Свет во тьме

      Задний двор Малого Дворца как обычно кишит гришами. Хоть спустя почти полгода многое изменилось в мире гришей, но тренировка остаются неизменным пунктом в их сложных судьбах. Сегодня на тренировочном поле борятся двое инфернов. Привычного Боткина, который постоянно ворчит на бездарных учеников, нет.       Алине нравятся сила инфернов. Огонь в их руках выглядит таким красивым, но опасным. Он словно поток воды в бурной реки: такой же непослушный и двигается в своем направлении. Но уже опытные гриши могут управляться с ним, обходясь, конечно, не без травм. Двое инфернов, девушка и парень, борются на равных. Однако второй определенно выигрывает. Он более умело владеет этим диким зверем, который быстрыми и отточенными движениями обжигает девушку.       Когда Алина только пришла сюда, чтобы посмотреть на тренировку гришей, ее, конечно же, сразу заметили. Причиной этому были даже не белые волосы, а черный кафтан, обшитый золотыми нитями в виде солнца и его лучей, которые покрывали полы наряда. Другой одежды у нее не было, кроме короткой сорочки. Со стороны слышался шепот гришей, и она чувствовала на себе заинтересованные взгляды.       Первым делом Алина пошла в хижину Багры, которая оказалась пустой. В печи уже не было привычного огня, который бы превращал обитель старухи в баню. Открыв дверь, в лицо ударил холод. Алина обняла себя за плечи, но и это не помогло. Хотя отсутствие ворчливой Багры обнадеживало – значит, Николай жив и увез ее подальше от ее же сына.       Девушка-инферн падает на землю, и стоило ее телу соприкоснуться с мокрой от утренней росы травой, как она мгновенно скрещивает руки перед лицом. Парень победно улыбается и выпрямляется. Они даже моложе Алины, может, на два-три года. Ей вдруг стало интересно, а что, если бы ее способности открылись бы раньше? Она бы поехала в Малый дворец, росла бы там, как Зоя или Надя, была бы намного сильнее и опытнее. Но сейчас, когда Равка находится в руках монстра, а Каньон с каждым днем становится больше, нужно отбросить все «если бы» и думать о настоящем.       Из-за ветра волосы в косе кнутом бьют спину. Алина уходит от гришей, идя в неизвестном самой себе направление. Она сидела взаперти несколько дней, так что ей все равно где быть – лишь бы не во дворце. Одна прядь выбилась из прически, закрывая весь обзор. Алина заправляет за ухо надоевший волос и закидывает наверх голову, чтобы рассмотреть облака самых причудливых форм и размеров.       Алина оказывается во дворце. Длинные коридоры ведут ее в библиотеку, где раньше она проводила почти все свое свободное время, будучи генералом Второй армии. Тихое и спокойное место, в котором обычно нет людей, теряло свои свойства, когда Алина обнаруживала в тени Дарклинга, который молча наблюдал за ней. Она никогда не скажет это вслух, но ее успокаивало его присутствие. Пока Алина занималась бумажной работой, Дарклинг молча наблюдал за ней. Но сейчас же библиотека полностью пустая.       Взяв первую попавшуюся книгу, Алина направляется к дальнему столу, который находится около окна. Теплый желтый свет плавными линиями падает на гладкую поверхность стола; мелкие пылинки хаотично летают по комнате. И слышно лишь собственное дыхание Алины – и ничего более. Она любит книги. В Кермазине, где Алине всегда было одиноко, они спасали от скуки, а Ана Куя всегда хвалила ее тягу к знаниям. Страницы с тихим шорохом перелистываются одна за другой.       —Так и думал, что ты здесь, – Алина вздрагивает и оборачивается.       —Опять ты, – шепчет она, прикасаясь пальцами к вискам. Дарклинг прислонился спиной к шкафу и наблюдает за Алиной. Сколько он тут стоит? Почему лично решил проследить за ней, а не приставить к ней охранников? Надоевшая прядь снова выпадает из прически, и Алина сдувает ее с лица.       —Было бы странно, не знай я в собственном дворце о перемещениях Заклинательницы Солнца, - Дарклинг отталкивается от шкафа и маленькими шагами направляется к ней. Алина захлопывает книгу с глухим хлопком, складывает руки на стол и смотрит на него, склонив голову к плечу. Он тоже не отводит взгляда своих серых глаз, от которых Алина, честно сказать, не может оторваться. Дарклинг приближается медленно и осторожно, будто хищник, который выслеживает свою добычу. – К тому же, если ты захочешь убежать, тебя остановить смогу только я.       Дарклинг тянется к ее лицу, и из-за этого жеста Алина вздрагивает и двигается назад, недоверчиво смотрит то на протянутую руку, то на него самого. Он лишь ухмыляется и одним движением заправляет выпавшую белую прядь за ухо. Алина щурит глаза, пытаясь найти в этом простом действии какой-то подвох, но эмоции на его лице были слишком странными, они противоречили его обычному поведению. Такой нежный на первый взгляд жест ранее заставил бы бабочек в животе трепетать; красный румянец появится на бледном лице. Но в этот момент, когда Алина находилась вдалеке от друзей, рядом со своим врагом, от которого не так уж и просто сбежать, она лишь пытается найти какую-нибудь подсказку. Дарклинг уже не хочет расположить ее к себе – знает, что после всего это невозможно. Тогда в какую игру он снова втягивает ее?       —Как я помню, – начинает Алина, – на балу ты меня остановить не смог.       Она подпирает подбородок кулаком, высоко вскидывает голову и смотрит на него с насмешкой. «Играю со смертью», – напоминание самой себе.       —Ты использовала запрещенный прием , - Дарклинг подходит к ней со спины. Его руки сжимают спинку деревянного стула, немного касаются спины Алины. – В виде моей матери.       В комнате моментально становится душно. Алина боится пошевелиться, поэтому она с важным видом изучает узоры древесины на столе. Все мысли разом выходят из головы, когда руки Дарклинга оказываются на ее плечах, сильнее продавливают к стулу. Слегка нажимая на кожу сквозь ткань рубашки, его большой палец массирует затекшие мышцы.       —А как же на корабле Штурмхонда?       Ей нравится над ним издеваться. Нравится видеть, как он придумывает новые оправдания.       —Что ж, придётся признать, щенок весьма не глуп.       Эти слова даются ему с большим трудом: Алине не надо оборачиваться, чтобы увидеть, как он стиснул челюсти. Дарклинг перестает водить круги и медленно опускает ладони. Ее спина невольно выпрямляется. Она слышит его смешок.       —Но теперь, – Дарклинг обводит пальцами ошейник, а после обнимает Алину за шею, прижимая ее ближе к своей груди, – когда я имею власть, – его голос становится тише. Дарклинг сгибается, чтобы достать ртом до ее уха, как бы невзначай задевая его холодными губами, – пользуюсь репутацией освободителя у гришей, избавил народ от короля-идиота, твоим друзьям будет сложнее тебя забрать. Конечно, ты, щенок, следопыт и пару гришей считают меня тираном, но так будет даже лучше.       С губ срывается тихий вздох, когда Дарклинг целует Алину за ухом.       —Почему?       Он ведет носом сначала за ухом, а потом плавно двигается выше, к виску.       —Мне нравится смотреть за их жалкими попытками противостоять мне. А ты… Твое упрямство мне по душе. Если бы ты была покладистой, было бы слишком скучно.       —Страдания людей для тебя простая игра. Ты ужасен.       —Страдания отказников для меня простая игра. Они убивали гришей на протяжении веков. Я лично видел, как они вырезали целые деревни, как убивали маленьких детей и не щадили никого, – Алина спиной ощущает, как его грудь стала быстрее подниматься и опускаться, а руки на шее крепче прижимают к нему. Это тема явно злит его. – Гриши слишком долго жили в страхе. Настало то время, когда и отказникам стоит начать волноваться за свою жизнь.       Он останавливается. Одна рука снова скользит по плечу, а потом забирается в волосы. Дарклинг легко распускает ленту, из-за чего ее волосы мигом падают на ее плечи. Лента оказывается на полу. Его пальцы проходят сквозь белые пряди, аккуратно и медленно, будто он боится сделать по-настоящему больно.       —Я хочу, чтобы Равка стала спасением для гришей. И это будет возможно только тогда, когда у власти будут два сильнейших гриша во всем мире: Заклинатель теней и Заклинательница солнца.       Алина фыркает.       —Как поэтично. Но что же ты будешь делать, если рядом не будет Заклинательницы солнца?       Вторая рука тоже спускается с шее, только теперь она обнимает Алину за талию. Дарклинг протяжно вздыхает.       —Для начала, убью всех ее друзей. Потом начну преследовать ее последователей. Может быть, возьму в заложники какую-нибудь рыжеволосую служанку или следопыта-отказника, но запрещу их навещать, чтобы Заклинательница солнца не знала, живы они или нет.       Алина, потрясённая от его слов, оборачивается. Он говорит это так легко, будто разговаривает о планах на выходных, а не о смерти невинных людей. Дарклинг ухмыляется, довольный ее реакцией. Алина лишь откидывается на его грудь, носом утыкаясь в изгиб его шеи. Он снова тихо шепчет:       —И я сделаю все, чтобы у тебя остался только я. Чтобы ты в отчаянии пришла ко мне. Ты слишком юна, чтобы понять, что это единственный исход событий. Что наши жизни были связаны еще до твоего рождения. Может быть, и до моего.       —Какой же ты монстр.