Градоначальник Хуа захотел наследника

Это случилось. Он вернулся. Спустя восьмь столетий бесплодных поисков, томительного ожидания и непоколебимой веры в Его Высочество, он наконец-то вознёсся в третий раз. Хуа Чэн знал, что он вернётся. Ждал и верил, никогда не терял надежду на его возвращение. Теперь он тут, рядом. Живой и здоровый. Его хотелось спрятать от чужих глаз, отобрать у этих глупых богов, что так безжалостно насмехались над ним столько времени. Хуа Чэн не находит себе места, не зная, как и с чего начать, как к нему подступиться. Он столько раз продумывал этот день, представлял, как явится к Се Ляню в каком-нибудь более красивом облике и, если понадобится, будет находиться в нём оставшуюся вечность. Альфа не смел надеяться на большее, чем дружба, но для него оставаться подле Его Высочества в качестве приятеля — и так было слишком много. Хэ Сюань, видя нарастающую панику на лице Хуа Чэна, подходит ближе к нему и говорит: — Постарайся успокоиться. — Да куда тут! — невесело усмехнулось Алое бедствие. — Я так долго планировал нашу с ним встречу, а теперь не могу даже показаться ему на глаза. На плечо альфе ложится чужая рука. — Хуа Чэн, ты должен. Ты преодолел столько трудностей ради встречи с ним, неужели опустишь руки в самый последний момент? — Да, я… Ты прав… — Хуа Чэн заминается. Ему хочется ещё много чего сказать и Хэ Сюаню, и Се Ляню, признаться им обоим и предоставить выбор, но сейчас явно было рано об этом говорить. — Джун-эр может пока что пожить у меня. — Да, думаю, это хорошая идея, — кивает Хуа Чэн, силясь привести мысли в порядок. — Пойдём, я дам тебе денег на первое время. Хуа Джун, которому месяц назад исполнилось четырнадцать, воспринимает со скептицизмом заявление о том, что он временно поживёт с папой. Он уже почти поравнялся с родителем ростом, а в ширине плеч давно превосходил его. Ещё несколько лет назад доверенный градоначальником лекарь определил сына двух непревзойдённых князей как доминантного альфу и, судя по всему, оказался прав. — Это какие такие очень важные дела у отца? — вопросительно изгибает бровь Хуа Джун. — Он потом тебе объяснит, — коротко ответил Хэ Сюань, прежде чем шагнуть в портал. — Пойдём. Оказавшись в поместье пустоты, Хуа Джун долго осматривается. Он был у папы дома ещё в далёком детстве и с тех пор многое позабыл. Костяные рыбы встречают их, радостно выпрыгивают на берег и ластятся к юному альфе. Хэ Сюань не ждёт его, уходя во дворец. Дни в Чёрных Водах становятся похожи один на другой. Хуа Джуну очевидно было скучно — в Призрачном Городе он привык к большому количеству демонов вокруг, ему нравилось проводить время в Игорном Доме и коротать время за партиями игр, в которые его учили играть с малых лет. Но младший Хуа не жаловался. Он читал принесённые Черноводом книги, играл с костяными рыбами и с помощью Хэ Сюаня даже смог собрать нового дракона. Хуа Джун понимал, что у такого отшельнического образа жизни папы имеется веская причина, но спрашивать о ней он не смел. Юноша склонялся в почтительном поклоне, каждый раз проходя мимо урн с прахом, и ему, безусловно, было интересно узнать больше о своём происхождении. Да только Хэ Сюань казался донельзя разбитым, на дне золотых глаз родителя виднелась затаённая обида, казалось, на всё живое. А ещё, так или иначе, Хуа Джун оставался сыном двух непревзойдённых демонов. Пускай в Призрачном городе с почтением относились к отпрыску градоначальника, и Хуа Чэн, и Хэ Сюань понимали, какая реакция будет у небесных чиновников, узнав они о его существовании. Юноша был натренированным и в случае чего вполне мог за себя постоять, но родители всё равно не должны были подвергать ребёнка опасности. Это стало вторым аргументом, почему Хуа Джуну лучше временно пожить в уединённых и недоступных посторонним Чёрных Водах. Также, Хэ Сюаню было необходимо что-то решить со своей местью. Подонка Ши Уду точно нельзя было оставлять в живых, а вот Ши Цинсюаня Черновод решил не трогать. *** За достаточно короткий промежуток времени успевает произойти многое. Первое: Хуа Чэн признаётся Се Ляню и тот принимает его чувства. Второе: Хэ Сюань убивает гада Ши Уду, оставив при этом Ши Цинсюаня на Небесах. После чего Повелитель Ветра по пятам ходил то за Черноводом, то за Владыкой и, заливаясь слезами, умолял низвергнуть и отдать его судьбу первоначальному владельцу. — Мне не нужна эта судьба, — непоколебимо ответил тогда Хэ Сюань. — Я смог заново обрести семью и отпустить прошлое. Твой брат достаточно заплатил за вас обоих. Ты достоин этой судьбы больше, чем я. И третье: произошла битва с Цзюнь У, после которой Чёрные Воды и Небесную Столицу пришлось заново отстраивать. Удивительным было то, что в обоих случаях помогали с реконструкцией демоны Хуа Чэна, да и он сам присутствовал при строительстве. *** — Гэгэ, я хочу тебя кое с кем познакомить. Хуа Чэн заводит Се Ляня в гостиную Дома Блаженства, где уже ждали Хэ Сюань и Хуа Джун. Юноша едва сдерживается от предупреждающего рыка в сторону неизвестного омеги, которого так бережно обнимал его отец. К его папе он никогда так не относился. — Я понимаю, что стоило говорить об этом раньше, — начинает Хуа Чэн. — Но я всё выжидал подходящего момента, а он наступил только сейчас. Ваше Высочество, это наш с Хэ Сюанем сын. Хуа Чэн сейчас выглядит ещё более бледным, чем обычно, по нему было видно, как он переживает. Если Се Лянь после этой новости решит уйти навсегда — альфа без колебаний примет свою участь. Однако наследный принц, вместо того, чтобы что-либо ответить своему альфе, только подходит ближе к Хуа Джуну. — Привет, — мягким тоном говорит он, кланяясь. — Я Се Лянь. А тебя как зовут? Юноша не ожидал такого уважительного отношения к себе и оттого ненадолго теряется. — А… Здрасьте. Хуа Джун. — Теперь, когда вы познакомились, можешь ненадолго пойти посидеть в Игорном Доме? — обращается Хуа Чэн к своему сыну. — Нам с папой и Его Высочеством нужно поговорить. Молодой человек явно остаётся не в восторге от того, что его до сих пор считают маленьким и не могут поговорить при нём, но решение отца не оспаривает и вскоре уходит, напоследок раздражённо цокнув. Как только шаги стихают, Хэ Сюань, прежде не проронивший ни слова, тихо говорит: — Наверное, мне тоже пора, — и предпринимает попытку уйти. — Э, нет, ты остаёшься, — рыкнул в ответ Хуа Чэн. — Поверь, то, что ты услышишь, касается и тебя тоже. …Хэ Сюань передумал. Ему больше нравится Ши Цинсюань. Тот хотя бы не предпринимал попыток испепелить его взглядом. Тем временем Хуа Чэн притягивает к себе обоих омег, заключая в объятия, и прижмает к своей крепкой груди. — Люблю вас обоих, — хриплым голосом говорит альфа. — Не могу выбирать. — Ох, Саньлан, ты и не должен… Когда они все трое отстраняются друг от друга, Се Лянь поворачивается к Хэ Сюаню. — Господин Черновод, думаю, что нам стоит поближе узнать друг друга. Что скажете? «Это ужасный выбор, одноглазый», — почти кричит Хэ Сюань по духовной связи. Произносить этот ужасный пароль в присутствии Се Ляня было неловко. «Ужасный-не ужасный, а мой. Сперва свой выбор сделай, а после мой оспаривай». — Вы не составите мне компанию на прогулке в мире смертных? — снова спрашивает Се Лянь, улыбаясь. Старшего омегу, казалось, вообще не беспокоил тот факт, что за время его отсутствия Хуа Чэн успел найти себе кого-то и даже завёл ребёнка. Наоборот, он желал сблизиться с другим омегой, который понравился его альфе. Неслыханно. — Да, давайте, — Хэ Сюань всё ещё не может поверить в то, что происходит. В какой момент своей тихой и непримечательной жизни он свернул не туда и попал в блядский гарем?! Хуа Чэн смотрит на них двоих, как никогда довольный. Наконец-то всё правильно. Оказывается, столь важные слова бывает так легко произнести. Они растворяются в разливающейся по сердцу теплоте, оседают на кончиках пальцах и поселяются в улыбках двух самых дорогих людей.