Прострация.

Но я просто тело, что тупо болит;

Нелепое тело, что тупо болит.

Мне бы стать сигаретой

И развеяться пеплом по ветру.

Или просто лучиком света — и сиять,

Но блядь, не верится в это.

****

Утро. Снова лил дождь. Резкий стук в дверь, блондинка вздрогнула и глянула на дверь. —Марина, открой, пожалуйста. Мне нужно душ принять. Она просидела тут всю ночь. Мать его. Вот же дура. Всю ночь она продумала о нём. В душе всё медленно, по кусочкам разламывалось, а осколки впивались в самое сердце. Наконец встав с пола она покинула ванную комнату. Пересеклась с мужчиной взглядом. Немое извинение за вчерашнее. Уголки его губ слегка приподнялись, изображая подобие улыбки. Может?. Может это был срыв? Может всё ещё будет?... Да нет же! Хватит! Хватит снова и снова напяливать эти сранные розовые очки. Пора снять их, выбросить и растоптать. Им обоим стоит понять, что ничего уже, блин, не будет.

****

Она неохотно капалась в вещах, отыскав сменную одежду в чемодане присела на то же кресло, и выглянула в то же окно. Нужно было собрать себя. Собрать, как бы не было тяжело. Развестись. Забыть его. И начать новую жизнь. Как это сделать? В голове укладывалось плохо. Нарочинская сделала несколько глубоких вдохов, почувствовала ком в горле, сглотнув его, прикрыла глаза. На ресницах блестнули слезинки. Леша вышел незаметно, она даже напугалась ощутив его присутствие возле себя. Мужчина вёл себя так, словно ничего не случилось, разве что, был холоднее. —Иди мойся, потом спустимся позавтракать, если хочешь, а после я уеду на пару часов, закончу дела. – в ответ Марина лишь кивнула. От завтрака отказываться она не стала, организм был и без того уставший, а без еды, он кажется скоро и вовсе прекратит работать.. Быстро приняв душ они спустились в ресторан...

****

За долгие годы работы в неотложной хирургии он уже давно научился сообщать не совсем приятные диагнозы родственникам своих пациентов и самим пациентам, но никогда не умел принимать собственных болезней. Даже банального гриппа. Для него, этого как бы не существовало, ему казалось, что он был защищен абсолютно от всего. Сидел в небольшом, но очень комфортном, как бы не было странно, кабинете, внимательно слушая, скорее пытаясь, своего врача.. Оглянулся по сторонам. Висел огромный плакат. Отвлекся на него. memories. —Олег Михайлович, новости не утешительные: Вы сильно затянули с лечением, опухоль поглащает Ваш мозг. Опухоль расположена в весьма неудачном месте, и подступиться к ней будет практически нереально.. —Сколько у меня времени?. —Ну.. Я не хочу пугать Вас, давайте вы для начала сдадите вот эти анализы, – миловидная женщина указала на направление, — А дальше, мы будем решать, что делать. – было видно, что врач просто на просто боится сказать правду. —Сколько у меня есть времени. – сквозь зубы процедил он. —Пол года-год. Не больше. – он опустил глаза в пол. —А операция? Можно ли сделать операцию? – резко включился тот, надеялся на простой ответ "да", но даже сейчас ничего, абсолютно ничего утешительного не услышал.. —У нас в России не делают операций такой сложности, даже самый опытный нейрохирург не возьмётся. Есть один профессор из Германии, но чтобы попасть к нему, нужно обладать невероятным везением, или иметь огромные деньги. Я попробую найти для Вас его контакты, но это скорее потеря времени. end of memories. Сука. Почему? По-че-му? Всё сранное утро он провёл в больнице. Если бы не утренний обморок при Нинке, которая и отправила его сюда — он бы жил дальше. Проживал остаток. Тяжело. Глотая по пачке обезболивающего на завтрак, обед и ужин, но прожил. И может, наконец обрёл бы покой. Наконец его отпустили домой, тот отзвонился Нине: —Всё нормально. В больнице был. Утомление и некоторые анализы не в норме, жить буду. – включив балагура протараторил и усмехнулся собственным словам.. —Михалыч, значит, завязывай пить, это не шутки! —Так точно. – бросил он и отключил звонок. «—Было бы всё так просто, Нин.»

****

Время летело с неистовой скоростью.. На смену дождливой осени в Москву пришла до чертиков холодная зима.. Холодная, практически без снега, и такая хмурая... Нарочинская успела развестись и вернуться в Москву, нашла неплохую квартирку, но к сожалению не заладилось с хозяином, точнее, через чур заладилось. Тому, конечно же, Марина Владимировна приглянулась.. Думаю, обьяснять не стоит, что же было дальше? По-быстрому "избавившись" от своего нового поклонника Марина поспешила переехать. Лучше чем Нинка, вариантов не было. Подруга не была против и радушно приняла Нарочинскую, пока та была в поисках нового жилья. Жилось вдвоём им отлично, они не мешали друг другу, скорее наоборот, помогали..

****

За время совместного проживания с Мариной, Нина так и не рассказала об этом никому. Даже Брагину. Вероятно потому, что тот всячески избегал встреч, так как состояние ухудшалось, и Нина бы явно заподозрила что-то не ладное. Но вечером, Марина сама случайно затронула эту тему: —Нин, как там Брагин, с ним всё в порядке? Со знакомым встречалась, он говорил, что тот у них проходит какое-то лечение.. Не вдавался в подробности, но говорит, ничего хорошего нет.. —Ну, он говорил, что некоторые анализы не совсем в норме, может капельницы какие-то, курсы там, например проходит..? —В онкологическом центре? – Марина сказала это слишком резко, Нина оторвалась от своей тарелки и уставилась на подругу. —Он не говорил мне ничего... Марин.. – Нарочинская поняла, что та действительно, ни о чём не знает. Внутри было невыносимо страшно, но она сохраняла спокойствие, верила, что серьёзного нет ничего. И вообще, может тот знакомый напутал чего?.. —Надо его ко мне вытащить, к себе не пускает, встречи всегда откладывает из-за дел каких-то.. – задумалась Дубровская. —Ты же завтра выходная? У меня как раз дела будут, я отъеду на сколько будет нужно, идёт? – конечно же пересекаться с ним она бы ни в коем случае не стала.. не смогла бы.

****

Нине понадобилось использовать тысячу аргументов, почему Брагин просто обязан придти к ней, и только после, он нехотя пообещал, что будет в два часа дня у нее. Марина успела по-быстрому уехать, чтобы нечайно не пересечься с ним. Хотелось. Чертовски хотелось. Но после последнего "разговора" она поняла, что не хочет делать больно в первую очередь ему. На себя было плевать уже давно. Брагин хоть и не хотел, но пришел во время. Передвижения давались чертовски сложно, всё тело болело, а голову и вовсе, словно распиливали огромной бензопилой.. —Что, рыба моя..? Заскучала? – приобнял подругу, а сам, поглубже вдохнул.. Осознание, что возможно это последние "посиделки" уничтожали, растаптывали. Хотелось кричать. Он сбросил вес, глаза впали, лицо было бледнее больничных стен, вечная улыбка, которая сияла на лице была уже совсем не той.. Чёрт возьми. Он умирал. И всё ещё не осознавал этого. Чаще стал задумываться: ради чего он прожил жизнь? Друзей, кроме Нины, у него не было никогда, все, что окружали были лишь товарищами. Настоящей любви он испытал всего ничего, только горькое разочарование после. Разве что, он спас огромное количество людей.. Он всех спасал, а кто же спасёт его? Уже никто. Смысла в этом нет. Как и в его никчёмной жизни. Ушёл в свои мысли и вернулся лишь когда Нинок аккуратно толкнула его в бок. —Михалыч, рассказывай, что с тобой?. Я вижу, что что-то не так. —Я лучше всех... Живу вот.. – блондинка оборвала его, и не дала договорить: —Скажи честно, ты болен? У тебя онкология? Пронзительный взгляд от блондинки. Тот словно чего-то испугавшись отстранился. Глаза заблестели от слёз, а горло и вовсе перекрыл огромный, тугой ком.. Раз. Два. Выдох. —Да, Нин. У меня злокачественная, опухоль. Астроцитома запущенная стадия. – с каждым его словом по лицу Нины скатывалось по слезинки, в конце, она не выдержала и абсолютно беззвучно рыдала глядя ему прямо в глаза. —Операция? – отрицательный кивок. Сердце пропустило тысячу и один удар за пару секунд, а после прекратило биться. Дубровская не верила. Не может. Не может такого быть. Она не сможет потерять самого близкого для неё человека. Она просто не справиться. —А откуда ты узнала, Нин? – не понимал только одного, потому что информация строго засекречена, специально проходил курсы химиотерапии в клинике, которая находилась почти на другом конце города, только бы никто не видел и не знал, что у когда-то Бога хирургии, каждый день может стать последним в любую секунду. —Да так.. Михалыч, просто знаю. Сейчас, это не имеет смысла.. Повисла тишина. Было так паршиво в душе. Словно что-то вытащили, перекрутили, вставили и крепко-крепко сжали изнутри. Они обнявшись сидели. Он не смел шевелиться и слушал сбитое от недавнего плача дыхание подруги. Шло неизвестное количество времени, а они всё так и сидели. Не двигаясь. Он почему-то отчётливо понимал, что это последний раз. А она, словно находилась во сне, пыталась отогнать все мысли, не верила, в душе громкий крик разрывал её..

****

—Нин, мне пора.. Приём таблеток нельзя пропускать.. Да и плохо себя чувствую.. – она подняла глаза на мужчину и застыла в них, читала всё, что там было, весь страх... —Рыба моя, это между нами, поняла?! Чтобы ни одна живая душа не знала.. Мы будем жить как жили до последнего, слышишь? Я ещё приеду к тебе, сходим погулять в наш парк, когда будешь свободна, поняла? – та вновь горько заплакала, но тут же стёрла слёзы. —Куда ты денешься?! Мы ещё сто раз там погуляем! Понял? На прощание ушел почти целый час.. Пугала гребанная неизвестность. Увидятся ли они в следущий раз? Доживёт ли он хотя бы до завтра?! Как же он устал. Как же он хочет жить... Спустился по лестнице. Открыл подъездную дверь и почувствовал, как в него врезалось тело меньше его на две головы.. На автомате прижал эту незнакомку к себе...