Главное – ты.

Около трех месяцев прошли слишком длительно для Минхо. Несмотря на то, как хотелось разорвать эту связь между Ханом и Хенджином, он не отталкивал. Он даже давал советы и помогал решать проблемы в их отношениях. Однако, их стало слишком много. Минхо стало беспокоить не то, что он ревнует, а то, насколько плохо становилось Джисону в этих отношениях. Хенджин стал холодно относиться, игнорировать. И каждый раз, когда Сони намеревался серьезно поговорить, тот убегал, извинялся, говорил, что такого больше не повторится. Но это было неправдой. Повторилось еще много раз. Джисон плакался в шею Минхо. Он тихо хлюпал носом, придерживая кончик джинсовой куртки Хо двумя пальцами. У него не хватило сил объяснить, что снова произошло. Да и Минхо уже сам понимал. Приведя младшего в чувство, напоив чаем и оставив его у себя дома, пугаясь за его состояние, ибо давно знал, какими были прошлые отношения, он приготовил места для сна, и пока тот ерошил подушку, тихо подхихикивая из-за суни, который терся хвостом о ногу Минхо, Джисон резко выдал: – Как думаешь, нам стоит расстаться? Я никогда не делал это первым, я всегда терпел. Но я устал. Я думаю, я больше ничего к нему не испытываю. Просто привязан. Минхо молча, буквально на пару секунд замерев, повернулся к Джисону, сидящему на диване, с трясущейся, бледной рукой, которая держала кружку, а глаза снова наполнились слезами. Минхо видел его таким не впервой, Джисон доверил ему себя сразу. Но это было что-то другое. – Успокойся, пожалуйста. В этом нет ничего страшного, тебе стоит просто поговорить с ним, сказать все, что тебя не устраивает, причины, по которым вы должны разойтись. Твердо высказав, Минхо вставая, мигом забрал кружку из ладони бельчонка, и, поставив ее на стол, сел рядом, протянув руки, жестом показывая, что готов успокоить бедного мальчика объятиями. Медленно, неуверенно он обхватил Минхо. Прижался в плечо, дышал в шею, сопел носом и автоматически потираясь глазами о одежду, за что потом Минхо получал извинения, но тот сразу же отмахивался. На следующий день, Джисон поговорил с Джинни. Они расстались на хорошей ноте, договорились остаться друзьями, и вроде, все выяснили. Хотя общаться они перестали в скором времени почти совсем. **** 02:52 Стук в дверь. Разомкнув слипшиеся от усталости глаза, кошатник, сняв с себя своих питомцев, лениво и медленно направился к входной двери. Он пожалел, что не поторопился, ведь в дверном проёме стоял Хани. Он не сразу открыл дверь. Джисон был в слезах, весь тресся и был одет легко для зимы. Опомнившись, понимая, что это не сон, Минхо быстро открыл дверь, попутно спрашивая, что случилось. Джисон не поднимал взгляд, тихо вздыхая после каждой выкатившейся слезы. – Мы поговорили. Мне немного тяжело отходить, и я опоздал, не смог попасть в общагу. – Конечно, опоздал.. Через час утро. – Я пережил все остальные расставания и справился, хотя они были хуже и дольше, значит, и тут все будет хорошо? Подняв голову, он заглянул глазами-бусинами на усталого по виду Хо. Он смотрел с надеждой, смотрел, ожидая ответа, нервно перебирая пальцы на ладонях. – Переживешь, конечно, в любом случае, я буду с тобой, ты знаешь, что можешь доверять мне. Минхо почти по своей воле взял Хани за руку, нежно сжав ее в своей. Из-за закатанных рукавов, он увидел, или почувстовал, как бельчонок покрылся мурашками. Он знал, как мальчишка любит все эти физические контакты. 04:21 Никто не спал. Почему? Потому что Джисон не переставал возиться как червяк, на этот раз лежа уже на одном диване с Минхо, который тяжело вздыхал от шуршания под ухом. Джи повернулся к нему, тыкнув пару раз в плечо, получив в ответ то-же самое. Оказавшись почти лицом к лицу, Джисон отвел взгляд, поджав губы. Минхо понял, что настало время разговоров. – Знаешь, Младший снова смотрел в глаза Минхо. Он помолчал секунд 10, заставляя хена молчаливо смотреть и ожидать конца предложения. – Ты мне нравишься. Нет, я люблю тебя, да. Ты все время нравился мне. Я не так давно понял это. Я хочу быть вместе с тобой. Минхо распахнул глаза. Несильно заметно, но.. Но он был удивлен. Он не понимал, что чувстовать, что думать. Он долго смотрел на Джи, из-за чего тот стал неловко, стыдливо улыбаться. – Ты только закончил отношения с Хенджином. Ты уверен? Тебе стоит отдохнуть. Он не хотел этого говорить. Ему хотелось кричать: "Джисон, я тоже люблю тебя! Я люблю тебя с самого начала, я люблю давно! Я страдаю без тебя!", но не может. – Просто скажи, взаимно это или нет. – Да. Я люблю тебя больше двух месяцев. ... Джисон замолчал. Он приоткрыл рот, поджимал губы, снова приоткрывал, пытаясь выговорить звуки и буквы. – Подожди, тоесть ты.. Любил меня все время, пока я шорохался по барам, флиртовал с мужиками и в конце концов встречался с другим парнем? И ты все еще любишь меня? Положительный кивок. У Сони снова потекли слезы. Он спрятал лицо в подушку, выскуливая извинения, одно за другим. – Хани, пожалуйста, успокойся, давай.. Будем вместе. Я очень долго ждал этого, правда. Он стремительно вытащил мордашку Джисона, аккуратно хватаясь за щеки, стал чмокать в нос, вызывая хихиканье у младшего. В его глазах бельчонок – малыш, поэтому, пока что они обойдутся этим. Да и обоим не нужно было большего сейчас. Они много прошли вместе. Ссоры, конфликты, успокаивания Минхо, защита Джисона от пидорасов, что продолжали обидно подкалывать его. В прочем, можно было бы сказать, что ничего не поменялось. Но это не так. Учителя часто стали заставлять Минхо кидать острые фразы. Пару раз его чуть не исключили. Через время он перестал оскорблять людей, он будто превратился из дикого кота в домашнего котенка. Только теперь многие ненавидят его за все, что было. Джисону очень трудно далось знакомство. Он был уверен, что хен ужасен, груб, холоден. Но что-то внутри болело, говорило, что он не такой, не такой, каким кажется. И, наверное, с целью узнать, Джи и стал смотреть на Минхо под другим углом. Он увидел в нем этого самого котенка. Самого верного человека в его жизни, того, кому правда можно доверить все. Того, кто не станет предавать так, как остальные, кто всегда будет готов защитить тебя, поговорить на любую тему и решить любую проблему, того, кто слишком заботлив. Он был счастлив. Невозможно было передать то, как сильно он любил Минхо. Ему хотелось усаживаться на его коленях, нет, даже прилипнуть к ним, на супер-клей, и расцеловывать все его милое личико, что казалось остальным слишком серым. Он слишком красив в любом виде и образе. Не верилось, что они сделали это, что теперь они почти собственности друг друга. Но было одно но. Джисону приходилось чаще успокаивать, поддерживать Минхо, потому что начался слишком плохой период. Буллинг доходил до того, что хену стали кидать записки с пожеланиями о смерти, о том, что он увел у Хенджина Хана. И каждый раз Джисон повторял, что все это не так, они не правы и у него были причины плохого поведения, что тот извинился и исправился, тем более не уводил никого, это слишком глупо. Но ему все равно приходилось и дальше повторять. Трудно. Он не всегда видел этого, но надеялся, что Минхо слышит его, понимает и принимает, прислушивается. Становилось теплее. Зима заканчивалась. А любовь осталась. Становилось сильнее. Только Минхо стал чаще посещать врачей. Из-за всего, что происходит вокруг, здоровье слишком покосилось. В какой-то степени, Джисон винил себя, винил себя в том, что не смог ничего поменять и извинялся за весь мир. Он стал сильнее скучать по Минхо.

Стал бояться, что может потерять его. Каждый раз, когда Минхо пропадал, навязчивые мысли давали о себе знать. Вдруг, он вскрылся, спрыгнул с крыши оставив посмертную записку, может, его вообще избили до смерти, или он умирает от сердечного приступа. Джисону становилось плохо. Начинался тремор. Бледность, слезы, ненахождение себе места, высокая температура и жуткая мигрень. Теперь Хо приходилось приводить своего возлюбленного в чувства и вместе с ним водиться по врачам. Не складывалось то, что Джисону нету даже 20, но уже так много проблем. А вдруг, будет лучше без нас? Без этих отношений? Никто не знает, как будет лучше. Нет. Оба знают. Они справятся вместе. **** Уже весна. Примерно середина. Все было стабильно. Утро 17 мая. Уведомление. Джисон взял в руки телефон, потирая глаз, два раза тыкнул на него, что бы прочитать содержание. Он замер. Нет, застыл. chan: я соболезную. сегодня чанбина не стало. он не выдержал операцию, все вы знаете, как долго он болел. хан, ты должен присутствовать как главный скорбящий в зале, его родственники не приедут. Минхо прочитал это только через пару минут. Только после того, как заметил, что Джисон дрожит. Трясется как стиральная машинка. Слез не было. Их будто заблокировали. Джисон не понял, что чувствует. Пусто. Он лишился единственного лучшего и настоящего друга? Это сон? Очередной кошмар? Он побил себя по щеке, нещадно, убедившись в том, что это не сон. Минхо среагировал быстро. Он схватил за руки Сони, что заставило телефон упасть, но на это было все равно. Он стал смотреть в глаза. Видел, как слабеют сжатые в кулак ладошки бельчонка. Видел, как глаза наполняются слезами, как в страхе дрожат губы. Нельзя было ничего сказать. Он просто прижал его к себе. Прижал как смог. Несколько часов Джисон был никакущим. Отказывался есть, выпил пару успокоительных и почти все время был прилипшим к Минхо. Приходилось даже на руках его до кухни тащить. В прочем, это было не самое сложное. Хо не знал, как вывести из такого состояния своего возлюбленного, но понял, что вряд-ли он сильно поможет. Он просто оставался рядом.