Результативный симбиоз

      - За попытку убить мою дочь, за убийство невинных и беззащитных, за приверженность к мерзкой идеологии, за поддержку античеловеческих проектов и наконец за то, что ты сволочь, я Молли Уизли, урождённая Прюэт, вызываю тебя на дуэль, - продекламировала Молли, не отводя гневного взгляда от Люциуса.       - Принимаю, - сказал Люциус, еле сдерживая доржь в голосе, - принимаю вызов.       Цисси устроилась поудобнее и взяла с подноса, принесённого одним из домовиков, чашку чая, отпила. Артур, сидевший на другом конце той же лавочки малфоевского сада поёрзал и бросил ободряющий взгляд не то Люциусу, не то Молли, не то им обоим.       Это должно было случиться. Вопрос только когда. Видимо, сегодня настал тот самый день. "Шутка" вышла из-под контроля, Дамблдора прогнать не вышло, Уизли... узнали, кто стоял за нападениями. Впрочем, Нарцисса и сама была бы не против запустить в мужа Круциатус как раз после того, как он в пьяном полусне проболтался про шумиху с наследником Слизерина. И что на него тогда нашло? Желание загубить себе карьеру во имя всеобщего блага без Дамблдора? Что бы да как ни было тогда, сейчас Люциусу предстояло драться с самым безжалостным противником, какого только можно было представить. Цисси до последнего надеялась, что на дуэль вызывать будет Артур: он бы ни за что не смог никого убить со своими принципами и научными интересами.       Молли была совсем другой. Цисси иногда невольно восхищалась её праведным гневом, но не без страха само собой: никогда не знаешь выплеснется ли он на тебя, а главное, как именно. Ещё страшнее становилось от мысли, что Молли терпеть их не может не только принципиально, но и по вполне весомым причинам. Взять хотя бы эту дуэль.       Дуэлянты, тем временем, подошли, откланялись, разошлись и готовились начать бой. Люциус принимал боевую стойку, Моли этим практически не утруждалась: театральность дуэлей была ей чужда, как и прочие ритуальности. Нарцисса ей почти завидовала, потому что у чёрта на куличках, где жила Молли со своим семейством, не было ни званых ужинов, ни встреч инвесторов, ни пьянок Пожирателей... Хотя у Молли и прислуги, и больших денег не водилось, а детей было столько, что с ума можно сойти. "Как они столько сделали?" - порою думала Нарцисса, слыша от эльфов пересказы обрывков разговоров Драко по каминной связи. Семь детей. И это в такое неспокойное время. Цисси вообще не понимала, как некоторым людям вроде бы сознательно приходит в голову завести больше двух. Хотя будь Молли из тех, что размножаются, чтобы было кому им стакан воды в старости подать - Нарцисса бы объясняла для себя семь детей хозяйствеными нуждами. Ещё была традиция заводить практически запасных наследников, если одного убьют или он попадёт в такую ситуацию, что поставит под удар репутацию всего рода, но и это не подходило конкретным Уизли.       "Почему я об этом вообще думаю?.."       Тем временем, Молли открыла дуэль с чего-то зажигательного: место, с которого только что отпрыгнул Люциус, вспыхнуло белёсым колдовским огнём. Люциус ответил Флипендо. Молли тоже отскочила и пустила Бомбарду - взметнулись комья земли с газоном, Люциус, видимо, задетый ударной волной чуть не потерял равновесие и полу-испуганно вскрикнул. Последовала новая Бомбарда, а за ней ещё штук шесть, так что через несколько секунд газон выглядел почти как минное поле после детонации мин. Люциус уже порядочно увеличил дистанцию, уворачиваясь от взрывов. Секундная передышка - Инкарцеро со стороны Люциуса. Молли увернулась и ответила Локомотор Мортис - Люциус опять чуть не упал, но от заклятья увернулся. Топтаное на месте перешло во что-то отдалённо похожее на танец, но такое же пассивно-агрессивное и отчасти неловкое. Но, вот, Моли, видимо, надоело - и Люциус упал на взрытую взрывами землю, корчась от боли.       Нарцисса насилу удержалась на месте.       "Нет, она не настолько вышла из себя, чтобы его убить... Не настолько... Она же прекрасно понимает, что это будут расследовать!"       Молли отвела палочку от Люциуса и навела на саму Нарциссу. Она пыталась выглядеть сурово и злобно, как, наверное, подобает мстящей матери, но во взгляде Молли читался и страх. Она словно бы боялась сделать это, пустить Аваду.       - Молли, с тобой всё хорошо? Вы закончили? - с тревогой спросил Артур.       - Да, - холодно сказала она и добавила, обращаясь уже к Нарциссе, - Ещё раз что-то сделаете нашим детям - вас обоих будут хоронить по кусочкам вместе с вашим драгоценным Драко.       Нарцисса промолчала. Не хотелось вступать в перепалку и обещать гадости в ответ. Цисси осточертели вопросы чести ещё в года воспитания в благородном доме Блэк. А Молли... казалось, она говорит то, что по представлениям общества, нужно говорить, когда твой ребёнок пострадал, а не то, что сама думает. Цисси видела её страх, так похожий на её собственный ещё десять с лишним лет назад. "Не хочу стать вами" - эта мысль не покидала её и после замужества, потому что слишком уж въелись в память родственнички тогда, в детстве. У Сириуса были друзья, у Андромеды были друзья и смелость выйти за одного из них, послав куда подальше все предрассудки о магглах; у неё был Люциус и надежда остаться собой.       Уизли медленно уходили к границе сада, чтобы трансгрессировать, Цисси провожала их взглядом. На всякий случай. Люциус сам кое-как встал, влез на лавочку и устало откинулся на спинку, жадно вдыхая утренний воздух. Обычно Люциус выходил победителем, но сейчас что-то изменилось. Может - банально, но тоже имеет смысл - сейчас он чувствовал себя виноватым?       - Как ты? - тихо спросила Цисси, - Больно?       - Терпимо, - Люциус попробовал рассмеяться, но вышло очень фальшиво, - Лорд больнее бьёт. Знаешь, я тогда... Мне показалось, что, вот-вот, и в меня полетит Авада, но она просто ушла. И я не могу в это поверить...       - Если ты сейчас скажешь, что заслуживаешь Авады - я не хочу это слышать. Ты просто не знал, что всё зайдёт Так далеко, - отчеканила Нарцисса, - Что было, то было, сейчас уже другие проблемы.       - Да, - задумчиво протянул Люциус, - Сейчас у нас Лорд... Тебя не волнует, что будет, если он прыгнет сюда при гостях?       - Меня больше беспокоит, будут ли рейды опять, - процедила Цисси.       - Не будет их: там никому не сдалось конфисковывать у нас яды и артефакты.

***

      Джинни ещё раз осмотрела комнату и поплотнее завернулась в одеяло. На стенах в разброс были наклеены её рисунки вперемешку с плакатами "Пушек Педдл" и "Ведуний", постерами из еженедельника про квиддич и хаотичными картинами Полумны. Когда-то тут висело и объявление о концертах Селестины по сельской местности: Джинни не была её фанаткой, но анонсы туров были уж очень красивые. Анонс был убран после того, как Рон, случайно забредя в её комнату, чуть ли не устроил ей разнос за якобы плохой музыкальный вкус. На Рона было плевать, пусть слушает, что он хочет, но выслушивать какими неудачниками он считает любителей Селестины, даже не будучи её любителем, было противно. Сейчас думалось, что от Фреда или Джорджа, или Перси она бы это пережила и послала куда подальше: близнецы были мастерами неподходящих комментариев, а Перси всегда было всё не так. А Рон казался тогда нормальным. Рон изменился, Джинни не знала в лучшую ли сторону: он стал чуть серьёзнее и пессимистичнее, плотно закрывал двери, расставлял ловушки в своей комнате, ему снились кошмары... Кажется, с ним было что-то похожее на её собственное состояние после того проклятого года, но Джинни с удовольствием замечала, что у неё лучше выходит скрываться.       Это было тошно и сложно, но никто не называл плаксой и не говорил, что она девчонка, словно половая принадлежность была оскорблением. Джинни хотела было начать дневник, но после всего, что случилось, даже смотреть на эти тетрадки было неприятно...Что уж говорить о, порой, закрадывающихся мыслях, что и в нормальной тетрадке лучше не писать: прочтёт кто-нибудь, кто не должен был. Да, вот, хотя бы Рон. Родители тоже были в числе лиц, которых Джинни было страшно пускать в свои переживания: любовь любовью, но... с ними ничего такого не было, они не могут понять, как надо.       В одеяльце было уютно, тепло и по-домашнему, как в гнезде. Наверное, так чувствуют себя гномы в глубинах своих ходов. В одеяльце было безопасно. По крайней мере, так чувствовалось. И это было именно то, чего Джинни сейчас так остро нехватало - чувство безопасности. Нужен был тихий уголок, где можно спрятаться от домашних проблем, от бытовухи, от замечаний, от Волан-де-Морта... от головной боли, которая почему-то стала чаще давать о себе знать в последний месяц, и от тревожных мыслей.       Взрослые вечно повторяли, что дом под защитой, что щиты прочные, что переживать нечего и так далее. Джинни им не верила: в Хогвартсе тоже, говорили, безопасно. Нет, в безопасных местах не бывает такой концентрации жести.       "Ладно. День подходит к концу, никто меня не потревожит... можно и лечь спать пораньше. Раньше спать так сильно никогда не хотелось. Раньше и голова практически никогда не болела"       Ночная прохлада уже сквозила повсюду. Окна Джинни занавесила, потому что без занавесок вечно казалось, что кто-то может пялиться на неё. Конечно, приличные люди не должны засматриваться на спящих подростков в окна, но Джинни была уверена, что маги бывают всякие, а на высоте её спальни очень даже летают мётлы.       И тут началось оно... Приступ боли, словно из её головы что-то слились вырваться прочь. Словно что-то отчаянно проколачивало себе путь... Тишина: ни боли, ни звука... Это было уже что-то новое. И сразу после чувство словно её облили очень холодной слизью. Джинни испуганно ощущала голову - сухонька. Но чувство никуда не делось, а за ним пришло и ещё одно, тоже странное и новое. Чувство какой-то непонятной связи.       "Ты меня заметила? Ты меня ощущаешь?" - это были не её мысли. Вопрошающий голос был высоким и холодным, отдалённо напоминая Его голос.       "Это не может быть Том! Гарри уничтожил его! Его дневник..."       "Конечно, я не могу быть тем Томом, прошло уже более пятидесяти лет, - почти смеясь ответил голос в голове, - Я очень изменился, я больше не фанатею от бредовой магической недоевгеники, и, надеюсь, фанатеть никогда не буду. Но ты можешь называть меня Томом, если хочешь"       "Кто ты?" - Джинни казалось, что самым логичным было бы "Прочь из моей головы!", но... было слишком интересно. Да ещё и будет, что объяснять взрослым.       "Ты догадываешься"       "Скажи или пошёл вон!"       "Ты так уверена, что сможешь меня выкинуть..."       "Говори или проваливай!" - Джинни вложила всё своё негодование в эту мысль.       "Том. Том Нарволо Реддл. Только выросший, прошедший несколько придурковатых фаз и поумневший. Я тот, чьё существование упорно отрицает министерство, и тот, чей псевдоним упорно не хотят произносить... а ведь я старался над анаграммной, между прочим" - последнее звучало слегка обиженно.       "Этого не может быть... Это кошмар... это сон... бред"       "Давай, давай, назови меня своей шизофренией, дорогуша, - пропел он, - ты будешь пятнадцатой в списке таковых и третьей женского пола"       "Ты еще и ведёшь список"       "Журнал, - горделиво уточнил он, - Там очень подробно расписаны все мои наблюдения насчёт подобных взаимодействий и воздействий с побочными эффектами и всем таким. Может, доживёшь до дня, когда это станет монографией и опубликуется в научных изданиях, - на несколько секунд он замолчал и быстро проговорил, - Постой, постой, не уходи, я к тебе сейчас прыгну... Не нарушай топографию комнаты, она маленькая!"       Джинни испуганно замерла. В воздухе между столом и кроватью замерцало, и там же, где было мерцание, материализовалось объёмистое облако чёрного дыма. Дым сгустился, из него вынырнула длинная рептилоидная белая физиономия и с огромными светящимися красно-малиновыми глазами. Остальной дым медленно сгущался в остальное, довольно длинное тело и конечности. Первой мыслью Джинни было почему-то замечание, что суперзлодей с собственной организацией, наводивший страх на магов несколько лет, не должен одеваться так по-маггловски. Ни в одной книге по истории, ни в одном комиксе злые маги не носят водолазки, гамаши и носки с тапочками. Хотя... он мог трансгрессировать из дома.       Пространство комнаты сотряс заклинательный импульс, а Волан-де-Морт сменил позу: теперь он лежал на воздухе, словно кот на диване или столе.       - Ты часто думаешь, насколько сообразно общественным представлениям одеваются неприятные тебе существа? - он говорил без злости и, кажется, искренне заинтересованно.       - Вы всегда сначала врываетесь кому-то в голову, а потом в дом без спросу? - процедила Джинни; страх, который был так ожидаем, куда-то запропаститлся, словно уступив место негодованию.       - По настроению, - ответил Волан-де-Морт так же спокойно, - иногда я сначала вламываюсь в жильё, иногда моё личное пространство нарушают первым... Иногда люди просто не понимают простых просьб, и я вынужден залезть им в голову, чтобы не мучиться с их сумбурными словами, особенно если мне врут.       - Зачем вы тут? Вас сюда приглашали?       - Я сам себя пригласил, как и всегда. К тому же, вести беседы со зрительным контактом и обзором собеседника мне больше нравится. К тому же... я просто могу.       - А я не хочу вести с вами никаких бесед и, тем более, видеть вас в своей комнате. Вы, кстати, не боитесь, что нас услышат, и мама придёт и убьёт вас?       Волан-де-Морт расхохотался и захлопал в ладоши с какой-то жуткой ухмылкой.       - У меня сейчас много работы с восстановлением оборудования и прочего, я хочу развеяться; я звукоизолировал нас, можно хоть с Соронусом орать друг на друга матом; и я, держу в курсе, неубиваем, - и добавил почти заговорщицки, - Я себе на днях голову Конфринго разнёс - восстановилась.       "Ну конечно..."       - И нет, не вру и повторять не буду.       - Доставайте кого-нибудь другого, - процедила Джинни.       - Кто-нибудь другой не представляет собой идентичного интереса: ты подаёшь сигналы слишком схожие с теми, что я ловлю от своих крестражей, ты тесно контактировала с одним из них как раз перед его уничтожением... Мне интересно, что с тобой ещё, кроме ПТСР.       - Чиво?!       - Посттравматического стрессового расстройства. Насколько я могу судить, оно у тебя есть, - он всё ещё говорил спокойно и даже доброжелательно.       Лучше бы кричал или угрожал: тогда бы было всё понятно.       Волан-де-Морт, меж тем переключился на изучение стен, все ещё вися в воздухе. Джинни медленно отодвинулась. Волан-де-Морт резко обернулся в её сторону.       - Если будет желание встретиться - меня можно найти в Литтл Хенглтоне, в особняке Реддлов плюс-минус в городской черте.       С этими словами он исчез. Телепортировался или трансгрессировал. Джинни ещё с полминуты пыталась отдышаться от внезапного приступа страха. Он был здесь. Несмотря на щиты и прочее. Он читал её мысли...       "Сказать взрослым? Нет уж..."

***

      В этом году с вопросом должности преподавателя ЗоТИ решили разобраться пораньше. Минерва догадывалась, что министр что-нибудь предпримет, чтобы загнать школу в свои рамки, так что набрала заявок ещё в начале июня. Альбус, правда, когда Минерва собиралась явить ему свой список кандидатов, свалил в Нурмендард. Зачем? Альбус не распространялся, сказал, что надо. Вигельмина думала, что он полетел проверять безопасность, Филиус - что пить чай с Гриндевальдом. Помона после этого шутила, что напоит Альбуса веретассерумом и выспросит, кто да как там и что, а брошь Помоны вздыхала, что её не подкинули шпионить. Северусу было всё равно, лишь бы его учебные планы никто не нарушал.       Правда, вскоре Северусу предстояло столкнуться с реальностью: министерство собиралось нарушить планы всем. Для начала, вышел декрет. Декрет, признающий очное школьное обучение обязательным, а домашнее образование недействительным. На следующий день, правда, вышло уточнение, что уже трудоустроившимся учиться заново не надо, но... Минерва уже предвкушала, как возрастёт концентрация учеников и толкучка в коридорах. И объём всевозможных бумаг в её ответственности. Взять хотя бы оповестительные письма для десятков учеников, которые до того спокойно учились дома. Хотя часть была заранее написана и размножена, а часть сделана заклинаниями, нужно было проверить все, раздать совам и дождаться ответа. На некоторые отвеченные пришлось отвечать повторно, потому что родители возмущались новшествам.       Под вечер, когда со школьными письмами было, вроде, покончено, принесло письмо от самой Батильды Бэкшот. Минерва сразу же вскрыла его - Батильда жаловалась на отношение издательств к её научным трудам и интересовалась, как там Хогвартс. Минерва, не теряя времени, быстро нацарапала ответ и отправила дрон с письмом к отправительнице. Дрон, к слову, был укомплектован щитами и разными прочими защитными чарами на случай внезапного нападения любых нежелательных лиц. Минерва не удивилась: в последнее время жалобы на нападение на дроны почтовых сервисов и поисково-спасательных служб участились, как на заре введения законов об охране маггловской техники от злонамеренных чар. Сейчас, правда, эта статистика ещё накладывалась на нападения на почтовых сов и жалобы на вскрытые письма. Знакомые доносили и шутки про то, что министерство не взялось за мобильных операторов, только потому что мобильная связь и мессенджеры были для него слишком чуждой материей. И ведь действительно.       Дозвониться до Альбуса не вышло, только автоответчик на том конце гудел голосом Альбуса, что контакт недоступен, мол, сильно занят. Минерва, на всякий случай, перефотографировала все бумаги, что хотела показать, и выслала, дополнив вопросом "Кого брать?". Ответа не пришло и утром. Альбус даже сообщения не прочитал. Тогда же Минерва решила заняться тем, что назревало ещё давно, чуть ли не с первых приглашений в Орден Феникса.       Идея собственной ментальной безопасности обострилась, как никогда: с одной стороны, были Альбус Волан-де-Морт, с другой - министерские мракобесы, с третьей - Те. Из человеческих способов сохранения ментальной изоляции Минерве не нравились почти все: оклюменция слишком зависела от концентрации; разные стимулирующие зелья нужно было постоянно пить, к тому же, к ним вырабатывалась резистентность... становление личем Минерва себе представить не могла: слишком уж явный антипример сейчас будоражил умы магов. Оставалось только пойти по альтернативам, среди которых было полно странного и неприемлемого для "порядочных людей".       Аластор отписался о минусах своего состояния чётко и ясно: своего точно останется только мозг да голосовые связки, ты числишься как оборудование и охранная система, ПГ могут, если что, выловить и отправить работать на них, сама процедура жесть что. Немногие из знакомых архивистов писали, что телепатические импланты страшно долго приживаются. А у людей это ещё дольше. Подцепить какой-нибудь космический вирус? Оборотни были самым наглядным примером возможных побочек такого симбиоза. Что ещё? У гоблинов была практика создавать венцы с функцией "охраны приватности мысли". Стоили такие, как жилой комплекс в центре Лондона.       И тут Минерве вспомнилось противное и пугающее предложение реструктуризации... Почти безусловный бред, если бы не пример, что уже четыре года исправно бывал на уроках и попадал в неприятности. Насколько Минерва могла судить, Гарри не был садистом психопатом. Конечно, он не был идеальным сочетанием всех лучших качеств своих родителей, но и быть таковым ему было не с чего.       "Вроде бы ничегошеньки такого, но всё-таки... Человечность..."       В окно кабинета застучали, Минерва поспешно открыла окно почтовой птице. Птица была их тех, "железных", похожая на козодоя-переростка. Она влетела, грузно опустилась на слол и раскрыла рот. Минерва аккуратно вытащила двумя пальцами записку - писала Аури: Визенгамот чуть не заставили полным составом судить несовершеннолетнего за магию вне школы, обошлось, потому что это был его первый раз, а за предупреждение не судят.       "Они там совсем?"       Ещё Аури интересовалась, как Хогвартс примет молодых дементоидов и гомункулов. Минерва полезла в стол за бумагой, но в окно внеслась вторая сова и обронила на него конверт с печатью "конфиденциально". Новое письмо было министерским. Анонимным. На казённой бумаге казёнными чернилами. В письме предлагали сливать личную информацию Гарри Поттера за большие деньги. Минерва написала, что учеников не сливает, написала "вернуть отправителю" на конверте, конверт вручила сове, сову отправила к подоконнику.       Голова заболела, Минерва кое-как закончила ответ для Аури, отправила её птицу и лихорадочно захлопнула окно. А затем дверь.       "Трекер..."       Арчи тогда долго и путано объяснял, что её головные боли могут быть негативной реакцией на жизнь единицы-трекера в ней, потому что нервная система путается и ещё много чего... Вытаскивать его Арчи отказался мол, опять залезет, не помешаешь. Но жить с живым маячком в мозгу было тоже противно, особенно после случая в кабинете у Альбуса.       Головная боль накатила и прошла. Только чувство уязвимости, гнетущее и давящее, так и осталось, словно тяжёлый котёл, который поставили на голову.       "Человечность... А не пошла ли она куда подальше..."

***

      "И всё-таки это какое-то безумие... Нет, тебе определённо это не нужно! Это опасно, малоэтично и... Единственный гарантированный способ пережить все вероятные невзгоды грядущего года"       Минерва шла, гордо выпрямившись и бросая косые взгляды на Арчи. Тот, похоже сам был не в восторге от плана, как и _/|_|\_, на этот раз залезшая в статую довольно молодой низенькой женщины. Все возможные вопросы уже обсудили, пути объяснения тоже, как и вероятные трудности - оставалось только само дело. Последнее сейчас внезапно перестало пугать.       Арчи с таким спокойствием и механичностью описывал процедуру вчера вечером, будто речь шла об удалении гланд или зуба мудрости. Разумеется, для них тут не было ничего сокрального, что ли: они из одной "души" и состояли. И для них не было ничего противоестественного в манипуляциях с чужой "энергией мысли", лишь бы не мешали ходу эксперимента. А ещё лишь бы с этого что-то да вышло.       Прошли пару поворотов, прошли какой-то склад манекенов и частей манекенских тел, прошли огромное морозильное отделение, полное свисающего с потолка на лёсках кусков искусственного мяса. За тем следовала череда коридоров с множеством закрытых дверей по бокам и наконец... пришли. "Манипуляционный корпус и активное наблюдение" гласила висящая подле больших раздвижных дверей световая надпись. Минерва окинула придирчивым взглядом двери: ни ручек, ни окон, монолитный матовый металл, если не брать во внимание микроскопической толщины зазор между створками - в нормальных учреждениях такого быть не должно. В человеческих точно.       - Напоминаю ход, - протянул Арчи, - устраиваешься, мы тебя фиксируем, потому что иначе будет большой риск травмировать твой мозг, а затем мы произведём преобразование и имплантацию, потому что жить с одной единицей не дело. Вот, так. Долго не будет. Больно будет потом, когда твой мозг будет пытаться перевирать новые сигналы на старый лад, но, судя по нашим наблюдениям за Гарри, это не страшнее небольшой мигрени. Ты всё ещё уверена? - последнее было произнесено уже каким-то канцелярким тоном, как вопрос из разряда "Вы точно хотите сделать это со своим счётом?".       - Конечно, - Минерва сама поразилась сухости, с которой прозвучал её ответ.       - Хорошо. Ты не представляешь, как я рад, что у нас есть эта технология именно сейчас: наше... общество так разрослось, что Начальство наконец-то не требует полной прямой отчётности, то есть мы можем совершенно безопасно проводить такие штуки и для себя, и для подопытных. В общем, тебе светит только пристальное внимание с моей стороны и, может, от кого-нибудь из стимуляторов. В общем, всё куда спокойнее, чем несколько веков назад, когда мы только начинали разгоняться за мироздания отсюда.       - Помнится, я что-то слышала про это, когда Альбус протащил меня на "курсы", - сказала Минерва.       - Да, - сказала _/|_|\_, - краткая история нашей цивилизации там была.       Арчи толкнул двери телекинезом, за ними был идентичный коридор, только освещение там было поярче. Ещё через несколько дюжин дверей дошли до лифта, на котором спустились на пару этажей и снова прошли с десяток дверей. Наконец Арчи открыл одну, почти сливающуюся со стеной, и жестом пригласил пройти.       Операционная была размером в полтора классых помещения Хогвартса с очень высоким потолком и поразительно тусклым освешением. В середине стоял стол, под которым виднелась всевозможная гидравлика, над столом, с потолка висели букетами лиан манипуляторы, лампы и какие-то ёмкости, пара суставчатых лап кончалась энергоускорителями. Неподалёку стояли столы с поддонами и контейнерами. Арчи извлёк из ГКИ пузырёк с какой-то прозрачной жидкостью.       - Залей себе этим глазные яблоки: иначе у тебя может что-нибудь перегореть.       Минерва покрутила в руках пузырёк: этикеток не было, как и любых других опознавательных знаков, жидкости хватило бы на пару больших глотков.       - Да, очки нужны снять, а то аппаратура может их куда-нибудь притянуть, а они могут на ускорении прилететь в тебя.       - Да... - Минерва снова обвела взглядом манипуляторы, - Я могу узнать кое-что насчёт Гарри?       - Как проходило у него или почему он?       - И то, и другое, если можешь, - "И если не можешь - тоже".       - Он уже прекрасно переживал инородный сгусток энерги в своём мозгу, а про процесс рассказывать долго... Да и с тобой я не собираюсь заниматься такими рискованными делами, будешь, как Арчи Уизли, только останешься при себе. Ты поняла, о чём я.       - Поняла, - Минерва вздохнула, - Какие ещё будут указания? Или противопоказания?       Арчи слегка прищурился, обошёл Минерва кругом, бросил какой-то вопросительный взгляд потолку и сказал тоном первокурсника, который вдруг осознал, что превратил крысу не в табакерку, а в сахарницу:       - Вообще, тебе нужно снять не только очки, а то мы нарушим кучу правил техники безопасности и антисептики. А мне нужно будет сменить тело.       - Мы и так их нарушаем, стоя тут без бахил.       - Это не проблема: выйдем, произведём необходимые приготовления, а, пока система приходит в рабочий режим, пройдёт автоматическая дезинфекция.       Вышли в комнату, соизволившую явиться как раз после её упоминания. Арчи вскочил в стену со словами, что будет в "стандартном", _/|_|\_ осталась следить, чтобы Минерва ничего не забыла, и оповестить, когда можно будет выйти.       Минерва в последнее лет сорок редко обращала внимание на температуру вокруг: система чар, наложенных на все предметы гардероба, была проста и эффективна, и потому не сбоила. В квартирке при работе - паре свободных комнат возле кабинета трансфигурации - тоже не бывало ни холодно, ни жарко, ни сухо, ни слишком влажно. И тут не удивительно забыть насколько же у них обычно прохладно, пол, так, вообще был едва ли теплее асфальта при плюс десяти на улице. Вместе с холодом чувствовалось мощное энергетическое напряжение, не совсем магия, но и не то что бы электричество. Свет теперь горел, как и полагается в подобных помещениях, с невероятной яркостью. Арчи стояв углу и почему-то рассматривал свои руки, теперь он был двухметровым шарнирным манекеном в хирургическом облачении.       - Планы слегка изменились, - сказал Арчи почти обречённым тоном, - Тобой тут заинтересовались стимуляторы, но, надеюсь, все ограничится формальными расспросами. Как глаза?       - Терпимо.       Стоило кое-как устроиться на столе, как механизмы под ним пришли в действие, приводя стол в положение, больше подходящее для кресла или шезлонга. С ними ожили и манипуляторы, неслышно сгибаясь в суставах, Минерва почему-то вспомнила сцену из старого фильма про шпионов, где у злодя - единственной причины досмотреть фильм до конца - было точно такое же оборудование. Был ещё один фильм, где главного героя пытались ликвидировать уже масажным аппаратом, сейчас его можно было смотреть исключительно как продукт эпохи: для триллера - слишком смешной, для боевика - чересчур неуклюжий и затянутый.       Пара манипуляторов выехала вперёд и нависла над лицом волшебницы, Арчи объявил, что началась обработка и двигаться он настоятельно не рекомендует. Минерва мысленно усмехнулась: как тут можно двигаться, когда тебя собираются схватить металлические "лапки". Первый фиксатор вцепился ей в шею, второй и третий плотно прижали голову к столу, пока ещё одна "лапа", оканчивающаяся неким подобием спутниковой тарелки, пробиралась к положению "прямо перед лицом". "Сейчас пойдёт!" - крикнул Арчи. Последнее, что мелькнуло в сознании Минервы перед тем как его заполонили свет и холод, был эпизод из казни над... она уже не помнила, кем: какое-то подвальное помещение министерства с амфитеатром, бурные аплодисменты зрителей, человек на сцене, парализованный ужасом, перед неотвратимо плывущим на него дементором.       На мгновение пред ней возникла операционная вновь, но всё плыло и переливалось, а границ поля зрения просто не было. Она висела в воздухе, видя и собственное тело, неподвижно лежащее на столе. И снова яркий свет затмил всё, что можно было затмить, тишина стала оглушительными пульсирующим звоном и лязгом. Её завертело, закружило, звенящие пульсации участились. Нечто отдалённо похожее на боль ворвалось в жуткий оркестр чувств. Её сознание словно сопротивлялось новой форме существования, но, в то же время, с каждым мгномением всё меньше казалось, что происходит что-то неправильное.       "И почему я раньше боялась? Это же так выгодно и легко"       Наверное. Это отчасти походило на первые удачные самотрансфигурации. Во многих старых пособиях говорилось, что анимаг теряет часть себя, когда превращается, Минерве же тогда казалось, что всё наоборот: она была больше собой, чем когда-либо. И сейчас то чувство вернулось. Что есть человечность? Определённое тело? Набор моральных качеств? Второе ближе. Были и "гении", что записывали в обязательные атрибуты человечности половое влечение и потребность в романтической любви. Если человечность состоит именно в том самом нетронутом теле и желании сношаться - она никогда не была человеком и не будет в полной мере. Сейчас она чувствовала себя собой, как никогда, чистая, концентрированная идея и желание жить. И свет погас. И звук затих. И чёрное ничто поглотило её.       Минерва очнулась на кровати в какой-то другой комнате. Она снова была в своём теле и это казалось таким странным. Зрение, сторого ограниченное углом обзора; ощущение простыни и кушетки под собой; звуки... Даже собственное дыхание, которое, как и должно быть, происходило само по себе ощущалось как нечто, к чему было необходимо привыкнуть.       Над ней нависали Арчи и двое каких-то седых типов. Один притворялся мужчиной, и у него было вытянутое сухое лицо с похожим на куриный клюв носом. Другая - женщиной, хотя доля андрогинности присутствовала, у неё было чуть более круглое лицо и вытянутый прямой нос. Остальные делали без очков терялись, она уже и забыла про астигматизм.       - Доброе утро, профессор, - сказал "мужчина", - Что вы скажете о своём состоянии?       - Доброе утро, - "Речь... Сколько же всего, оказывается, нужно сделать, чтобы издать звук", - Пока мне довольно непривычно.       "Женщина" кивнула и сложила пальцы чуть ли не идентично манере Альбуса.       - Объясните, пожалуйста, почему вы решили это с собой сделать? Я знаю, что вам неоднократно предлагал один из наших представителей, но решение было за вами.       - Я решила, что так будет больше шансов пережить грядущие тяжёлые времена. Помимо этого, так будет менее вероятно, что мной воспользуются как динамиком.       - \| уже передавал извинения, передаёт ещё раз, - сказал Арчи.       - Просто не хочет их лично озвучивать, - бросила "женщина".       Они ушли. Арчи протянул ей очки. Минерва с радостью надела их, мир снова обрёл чёткость и узнаваемость.       - Кто это был?       - \|, глава моего блока, и |\|, один из биокоординаторов блока соцстимуляций.       - Кто-нибудь ещё ожидается?       - |/_, она тоже из стимуляторов, но по части более прямого воздействия, можешь попробовать её расспросить про Гарри, если осмелишься. |_/ не явится, заняты.       Минерва кое-как села, организм слушался, но словно бы она очень не выспалась. На мгновение перед глазами мелькнуло что-то прозрачно-голубоватое, а затем она отдалённо почувствовала защитное поле. Минерва потянулась, хрустнула костяшками пальцев, в голову упорно лезли картинки со строением человеческого тела, причём из старых свитков и книг по анимагии. У них действительно было какое-то особенное очарование, все эти мелкие детали и штрихи, выведенные пером, названия с нежными завитками букв, словно в обращениях в любовных переписках. Конечно, в текстах было много мистицизма и отголосков суеверности, каково уж было время, когда их писали. Современные статьи и пособия были информотивнее, существеннее, к тому же, в них было немало статистики и междисциплинарных комментариев. Потом Минерва вспомнила об Альбусе и усмехнулась.       - Он будет не доволен нашей маленькой выходкой, - заметил Арчи.       - Мне безразлично. К слову, я тоже недовольна: он будто бы совсем забыл, что директор.

***

      Великолепный, ну просто расчудеснейший план обещал обрушиться на глазах и всё из-за человеческого фактора. Нельзя просчитать всё, нельзя иногда и предположить, что бедный сирота вырастет, вот, таким. Подозрительным и тихим. Он был бы, наверное, больше рад пришествию в замок второго Джеймса Поттера: от него-то понятно, что ждать. К тому же, Джеймсу только дай покрасоваться да погеройствовать... Джеймс был прекрасным кадром: молодым энергичным идейным; истинный Гриффиндорец, не считая ситуаций с Северусом. Джеймса было жалко. Гарри тоже, правда, был готов ввязаться во что-нибудь опасное, судя по истории с Квиррелом и с Тайной Комнатой, и ловлей Сириуса. Но, в то же время, из головы не выходила история с первым испытанием Турнира и прятками.       Альбус уже не впервый раз за эти годы радовался, что упросил Шляпу отправить Гарри на Гриффиндор не смотря ни на что. И действительно, на Гриффиндоре была большая вероятность заразить избранного благородством и отвагой, чем, например, на Когтевране. Только Гарри пока заразился ими не в достаточной мере. И если формирование его личности продолжится в духе, что уже промелькнул на первом испытании - провал перестанет быть таким маловероятным.       Альбус устроился на кресле поудобнее и достал из потайного ящика стола альбом с записями на Орден Феникса. Он вёл его больше из сентиментальности, чем из надобности, в альбоме было много памятного и милого вроде совместных фото и билетов с совместных походов в театр. Вперемешку с ними хранились и отчёты и списки, зачарованные таким образом, что лица не причастные к Ордену видели какой-нибудь стишок или список покупок. Текущий перечень участников практически не вырос за последние несколько дней: ни одного свежего надёжного лица, да и Минерва упорно отказывалась. Альбус задумывался пригласить ещё кого-нибудь из учителей, но подходящие кандидаты послали бы его куда подальше. Их можно было понять, но всё-таки...       Из имеющихся для Гарри нужно было выбрать кого-нибудь для оказания положительного влияния, чтобы скорректировать или хотя бы сгладить всё неугодное для плана. И тут-то Альбус застрял, потому что идеальный претендент на должность наставнической фигуры упокоился почти четырнадцать лет назад. Римус из раза в раз доказывал свою исполнительность и высокие моральные качества, но он был нужен для слежки за оборотнями. Сириус... хороший мальчик, но такой рисковый: Сириус мог бы стать для Гарри хорошей ролевой моделью, если бы ему не приходило в голову бунтовать ради бунта. Молли и Артуру Альбус уже не очень доверял, потому что, несмотря на всех их взаимодействия с Гарри, ничего заметно благородного не вышло. Так ещё и Артур в последнее время постоянно носился с иномерной техникой, бросая пожирающие взгляды на Аластора. Последнего Альбус бы ни за что не назначил воспитывать в Гарри гриффиндорство: слишком уж специфические были у него моральные принципы. И не стоит забывать, что Гарри мог набраться от него ещё большей подозрительности. Кто остаётся? Люди, которые нужны для выслеживания Пожирателей и подозрительных чиновников; несколько горячих голов, которых набрали практически как пушечное мясо на случай чего. Хагрид в командировке, Арабелла в Литтл Уингиге. Оставалось надеяться, что Сириус будет хорошим крёстным и займётся Гарри. Хотя бы в память о Джеймсе и Лили.       - Профессор Дамблдор, - прошелестели за спиной.       Альбус обернулся. В коридоре практически у самого дверного проёма стоял один из Тех, причём не с самым выдающимся количеством единиц интеллекта, судя по неподвижному плстмассового вида лицу. Нурменгард был защищён антитрансгрессионными полями и ещё многоми чарами, но, как известно любому, достаточно долго знакомому с межизмеренческими экспериментаторами, Они очень склонны проникать туда, где Их не ждут.       - От кого вы и по какому вопросу? - небрежно спросил Альбус.       - Блок цивкоординации и межвидовых услуг доводит до вашего сведения, что ваша заместительница провела реструктуризацию себя с помощью приборов инновационного блока. Также она интересовалась набором манипуляций совершённых над Гарри Джеймсом Поттером. Вы даёте своё разрешение на огласку?       - Не даю, - твёрдо сказал Альбус, - А процесс реструктуризации можно как-то откатить? Я, помнится, не давал своего согласия на опыты над моим персоналом.       - Процесс пока необратим. Инициатором реструктуризации были не Мы. Вам придётся смириться с этим.       - Мне стоит ожидать каких-нибудь побочных эффектов? Насколько сильно это скажется на личности?       - Я не уполномочен сообщать вам эту информацию.       Заветный альбом отправился на место, Альбус отправился на чай. Геллерт был в последние десятилетия не совсем в состоянии чаёвничать по-человечески, но пищеварительная система, вернее, её остатки, и рот, в который можно залить чай, имелись.       Геллерт был там, где его и оставляли каждый раз. В своей камере, разложенный, разобранный пополам с причудливыми системами жизнеобеспечения и энергонакопителями. Плата за гарантию невозможности побега и почти полный контроль над одним из сильнейших тёмных магов была смехотворно мала: несколько миллилитров добровольно пожертвованной артериальной и венозной крови. Ну и конечно же, семьдесят процентов от эмоциональной энергии, которую вечный узник некогда своей крепости вырабатывал от нескончаемых кошмаров и боли. Передышки допускались только во время визитов Альбуса или технических специалистов Тех. Кара словно из любимых фильмов Аргуса, впрочем, Аргус вряд ли задумывался воплотить хоть одну из своих кровавых фантазий по-настоящему. От былой красоты Геллерта осталось лишь относительно целое лицо, всё остальное выглядело, как старый ЭВМ, через который какой-то сумасшедший скульптор протянул резервуары с внутренностями, мышцами, сосудами, кучу разных трубок, а потом вставил несколько кристаллов для полного счастья и присобачил несколько мониторов. Живой глаз Геллерта атаковал Альбуса умоляющим взглядом, пока вживлённая в левую глазницу камера истерично сканировала полы. Мониторы показывали, что Геллерт пока не нуждается ни в починке составляющих, ни в новой порции питательных жидкостей. Всё остальное Альбус плохо понимал, но это сейчас не требовалось. Визиты были нерегулярными, но Альбус установил себе за правило навещать своего друга-врага-вечного пленника, минимум, раз в два года и пить с ним чай. С одной стороны, Геллерту было нужно хоть что-то хорошее во всём этом безумии; с другой стороны, визиты служили Альбусу прекрасным напоминанием насколько чудовщные вещи он может. Ещё это помогало справляться с нападавшей совестью, потому что сделка обеспечивала ему и отчасти гарантии, что Ариана будет сколько-то жива.       О бедная-несчастная Ари, она никогда не хотела никому вреда, по крайней мере, сознательно. И теперь она висела между жизнью и смертью. Её болезнь сохранила ей, нет, не жизнь, существование. Хотя существование, пожалуй, лучше сметри от Авады. Он так и не выяснил чьей именно, слишком страшно было. В том числе, за Аберфорта, который тоже там участвовал.       - Альбус, - прохрипел Геллерт, динамики эхом усилили его слабый голос,       - Ты ещё... не наигрался? Когда... ты... отпустишь...       - Никогда, друг мой, никогда, покуда этот мир не изменится.       Альбус достал из безразмерного кармана мантии термос, чашку и соломинку, а затем вторую чашку себе.       - Как дела?       - Замеч - кхе - чательно, я всё ещё разделанная туша... А у тебя? Тот мальчик ещё живой? Ты его тоже, вот - кхе - так?       - Гарри мне нужен для других дел, он не составит тебе компанию. А в остальном, у меня тоже всё хорошо. Том, вот, например, снова жив. Надеюсь, неприятностей с ним не возникнет.       - Какой Том? Какой-то твой новый...       - Нет. Новых больше не будет, я тебе уже в двадцать пятый раз говорю, не переживай. Я о Томе, который одно время практически дошёл до масштабов твоих безобразий. Но не будем о нём, я сегодня заварил твой любимый чай с лимоном и травами.       Они допили всё содержимое термоса. Геллерт жадно всасывал каждую каплю, силясь обстрагироваться от мыслей, что стоит Альбусу уйти и всё начнётся заново. Боль, кошмарные сны, воспоминания. А потом придут техники проверять его системы, чистить резервуары для отходов и доливать питательные смеси. И снова ад без возможности забыться или успокоиться, пока снова не явится Альбус или новая порция еды.       Альбус ушёл, как всегда, неспешно, вслушиваясь в звуки систем и собственных шагов.       "Я чудовище, я мучитель... - повторял он в мыслях, - Мне нельзя доверять власть, мне нет прощения, мне нельзя допустить больших мучений... Никакого кресла министра, никакой политики без необходимости..."       Он вышел во двор и медленно вдохнул морозный воздух. Горы вокруг выглядели так умиротворяюще, что можно было любоваться на них часами. Альбус иногда так и делал. Со стороны горной гряды сейчас летел чей-то патронус, причём очень быстро.       "Интересно, чей"       Судя по яркости и размерам вспышки, это была рысь Кингсли или какой-нибудь клубок глистов от Тех. Партронуса Тома Альбус ни разу не видел и вообще не был уверен, что Том может создать патронус. Как вариант ещё оставался кто-нибудь из Визенгамота. Патронус приблизился, и Альбус невольно усмехнулся: кошки Минервы. Только они были плотнее и ярче. И почему-то все вместе. И их было пятеро, а не трое. Кошки окружили его кольцом, их морды наморщились, уши прижались назад, словно они готовились зашипеть или наброситься.       - Ты ничего не хочешь мне объяснить, Альбус?! - грянул хор гневных голосов, - Ты не отвечаешь, не просматривашь сообщения. Ты вообще помнишь, что директор Хогвартса должен интересоваться делами Хогвартса?       "Я помню, просто очень занят. Я не забыл"       Величественный световой феникс-патронус полетел в сторону Хогвартса с ответом.