Результативный симбиоз

      "Бам-бам!       Молот бьёт!       Бам-бам       Последний он забьё-о-от       Гвоздь в твою крышку гроба!" звучало в голове Тонкс, как заевшая пластинка в старом мамином граммофоне. "Бам-бам" тут было слишком громко и громоздко, скорее "тук-тук"... и не по гвоздю, а по долоту, которое с садистким упорством забивали в глазницу невольного подопытного. Глаз, злостно препятствовавший доступу к заветной части мозга, уже минуту как приказал долго жить. Как впрочем и ментальное девство Кевина, который стоял тут с ней и тоже смотрел. Как и пара хирургов из Мунго, которых пригласили исключительно для подписи в протоколе. Как и начальник человеческой части стражи Азкабана, который был тут потому что долото усердно забивали в человека, за которого он, по бумагам, частично нёс ответственность. Как и сэр "Я гений, потому что мне поддакивают богатые дядечки в летах" Голдфорт, который и был автором всей этой затеи, вернее, её концепта, но сам марать руки не захотел. Как и невыразимец, который должен был тоже вести протокол... Для полного счастья не хватало только министра с замом, но они вдвоём были чем-то заняты.       Наконец раздался тихий хруст и вслед за ним "А теперь чего?".       - Теперь поворочайте инструментом там внутри, вы должны рассечь связи. Но осторожно, он ещё выжить должен, - проговорил Голдфорт, похоже, с трудом удерживая спокойствие в голосе.       Один из патологоанатомов Азкабана кивнул и начал довольно энергично ворочать долотом. Как объясняли Голдфорту, орбитокластов в Азкабане не водилось, были только разные резчичьи инструменты, да всячина для разделки трупов. Подопытных в относительном сознании с твёрдо доказанными пожизненными водилось, но мало. Чем таким бредовые идеи шарлотана и псевдоучёного зацепили важных шишек министерства было не очень понятно. По крайней мере, Тонкс и практически всем её знакомым, с которыми она была в хороших отношениях. Были, правда, и те, кто считал, что возмутителей общества нужно сразу заставлять целоваться с дементорами или скармливать драконам.       Прошла минута, другая... Голдфорт придвинулся посмотреть, но тут же отпрянул и почти крикнул:       - Хватит... Залейте регеном и забинтуйте уже. Я серьёзно, сэр, с него уже хватит.       - Точно? - безразлично уточнил начальник стражи, - А ну как не хватит и он опять за своё?       - Сэр, мы и так работали очень грубо, - процедил Голдфорт, - Я не хочу, чтобы первый прошедший процедуру помер в её ходе.       - Ладно. Заканчивай, - начальник стражи помолчал и добавил почти про себя, - Вам, что жалко его, что ли?       Долото вытащили, в глазницу многострадального заключённого опорожнили пузырёк зелья регенерации и наколдовали повязку. Заключённый не кричал, не сопротивлялся, Петрификус Тоталус работал безотказно. Было ли ему больно? Тонкс была уверена, что да, потому что никаких обезболивающих эффектов у этого заклинания не было, а у глаза было чему болеть, по крайней мере, рядом. Как бедняга не преставился? Мало ли... Грозный Глаз как-то рассказывал о маге, который умудрился пробежать всю свою деревню с распоротым животом после драки с другим магом. Правда, оба этих грамотея были пьяны в дрызг и в своём обычном состоянии боль почти не чувствовали.       Заключённого унесли в другую часть морга, потому что медпункт в Азкабане ограничивался шкафом с зельями у начальника в кабинете. А присутствующие принялись подписывать протокол. Голдфорт поспешил первым покинуть морг, за ним хирурги и невыразимиц, которому было тошно от уровня местной гигиены. Тонкс с Кевином расписались последними и вышли в коридор. Коридор выходил на улицу.       В небольшом дворике было ветрено и пасмурно. Серые облака неслись по полуденному небосклону, влага с океана летела на остров с ветром. Здесь было бы даже уютно, если бы не проклятая тюрьма. Ах, Азкабан... Крепость, алкимоторий, зверинец... теперь это была тюрьма, о каких неволшебники пишут в хоррорах. Громада трёхгранной в основании призмы замка грозно нависала над двориками, пристанью, клатбищем и голыми скалами. Воды беспокойно бушевали, словно силясь стереть этот остров с лица планеты. С метлы это выглядело даже красиво.       Кевин, как загипнотизированный, смотрел на облака, жадно вдыхая свежий воздух. Тонкс тоже решила вдохнуть полной грудью, оно того стоило, влажная прохлада была словно несколько кружек чаю с мёдом и пара плиток шоколада. В сырых и тесных помещениях замка от этой свежести не осталось ничего.       - Каеф... - протянула Тонкс.       - Он самый, - сказал Кевин на вдохе, а затем добавил уже на выдохе, - Почему у них там даже вентилятора нет?       - Вентилятор - это маггловщина, духота - это по-нашему, - пробурчала Тонкс, пародируя старого Голда.       - Ну конечно, - почти смеясь сказал Кевин, - и полы мыть - тоже маггловщина.       "И нормальное отношение к заключённым" - мысленно добавила Тонкс.       - Вот-вот, - грустно ответил Кевин.       За спинами раздались громкие шаги по каменной поверхности - Тонкс с Кевином резко обернулись. Один из стражей, молодой и ещё, видимо, не привыкший к местным порядкам, тоже замер, держа в руках старую эмалированную кастрюлю.       - Вы, надеюсь, со скалы не того... - слабым голосом протянул он.       - Нет, - сказала Тонкс как можно спокойнее, - Просто свежим воздухом дышим.       - Мы слишком любим свои жалкие жизни, чтоб топиться, - добавил Кевин.       Лицо стражника просияло, он поправил сбившийся от ветра балахон и поспешил в сторону пристани.       - Он сам неделю или около того назад "того" хотел, - сказал Кевин, - По крайней мере, по его мыслям так кажется. Интересно, что ж его угораздило сюда податься...       - Может, на слабо.       - Это мы с тобой на слабо у Грозного Глаза в курировании.       - А, вдруг, действительно на слабо?       - Тогда он мазохист.       Снова шаги за спиной... на этот раз это был невыразимец, причём с очень испуганным видом. Он оглянулся на морг и довольно выдохнул, когда никого за ним идущим не заметил.       - У вас родня в Хогвартсе учится? - небрежно спросил он.       - Кузен, - сказала Тонкс.       - Я надеюсь, у него крепкие нервы, - сказал невыразимец, - в этом году им там всем крышка будет. Я на свой телескоп готов поклясться, что наш бредовый фонтан там всем весёленькую жизнь устроит, а попечители будут хлопать.

***

      Сегодняшний день, если верить календарям да расписаниям, не сулил ничего неприятного: туристов не ожидается, официальных мероприятий не ожидается, каких-нибудь родственников или друзей Поттеров тоже не ожидается. Ожидалось только прибытие заказов (кошачьих кормов) да новая серия "Беспросветного". Батильда решила провести этот день в своё удовольствие: никаких гостей, никаких встреч, никаких людей вообще - лишь надувной матрас заполненный собственного изготовления льдом, кондиционер, усиленный заклинаниями, и замороженные последыши с мороженым.       И было бы всё замечательно, но где-то с девяти начались неприятности. Сначала сова от издательства с требованием переписать "Обзорную историю магии", видите ли, волшебники там представлены слишком негативно. На это известие Батильда чуть не подавилась замороженным свиным сердцем, которое тогда ела: какое тут может быть негативное представление, если маги были и остаются теми ещё гадами всю историю... Ответ был написан немедленно, и сова вскоре унесла его. За ней прилетела ещё и опять с претензиями к "слишком негативному изображению магов". Батильду на этот раз смех пробрал. Они издеваются? Они настолько глупы? Они настолько наивны, что считают себя героями? Волшебники за свой не самый долгий век ухитрились притеснить практически всех разумных существ на планете и даже подчинить некоторых. Да с одними гоблинами у них было столько конфликтов, что монографиями на эту тему можно было крушить черепа! Последняя за утро сова принесла толстую пачку рукописей и ответ издательства, обзорный труд про ксенофобию в магическом сообществе отклонили. Издательство утверждало, что подобные тексты могут оказать диструктивное влияние на общество. Что такого диструктивного в констатации фактов? Все и так знают, что эльфы рабы, гоблинам почти ничего нельзя, русалки и кентавры ещё спасибо, что свои земли имеют... С оборотнями сложнее, но, сколько не строй из себя благородных героев, оборотням от этого лучше не станет.       Добил это всё почтовый дрон, а вернее, сообщение, что он вышел из строя в пути. Послушное вип-подписке приложение сообщило и что с ним сталось. А сталась с ним авария: кто-то умудрился прожечь батареи с кучей прочей внутрянки чем-то близким по воздействию с лучом промышленного лазерного резака. Разумеется, это был результат работы заклинания. И Батильда имела предположения какого. В министерство она писать не стала: на прошлой неделе как раз такое заявление вернули ей с просьбами не жаловаться на пустяки и не пользоваться маггловской почтой. И ведь, она в том заявлении даже указала конкретные положения из закона о взаимодействии с технологиями магглов. Как минимум, в семи параграфах чёрным по белому было написано, что за умышленную порчу техники магглов полагается серьёзный штраф.       Одна радость - даже самым ненормальным из магов-законотворцов не пришло ещё в голову запрещать лежать на льду и есть продукты из морозилки. Маги, порой, сами разделяли пристрастия её вида к странной для людей еде. Пресловутый Надзор Батильду, как и добрую треть Годриковой впадины не интересовал. Он просто тут нормально не работал из-за какой-то энергетической аппаратуры Тех и частых взлётов и посадок мелких космических кораблей. Последние полвека городок, упорно не считавшийся властями смешанным, стал настоящим раем для писателей, уфологов и разных экспериментаторов. Ещё Надзор не был рассчитан на катализаторы внеземного производства, так что знающие космические туристы радостно этим пользовались.       Только, вот, туристы-люди и почитатели Поттеров последние лет четырнадцать портили большинству местных жизнь. Да, от них выигрывали владельцы мотелей и гостиниц; да, в кафешках было больше посетителей... Но ещё на улицах становилось тесно, а туристы лезли с дурацкими вопросами, будто каждый житель города был профессиональным гидом, краеведом и аниматором. Кто-то приезжал послушать про первый снитч, кто-то - про Годрика Гриффиндора, рыцаря, моралиста и вора гоблинских мечей... Больше всего сбегалось, слеталось, съезжалось и странсгрессировалось поттеропоклонников. Маршрут их всегда был один: несколько местных киосков, южная окраина, фонтан, руины дома и могила. Дом с годами превратился в артобъект народной дани уважения, а кладбищенская дорожка - в самый ремонтируемый объект города.       На самих Поттеров Батильда зла не держала. Они не были виноваты, что столько народу сейчас наводняет город. Соседями они были тихими, пусть, и убили в своё время несколько серийных убийц. Проблем не доставляли, с сыном своим посидеть не требовали. Друзья их тогда тоже проблем не доставляли. Был ещё, конечно, Альбус... но Альбус нёс с собой кавардак ещё с самого своего детства.       Стоило немного успокоиться, как со стороны окна долетел лёгкий магический импульс, чьим-то патронусом несло. Батильда заранее приготовилась выслушивать очередное требование вырезать половину каждого тома "Обзорной истории магии". Патронус протёк сквозь окошко и завис над ней, мерцая и переливаясь. Это был длинный величественный безногий василиск с пышным гребнем чешуй на загривке.       - Добрейшего дня, уважаемая профессор Бэкшот, - сказал патронус голосом Реддла, - спешу предупредить, что я восстановился и снова в здравомыслящей фазе, в отличии от моих подчинённых. И некоторых рьяных мракоборцев. Будьте, пожалуйста, бдительны: на вас могут напасть. Если у вас возникнут проблемы с публикацией - можете обращаться ко мне, у меня есть знакомые с издательствами и связями.       Патронус истаял, а Батильда вздохнула с облегчением. Реддл был редкостным мерзавцем в свои помешательства, но помощь с научными трудами лишней не бывает никогда.

***

      День и у Мардж Дурсль не задался. Сначала один из постоянных покупателей усилиями родственников отправился в дом престарелых, потом смена для домработницы задержалась на час, другой... на третий Мардж не смогла дозвониться до неё. Джейн, конечно, согласилась потрудиться ещё день, пока не найдётся смена. За дополнительную плату само собой. Ну а когда время стало клониться к полудню позвонил брат.       Мардж была бы совсем непрочь поболтать с Верноном о том, о сём. О бизнесе, к примеру... Но братец принёс плохие вести: на него напали уже шестой раз на неделе. Причём волшебники. Ни грабители, ни маньяки, ни дети, а именно волшебники. Мардж после злополучного инцидента с неродным племянником хорошо представляла, что такое эти волшебники есть. И... о Фартуна... Они были хуже мелкого Поттера. Поттер был просто противный и своевольный мальчишка, который волею случая попал к её брату в дом, а те волшебники, похоже, считали, что они имеют законные основания нападать на простых людей.       Если бы не то лето и не мистер Глу, Мардж бы вряд ли осознала так быстро весь масштаб и ужас ситуации. Волшебники называли неволшебников магглами, что у них означало "простецы"; магглы для магов веса не имели и терпелись постольку, поскольку их отчасти побаивались, да и магов было меньше. Были, конечно, у волшебников законы запрещающие нападать на так называемую простицию, но создали их прежде всего из соображений конспирации, а не из уважения к чужой безопасности. Некоторые же маги всерьёз считали, что они имеют все права притеснять магглов и издеваться над ними, а кое-то и вовсе считал, что магглы должны стать их рабами, как домашние эльфы. Потом до Мардж дошли и другие истории о магической ксенофобии и жить с такими на одной планете стало ещё более не по себе.       Единственная радость во всей этой ахинее - у неё был щит. Может, Поттер этому поспособствовал, может, не он, но щит пробудился. Именно что щит, плотный, как изоляционные поля в квантовых лабораториях, похожий на защитную мембрану клеток, он вырывался из неё, стоило только захотеть, и никакие забвения были не страшны. Да что там забвения! Он даже удар неизвестно откуда прилетевшего кирпича смягчил. К слову о кирпиче, последние месяца два Мардж преследовала жуткая и всегда неожиданная ненормальщина, стоило только выбраться к покупателем в город. То ветка свалится, то ноги чуть не пускаются в пляс возле канализационного люка, то кирпич тот... Возможно, это были происки магов, но ни одной объективной причины для такого Мардж не видела. За то, что она вспыльчивая и детей терпеть не может? Не всё ли им равно, тем более, что с их детьми она не водилась. За Поттера? А разве раздувания и взорвавшегося бокала было мало? Да, Глу говорил, что мальчик у магов герой столетия и знаменитость... но нужно же знать границы! Личные границы некоторые маги, похоже, не уважали.

***

      Пока Мардж слушала про безобразия у головного офиса Граннингс, Гексимий Голдфорт пил третью бутылочку успокоительного, судорожно сдерживая желание наложить на себя забвение. Утренняя процедура прошла отвратно. Даже отвратнее отвратного, потому что зрелище расквашенного глаза обещало остаться с ним надолго и приходить во снах с завидной регулярность.       Он прекрасно помнил, что подробно объяснял, что нужно делать, как бить, и как выглядят орбитокласт... Какого Мерлина они не взяли отвёртку?! Видимо, того же, что решили будто пациент живым не обязателен.       В кабинет сунулась заспанная физиономия Кейт, злобно сверкая глазами.       - Ваш позавчерашний посетитель не может сидеть. Что вы на это скажете?       Гексимий перебрал в голове список позавчерашних пациентов, их было немного: дама с яркими эротическими снами с участием венгерских хвосторог, которой он посоветовал немедля переспать с мужем, ещё одна старушка, которую пробрало от шоковых заклятий так, что она еле попрощалась с ним, и Лемингтон, которому сам Гексимий прописал курс лично им адаптированного "массажа". Лемингтону лечение нравилось, Гексимию тоже, потому что постоянный пациент ко всему прочему покупал все его книги и настойки, да ещё и за бесплатные услуги платил. Идеальный клиент и пациент, к тому же из священной тридцатки.       - Лемингтон?       - Да. Я думаю, вы сломали ему копчик.       - Вы уверены? - скептически спросил Гексимий.       Кейт закатила глаза.       - Он начинает орать от боли, стоит ему сесть, коллега. А ещё у него там всё красное и опухшее. Если хотите - прошу самим посмотреть, - мрачно бросила она и ушла.       Гексимий покосился на успокоительное, теперь ему хотелось выпить ещё для верности, чтобы точно не потерять лицо. Он встал, поправил халат и, на всякий случай, сунул в карман запасную пару перчаток. Но только Гексимий открыл дверь - в него влетела на бешеной скорости сова. Сова бросилась на стол и уронила на него письмо.       "Кто бы это мог быть? Надеюсь, заказ на настойки..."       Гексимий медленно взял письмо и поднял к глазам конверт. На конверте был только адрес больницы и его кабинета, не считая министерской печати и пометки "конфиденциально", отпечатанной розовым.       Письмо было прочитано в кратчайшие полминуты, письмо было запрятоно в недра стола, под книги, которые бы никто кроме него не потревожил... Письмо сулило день, славу и безопасность. Да что там! Неприкосновенность!

***

      Вечером того же богатого на события дня практически весь живой состав Ордена Феникса пьянствовал в родовом гнезде Блэков. Не пили только Северус (не мог), Аластор (не мог и не хотел), Тонкс (ну не любила она похмелье), Римус (видите ли, запретила терапевт) и Артур (а этому нужно было на работу ночью)... Самому Сириусу просто не хватило, и теперь он сидел во главе стола непростительно трезвый. Кикимер разделял его участь, правда, в силу общего для эльфов кошмарного влияния алкоголя на мозг. Им хватало даже пяти градусов, чтобы опъянеть, как от бутылки крепкой водки.       Ещё Кикимер волею случая отчасти разделял с Сириусом муки самоопределения, потому что Сириусу пришла в голову гениально-еретическая идея подружиться с домовиком. Поначалу идея казалась глупой, потому что... где он, аристократ и гриффиндорец, а где Кикимер. Потом Сириус решил, что толк в такой затее есть: если Кикимеру с ним не понравится - ещё чего доброго сбежит к Белатрисе или Цисси. Потом пришла гордая оригами-записочка от Драко, который за каким-то Мерлином освободил своего домовика... А потом Сириус решил, что это будет замечательный способ очередной раз насолить мамаше: её б удар хватил от такого наплевательства на устои. Правда, она уже была мертва как двадцать лет.       Налаживание отношений шло весь последний год мучительно и долго. Сириусу было сложно переступить через свои предрассудки, Кикимеру было сложно допустить мысль, что хозяин, который его ненавидел и презирал, вдруг, решил подружиться. Сириус начал с малого: вежливости и вопросов о жизни. Кикимер упорно держал оборону, пока хозяин не начал наконец уважать его личные границы. Потом в дело включился заскакивавший иногда Артур и всё пошло куда лучше; то ли Артур где-то выучился внушению, то ли его любовь к гномам своё дала, но Кикимер начал оттаивать. И Сириус, к своему изумлению. Римус и Гестия тоже решили не стоять в стороне. Идея, что волшебники могут быть друзьями медленно крепла, мало по малу руша старые установки... К началу июня Кикимер уже не убегал, ничего не портил и вообще не боялся. Прогресс на лицо. Мамаше это, правда, страшно не нравилось, ведь прежде верный ей эльф всё больше времени проводил не с ней. Молли была без ума от этих перемен и вчера даже интересовалось можно ли будет ей одалживать Кикимера, если что. Сириус решил пока не разрешать: рано ещё было.       Сейчас Молли самозабвенно распевала романсы, вставши в центр стола и обернувшись найденной в закромах шалью. Её певучий голос весело разливался по всей столовой, а в её волосах играли отсветы от свечей люстры. Артур подпевал ей, как получалось, влюблённо ловя её блуждающий взгляд. Пела Молли потрясающе, жаль на радио сейчас было не пробиться, иначе она бы зажигала каждый выходной. Тонкс покачивалась в такт, хотя Селестину она терпеть не могла и считала её тексты слишком слащавыми. Аластор, вторая звезда вечера, сейчас с кем-то переписывался по телефону. Наземникус уже спал. Альбус в это время снимал пение Молли на телефон. Его брат, как всегда мрачный, бросал Альбусу убийственные взгляды. Аберфорт невольно напомнил Сириусу Регулуса на встречах Пожирателей, которые ему удалось проследить. Рег ровно так же иногда смотрел на кузину, словно пытался сотворить невербальную беспалочковую Аваду...       "Регулус..."       Сириус крепко сжал в кармане медальон, который, по словам Кикимера, Рег добывал ценой своей жизни. Серебро медальона словно содрогнулось, и Сириус почувствовал, как что-то нежно обвило его пальцы. Тихий голос, его голос... Голос Волан-де-Морта прошептал словно в самое ухо:       - Может, он жив?       "Кто?"       - Регулус.