что рассказать.       Кавех хмуро посмотрел на нее. — Сначала мы похитим капсулу богини цветов. — твердо сказал он и потянулся за телефоном. — Не могла бы ты подержать его во сне подольше? — Хочешь оставить его в стороне? — Кусанали помотала босыми ножками в воздухе и задумалась. — Это возможно, но я советую для начала обсудить все происходящее с ним. — Разве не лучше разбудить его после, и не заставлять волноваться? — уточнил Кавех и сам понял — нет, не лучше. Он себе не простит, ведь однажды уже оставил Аль-Хайтама одного совершенно случайно, на одну ночь — и она обернулась для бедного заключенного мучительными часами ярости и боли. — Да, ты права.       Нахида щелкнула пальцами и венок на голове Хайтама исчез, как и сонная пыльца. Архитектор прождал долгие десять минут прежде, чем сереброволосый проснулся. Едва придя в себя, он прикоснулся ко лбу пальцами и обвел взглядом два хитрых полных энтузиазма лица. — Я полагаю, вы нашли способ избавиться от моей проблемы, — Сказал мужчина и подозвал Кавеха ближе. Когда блондин подошел ближе, Хайтам дернул его вниз и усадил в кресло рядом с собой. — Кавех, только если это не касается твоей жизни напрямую. — Еще как касается, — архитектор улыбнулся — светло, невинно, — и безапелляционно сказал, — Я просто разобью капсулу с богиней цветов и поглочу ее. Рябь красного света прошла по глазам Аль-Хайтама: Дешрет восторженно принял эту мысль, хотя сам мужчина хмурился. — Тебе придется остаться со мной, — предупредил Аль-Хайтам. — Возможно, на сто, а то и на двести лет.       Кавех отмахнулся от него. — Хоть на всю вечность. — Мы будем ссориться, толкаться по утрам на кухне. Спорить, что приготовить на ужин, и спать в одной постели, — продолжил перечислять Аль-Хайтам с нахмуренным лицом.       Архитектор посмотрел на него, заглядывая в разноцветные глаза и наклонился к нему ближе. — Я с удовольствием проведу остаток своей жизни так, с тобой, — тихо, на грани шепота, сказал он. В красных глазах колебались несколько эмоций; от нежности до твердой уверенности в своих словах. — Только если ты согласен.       Хайтам прикрыл глаза и наклонился к нему, прижимаясь своим лбом к чужому. — Я не могу сказать «нет», — ответил он наконец и отстранился. Его лицо все еще не выражало каких-либо эмоций, однако уголок губ то и дело приподнимался. — Я так и знал, что ты купишься на чертежный стол. — Эй! — Разозлился архитектор, однако тут же рассмеялся. — Ты угадал! — Что ж, я рада, что вы решили все вопросы, — оборвала их веселье Нахида, о которой оба успели забыть. — Но нам нужно найти способ достать капсулу из кабинета Азара.       Аль-Хайтам помрачнел. — Если мы соберемся взламывать его кабинет, нам нужна помощь генерала махаматры. — сказал он и задумался. — Кавех, можешь связаться с ними и пригласить к нам?       Архитектор согласно кивнул и достал телефон, включая чат с Тигнари через Акашу. — Лучше не писать в Акашу, — предупредила Нахида. — Подозрительные сообщения обязательно проходят через систему безопасности.       Кавех молча набрал онлайн звонок и приветственно махнул Тигнари, старательно скрывая тех, кто находился в комнате. — Привет, — с несколько напряженной, но все еще дружелюбной улыбкой сказал он. — Приезжайте с Сайно в гости. Сейчас, — он выделил последнее слово интонацией и подмигнул. — Есть новости.       Тигнари задумался и кивнул. — Мы немного задержимся, у Сайно проходит совещание, но скоро будем, — фенек не стал расспрашивать больше и спокойно отключился. — Я хотела бы попросить вас помочь мне в обмен на добычу капсулы Богини Цветов, — сложила руки Кусанали. — Азар…       Аль-Хайтам весело прищурился. — Он чувствовал, что моими руками будет совершен государственный переворот, — сказал сереброволосый и сложил руки на груди. Нахида смущенно поправила волосы, пока Кавех задумчиво прикидывал возможные последствия. — Мне давно уже пора выйти из тюрьмы, — пожала плечами девочка. — А вы двое… Я верю в ваши силы. И в то, что ваша любовь поможет Сумеру не сломаться под напором обнаглевших мудрецов.       Кавех покраснел и смущенно прикрыл лицо, едва только услышал то самое слово, которое еще ни разу не всплывало между ними: «любовь».       Внутри себя он с трудом мог признаться себе в том, что испытывает по-отношению к Аль-Хайтаму нечто куда большее, чем эмоциональную привязанность или плотское влечение, не говоря уже о том, что он понятия не имел, что думает обо всем этом сам сереброволосый. — «Любовь», — Хайтам произнес это слово вслух и посмаковал во рту, после чего осторожно подтянул Кавеха к себе и кивнул, заглядывая в красные глаза напротив. — Я думаю, это то, чем можно описать мои чувства по отношению к тебе.       Кавех покраснел и напрягся, а потом вообще попытался выскользнуть из чужих обьятий, но был пойман обратно. — Мне нравилось быть с тобой в Академии, — промурчал сереброволосый. — Спать в твоих руках, проводить время. Писать совместный проект и ужинать вдвоем. Потом ты вернулся ко мне спустя годы, и я… Что ж, возможно, именно любовь не дает мне отпустить тебя.       Сердце Кавеха пропустило удар, а потом забилось быстро: он бы никогда не подумал, что чувства Аль-Хайтама к нему настолько глубоки, чтобы тот смело назвал слово «любовь». И хотя он сам только недавно осознал свои чувства, он был готов уверенно ответить на них с той же уверенностью, что была у Хайтама. Поэтому он смело поднял глаза и улыбнулся. — Я тоже не хочу тебя отпускать, — сказал он. — Я готов сделать что угодно, если это поможет тебе.       Хайтам кивнул и решил, что им стоит попытать судьбу в неравной битве с силами Мудреца. — У меня есть некоторые мысли, — спустя некоторое время сказал сереброволосый и посмотрел на дендро архонта. — Ты должна помочь нам, если хочешь, чтобы все прошло так, как нужно.       Нахида кивнула, всем своим видом выражая готовность помочь. — Сделаем это, — сказала она твердо и подняла ладошки выше. — Подойди сюда: мне нужно провести пару процедур запечатывания, чтобы позволить тебе выйти из дома.       Аль-Хайтам выглядел удивленным тем, что ему позволят выйти, но покорно устроился на диване вместе с Кавехом и склонил голову.       В такой позе их и обнаружили Сайно и Тигнари, прибывшие по первому зову. — Младший лорд Кусанали, — поздоровался Сайно и оскалился: матерый шакал чувствовал ветер перемен.       Тигнари скопировал его выражение, двое мужчин догадались, что происходит едва только взглянув на Нахиду. — Что бы вы ни решили сделать, мы всегда на стороне своего архонта. — Тогда, нам нужен план. — Хайтам тяжело сглотнул после болезненной процедуры запечатывания силы Дешрета венком и глубоко вдохнул. Они ввязываются во что-то очень, очень опасное.       Впрочем, разве когда-то было по-другому?