Энтропия Лунной сонаты

Чонгук оказывается в небольшом закоулке, вяло отворяя тяжелую металлическую дверь. Рядом, у стены противоположного здания, так же, как и всегда, стоят огромные мусорные баки, только работников, выпорхнувших на свежий воздух на перекур, не видно. Ни одной живой души. Странное несоответствие той реальности, к которой брюнет привык. Го Нана – женщина средних лет, которая меняла цвет волос довольно-таки часто, при этом никогда не изменяя себе, начесывала их до состояния похожести на пушистое облачко над головой – заверила, что работы на сегодня больше нет, а потому Чон может уйти пораньше. И, несмотря на то что парень точно знал, что сегодня, как по расписанию, нужно было разбираться с товаром на складе и что он – единственный, кто удостоился такой чести, молодой человек не стал возражать. Покорно кивнул, слабо улыбнувшись и поклонившись, поблагодарил женщину и ушел в подсобку, так же покорно складывать форму. Привычно аккуратным образом, чтобы сильно не помялась. Чонгук сводит брови на переносице, когда под черепную коробку прилетает воспоминание. Не сильно уж и одушевляющее. Запнуться о табурет, стоявший неподалеку, когда у тебя в руках несколько стеклянных бутылок газировки… Наверное, худшее, что могло произойти. Хуже этого только решение не смотреть под ноги и тот факт, что из-за подобной оплошности все бутылки оказались на полу, превратившись в хаотично раскиданные кусочки прозрачного паззла в сладкой жидкости. Нана, увидев всю эту картину, возмущенно вскинула руки вверх, а потом закрыла ладонями рот, словно чего-то испугавшись. Это был не первый раз, когда она кричала на юношу, но такие случаи были крайне редкими, можно сказать, нетипичными. Только спустя минуту или около того Го будто пришла в себя, как-то отвлеченно поинтересовавшись, не поранился ли недотепа. Простое до боли уравнение: незамеченная табуретка + неосторожность = вычтенная сумма из заработной платы. Капитализм, не иначе. Воспоминание окрашивается в грязный, тусклый зеленый. Чон чувствует ужасную обиду и на себя, и на обстоятельства. Нана наверняка сбагрила его сегодня домой раньше просто потому, что в ней сидел суеверный страх повторения оплошности. Недоверие, выросшее сорняком на прекрасной клумбе всего за мгновение. И это задевало. Брюнет выруливает из переулка, встречаясь лицом к лицу с тем, на что давно не обращал внимания. Словно забыл о существовании этого чуда. Впервые за прошедший месяц (а может, и больше) замечает, что деревья успели покрыться почками, из которых вырываются ярко-зеленые листья, а трава больше не пшеничного оттенка. На смену засохшей прошлогодней пришла свежая, такого сочного цвета, что иногда возникает неосознанное желание нарвать себе пучок, чтобы грызть. Что-то вроде кактуса, только им не являющееся. Поднимает глаза к небу, частично закрытому зданиями, и в горле застревает вдох. Так резко, что молодой человек даже этого не замечает. В глазах появляются искорки восхищения, и океан янтарного горючего готов вот-вот разгореться. Стоит только кинуть зажженную спичку. Ощущается почти так же, как на том холме. Не раздумывая ни на секунду, Чонгук достает из заднего кармана черных джинсов смартфон и делает фотографию. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, но его бескрайние поля георгинов в лужицах фуксии, медленно растекающихся по небесному своду, до сих пор не увяли. Та самая спичка, которой не хватало для химической реакции. Воздух в этот теплый, будто разогретый самой яркой звездой, доступной обычному человеческому взору, и в тонкой черной ветровке становится даже немного душно без прохладного, но мягкого ветра. В огорчение, заполонившее все пространство под черепом, вливается спокойствие, подобие наслаждения от жизни, чего брюнет уже давно не испытывал, погрязнув в рутине. Надоедающей и наскучившей почти до тошноты. Тусклый зеленый, въевшийся в сознание, медленно растворяется набирающим силу градиентом светло-серого, и на место былого разочарования приходит новая мысль, расширяющая свои границы. Неудачи случаются со всеми, и, возможно, не стоит так сильно переживать по этому поводу. Отрезвляющее разум понимание того, что совершенная ошибка не критична. Чон идет в сторону метро неторопливым шагом, вдыхая как можно больше свободного от терзаний воздуха, и слабая улыбка растягивается на тонких губах. Музыка в наушниках только сильнее придает ощущение того, что молодой человек не иначе как герой какого-то легкого фильма, где в данный момент все как никогда хорошо. На половине пути будто сам одергивает себя, неожиданно вспоминая, что, вообще-то, не в эту сторону ему нужно. И виной тому служат бытовые, но оттого не тяжелые, размышления. Чонгук думал о занятиях по пианино, представлял перед собой клавиатуру синтезатора, чтобы визуализировать, какая клавиша за какой следует. Не дает себе расслабиться. Разворачивается на ходу, совсем не беспокоясь о том, как будет выглядеть в глазах окружающих. Ведь, на самом-то деле, никому сейчас нет до него никакого дела. Как обычно, зайдя в салон общественного транспорта, примечает свободное место у окна, и усаживается туда, наблюдая за выученными до миллиметра городскими пейзажами. Сейчас будет поворот направо, и буквально через минуту следующая остановка. Как примитивно, водитель. Никакой спонтанности. Через минут пятнадцать в автобус заходит старушка с тростью в правой руке, и брюнет, заметив её, подрывается со своего места, уступая женщине прекрасную возможность подумать о своем, заглядываясь на плывущие мимо дома и машины. – Ну что ты, милок, не стоило, – смеется пожилая незнакомка, заглядывая в глаза юноши, радушно улыбаясь. – Рядом же свободное местечко есть, я бы села туда. Парень отвечает на улыбку тем же, рефлекторно кивая и отвешивая слабый поклон. – Мне все равно скоро выходить. Присаживайтесь. Бабушка, принимая чужую любезность, садится у окна, ставя трость рядом с собой, оперев её на металлический каркас транспорта, перед этим хлопая незнакомца ладонью по лопаткам, до которых смогла дотянуться, как бы в знак благодарности, и Чонгук, кажется, различает еле слышное бормотание: – Ну какой хороший мальчик! Стоит отдать должное местным пьянчугам: бьют они неслабо. Тело до сих пор побаливает, и в некоторых местах ушибы отзываются противным ноющим ощущением, от чего брюнет изредка морщится, пока поднимается в гору домой.

***

В пространство небольшой квартиры врываются нотки ветра поздней весны, и в отсутствии источника искусственного света (кроме фонарного столба на улице) студия заполняется тенями и силуэтами. Слева приоткрытая дверь в ванную комнату, справа стена и часть лежащего на полу надувного матраса с пододеяльником, скатившимся с него, оконная рама, а прямо стол, окруженный парой стульев и в темноте кажущийся раза в полтора больше, чем есть на самом деле. Юноша щелкает переключателем на стене только после того, как входная дверь позади него закроется с характерным цоканьем засова. В общую комнату тут же проникает теплый свет лампочки в коридоре, и все такие невзрачные – но четкие – образы рассеиваются. Брюнет нагибается, чтобы снять обувь, копчиком упираясь в выступающий угол. Не самое приятное, но довольно-таки терпимое ощущение. Снова хмурится от островков тупой боли, и молния на искусственной коже плавно расходится. Вешает ветровку на её законный крючок – тот, что ближе ко входу. Переодевается в домашние широкие серые штаны и огромного размера черную футболку, на которой незаметно поселились крошечные капельки бульона. Одежду складывает в аккуратную стопку и убирает её в комод, в котором эта стопка выглядит как самая настоящая белая ворона (несмотря на то что почти все вещи в ящике черного цвета). Оплот порядка в общем хаосе. В привычном для себя ритуале тщательно моет руки с мылом, слегка согнувшись над низкой раковиной, окруженный мелкой зеленой плиткой, и в некоем импульсивном порыве выкидывает все упаковки от снеков, разбросанные прежде по столу, кухонным тумбам и полу. Сгребает накопившуюся посуду и не жадничает, выдавливая средство на ярко-голубую губку. Достает из-за туалета короткую щетку и собирает грязь с улицы, пыль и крошки в одну кучку, что не так сильно выматывает, как попытки смести это все в совок. Потому что, так или иначе, останется несколько крупиц, слишком вредных и стойких. А потому приходится повторять одно и то же еще раз двести, параллельно с этим обещая себе завтра разобрать беспорядок в ящиках и отнести скопившуюся одежду в прачечную. Еле ощутимая улыбка как результат неожиданно накатившей мотивации. Смартфон, лежащий на кухонном столе, вибрирует, разрезая тишину и общую обстановку умиротворения. Чонгук, скинув весь мелкий мусор в ведро, убирает на место принадлежности для уборки и с чистой душой фокусирует внимание на гаджете. Открывает центр уведомлений, и, читая имя отправителя, совсем не замечает, как уголки губ поднимаются. Содержимое сообщения – и брюнет не сдерживает вырвавшийся смешок. j.m.p_: “Как у тебя дела?” Чон отвечает, не раздумывая, что у него все хорошо. И это, пожалуй, один из самых искренних ответов за всю его жизнь. Молодой человек абсолютно уверен в своих словах и ощущениях. Чуть погодя, добавляет, сам не до конца понимая, для чего: jeonjk97: “Только на работе, можно сказать, подпортил свою репутацию. Разбил бутылки с газировкой” Секундное молчание от Чимина, но в конечном счете на экране появляется анимированное многоточие, и от чужих слов под грудной клеткой расцветает букет фрезии и сирени, вымещает все внутренние органы, заполняя доверенное ему пространство. И цветы с каждым своим пробуждением распускаются только сильнее, их стебли крепнут, обвивая кости и врастая в мышцы, сплетаясь с организмом в своеобразный симбиоз, недоступный для объяснения. Как и для понимания. j.m.p_: “Сильно расстроился?” Лицо младшего на долю секунды принимает серьезный вид, но непроизвольная улыбка растягивается сама собой. jeonjk97: “Не особо. Больше обидно за штраф” j.m.p_: “Как ты вообще? Нос болит?” Улыбается шире от неожиданного проявления заботы со стороны учителя. С чего бы вдруг? Но, по правде говоря, задумываться над этим сейчас совсем не хочется. Копаться в причинах чужого поведения на данный момент точно не в приоритете. Отправляет незаурядное «Все хорошо, правда», совсем не ощущая, как тепло медленно растекается по всему телу, проникая в самые труднодоступные уголки души. j.m.p_: “Смотри мне” Брюнет смеется. И только кто-то, живущий на небесах и в закоулках душ знает, что Пак тоже. Молодой человек, черная футболка которого усыпана редкими и слишком тусклыми звездами – результатом поедания рамена – резко вспоминает, что прошло слишком много времени с последнего раза, как он разогревал свои связки, и чем это чревато. Рискует растерять все навыки и ту незначительную вещь в его жизни, что придавала этой жизни хоть какую-то значимость и оттенок удовольствия. Распевается и, когда чувствует, что голос более-менее пришел в норму, включает минус песни, которую слушал взахлеб уже недели две точно. David Kushner – Mr. Forgettable Звучание мягкого голоса наполняет студию, пропитывая нежностью поверхность стен и, возможно, доносясь до улицы через открытое на проветривание окно, когда девушка-подросток в школьной форме и с рюкзаком, свисающим с левого плеча, проходит мимо и оборачивается на один из домов на дороге, идущей в гору. Чонгук решает, что ему срочно нужно найти аккорды этой мелодии. Тут же открывает вкладку с браузером и вводит необходимый запрос в поисковую строку. Второе видео по счету – как раз то, что надо, на удивление. Почему-то в голову не приходило, что можно найти хоть какой-то туториал именно для пианино. Было бы неплохо попросить Чимина, чтобы тот помог эту композицию выучить. А еще лучше будет, если старший согласится. Решает спеть еще одну песню, по какой-то причине западающей прям в душу и трогающую каждую из её струн. И как-то даже немного обидно, что подобного выражения нет с клавишами. Играть на клавишах души. Кажется, звучит не так уж и плохо. Чон включает минусовку Another Love от Тома Оделла, и приходит озарение: он может научиться играть и её, если уроки с блондином будут приносить плоды. Брюнет удобно устраивается на подоконнике, положив на него же смартфон и держа текст песни перед глазами, хотя и знает каждую строчку наизусть. Мало ли, память имеет свойство подводить в самых незначительных, казалось бы, моментах. Уверенность в своих силах растет и достигает своего предела, и юноша поворачивает голову к окну. Почему-то сегодня вид ряда неприметливых домишек, потрескавшегося асфальта, далеких холмов, глубокого – словно бездонного – неба и покосившегося фонаря, лампочка в котором то гаснет, то загорается снова, привлекая к себе рой мелких насекомых, кажется до зуда в районе солнечного сплетения родным и, как бы смело это ни было, уютным. Майские ландыши дают первые ростки. Воздух в пространстве маленькой квартиры наполняется неуловимыми на уровне рецепторов ароматами лаванды и бергамота, а почувствовать их можно только всей своей сутью. Парень заканчивает петь, перемешивая композиции в плейлисте одним кликом, и еще какое-то время сидит на прежнем месте. Любуется статичным пейзажем, старается рассмотреть каждую его деталь; наблюдает за усталыми фигурами людей, направляющихся по домам, огоньками света, которые загораются то там, то тут, а где-то, наоборот, потухают за один миг, в окнах квартир, наверняка таких же сравнительно небольших, потрепанных, с такими же тонкими стенами, покрытых или слезающей старой краской. В тишине раздает нежданный стук в дверь, и Чонгук от неожиданности подскакивает, выпутываясь из кокона мыслей. Осторожно, на цыпочках, – так, чтобы не скрипели полы – подходит к двери и прислушивается. Молчание стен и мебели снова разрывает вежливый стук в дверь, только в этот раз чуть более громкий, хоть и все такой же ненавязчивый. Юноша приоткрывает входную дверь, выглядывая через щелочку, и упирается взглядом в лицо молодого человека в курьерской форме. На щеках видны рубцы от акне, а кое-где можно заметить свежие воспаления. Губы широкие, но не пухлые, а нос, чуть приплюснутый, не отличается большим размером. – Добрый вечер, – приветствует курьер подозрительного незнакомца из квартиры, – примите, пожалуйста, заказ. – Заказ? – спрашивает, и в голосе отчетливо прослеживаются нотки замешательства. Арендатор непонимающе смотрит на человека по другую сторону баррикад, и, на самом деле, по лицу его видно, что и он в небольшом ступоре. – Да. Самгепсаль, мраморная говядина и янгедян. Чонгук издает протяжное мычание, выдающее задумчивость и неуверенность в том, что парень не ошибся дверью, и как бы невзначай спрашивает, чтобы расставить все по полочкам: – Мне стоит сходить за деньгами, верно? – Нет, – отрезает доставщик, – Ваш заказ оплачен. Тут еще приложена записка. – протягивает руку с наполненным пакетом. Взгляд молодого человека из растерянного превращается в абсолютно непонимающий. Брюнет теперь открывает дверь шире, забирает протянутую упаковку, и работающий в курьерской службе юноша желает ему хорошего вечера и разворачивается спиной к странному клиенту, уходя. Квартирант смущенно благодарит работника, почему-то опустив голову, но голос будто отказывается прорезаться, так что выходит скомкано и тихо, и парень надеется, что незнакомец сумел уловить эти потуги. Закрывает дверь на замок и поспешно направляется в ту часть комнаты, которая является частью кухни. Раскрывает пакет в руках, и даже так, через закрытые упаковки, чувствуется такой аппетитный и насыщенный аромат, что живот словно оживает, начиная требовательно урчать. Чон выставляет все контейнеры на стол и аккуратно срывает с одного из них небольшой квадратный стикер. Рассматривает лист бумаги со всех сторон. На лицевой крупными буквами написано имя отправителя, а на другой, собственно, сама записка. «Надеюсь, это скрасит твой вечер, Чонгук-а~ Лопай на здоровье» Это от Чимина. Первая мысль – блондин чертов сталкер, вычисливший, где его ученик живет, но абсурдность подобного подозрения становится очевидной моментально; Чонгук ведь сам сказал репетитору свой адрес. К яремной ямке, между ключиц, подступает легкий жар, сердце начинает биться чаще, а в животе сжимаются органы, всего на секунду, и ноющая, чуть зудящая щекотка растекается к талии и груди, исчезая так же быстро, как возникла. Парень потерянно смотрит на стол, уставленный едой, и абсолютно не понимает, как на подобное реагировать. Смартфон, успешно забытый на подоконнике, вибрирует, вырывая хозяина из своеобразного транса, и единственный житель этой студии вновь подскакивает, испугавшись. j.m.p_: “Надеюсь, небольшой презент хоть немного тебя порадовал :)” Молодой человек, буквально десять-пятнадцать минут тому назад преспокойно пел нравящиеся ему песни, сидя у окна, смотрит на сообщение несколько секунд, не имея ни малейшего представления, что на подобное отвечать. Простое спасибо будет слишком сухим и безэмоциональным и не сможет в хоть какой-нибудь мере выразить всю благодарность и замешательство, что буквально переполняли брюнета, выливаясь через край, как вода из бурлящего фонтана. jeonjk97: “Не стоило” jeonjk97: “Это все наверняка обошлось очень дорого… Правда, не стоило” j.m.p_: “Хватит переживать за мои финансы, Чонгук. Просто прими и поужинай” j.m.p_: “Я не буду против фотоотчета и отзыва. Вполне себе неплохая благодарность ;))” Младший прокашливается, неуверенно пододвигая стул, на котором сидит, ближе к столу, достает из пакета набор столовых приборов и открывает один из контейнеров. В нос бьет сочный запах соуса. Осторожно кладет в рот небольшой кусок мяса, будто опасается, что еда отравлена. Глаза ненадолго расширяются, и юноша вскидывает брови, начиная жевать активнее. Прикрывает глаза и полностью сосредотачивается на вкусе блюда, смакуя. Мясо нежное, словно тает во рту, специи обжигают язык и внутреннюю сторону щек. Проглатывает кусочек, а после складывает губы в трубочку, часто дыша, но трапезу прерывать не собирается. Слишком вкусно, чтобы лишать себя подобного. Замирает на долю секунды, чуть склоняясь над столом, и косится на смартфон, лежащий неподалеку. Вспоминает о словах Пака о благодарности и, пересилив себя, делает фотографию. Держит самый большой кусок мяса между палочек, раскрывает рот так широко, как только может, и старается изобразить дикий, голодный взгляд, неосознанно морща нос. Хищник на охоте. Смотрит на результат и не удерживается от тихого смеха над самим собой. Добавляет к фотографии подпись «Yummy Yummy» и без всяких зазрений совести отправляет. Решиться всегда труднее, чем сделать. Доедает все содержимое одного из контейнеров и откидывается на невысокую спинку стула. Чувствует, что живот вот-вот лопнет. Желудок полон, и еда была сытной и до чертиков вкусной. jeonjk97: “Это было очень вкусно, спасибо большое. Я в экстазе”

***

Чимин паркует машину в гараж, вытаскивает ключ зажигания, но не спешит покинуть салон, продолжая сидеть на водительском месте. Открывает диалог с учеником и видит, что тот и правда отправил какую-то фотографию, хотя сам блондин ничего такого своим сообщением не имел в виду и даже не мог подумать, что парень воспримет его слова всерьез. Но грех на подобное жаловаться. Открывает вложение и начинает смеяться, прикрыв ладонью глаза. Поворачивает корпус в сторону двери, упираясь в неё коленями, не имея сил успокоиться. Поднимает глаза, через небольшую щель между рукой и лицом всматриваясь в обитую кожей крышу автомобиля. Жмет пальцем на нижнюю часть экрана, удерживая, чтобы фотография не пропала. Губы расплываются в улыбке, когда старший всматривается в чужое лицо и забавную гримасу на нем. Замечает крохотную родинку, прям под нижней губой; улавливает, как она, такая незаметная, украшает и без того привлекательные черты. Несколько секунд смотрит на аккуратный кончик носа, разглядев миниатюрную родинку и на нем. Не понимает, как все это время не видел их раньше. Мелочи, ускользающие от невнимательного взгляда, которые хочется подмечать раз за разом, запоминать каждую из них, трепетно откладывая в сознании. Вглядывается в бледный, практически сливающийся с тоном кожи, шрам на щеке и задумывается о том, как и когда Чонгук его получил. Улыбается, зарываясь в горло тонкого свитера, и глаза превращаются в полумесяцы, обнажая мимические морщинки у уголков. Делает скриншот и сворачивает фотографию, тут же печатая: «Я рад, что тебе понравилось» jeonjk97: “Зачем ты сделал скрин?” Оставляет сообщение без ответа, хоть и неосознанно. Пожалуй, Чон – последний человек на земле, которому старший может не ответить намеренно. Под черепную коробку, как автоматическое уведомление-напоминание, закрадывается понимание, что завтра у его ученика выходной и что как раз-таки завтра у них назначено занятие. В приоткрытое окно машины через незаблокированную дверь гаража врывается слабый поток прохладного весеннего ветра, треплет прядки осветленных волос, спадающих на лицо. Пак вдыхает полной грудью, вбирая в легкие как можно больше воздуха, ловит нотки вечерней свежести, автомобильного ароматизатора и цветущей то там, то тут зелени. Стойкая решимость подготовиться к грядущему дню намного более основательно проникает в подкорку сознания. Вылезает из машины, ключом блокируя двери и активируя сигнализацию. Жмет большим пальцем на нужную кнопку на пульте, закрывая гаражные ворота. На Сеул уже успела опуститься ночная темнота, когда блондин оказался на территории дома. Молодой человек останавливается на выложенной тропинке, поднимая голову к небу, и на нем, кроме серебряного сияющего месяца, виднеется всего одна звезда. Звездочка, скорее. Тусклая, такая незначительная на безграничном кобальтовом полотне. Снова глубокого вдыхает, позволяя кислороду заполнить легкие, задерживает дыхание на мгновение, а затем медленно выдыхает. Слабая улыбка появляется на лице, и в мысли забирается ассоциация, не дающая покоя. Эта крохотная, еле заметная, звезда очень сильно напоминает Паку одну из родинок на чужом лице.