Прострация.

***

Очередной, бессмысленный, унылый, совершенно такой же день, как вчера позавчера и даже как позапозавчера.. Всё было также поганно. Ничего не менялось, в лучшую сторону жизнь не двигалась, скорее, наоборот... Всё окончательно катилось в бездну. Каждый чертовый день он просыпался в одно и то же время, в пять утра, при том, что засыпал, если везло, к трём; открывал окно, не смотря на погоду за ним, будь то ливень, мороз или наоборот, жара. Брал пачку сигарет, именно тех, что ненавидела она, и уничтожал по две-три сигареты. Глядел на ее последнее фото, которое было у него в отдельной рамочке; его девочка была забавной, глаза горели, а на лице была детская улыбка... Скучал. Это чувство пожирало.. Он был давно не молод, и это была его совершенно не первая любовь, но она стала последней. Последней, кого он смог так любить.. Искринне, по-настоящему, со всеми прелестями... По утрам, он будил её нежными поцелуями в нос, когда она недовольно ворчала, обещала покусать, но как только откроет глаза; гладил ее волосы, зарывался, наслаждался ароматом, аккуратно целовал, и наблюдал как она медленно просыпается, на лице всплывает улыбка.. Потом, видел ее на работе, такой другой, жесткой, холодной, непонятной никому. Она заводила за несколько секунд, одним взглядом, жестом, словом, чёрт возьми, одним лишь видом..! Помнил по сей день каждую черту ее лица, каждую складочку на ее теле, каждый изгиб, родинку, помнил ее аромат, помнил какой у нее был парфюм, приобрел себе однажды несколько флаконов, которые до сих стоят в его ванной на верхней полке где раньше стояли все, так им ненавистные баночки, скрабики и прочая женская ересь... Обожал успокаивать её пыл настойчивыми поцелуями в ординаторской... Целовал ее всегда: если было грустно, если злилась, и когда радовалась.. Казалось бы, нельзя так зависеть от человека, нельзя себя гробить, но видимо, ему было насрать на все эти "нельзя". Он был убит. Да, он жил, ходил, двигался, даже дышал, но внутри он был мёртв, растоптан, уничтожен. flashback. Поздним вечером на дисплее высветилось сообщение: «Не получается у нас с тобой. Прости. Прощай.» Он как назло был на дежурстве, на часах два часа ночи, и хотел я сорваться домой, как привезли пациента! Твою же мать!. Я быстро написал ей ответ: «Нарочинская, с чувством юмора у тебя всё плохо.» конец flashback. Их красивая история, не похожая ни на один роман Достоевского, была покончена именно в тот день. В тёплый майский день. Он потерял смысл своей жизни, а она... Это другая история. С того дня прошло ровно пять лет. И сегодня снова, такой же майский, такой же теплый день. Годовщина получается..

***

В их отношениях не было ничего идеального, от слова совсем. Никогда и ничего. Но, была любовь.. Такая, которой завидовали бы все "идеальные парочки". Она была с невыносимым характером, и он был таким же, а ещё, обожал не думая ни о ком влезать во всё, даже туда, куда его не просили, а её это бесило. Он обещал ей; обещал, когда чуть не подорвался в операционной, вытаскивая мину, обещал, когда его едва не зарезал буйный пациент, которого он ринулся обезвредить, и в конце концов, обещал, когда собственноручно доставал людей из горящего дома. Только вот, эти обещания порядком надоели. Она устала. В какой-то момент, ей показалось, что никаких чувств, а уж тем более любви – не существует. Существует только больная фантазия, которую нужно угомонить.. Угомонить, и закончить это всё, пока не поздно, ведь чем дальше, тем больнее. Это было отчаяние чистой воды. В таком состоянии, люди чаще всего неспособны принимать адекватные решения, и в конце концов говорить. Она уехала. Уехала в Питер, где до встречи с Олегом прожила половину своей жизни; ей было чертовски сложно. Невыносимо было просыпаться каждое утро, и не ощущать на себе тяжёлые руки, которые крепко-крепко обнимали; было нереально спать ночью, и не чувствовать на себе это огромное тело, от которого исходил невыносимый жар, и которое грело лучше любого пухового одеяла.. Было, чёрт возьми, невыносимо. Зачем уезжала? Захотела покоя. Обрести семью, мужчину, который бы жил спокойной жизнью с ней, не влезал никуда. Хотелось простого счастья. Нашла ли его? Нет. Да, вышла замуж, да её любили, кажется, даже больше, чем нужно. Но всё было не то, не так. Без него. Мысль о возвращении навещала её около двух лет, она постоянно хотела сорваться обратно, а потом, успокоилась. Жила, делая вид, что она счастлива, делала вид, что работа, на которую каждое утро она со скрежетом зубов еле просыпалась – доставляет ей такое же невесомое удовольствие, как когда-то было со склифом... С мужчиной жила, и даже там умудрялась врать, что ей хорошо, и она счастлива. Какая же дура.

***

—Доброе утро, Олег Михалыч. – тихо буркнул себе под нос выпив рюмку коньяка. Да уж, так себе завтрак... Ещё и в восемь утра. Казалось бы, живи новую жизнь, начни всё заново... Чего так маяться, убиваться и страдать? А, нет, тут так не работает. Полюбив её однажды, он словно подписал себя на страдания... Мазохизм чистой воды получается.

***

—Лёш, а обязательно было меня тащить в Москву?! Ну неужели, ты бы сам не отсидел эти нудные конференции? – шла по аэропорту и недовольно бурчала, пока её супруг довольно направлялся по привычному маршруту к выходу. —Э, нет, Марина Владимировна, Вам так не повезёт! Я что, один тут должен... И вообще, чего ты такой противник Москвы-то? Посидим на конференции пару часиков, потом пойдем прогуляемся.. Ну, Мариш? – та замолчала, казалось, даже не дышала. Знал бы только, что её связывало с этим городом.. Каждый уголочек заставлял ей вспоминать то чудесное время, от которого она так быстро, и "по-английски" убегала... Местом назначения являлся автобус, который и должен был доставить всех врачей, с абсолютно разных городов в место, где и была запланирована конференция. Но, как только она увидела, куда они подъехали... Она ахнула. Замерла на сиденье, —Мариш, идём? – попытался "оживить" её. —Нет. Нет. Слышишь, я не пойду... Я.. – казалось, вот-вот и у неё случилась бы истерика, но Алексей прижал ту к себе, —Мариш, хорошая моя, чего ты? Я с тобой, слышишь? Ты что, склифа так испугалась? Да не утащат они тебя к себе, я с тобой, слышишь? – сидела бы лучше дома, твою мать. Посидев минуты две, понимала, что ведёт себя как малолетняя девчонка.. Всё. Вдох, выдох, собралась, пошла. Вся толпа, которую привёз автобус побрела в здание склифа. В голове каша, туман, который не давал ей адекватно мыслить, даже идти.. было невыносимо, каждый шаг становился для неё всё тяжелее, словно к ногам подвешивали по одной гире. Взглянула на всё то же крыльцо, на котором холодными вечерами грелась в его теплой куртке, на котором он курил самые мерзкие в её жизни сигареты, на котором рождались «они». Все моменты пролетели перед глазами, горло запечатал ком, слёзы подкатили. Собралась. Вошла. Твою же мать... Всё абсолютно как тогда, как эти гребанные пять лет назад. Их встретила очень симпатичная девушка, которая стояла за постом регистратуры и повела в зал, где обычно и проходили все консилиумы, конференции и сборы врачей. Её тело тряслось словно осиновый листик на ветру.. Эмоции душили, хотелось сейчас выбежать, скрыться... Да кому она врет. Хотелось видеть его. Видеть, ощущать, любить.