Чудесатые чудеса

После завершения концерта с Раппой Стелла вбегает в общий вагон в черном плаще с красными облаками и с повязкой на лбу с эмблемой перечеркнутого листа. Откинув сползающий хвост брюнетистого парика, ткнув в сторону подвисшего Дань Хэна пальчиком, девушка важно заявляет, что, наконец, смогла отыскать глупого младшего брата. Химеко, загадочно улыбнувшись, уходит заваривать кофе, а Вельт, как можно незаметнее смахнув слезинку у края глаз, ныряет в ностальгические думы о молодости. Дань Хэн, вскинув бровь, внимательно наблюдает за тем, как девушка складывает (скорее швыряет друг на друга, ага) подушки, после чего залезает на сооруженную горку, важно усаживается, достает ручной вентилятор и дует на себя для эпика. Ее повязка болтается на затылке, парик треплется, как истерзанная ветрами пшеница, а она лыбится во все тридцать два, достает из кармана, бросив в сторону диванов вентилятор, бумажный кунай, к которому привязана лента, и бросает вперед. Обратив всеобщее внимание на предмет, Стелла меняет черный парик на розовый, эмблему на не зачёркнутый лист, чуть не свалившись, выуживает из карманов плаща сложенный в несколько раз плакат, где с сердечками написано «Пожиратель Луны + Ниндзя Бита = Форева». Брюнет роняет планшет, на котором до этого листал что-то суперинтересное, Вельт высмаркивается в винтажный платок, вернувшаяся Химеко прячет улыбку за глотком кофе, а пришедшая с подругами по переписке Март, стоит с глазами-блюдцами, утратив дар речи. Помощник того самого режиссера беспалевно снимает происходящее на камеру, сидя за фикусом, а притаившаяся рядом якобы в скрытном дзюцу Раппа, обнимая горшок с цветком, расстроенно читает посмертный рэп Зецу, которого тоже типа настигли опыты. Март нервно мотает головой подругам, мол, не знает Стеллу, вообще первый раз видит, те кивают, делая известные лишь им выводы. Дань Хэн, нервничая, снимает маскировку, оседает наземь, укутывается хвостом и, кажется, вот-вот уснет, дабы проснуться и развидеть всё это. Его психика всё, а вот Вельт вполне себе счастлив, облачаясь в форму Какаши-сенсея в купе для отдыха. — Саске-кун только мой! – ткнув в сторону Март самодельный сюрикен из фольги, доминирует-унижает Стелла. – А я – тру Сакура. Раппа, забив на скрытность, встает в полный рост и аплодирует, Химеко сглаживает положение Март, угощая ее подружек кофе (правда, те, кажется, именно после этого на экспресс никогда не вернутся). Вельт неподалеку, вживаясь в роль, читает дешевый роман, купленный в переулке на Ярило. — Стой, минуточку, это ты так решила Дань Хэну в чувствах признаться? – озарение накатывает на Март радостной волной, и она мстительно улыбается, глядя на морально добитого юношу, который часто ее подкалывает. Нависает тишина, нарушаемая лишь пылесосом с соседнего вагона, где, катаясь на чудо-технике, убирается Пом-Пом. — Вот могла бы и подыграть! – расстраивается Стелла, спрыгивая с горки. – Если бы не ты, я бы не переодевалась в Сакуру так быстро. А теперь мой Саске перевоплотился в Орочимару! — Мне нужен переводчик, чтобы понимать эту девушку, честное космическое, - потирая лоб, выдает Март, пока Стелла пытается привести в чувство Дань Хэна, накинув на того свой плащ.