Игра двух братьев

             Я в одиночестве. За окном темнота. Ксан и Либби давно ушли, но их слова до сих пор крутятся в голове.       «Удивишься, но тебя он не ненавидит, хотя, честно говоря, есть жа что».       Чёрт.       Он меня не возненавидел.       «Ну уж нет, Джеймсон Хоторн! Много ты себе позволяешь!»       Что значит для Хоторна «много позволять»?       «Он тебя не ненавидит».       Не моргая смотрю в потолок своей комнаты.       Заслуживаю ли я его прощения?       Мне нужно умыться.       Встаю, в глазах темнеет.       Ноги тащат меня в ванную, и я наконец-то умываюсь.       Случайно вижу себя в зеркале, а вернее свои ушибы.       Зная Грейсона, он бил меня не в полную силу.       А бил ли он вообще?       В воспоминаниях всплывает покрытое ушибами лицо брата.       Как мой кулак проходится по нему.       Испуганные глаза Эйв.       Обломки «Давенпорта».       Хватит.       Пусть всё закончится.       «Джеймсон, я не хотела»       Её слезы.       Его шрамы.       Ненависть внутри меня.       Но он меня не ненавидит.       Я не помню, что было вокруг.       Я не замечал никого.       В голове только Грэйсон и Эйвери.       Почему?       Либби, которая возненавидела меня из-за сестры, помогла мне.       Помогла.       «Ты, конечно, мудила ещё тот, но я всё-таки твой брат»       Я не заслуживаю их прощения.       Я не достоин.       Смотрю на себя и замечаю, как слеза предательски катится по щеке.       Ну уж нет.       «Игра началась, братец».       Либби права.       Я слишком много себе позволяю.       Я поддельный Хоторн.       Хоторны не такие как я.       Отталкиваюсь от раковины и, хоть и болит всё тело, практически бегу к потайному ходу.       Я знаю каждый камушек, но сейчас я путаюсь.       Руки цепляются за кирпичную кладку, а глаза не хотят привыкать к темноте. Но надо.       С меня довольно.       Двигаюсь медленнее, чем обычно, но мне всё равно.       Я чуть не падаю в гараж старика, руки гудят от боли.       «Астон Мартин»       Проезд открыт, постепенно начинаю набирать скорость.       Вверх в гору.       Тот самый утёс.       Там кто-то стоит спиной ко мне.       Подъезжаю ближе.       Грэй.       Я не достоин его прощения.       Не достоин быть Хоторном.       Хоторны сдержанны.       Хоторны лучшие.       Мотоцикл резко начинает тормозить.       С ужасом осознаю то, что это я жму на педаль тормоза.       Черт.       Пытаюсь заставить себя разжать педаль.       Скорость снижается с каждой секундой.       Останавливаюсь.       Сваливаюсь с мотоцикла.       Начинаю бежать к обрыву, и когда мои ноги уже почти соскальзывают вниз, меня резко оттягивают назад.       Захлебываюсь в слезах.       Хоторны не плачут.       Пытаюсь подняться, но у меня не получается.       Я устал. Я хочу прыгнуть.       Я не могу заставить себя посмотреть ему в глаза.       Я не достоин всего этого.       Чувствую, как его руки оказываются на моих плечах, а сам престолонаследник спускаетесь на колени, чтоб быть на моём уровне.       Вижу его некогда идеально чистые брюки. Грязь и влага моментально впитываются, не оставляя сухого места.       Поднимаю глаза. — Знал, что ты поедешь сюда… — Шепчет он.       Ты не должен быть здесь.       Ты не посмеешь разрушить мои планы. —Джейми… — его голос будто сорвался, — я с тобой. — Отпусти, — хриплю я, смотря на него исподлобья, — я так не могу. — Можешь. Ты — Хоторн. — Не отпускает меня. — Я не могу им быть. Я слабый. — Ты лучший Хоторн. — Произносит он.       Ложь.       Грэйсон лучший сын. Лучший внук. Лучший Хоторн. — Не ври самому себе, Грэй. Хотя бы самому себе. — Почему ты себя так обесцениваешь? Ты лучший брат. Ты знаешь это. Ближе тебя у меня никого.       Ложь.       Очередная шутка.       Я не клоун. — А как же Эйвери? — Семья на первом месте. Так нас воспитали. Ближе вас троих у меня не будет никого. Unus es ex nobis. Munimus te.       Я тебе не верю.       Но я молчу. — Если у меня выбор между девушкой и братом, то я выберу брата.       Кто-то, кто его не знает, сказал бы, что Грэй сейчас спокойный, словно удав. Но я его знаю. Он на грани истерики. Это видно. Его руки дрожат, а глаза блестят. — Ты лучший Хоторн, Джеймсон. Я завидую тебе. Ты открытый, весёлый… Я не такой. Я всегда хотел быть как ты. Ты лучший брат.       Заткнись. Прошу. Заткнись и больше не говори этого.       Я не достоин. — Хватит делать вид, будто тебе не наплевать! Я не достоин прощения! — Кричу ему это прямо в лицо. Кажется, половина фраз тонет в шуме волн. Все равно.       Опять плохой Джеймсон все испортил. Плохой Джеймсон расстроил хорошего Грэйсона.       Брат замолчал. — Прыгай. — Прошипел сквозь зубы я. — Это безрассудно, Джеймсон! Дед запретил в это играть! — Что это? Испуг в его глазах? — А я больше не играю. Я устал играть. Ну так что, отказываешься? Ты не сделаешь этого. Откажись. Дай мне прыгнуть. — Ты никогда не был дураком, Джеймсон Винчестер Хоторн. — Он замолчал. — Я прыгну.       Что?       Нет.