Свет во тьме

      Алине кажется, будто она слышит чей-то приглушённый голос: он смеётся над ее беспомощностью, над ее слабостью. Все тело ломит, голова гудит. Она не чувствует собственного тела, будто все конечности в один миг отделились от нее. Алину будто поместили в горячую ванну: кожа горит, каждый вдох даётся с трудом, а перед глазами все плывет. Она тянется к свету, к своему единственному другу сейчас, но никто не отзывается. Алина потеряла свою силу. Теперь она снова никому неизвестный картограф, который даже свою работу выполняет паршиво, который даже своему единственному другу не нужен. Ей хочется завыть – громко, так чтобы горло болело от её собственного крика. А голос продолжает смеяться.       Она видит перед собой Мала. Он смотрит на нее свысока, с гордо поднятой головой.       И уходит.       Алина тянет руку к нему, хочет ухватиться за последний лучик надежды, но Мал исчезает: просто растворяется в темноте. Мрак окутывает её и теперь перед ней появился он, самый страшный кошмар. Дарклинг смотрит на нее с победной улыбкой. Алина чувствует, как по щекам текут горячие слезы.       —Теперь ты никто, – шепчет он. Она падает в его объятия. Дарклинг осторожно водит ладонями по ее спине. – Ты не нужна даже своему следопыту. Кто же теперь будет верить в такую Санкт–Алину?       Слова звучат как больная пощёчина. Она кричит, нет, - завывает. Однако совсем скоро Алина снова проваливается в темноту.

***

      Перед глазами снова все плывет, но уже меньше. Виден черный потолок с сияющими на нем звездами. Святые… Она в его спальне. Алина резко встает, из-за чего голова начинает болеть с новой силой. Последнее что она помнит, это их встречу в часовне, когда пришлось использовать скверну. Ей почти удалось убить его…       Алина упирается руками в матрас, расправляет плечи и скидывает с себя одеяло. Голова кружилась и ориентироваться в пространстве становится тяжело. Холод пробегает мурашками по коже, когда пальцы ног касаются половиц. Алина дышит глубже, сосредотачивается на поставленной задаче – встать на ноги. Стены двигаются, будто комната сужается. Белая пелена затуманивает взгляд.       Алина вздрагивает, когда чьи-то руки тянут ее назад, в кровать. Она пытается выбраться, но сил едва хватает на то, чтобы дернуть плечами. Жар горячих простыней снова встречает её. Сквозь белую завесу Алина различает в темноте знакомые очертания идеального и столь ненавистного лица, которое ничуть не портят черные шрамы. Он снова улыбается, однако улыбка его не такая, какая была во снах, наоборот. Она была нежной и успокаивающей.

***

      Служанка поставила перед ней тарелку с кашей. Запах свежей и горячей еды витает в воздухе. На следующий день с помощью слуг получилось встать на ноги и даже сделать пару шагов в сторону стола. Зрение наконец-то полностью восстановилось, но голова до сих пор кружилась время от времени, будто она находилась на корабле в самом эпицентре шторма. Дарклинг так и не появлялся с того момента. Не сказать, что Алина беспокоится, ведь она чувствует какую-то странную связь между ними, которая говорит, что он где-то рядом. Однако ее очень сильно волнует то, что она находится в его покоях, а самого Дарклинга нет.       Каша на вкус была не очень приятной, но, видимо, для нее нет ничего другого. Впервые нормально поесть за несколько дней, проведённых в кровати в лихорадке, казалось просто благословением всех Святых. Служанки оставили ее в одиночестве, и, к собственному удивлению, Алина узнала о себе кое-что новое. Использование скверны не прошло бесследно. В первую очередь, конечно, в глаза бросились белые волосы, которые выглядят на фоне черных подушек как декабрьский снег. Но страшнее всего оказалось открыть свою новую силу. Алина совершила огромную ошибку, когда решила применить скверну против Дарклинга, ведь это всего лишь ранило его, а ее – чуть не убило, хотя казалось, будто он способен вытащить ее с того света.       Она может управлять тенями. Конечно, не так ловко и умело, как Дарклинг, но они двигаются по ее приказу. Значит, и он «украл» ее солнечную силу. Страшно представить, как Дарклинг будет использовать ее.       С этими мыслями Алина засовывает в себя ещё одну порцию каши. Смогла ли сбежать Женя? Смог ли сбежать Мал? А Николай? Вдруг, Дарклинг убил его? Его ненависть к Ланцовым была бесконечна, и он бы ни на секунду не задумался, прежде чем убить его.       Алина чувствует его. Будто он стоит сзади нее. Но она оборачивается, а сзади нет никого. Может, это скверна так на нее влияет? Это так странно – ощущать чужой взгляд на себе, когда ты совсем одна в комнате. А чувствует ли Дарклинг такое же? Или же ему нет дела до Заклинательницы Солнца? Так много мыслей на одну больную голову, что Алине кажется, будто из ее ушей уже пошел пар. «А я говорила, что скверна до добра не доведёт!», – эхом в голове раздался голос Багры. Алине страшно представить, что бы было, узнай наставница о совершенной ошибке. Все могло бы закончиться там, под обломками, если бы она была чуть сильнее, если бы жар-птица стала ее новым усилителем. Но ничего не вышло.       После ужина голова снова начинает кружиться. Возможно, это из-за большого количества мыслей. Прибежавшая служанка помогает Алине лечь обратно в кровать.

***

      Он приходит к ней ночью, когда Алина с трудом открывает глаза, думая, что ей снится очередной кошмар с Дарклингом в главной роли. Однако он лишь неподвижно сидит на кровати, смотря куда-то вдаль пустым взглядом. Алина медленно тянет руку к нему, обессиленным движением берет его за черную ткань кафтана с такими же черными нитями. В один миг кажется, будто он вот-вот рассыплется на мелкие частицы и исчезнет, оставшись в памяти как дурной сон. Но Дарклинг продолжает сидеть на месте. Он лишь поворачивает голову; смотрит на нее такими пустыми глазами с серой дымкой. Ей бы отпустить его, отвернуться и закрыть глаза, снова впасть в сон, но Алина наоборот – стискивает ткань сильнее. Дарклинг на секунду опускает взгляд вниз, смотря на её бледные пальцы, а после его глаза продолжают изучать ее лицо.       У Алины во рту сухо. От его взгляда, от его серых и таких притягательных глаз, от повисшей тишины, от, одним словом, Дарклинга. Ей хочется сказать что-нибудь, язвительно заметить его слабость, но губы так и не двигаются.       —Ты приходил ко мне во снах, – тихим и немного скрипучим голосом говорит она. Алина уже несколько дней ни с кем не говорит: лишь отвечает служанкам сухим «спасибо» и надрывает голос во снах, крича от собственной беспомощности. Рука Дарклинга, которую ранее она держала, приближается к ее лицу. Аккуратными прикосновениями пальцы поглаживают кожу щеки. Ей до сих пор кажется, что это сон. Очень плохой сон.       —Как и ты ко мне, – кратко и так же тихо отвечает Дарклинг. Алине бы отвернуться в другую сторону, подальше от его нежных и приятных прикосновений, но она ластится к нему, как кошка к руке хозяина. Глаза раскрываются шире, когда его ладонь смещается с щеки на висок; трогает мягкие волосы, похожие на белый снег. – Тебе идет.       Алина грустно усмехается. За последние пару месяцев она потеряла все воспоминания о прошлой жизни, теперь даже волосы говорят, что она – другой человек. Заклинательница Солнца, Великий гриш и Святая.       —Ты не плохо справилась тогда, – продолжает он. – Использовать против меня скверну. Умно.       Упоминание произошедшего отдаются мурашками, которые пробегают по всему телу. Он так рядом, так близко. Алина может протянуть руку к свету, чтобы покончить со всем раз и навсегда, но почему-то мешкает. Из-за его прикосновений? Но все же похвала Дарклинга звучит так приятно. Алина и не замечает, как его рука оказывается у её затылка, как он немного нагибается, и их лица застывают в пару сантиметрах друг от друга.       —Тебе нужно отдыхать и восстанавливать силы.       Дарклинг целует ее в лоб, и глаза снова закрываются, унося Алину в сон.