Изящные искусства

      Происходящее заставляло Рики чувствовать себя прескверно. Злость на руководство, что так жестоко обошлось с лучшим преподавателем академии, смешивалось со жгучей виной, ведь именно его действия, его признание, его любовь привели к такому печальному исходу. И хотя Сонхун строго-настрого запретил ему корить себя, он все равно был разбит, подавлен, и, наверное, поэтому никак не мог решиться уйти из уборной, где он стоял, облокотившись на раковину, вот уже добрые полчаса, и отправиться на начавшуюся пару. Его затянувшееся уединение было прервано скрипом открывающейся двери, из-за которой появился тот, с кем Рики сейчас хотелось бы общаться меньше всего.       – Чего тебе? – огрызнулся он, когда Джейк тоже подошёл к раковине.       – Отъебись, Нишимура. Я руки пришел помыть. Или что, ты этот толчок приватизировал? – не менее грубо отреагировал парень, буквально оттолкнув его, и протиснулся к крану.       Рики гневно прищурился и поджал губы, надеясь, что раздражающий элемент поскорее уберется с глаз долой, потому что его выдержка сегодня не отличалась прочностью.       – На пару не собираешься? Ким-сонсэнним про тебя спрашивал, – сказал Джейк, и когда юноша не отреагировал, то осклабился в мерзкой, ехидной ухмылке. – Лучше оставайся здесь. Может, вылетишь вслед за своим престарелым любовничком.       Пальцами Рики до побелевших костяшек впился в керамический обод раковины, делая глубокий вдох и выдох. Он обещал Сонхуну не ввязываться в драки, однако Джейк будто нарочно провоцировал его.       – Кто из вас сверху, кто снизу, не поделишься? Так, для общей картины, – продолжал издеваться тот. – Хотя, дай угадаю – такие, как он, наверняка предпочитают объезжать молоденьких жеребчиков –       Закончить фразу он не успел, так как Рики с размаху заехал ему по лицу. От неожиданности Джейк чуть не упал, неуклюже отлетев в кафельную стену, а затем, не успев опомниться, получил еще один удар, от которого из его рта тонкой струйкой потекла кровь.       – Интересуешься нашей постельной жизнью, потому что сам ни с кем не трахаешься, да, Джейк-и? – проехался по негодяю Рики, пытаясь снова ударить, но тот, придя в себя, смог защититься, и это уже юноше прилетел смачный кулак сперва под дых, потом в скулу. – Не исходи на говно, и, глядишь, найдется «жеребчик» и на твою жопу.       – Какой же ты гондон, Нишимура! Вы друг друга стоите – парочка пидоров! – выплюнул Джейк, краснея от распирающей его злости.       Неизвестно, чем закончилось бы их побоище, если бы в него не вмешался Ли-сонсэнним, видимо, привлеченный создаваемым ими шумом.       – Что здесь происходит? А ну-ка отцепились друг от друга! – громко скомандовал он, не оставляя иного выбора, кроме как подчиниться. – В мой кабинет, живо!       Угрюмо плетясь за мужчиной, Рики думал, что наихудшего стечения обстоятельств просто быть не могло. Мало того, что преподаватель балета являлся известным поборником дисциплины, так еще и имел к нему личную неприязнь, поэтому пощады ожидать не стоило. В лучшем случае, его отстранят от занятий, в худшем – исключат, и жертва, на которую пошел Сонхун окажется напрасной. Однако даже так Рики все равно не жалел о содеянном. Джейка следовало наказать за его грязные, гомофобные высказывания, чтобы в будущем неповадно было раскрывать рот попусту.       Войдя в хореографический зал, вотчину учителя Ли, они по указанию старшего сели на стулья у находившегося в углу стола, сам же он расположился напротив, буравя провинившихся тяжелым взглядом.       – Ли-сонсэнним, это все Нишимура начал. Я только защищался, – сразу принялся оправдываться Джейк. – Пришел в уборную помыть руки и...       Мужчина жестом велел ему замолчать.       – Я не желаю слушать Ваш детский лепет, Джейк-шши, – сказал он холодно. – Должен ли я пояснять, что подобные выходки в стенах учебного заведения недопустимы? Вы оба уже достаточно взрослые, чтобы это осознавать.       – Да, вот я и говорю, что Нишимура–       – Я Вас понял, – опять оборвал его Хисын и обратился к Рики. – Что Вы скажете в свое оправдание, Нишимура?       – Что за его мерзкие слова он еще мало получил, – процедил юноша, не смотря на преподавателя.       Внутренне он смирился с неизбежностью и ждал, когда ему вынесут обвинительный приговор.       – Ясно, – Ли-сонсэнним задумчиво постучал пальцами по столу. – Я не собираюсь выяснять, что послужило причиной драки, но раз уж она произошла, я вижу только один выход – вы оба будете отстранены от выступления на отчетном концерте с пометкой в личное дело о рукоприкладстве.       – Оба?! Но я ни в чем не виноват! – возмутился Джейк, чуть ли не подскакивая с места.       – Виноваты. Побои есть на вас обоих. Зайдя в уборную, я увидел, как именно Вы нападали на Нишимуру, так что наказывать его одного будет в крайней степени несправедливо, – равнодушно произнес Хисын. – Однако я могу дать вам шанс разрешить все мирно.       – Мирно? – Джейк презрительно посмотрел на молчащего Рики.       – Без взаимных претензий. Тогда я позволю вам уйти от ответственности. Только на этот раз. Подумайте хорошенько, Джейк-шши, на кону Ваша карьера и репутация в том числе.       Рики с некоторым удовлетворением следил, как его недавний противник мечется между желанием унизить его и сберечь собственное реноме. Наконец, последнее взяло верх.       – Ладно, – недовольно пробурчал он. – Сделаем вид, что ничего не было.       – В таком случае, Вы можете возвращаться на пару, Джейк-шши. И запомните – это не Вы делаете мне одолжение, а я оказываю Вам услугу. Будете еще нарываться на неприятности – поблажек не получите.       Джейк расстроенно кивнул и вышел из зала. Рики хотел было последовать за ним, но Ли-сонсэнним остановил его:       – Задержитесь, Нишимура.       Вероятно, он рано обрадовался, думая, что кара его миновала. Сгорбившись на стуле, он затравленным взглядом наблюдал за преподавателем, доставшим из кармана штанов электронную сигарету, покрутившим ее в руках и убравшим обратно.       – Вы курите? – вдруг полюбопытствовал старший.       – Нет, не курю.       – Разумное решение. В отличие от ММА поединка, который Вы устроили на территории академии, – его голос, впрочем, звучал беззлобно и, скорее, устало. – Пак-сонсэнним, – он поправился, – Сонхун-шши, уверен, не похвалит Вас за это. Поймай Вас другой преподаватель – воспитательной беседой Вы бы не отделались.       Теперь Рики окончательно перестал понимать, к чему он ведет. Аттракцион невиданной щедрости в виде освобождения от наказания уже немало удивлял, а внезапное упоминание Сонхуна вообще повергло его в ступор. Ему вдруг показалось, что Ли-сонсэнним изначально был осведомлен о причинах их с Джейком конфликта, и потому был так лоялен к юноше.       – Я знаю, но Джейк говорил отвратительные вещи. Я не мог такое стерпеть.       – Так будет всегда, Нишимура. В мире театра постоянно плетут интриги, распускают сплетни, говорят такую грязь, что аж тошно. Так было со мной, с Сонхуном и вот случилось с Вами. Поэтому мой Вам совет – не давайте гневу затмевать Ваш разум.       Впервые с момента их встречи надменность и строгость, обычно исходящие от мужчины, преобразовались в нечто похожее на сдержанное, но искреннее участие, и Рики подумал, что, наверное, тоже относился к нему предвзято. Может, за его ледяным, бездушным фасадом прятался по-настоящему хороший человек.       – Спасибо Вам, Ли-сонсэнним. За совет и за помощь, – поблагодарил его младший. – Мне... пора идти на пары.       – Вы уверены? – спросил он, поднимая бровь. – Мне кажется, есть место, где Вы сейчас нужнее.       Младший вынул телефон и мельком посмотрел на экран. Кроме короткого «дома» от Сонхуна не было никаких сообщений, что не могло не волновать. Он уехал не в лучшем состоянии, и юноша хотел как можно скорее оказаться рядом с ним, утешая и поддерживая.       – Следующее занятие ведь у Вас со мной? Будем считать, что я дал Вам официальный отгул, – Хисын еле удержался от усмешки, когда глаза Рики удивленно расширились. – Идите уже, пока я не передумал. И приложите к синяку лед, Вам еще танцевать отчетный концерт.       Смотря на удаляющуюся и исчезающую за дверью спину ученика, мужчина все же закурил электронку, хотя правилами академии курить внутри помещений было запрещено, и ощутил легкую эйфорию от совершенного им бунтарства. Они с Сонхуном всегда были разными: мягкость против черствости, свобода выражения против суровой дисциплины, новаторство против конформности – стоило большого труда отыскать между ними общее. Когда-то Хисына глубоко задело, что должность премьера, которую он столь отчаянно и долго добивался, почти сразу предложили его младшему товарищу, а тот отказался от нее, словно это какой-то пустяк. Со временем пропасть противоречий и разногласий разрослась настолько, что они балансировали в шаге от открытой неприязни. Он и сейчас не понимал, как тот умудрился влюбиться в ученика, однако это не значило, что он одобрял произошедшую с ним несправедливость. «И Вам я желаю прожить жизнь без сожалений» – возможно, именно из-за этих слов он не стал наказывать Рики сегодня, хотя должен был.       Хисын растянулся на стуле, подставляя лицо теплому весеннему солнцу и, выпуская изо рта клубы вишневого дыма, впервые за долгое время почувствовал, что сделал все правильно.

***

      На автомате доехав до дома и кинув коробку с вещами в прихожей, Сонхун лег на кровать и разрыдался. Эмоции и переживания, копившиеся внутри него на протяжении всего этого ужасного дня, выливались из него горячими слезами, которые он надеялся выплакать до прихода Рики. Однако сбыться его планам суждено не было, так как буквально через час с небольшим электронный замок на двери тихо запиликал.       –Хун-а, ты тут? – юноша скинул обувь и вошел внутрь квартиры, обнаруживая возлюбленного, промакивающего влажные щеки одеялом. – Ты плачешь?       – Нет, все хорошо, – поспешил солгать Сонхун, понимая, что припухшие от слез веки и покрасневший нос выдают его с головой. – Ты чего так рано, Рики-кун? И как ты зашел в подъезд?       – Я нравлюсь консьержке, – пожал плечами тот, присаживаясь рядом и ставя коробку, которую до того держал в руках, на тумбочку. – Ты плакал?       Обеспокоенный, он нежно огладил его лицо пальцами, и старший, как никогда нуждавшийся в поддержке, прильнул к его наполняющим теплом прикосновениям.       – Это от стресса. Столько всего навалилось, и... – его глаза вновь заволокло влагой, которую он раздраженно сморгнул и, нащупав в хаосе постели очки, надел их, наконец, имея возможность увидеть Рики, а не его размытый силуэт. – Боже, что с тобой? Ты что, подрался?       Он с ужасом дотронулся до наливающегося насыщенным фиолетовым синяка на его скуле.       – Джейк выглядит хуже, поверь, – довольно сказал младший, но, заметив осуждающий взгляд Сонхуна, посерьезнел. – Я помню, что обещал не делать этого, но он сам напросился.       Мужчина страдальчески вздохнул.       – Я принесу лед.       Достав из холодильника несколько кубиков и положив их в пакет, он аккуратно приложил их к ушибу, и Рики зашипел от боли.       – Потерпи немного, детка. Скоро станет лучше, – проворковал Сонхун. – Пожалуйста, скажи, что тебя хотя бы не поймали.       – Не поймали, – в подробности своих сегодняшних приключений Рики решил не вдаваться. Расскажет потом, при случае. Сейчас самочувствие партнера волновало его куда сильнее. – Прости меня за то, что все так вышло.       Сонхун помотал головой и улыбнулся.       – Все вышло очень даже хорошо. Я ни о чем не жалею. Ты остался в академии. Я продолжу работать в театре. И теперь мы сможем не прятать наши отношения. Единственное, что меня расстраивает – это то, что мой Амур будет выступать с огромным синяком.       – Любовь слепа и нас лишает глаз, – процитировал младший Шекспира и ойкнул, когда Сонхун шутливо шлепнул его по руке, после чего они оба звонко рассмеялись.       – А что в коробке?       – Шоколадный торт. Разъедим его вечером за просмотром «Дневника Бриджит Джонс».       – Почему именно этот фильм? – мужчина озадаченно поднял бровь.       – Разве это не универсальное средство от печали для всех миллениалов? – с кроткой невинностью в голосе произнес Рики, за что получил еще один тычок в бок. – Что? Я вычитал это на каком-то сайте.       Сонхун цокнул языком и улыбнулся, широко и открыто, до самых клыков. Напряжение и тоска, стискивающие его стальной хваткой еще какие-то десять минут назад, рядом с юношей стремительно исчезали, оставляя лишь блаженное спокойствие и легкость. Ворвавшись в его жизнь, Рики привнес в нее неизведанный до того комфорт, ощущение безопасности и уверенности, что какие бы сложности ни ждали их впереди, он смогут преодолеть их вместе.       – Спасибо тебе, Рики-кун.       – За что?       – За то, что не сдался, когда я в первый раз тебе отказал, – робко признался Сонхун, заливаясь краской. – Я люблю тебя.       Юноша притянул его к себе и поцеловал, глубоко, нестерпимо чувственно, вкладывая в поцелуй всю гамму испытываемых им эмоций.       – Я тоже очень люблю тебя, Хун-а, – отстранившись, он чмокнул его в нос. – Так что, марафон «Бриджит Джонс»?       – Я не против, – согласился старший и, внутренне собравшись, сказал кое-что еще очень для него важное. – Давай... Смотреть что-то вместе каждый день. Просыпать вместе, завтракать, заниматься любовью, ложиться спать и... тому подобное.       – Предлагаешь мне перебраться к тебе? – Рики поджал губы, наигранно задумавшись. – Я только «за». Но знай, что тогда постоянным заказам доставки придет конец, потому что я буду готовить.       – Траурное известие для всех ресторанов по соседству, – хихикнул Сонхун, позволяя младшему утянуть себя в очередной поцелуй и забывая обо всех невзгодах.       Да и что делать возлюбленным в эту теплую майскую среду, как не предаваться любви?