Об одиноких и наглых

      Прошла неделя с тех пор, как подробный план по захвату капсулы знаний с богиней Цветов был озвучен в безопасном от прослушивания пространстве. Каждый участник старательно готовился исполнить свою роль, а больше всего к этому своеобразному спектаклю готовились трое: Кавех, Аль-Хайтам и Нахида. Долгими вечерами они собирались в доме Хайтама с кружками чая и обрабатывали не только реализацию своего плана, но и возможные варианты развития событий. — Мне точно хватит сил разнести любой шкаф в кабинете Азара, — уверял любимого мужчину архитектор почти каждый день, хотя оба они понимали, что это нужно было самому Кавеху. — И найти капсулу. — Конечно, — кивнула Нахида. — Тем более, ты уже давно подвергаешься воздействию силы Дешрета, и твое тело само откликнется на ее силу.       Кавех кивнул. — Ты найдешь меня, — серьезно сказала девочка сереброволосому: она проводила уже третий ритуал с венком за сегодня, пытаясь запечатать и усмирить силу мертвого Царя настолько надежно, насколько это было возможно. — Это не сложно. — Наше приключение в Академии звучит как прогулка вслепую, — проворчал Кавех. — Мне все еще не нравится то, что мы вынуждены разделиться в процессе.       Хайтам посмотрел на него и прикрыл глаза: боли уже не было, потому что венки Нахиды не сковывали Дешрета внутри него насильно, а просто договаривались: если он не будет бесноваться, то скоро сможет воссоединиться со своей богиней. Когда он снова открыл их, он поднялся с кресла и приобнял Кавеха за талию, бесстыдно скользя губами по длинной шее.       Они стали намного, намного ближе за эти недолгие дни, что готовили план по захвату Академии спасению Хайтама. Их импровизированное признание прозвучало лишь однажды, но прочно закрепилось в разуме обоих и не требовало лишнего подтверждения. В жизнях просто появился непреложный факт: Кавех любил Аль-Хайтама, а тот любил Кавеха. И не могло быть по-другому, ни за что.       Архитектор покорно подставил шею под ласковые губы и удовлетворенно вздохнул: чем ближе был день переворота, спасение Аль-Хайтама и освобождение Нахиды, тем страшнее ему становилось: за Хайтама и Нахиду, за друзей, за себя. — Не попади в неприятности, — в очередной раз сказал блондин своему мужчине, строгие красные глаза долго сверлили его лицо, угрожая. — Дождись меня, что бы ни случилось.       Аль-Хайтам лишь кивнул. — Мне стоит сказать тебе то же самое, — с усмешкой ответил он. — Завтра. — сказала Нахида им и начала расплываться в воздухе. — Я предупрежу остальных и проверю, как у них дела… удачи. — Спасибо за помощь! — крикнул ей напоследок Кавех и получил полную искренней благодарности улыбку: они помогали Нахиде не меньше, чем она им. — И все-таки хороший у нас архонт, — заключил архитектор с улыбкой и повернулся к Аль-Хайтаму. — Верно, — ответил тот. — Удивлен, как им удалось заточить ее в тюрьму много столетий назад. — Когда-нибудь мы узнаем, — пожал плечами блондин. Он повернулся к своему мужчине и ярко улыбнулся. — А пока, может, откроем вина?       Аль-Хайтам в ответ молча поднялся и пошел в кладовку за любимым вином Кавеха. Архитектор некоторое время только смотрел на него, а потом его улыбка вдруг погасла: — Это что, ты несешь вино, а ужин придется готовить мне?!       Хайтам в ответ издал плавное «мгм», пока искал заветное вино. Архитектор застонал и с расстроенным видом последовал на кухню: сегодня его очень нагло и бессовестно нае… обманули и заставили взяться за готовку.       Не успел он окончательно расстроиться, как вдруг услышал шаги позади: сереброволосый открыл бутылку, достал бокалы и медленно разливал вино. Его лицо было необычайно умиротворенным. — Я помогу тебе, — сказал он и протянул архитектору бокал. — Ведь я люблю тебя.       На следующее утро им обоим пришлось встать пораньше. К счастью, Аль-Хайтам не позволил Кавеху напиться слишком сильно и проснуться в крайней стадией похмелья, однако забота об архитекторе почему-то распространилась исключительно на алкоголь, но это не повлияло на приставания в постели: замазывать засосы и терпеть боль в бедрах пришлось именно Кавеху.       Смотря на бесконечные засосы и укусы на бедрах в зеркале утром, будучи в одной только рубашке, растрепанный и сонный архитектор материл своего любовника на весь белый свет. — Пойду драться с Азаром сверкая десятками фиолетовых фонарей на шее, — ворчал блондин. — Потом спасу дендро архонта, а она в качестве благодарности подарит смазку и пожелает счастливой семейной жизни с самым вредным, невыносимым, напористым и отвратительным…       Аль-Хайтам фыркнул. — Ты не менее отвратителен чем я, — Сказал мужчина, который наслаждался утренним представлением и выглядел властно и в то же время расслабленно (аки царь). — Иди сюда, мы можем полежать еще полчаса. — Он похлопал по соседней части кровати. — Что за дурная привычка ставить будильник за час до выхода, — проворчал архитектор. — Мне в академии хватало пяти минут.       Однако он все же последовал обратно в теплую кровать и уютные обьятия, но заворчал, когда понял, что его безобразнейшим образом снова начали лапать. Чужие ладони прошлись на пояснице, приподняли рубашку и обхватили две половинки ягодиц. Задержавшись там на секунду, они скользнули между ними, внутрь, проверяя, влажно ли там. Аль-Хайтам на пробу вставил несколько пальцев, а потом потянулся к краю кровати и вытащил оттуда смазку, чтобы провести более тщательную подготовку. Кавех прикусил губу и потянул ноги к себе, лежа на Хайтаме, его лицо спряталось в чужой ключице, руки сжались в кулаки и схватились за простыни, когда чувствительное место подверглось нападкам. — С тобой всегда случаются непредвиденные обстоятельства, — промурлыкал блондину Хайтам, его возбужденный член уже приподнял ткань штанов. Его пальцы — два, три, плавно скользили внутрь, изредка задевая простату и возбуждая любовника все сильнее с каждой минутой. — Мы не успеем, — хрипло сказал Кавех, но сам же поддался навстречу чужим пальцам.       Хайтам его не послушал и спустя недолгие минуты резко перевернул их обоих: Кавеха прижал к кровати, а сам расположился между стройных ног и раздвинул их. — Не болтай, тогда успеем, — сказал ему Хайтам и наклонился, целуя архитектора. Его руки медленно заскользили по чужой талии и остановились на бедрах. Одной рукой он приспустил пижамные штаны и со вздохом высвободил член: мягкая ткань уже начинала раздражать его. Кавех схватился за предплечья мужчины, когда почувствовал горячую головку на окраине входа: еще чуть-чуть, совсем немного…       Хайтам толкнулся внутрь и без всякой жалости вошел по самое основание, пока Кавех недовольно шипел. Хотя он был растянут с прошлого вечера, это не отнимало того факта, что размеры Аль-Хайтама не позволяли входить одним толчком. — Ненавижу то, что ты такой длинный, — сказал архитектор, но сам же застонал, когда Хайтам особенно резко сдвинулся внутри него.       Тот не ответил, наклонился и с огромным удовольствием отправился исследовать чужие ключицы, сохраняя любимый ими обоими темп. Кожа шлепалась о кожу, разрывая тишину комнаты.       Утреннее волнение из-за предстоящих событий не отступало, Кавех не мог забыть, что вот-вот они отправятся куда-то, откуда могут не вернуться, туда, где их ждет огромная ответственность… и надежда на лучшее будущее для себя и других.       Кавех откинул голову на подушку и на мгновение, задыхаясь от давления на простату, подумал, что было бы, случись с Аль-Хайтамом непоправимое.       А когда понял, то прижал мужчину ближе к себе, зарылся носом в чужую шею и тихо, едва слышно всхлипнул. Хайтам замедлился и осторожно опустился на любовника, не оставляя между ними ни сантиметра. — Страшно? — спросил он.       И получил в ответ легкий кивок. — Мы справимся, — уверенно сказал сереброволосый и взьерошил светлые волосы рукой. — Мой план идеален и продуман до мелочей. Кавех фыркнул, но не отстранился. — Идиот, — сказал он. — Если что-то пойдет не так, будь добр, скройся.       Хайтам хмыкнул. — Что бы ни случилось, — его тихий шепот разнесся по всей комнате, — Ты всегда сможешь найти меня.       Спустя пару минут молчания Кавех выдохнул и наконец отцепился от чужого тела, вместо этого развалившись звездой на простыне. Ногой он недовольно лягнул любовника. — Двигайся, — приказал он, глядя снизу вверх на Хайтама. — И так все настроение испортил. — Я? — удивился тот. — Ну не я же! — заявил архитектор и двинул бедрами, пытаясь снова продолжить движение. Однако ему не дали взять инициативу на себя: сереброволосый перехватил его за бедра и утянул в глубокий поцелуй: чтобы не болтал больше.       Спустя ровно пятьдесят минут они, уже чистые, одетые и даже позавтракавшие, остановились в коридоре и замерли друг напротив друга. — Как ощущения? — любопытно спросил Кавех. — Два года не выходил.       Аль-Хайтам посмотрел на него, потом взглянул на входную дверь, где крылся внешний большой мир, который однажды стал ему недоступен. На его лице не было эмоций, лишь приподнялся уголок губ. — Как будто благодаря тебе я лишился пожизненных тишины и покоя, — съязвил он и открыл дверь: солнце ласково приветствовало его, заиграв бликами в глазах и кристалле в груди. — Пойдем, не то опоздаем. — Эй! — возмутился архитектор в спину мужчине и вприпрыжку побежал за ним. — А где же благодарность?! — Разве должна жертва благодарить своего мучителя? — игриво спросил сереброволосый.       Он ступил на последнюю ступеньку крыльца и застыл на мгновение. Он не мешкал, не боялся, эти чувства не были близки к нему по характеру. Скорее, в эти мгновения он мысленно прощался с тем, что имеет: с тихим пустым особняком, ночными приступами и встречами с Нахидой. С долгими одинокими ночами в кресле-качалке на этом самом крыльце, в которые он надеялся что кто-нибудь найдет его: может, это был бы друг, и он попытался бы спасти его, а может — враг. Хайтам не стал бы умолять о спасении или пощаде, просто позволил бы убить себя, чтобы не влачить жалкое замкнутое существование. Иначе…       Он не мог опубликовать свои исследования на крупных сайтах, потому что они требовали подтверждения личности. У него не было доступа к электронным библиотекам, к закрытым материалам, к социальным сетям…       Однажды он пробовал опубликовать свою статью на любительском сайте, однако кончилось это просто отвратительно: его статью украли и выдали за свою.       Чтобы подтвердить себя как истинного автора ему тоже нужно было удостоверение личности, к его огромному сожалению.       Все эти мысли пронеслись в его голове за секунды, и спустя мгновения он поднял ногу и опустил ее на зеленую траву.       Кавех счастливо что-то вкрикнул и побежал вперед него, наблюдая, как его любовник расстается с прошедшими годами. — Скорее, поехали! — закричал он ему и с энтузиазмом помахал рукой. — Нас уже ждут, Хайтам!       Сереброволосый кивнул и неспешно последовал за ним: приветливая и мягкая трава приветствовала его шелестом. Деревья за эти два года разрослись, их листья дружелюбно склонялись ниже, но расступались на пути мужчины.       Аль-Хайтам и Кавех дошли до машины, которую архитектор так и не удосужился перегнать: «а смысл, если они и так все узнали?» — было главнейшей его отговоркой. Кавех ласково погладил капот своей машины и первый сел на водительское сиденье: Аль-Хайтам сел на пассажирское и осмотрелся. — Ничего не изменилось за эти годы, — заключил сереброволосый, с любопытством открыл бардачок и увидел там… зубную пасту, щетку и пластиковый стакан. Аль-Хайтам некоторое время молча смотрел на это безобразие, а потом обернулся к архитектору. — Я бы на твоем месте тоже преодолел иллюзию самого дендро архонта и нашел меня, — заключил он, за что получил от Кавеха тычок в плечо. — Это были временные трудности! — сказал злобно блондин и принялся заводить свою малышку. — Я бы преодолел их… в скором времени.       Аль-Хайтам лишь покачал головой и взглянул на дорогу: погода была солнечной, на небе были лишь маленькие облачка, которые бежали как маленькие барашки, ведомые ветром.       Едва они выехали из заблокированной зоны и появилась сеть, Кавех набрал Сайно. — Мгм, — без предисловий сказал генерал мрачным тоном. — Через час орел должен влететь в гнездо.       Архитектор закатил глаза: Сайно единственный настаивал на подобной «конспирации». В переводе: через час Аль-Хайтам уже должен быть в тюрьме Нахиды, а сам Кавех — у Азара в кабинете. И все же, даже такая глупая предосторожность не была излишней. — Понял, — ответил в конце концов блондин и скинул. В следующую секунду пришло сообщение от Тигнари: «Удачи». — Эти двое и правда бессмертные, — восхитился Аль-Хайтам, которому Кавех передал телефон. — Держу пари, они в полном восторге, — с усмешкой сказал Кавех.       Тем временем Сайно действительно был в полном восторге: они с Тигнари сидели в его кабинете и ждали нужной минуты. Сам генерал сидел в своем мягком кресле руководителя, фенек устроился на уголке стола и хитро смотрел на него. — Готов? — спросил рейнджер и помахал рукой в воздухе. — Ты столько лет служил вышестоящим и Мудрецам, неужели тебе не тяжело?       Сайно пожал плечами. — Как генерал махаматра, я имел возможность общаться с дендро архонтом лично, и делал это довольно часто. — Ответил он и поскреб рукой стол. Рядом с документами лежали его любимые карточки из Священного призыва семерых, те, которые всегда приносили ему удачу в, казалось бы, проигрышных битвах. Их он планировал положить под свой шлем и носить до самого конца операции. — Исходя из своих личных наблюдений, я могу сказать, что освобождение Нахиды принесет Сумеру огромную пользу, в то время как правление Азара плавно ведет нас к тоталитаризму и монархии.       Тигнари согласно кивнул. — Наш архонт не зря носит звание архонта мудрости и хранит в себе воспоминания Ирминсуля, — он осторожно протянул руку и погладил тыльную сторону ладони мужа. — Нам не стоит сомневаться в ней. — Сомневаться нормально, — вдруг раздался в воздухе голос, а потом из ниоткуда появилась сама Нахида. Она выглядела несколько обеспокоенной. — Прошу прощения, я случайно услышала последнюю часть разговора. — Ничего страшного, — отмахнулся Сайно с краткой улыбкой. — Я думаю, для вас не станут удивительными или оскорбительными наши предположения.       Девочка согласно кивнула и улыбнулась. — Это лишь показывает мне то, что я выбрала правильных людей для собственного освобождения, — сказала она, в ее тоне были лишь благодарность и счастье. — Я пришла пожелать вам удачи. Если возникнет опасность — бегите, не оглядываясь.       Последние ее слова эхом отразились в головах обоих, будто архонт не просто говорила — она заклинала их сделать это, невзирая ни на что. — Мы сами решим, когда бежать, — фыркнул Тигнари. — Наши родные давно спрятались в Гандхарве, что бы ни случилось, мы справимся. — Верно, — поддакнул Сайно.       Нахида кивнула и махнула им рукой, а в следующее мгновение ее полупрозрачная фигура растворилась в воздухе. — Пора, — Махаматра взглянул на часы и поднялся на ноги. Он взглянул на Тигнари, который встал сбоку от него и легонько притянул его к себе.       Их губы ненадолго слились в нежном поцелуе. — Береги себя, — попросил беловолосый. — Если ты ранишься, я буду лечить тебя самыми горькими лекарствами, — пригрозил в ответ фенек.       Их задачей было усыпить отдел и факультет матр, а остальных студентов и преподавателей вывести наружу под предлогом непредвиденной ситуации и эвакуации всей Академии. Сайно уже отыскал место, где можно включить экстренную сигнализацию.       Тигнари достал четыре мини-бомбочки с вонючим усыпляющим средством и помахал ими в воздухе. — Повеселимся, милый? — спросил он. — Конечно, — засмеялся тот.       На выходе из кабинета Сайно разблокировал телефон и отправил Кандакии одно сообщение: «Пора».       Тем временем Дэхья получила уведомление и недоуменно достала телефон: обычно она отключает звук на телефоне, так что…       Она удивленно помолчала, когда увидела в руке знакомый чехол. — Кандакия, а почему твой телефон у меня? — Она обернулась к девушке и помахала гаджетом в воздухе. — Тебе, кстати, уведомление от Сайно.       Кандакия помогла Нилу завязать шнуровку на спине и поправила складки на платье, а затем подняла голову. — Ты уверена, что мне стоит вслух это обьяснять? — подняла она бровь и сложила руки на груди. — Ты едва не надела мой лиф, когда мы опаздывали на встречу.       Дэхья издала протестущий звук и закрыла руками рот подруги: — Не позорь меня на весь театр!       Нилу смущенно хихикнула, но тут же обеспокоенно взглянула на Дэхью. — Сообщение от Сайно? — уточнила она. — Боги, представление пора начинать!       Кандакия засуетилась и осмотрела членов труппы: все они стояли неподалеку и то и дело оглядывались на них троих, переживая за жизнь девушки, благодаря которой все еще занимаются театральной деятельностью. — Мы вернем ее в целости и сохранности, — пообещала Зубаиру Дэхья и поддерживающе положила руку на плечо мужчины. — Мы делаем это во благо.       И тот не стал сопротивляться или настаивать: молча отступил в сторону, поднял кулак и воскликнул: — Нилу, удачи!       Остальные участники и руководители повторили за ним, в мгновение ока три девушки оказались среди болеющих за них театралов: людей, который давно уже находятся под гнетом Мудрецов.       Нилу улыбнулась им: даже если ее роль не была главной в этой пьесе, даже если большая часть зависит не от нее…       Она хочет помочь своему архонту, что даровал ей невероятные сны и укреплял ее веру в театр и искусство.       Даже когда Азар хотел полностью распустить их труппу, призрачная Нахида держала их на плаву. Настало время спасти дендро архонта в благодарность за огромнейшую поддержку с ее стороны.       Три девушки слаженно двинулись в сторону входа в Академию: там, на большой площади, Нилоу предстояло выступить на глазах у всей Академии. На глазах людей, которых с первого курса учили презирать и отрицать такое явление, как искусство, сны или воображение.       Было страшно, но вместе с тем терпение Нилоу кончалось слишком стремительно. Ее танец — ее чувства, эмоции.       Может, люди и не проникнутся, но они досмотрят до самого конца и, тогда может быть, что-то в их сердцах сдвинется.       По пути троица встретилась с Кавехом и Аль-Хайтамом: на удивление девушек, считавшийся мертвым и в то же время будучи запертым в отдаленном от Сумеру месте, Хайтам выглядел очень даже живым. Поживее многих: он выглядел как довольный своей жизнью молодой человек, с ноткой безразличия на чистом худом лице. — Хорошо сохранился, мертвечина, — хохотнула над ним Дэхья и похлопала его по спине. К ее уважению, Аль-Хайтам не согнулся, а стоически выдержал ее сильную руку, и даже приветливо кивнул. — Кавех, — она с намеком провела по шее, ее улыбка сменилась на похотливую, развязную, за что она получила тычок от Кандакии. — Рада знать, что и у тебя все замечательно!       Кавех улыбнулся ей и подтянул воротник выше, наградив Аль-Хайтама злым взглядом: все-таки слишком высоко искусал, гад!       Нилоу лишь тепло поприветствовала обоих мужчин и даже обняла покровительственно, с нежностью, показывая свою поддержку и уверенность в том, что они собираются сделать.       На этом пятерка рассталась: Кавех и Аль-Хайтам поспешили к дальнему входу, где было меньшее столпотворение, а девушки поспешили на «сцену». Остальные помощники с целыми корзинами лепестков и другим реквизитом уже стояли там.       Тем временем Кавех посмотрел на Хайтама и нахмурился. — Опозорил меня перед всеми друзьями, — хмуро сказал он. — Как тебе не стыдно. — Мы не скрывали бы свои отношения, — пожал плечами тот и поторопил Кавеха двигаться вместе. — Раньше или позже, какая разница? — Но не так же это делать! — возмутился архитектор, догоняя мужчину. Академия была в сотне метров от них.       Аль-Хайтам не ответил, только напряженно всмотрелся в главный вход Академии: такое давно знакомое здание, родная, но в то же время предавшая его альма-матер. Место, где он познал первую любовь, изучил первые руны… место, где его предали, обвинили во лжи и заговоре, где сделали его неполноценным и одиноким на годы. Кавех подошел к нему со спины и приобнял. Его голос нарушил тишину между ними. — Сегодня наступит наш счастливый конец, — уверенно сказал он и прижался плечом к плечу любимого. — Но если мы проиграем… Я верю, что после смерти мы все равно рано или поздно встретимся, так же, как Дешрет и богиня Цветов.       Хайтам взглянул на него и покачал головой: снова Кавех затянул лирическую паузу. — Быстрее справимся, быстрее вернемся домой, — сказал он. — Счет идет на часы: вот-вот мы освободимся от одних оков, и обречем себя новыми. Кавех захихикал. — Я уже связал свою жизнь с твоей, что может быть хуже, — весело, но за этим смехом чувствовалось почти истерическое хихиканье, ответил. — Пошли, хватит тянуть. В ту же секунду раздался звон эвакуации: Сайно и Тигнари сделали то, что должно.       Мужчины переглянулись и побежали внутрь.       Около фонтана они на мгновение остановились и с большим трудом расстались: — Не дай себя убить, — приказал Аль-Хайтам. — Не хулигань! — пожелал ему Кавех и побежал в дом Даэны, где находился кабинет Азара.       Вокруг него пробегали толпы взволнованных ученых, но он не обращал на них внимания, лишь целенаправленно следовал туда, куда нужно.       Хотя Дом Даэны и место заточения Нахиды находились в одной стороне, ранее они приняли решение разойтись ненадолго: Аль-Хайтам должен был пересечься с Сайно и получить от него особый ключ, который позволяет войти в покои Нахиды.       Архитектор быстро подбежал к лифту и запустил его: система покорно подняла его на самый верх, после чего он зашел в кабинет Азара. Входная дверь тихонько открылась и явила ему не совсем то, что он ожидал увидеть: Великий Мудрец Сумеру с двумя матрами стоит за своим столом, гнусно ухмыляясь. — Я так и знал, что это все тщательно спланированное нападение, — сказал старик и грозно нахмурил брови. Он поднял руку, украшенную кольцами с драгоценными камнями и указал на архитектора. — Схватить предателя!