Темная Роза

      Василиса неотрывно смотрела на Малфоя, находящегося по действием зелья сна без сновидений. Пока находилась в больничном крыле, она то и дело слышала, как Драко вскрикивает посреди ночи. Она боялась, что стоит Малфою проснуться и увидеть ее, как он все поймет. Но пока ее спасала ширма и мадам Помфри, прописавшая парню сонное зелье.       — Как он? — тихо спросила Василиса у проходящей мимо ее койки мадам Помфри.       — С ним все в порядке, дорогая. Хоть раны и являются последствием заклинания, они затянулись довольно быстро. У мальчика останутся шрамы, но это ничто по сравнению с возможностью умереть, что непременно бы с ним и произошло, если бы не твое вмешательство, — строго посмотрела на нее женщина.       — Но я ничего…       — Я стара, но не слепа! — осекла Василису мадам Помфри. Затем она устало улыбнулась и продолжила более мягко. — Не переживай. От меня он об этом не узнает. Больничное крыло хранит столько секретов, от еще одного ничего не случится! А теперь отдыхай. Завтра утром ты уже сможешь пойти на занятия.       Обрадовавшись приятной новости, Василиса пожелала мадам Помфри доброй ночи и закрыла глаза, погружаясь в сон.       На утро она быстро переоделась в школьную форму и поспешила покинуть больничное крыло. Уже стоя у дверей. Она бросила взгляд на спящего Малфоя. Его лицо, не выражавшее никаких эмоций, казалось бледнее чем обычно, платиновые волосы находились в полном беспорядке, что заставило Василису издать смешок. Драко Малфой всегда выглядел идеально. Вдруг его брови нахмурились, и девушка поспешила выйти, тихо закрывая за собой дверь.       — Василиса? — обернувшись на знакомый голос, она увидела синие глаза, которые выражали удивление, такое же, как у нее самой. — Тебя уже выписали?       — Рада тебя видеть Тео! Да, сегодня отправлюсь на занятия. А ты что тут делаешь?       — Я пришел навестить Драко, но раз тебя уже выписали, то готов проводить до Большого зала, завтрак вот-вот начнется.       Только сейчас она поняла, как голодна. Все выходные она питалась больничной едой, что насыщала, но не приносила никакого удовольствия.       — С радостью приму твое предложение, Тео!       В Большом зале они сели вместе, тихо переговариваясь. Она не могла рассказать Теодору правду. Заговор, который она использовала, опасный и запрещенный для использования в России. Вместо этого, она придумала быструю отговорку. Василиса сказала, что оказалась рядом, в тот момент, когда Поттер и Малфой устроили дуэль и в нее случайно попало заклинание, которое сбило ее с ног, отбросив к стене.       — А сейчас ты в порядке? — спросил Теодор, глядя на нее с неподдельным беспокойством.       — Да, в полном, — натянуто улыбнувшись, ответила Василиса.       Теодор кивнул, но его глаза по-прежнему выражали беспокойство.       — Надеюсь, ты скоро поправишься. Если что-то случится, помни, что я всегда здесь, чтобы помочь тебе, — сказал он и, протягивая руку, легко коснулся ее плеча.       Василиса поежилась, ощущая боль от шрамов, которые все еще ныли. Она улыбнулась в ответ, благодарная за его заботу, но в то же время чувствовала себя неуютно от его прикосновения. Теодор, казалось, не заметил ее секундного проявления слабости. И хорошо. Не хватало, чтобы он думал, что она как-то замешана в произошедшем с Драко.       Занятия прошли как в тумане. Теодор на всех уроках был рядом, всегда готовый помочь, если ей вдруг станет хуже. Но несмотря на заботу, Василисе нужно было побыть одной, поэтому, вернувшись в гостиную Слизерина, она сразу же отправилась в спальню, убедив Теодора, что чувствует себя хорошо и договорившись встретится через час, чтобы пойти в библиотеку.       Соседок в спальне не оказалось, и Василиса упала на кровать, обдумывая произошедшее. Волна осознания обрушилась на нее. Она поняла всю опрометчивость своих действий, вспомнив о том, что сделала, пытаясь помочь Драко.       — Глупо… как же глупо… — шептала она себе, вздыхая. — Мы оба могли умереть… как я могла рискнуть таким образом?       Боль пронзала ее, но Василиса чувствовала ее приглушенно, как будто отстраненно от своего собственного тела. Это была смесь физической боли и эмоционального потрясения, которое заставляло ее сердце тяжело биться в груди.       Она села на кровати, закрыв лицо руками, и слезы начали капать на ее пальцы. Василиса понимала, теперь нужно справиться с последствиями своего решения. Что сделано, то сделано и ничего нельзя отменить.       Через час она привела себя в порядок, накладывая гламурные чары на лицо, чтобы скрыть опухшие и покрасневшие от слез глаза. Теодор и так волнуется за нее сверх меры, не хватало давать ему повод беспокоиться еще больше. Василиса сменила школьную рубашку на вязаный свитер — вечером в замке все еще было прохладно.       Библиотека давно стала не только местом для учебы, но и укромным уголком, где можно было не думать о странных взглядах в слизеринской гостиной. Пока не пришло время экзаменов — в библиотеку мало кто захаживал.       Устроившись за привычным столом, Теодор поведал ей, что происходило, пока она отсутствовала на занятиях. А она, слушала его голос и переписывала себе конспекты.       — Я больше не могу, — отбросив перо, Василиса потянулась в кресле.       — Давай я принесу книги, и мы поищем что-то для эссе по Истории Магии? Тема наискучнейшая — гоблинские войны.       — Позволь мне сходить за ними, — резко поднявшись, она пошла к нужному стеллажу, который находился совсем недалеко. Теодор ничего не ответил, и Василиса подумала, что он остался на месте.       Нужная книга оказалась на верхней полке, и Василиса потянулась за ней. В этот момент рукав свитера сполз по руке, оголяя кожу. Не обратив на это внимание, она схватила книгу.       — Василиса! — вскрикнул Теодор, но получив гневный взгляд проходящей мимо мадам Пинс, он продолжил шепотом. — Что с твоей рукой?!       Он обвил ее запястье своими пальцами и потянул на себя. Василиса нервно сглотнула. Она попалась так легко!       — Все в порядке, Тео… — она попыталась вытянуть руку и попятилась назад, уперевшись в стеллаж, но парень не ослабил хватку. Он подошел еще ближе, сверля ее беспокойным взглядом.       — Нет уж, — Теодор бесцеремонно оттянул рукав свитера выше и увидел россыпь длинных красных полосок. — Это же… У Драко на руке точно такие же порезы! Честно говоря, у него по всему телу куча порезов! Неужели…       — Тео, все не так! Мои шрамы не имеют к Малфою никакого отношения! — бесполезно. Василиса находилась в запертом пространстве между стеллажом и Ноттом, который и не собирался отпускать ее, пока не получит правдоподобные объяснения.       — Ты попала в лазарет одновременно с ним. И не нужно рассказывать сказки, что тебя просто задело заклинанием! — его брови все сильнее хмурились, пока Теодор яростно шипел на нее. — Ты достаточно сильная, чтобы отразить любое проклятие!       — Тео, отпусти меня, — парень сильнее сжимал ее руку, и Василиса уже чувствовала, как глаза щиплет от приближающихся слез. Но бежать было некуда. Она доверяла Теодору, так что же случится, если она посвятит его в эту тайну? — Ладно! Я расскажу все, что ты захочешь узнать, только пусти. Мне больно!       Он пристально смотрел на нее, и Василиса могла видеть, как шестерёнки в его голове двигались, обдумывая следующий шаг. Затем Теодор отпустил ее и отстранился. Подошел к столу и забрав их сумки направился к дверям.       — Куда это ты?       — А ты хочешь рассказывать об этом здесь? — развернувшись, он обвел руками пространство вокруг себя.       Без слов Василиса поплелась за ним, продумывая как преподнести информацию о запрещенном заговоре.       Когда они пришли в пустой кабинет — давно не используемый, судя по толстенному слою пыли на столах и стульях, Теодор запер дверь и сев на ближайшую парту сложил руки на груди.       Василиса, переминаясь с ноги на ногу заметно нервничала.       — С чего бы начать…       — С того, как на твоих руках оказались шрамы, ужасно похожие на раны Драко.       — Кхм, — прокашлявшись она набрала побольше воздуха. — Когда услышала затихшие звуки дуэли, я увидела окровавленного Малфоя на полу. Поттер, казалось, не понимал, что натворил и я так и не добилась от него ответа какое он заклинание использовал. Я отправила Поттера за помощью, а сама попыталась остановить кровь… — Василиса запнулась. Повторяя все это, она будто проживала все заново. Только теперь ей стало страшно. А если бы у нее не вышло? Губы задрожали. — Она не останавливалась.       Теодор смягчился и подошел к Василисе, кладя ей руку на плечо, ободряя.       — Что случилось потом?       — Пообещай никому не говорить.       — Обещаю.       — Я как-то прочитала о заговоре, который переносит часть хвори с больного на другого человека. И-и-и я вспомнила о нем в тот момент. Ничего другого в голову мне не пришло!       — Какую часть?       — Что?       — Какую часть ты перенесла?       — Ну… Половину?       Его глаза расширились, а потом он потер лоб рукой и отвел взгляд.       — Покажи, — теперь голос Теодора звучал менее требовательно, с ноткой нежности и тревоги. — Можешь показать только спину, я тогда попал на перевязку. И успел разглядеть его спину.       Какое-то время Василиса стояла не двигаясь, обдумывая его слова. Она посмотрела на Теодора сквозь пелену слез. А затем развернулась к нему спиной потянула свитер вверх, обнажая спину и оставаясь в нижнем белье. Она прижала свитер к груди.       Ничего не происходило, Василиса слышала только стук своего сердца. Она вздрогнула, когда теплые пальцы едва коснулись ее холодной спины.       — Мерлин… Василиса… — Теодор провел по нескольким шрамам, и опустил руку. В каждом его движении она чувствовала осторожность и что-то еще. Теплоту? Заботу? — Когда он об этом узнает…       — Когда узнает, тогда и буду думать, как все решить. Не убьет же он меня, за такое героическое спасение, — хмыкнула Василиса, натягивая на себя свитер. Вытерев слезы, она повернулась к Теодору. — Ты обещал не рассказывать. Тео, не переживай, я сама приняла это решение, — дотронувшись до его предплечья она сжала ткань его рубашки.       В ответ он молча обнял Василису, стараясь не сжимать в своих руках, чтобы не причинять боль. Положив голову ей на плечо, Теодор тихо прошептал:       — Ты такая бесстрашная, Василиса. И как за тебя не переживать?       Василиса улыбнулась. У нее есть такой заботливый друг, который волнуется за нее даже больше, чем она сама. Стоило рассказать ему обо всем, как тяжесть поступка, словно камень, упала с ее сердца.