Циничный феномен.

Реальность мира состояла из множества странных, но и логичных вещей. Каждый обыватель на планете мог податься в науку также, как и удивляться насколько много оставалось места для воображения. Они имели дело со сверхспособностями и подобием магии, но так и не дошли до той мистики, которая оставалась на страницах детских книжек-страшилок, чтобы маленькие дети пихали свои крохотные тельца под одеяла и скорее закрывали глаза, а не ёрничали, ведь предел нервов их родителей существует. Можно было бы вечно перебираться по чужим жизням, в каждой из которых было что-то своё интересное, яркое и возможно то самое мистичное. Но летящий с востока маленький яркий, в переливающейся палитре от жёлтых до красных оттенков, лист клёна приземлился на тёмно-серый от капель недавно прошедшего дождя асфальт и лежал у ног небольшой компании молодых людей, которые находились около скамейки. Теперь всё внимание перешло на людей, что сейчас находились там.. Сидя на скамье, которая располагала к себе своим внешним видом, располагались двое юношей из группы. Точная работа из чёрного металла, которая сверху была покрыта лаком для особого блеска. На месте, где должен был сесть человек, были деревянные вставки, которые придавали наибольший комфорт для переноса опоры с тела на скамью, чем если бы пришлось сидеть на полностью металлической поверхности, что "обжигала" бы холодом и жёсткостью, которые придавала одна из самых холодных осеней последнего десятка лет на памяти этой скромной компании. Руки сидевших лежали на плечах друг друга, и таким образом они нежно приобнимали друг друга. Эта поза вызывала столько же образ доверия между ними, сколько было видно его в их иногда встречающемся взгляде между собой. Один из них молча сидел и со слабой улыбкой наблюдал за всем, буквально говоря взглядом "контролирую", а второй увлечённо говорил в манере "для всех", но при этом метался головой из стороны в сторону, слегка неловко и волнительно бросая взгляды на двух своих собеседников, которые напряжённо стояли по разным концам скамьи и отвечали на открытые вопросы весьма односложно и с нотками то ли обиды, то ли раздражения. Эта парочка создавала контраст на фоне дружных Се Ляня и Хуа Чена. Если те, что сидели, были чуть ли не в гармонии с самой природой, то стоящие по бокам Му Цин и Фен Синь напоминали лишь две грозовые тучи, и всё самое мрачное во взаимоотношениях и противоположное двум первым. Се Лянь обречённо вздохнул, но всё же в своей привычной мягкой, но эмоциональной интонации начал: — Ребята, вы ставите меня в неловкое положение. Почему вы просто не можете успокоиться и мирно сесть рядом с нами? Я уже устал от того, как смотрят на нас прохожие, а один раз нам за всё это время и вовсе чуть не вызвали полицию из-за вашей неожиданной перепалки, которая закончилась дракой! - Се Лянь, ощущая себя неловко и удручённо, вновь вздохнул, после чего заметил обеспокоенный взгляд его спутника рядом и положил сверху на руку встревоженного демона свою, говоря ему своим взглядом "всё в порядке", что было понятно князю даже без слов и он отступил. — Просто не нужно было его звать. Очевидно, что это он портит весь настрой нашего сбора и не знает, что такое развлекаться в компании. - Закончив свои слова ироничным тоном и закатив глаза, Му Цин бросал гневные взгляды на Фен Синя, пока Наследный Принц смотрел на того. И таким же образом ловил ответные порывы ярости в глазах от мистера "не знающего как проводить время". — Кто бы говорил. Ты, безвылазный домосед, у которого и друзей то нет, раздаёшь мне советы, как вести себя в компании? Чтобы ты знал, у меня есть куча знакомых и я часто бываю в разных компаниях, так что не тебе знать. - Слова Фен Синя были максимально скромными даже для самой лёгкой из их перепалок, с чем бы был согласен даже сам Му Цин. Но злили они не меньше, ведь оба разгорячённых парней телепатически знали до мельчайших деталей, что они сказали бы на самом деле вместо этих слов, которые были сдержанностью перед их дорогим другом Се Лянем. — Фен Синь, прошу, не надо. Ты оскорбляешь его чувства, не зная его на самом деле. Все люди разные и не все должны жить одинаково. И тебя это тоже касается, Му Цин. Вам стоит узнать друг друга лучше, и тогда все сомнения и подозрения продолжать осуждать исчезнут. - Сказал Се Лянь, раздавая "некие указания" своими словами, что оба перепальщиков хотя бы для уважения прикрыли свои рты и даже в какой-то мере успокоились, не продолжая свой бессмысленный спор. Повисла небольшая тишина, которая продолжалась ещё некоторое время. Открыв свои ранее прикрытые глаза, Му Цин бросил скромный взгляд на Фен Синя, неожиданно для себя предаваясь рефлексии слов, которые прозвучали всего пару минут назад и были последними для обоих. На фоне слышался приглушённый для самого Му Цина смех Се Ляня и голос Хуа Чена. Стало очевидно, что всё вернулось на круги своя. И он, и позорный "генерал с большим причиндалом", лишь заткнулись и начали думать о своём. Всё ещё держа взгляд на самом раздражающем его человеке и рассматривая его внешность, Му Цин вдруг стал замечать больше деталей, которые раньше бы никогда не увидел, ослеплённый своим нелепым и чудовищным образом, который он словно нарисовал себе карандашиком на его лице. "Капризный генерал" никогда бы даже не стал думать о его ненавистном враге, если бы не Се Лянь, который уже не первый год предлагал Му Цину хоть немного задуматься о дружбе со всеми из общей для них компании. Но пока это оставалось лишь предложением, которое ему пытался всучить друг наедине. Но теперь всё обстояло по-другому. Это произошло не где-то далеко от людских глаз, словно об этом стыдно говорить, а перед самим "чудовищем", от которого сочувствия и не ожидалось. Это возмущало, но также и заставляло заинтересоваться реакцией этого насмехающегося над ним куска гордыни. А вдруг.. Он тоже человек, у которого есть чувства? Вдруг в его глазах всё же промелькнёт та самая "человечность"? Поэтому он так засмотрелся, ища эти признаки. Привлёкшая его темнее своей кожа, показалась ему выделяющимся элементом внешности. Где-то в глубине души он посчитал его в данный момент расслабленную внешность, черты лица, а особенно кожу, даже не просто ничего, а привлекательными. Испугавшись своей реакции, Му Цин не смог держать своё лицо невозмутимым, и даже привычно недовольным. Как он мог себе позволить испытывать такие эмоции, которых и вовсе не испытывал ранее? От новой волны размышлений он негромко ахнул, в его глазах сверкнул блеск и искреннее удивление, а различные эмоции успели промелькнуть в его глазах. И этот взгляд словил.. Он.. Тот, кого хотелось бы видеть меньше всего на планете, так ещё и ОН увидел его в таком ранимом состоянии, ведь показывать эмоции, так ещё в которых не уверен - слабость. Фен Синь с недоумением продолжил смотреть в глаза Му Цину, так и говоря взглядом "что с тобой не так?". После чего Му Цин резко отвернулся, махнув своим "конским хвостом". Фен Синь же сам неожиданно впал в раздумья. Ведь казалось бы это не та искра, которая передаётся в костре и разгорается в огонь, а лишь "искра" момента, которая чудом задела и его, что он погрузился в то, насколько сильно запомнил лицо и тот самых "ах", что он никогда бы не подумал увидеть на лице самого злобного человека в его жизни. Всё, что наблюдал Фен Синь на лике его нежеланного спутника, было лишь одним и тем же выражением лица. Нахмуренные брови, лёгкие морщины, иногда проявляющиеся на лбу, когда тот особенно напрягается во время очередного спора, закусаные губы, которые постоянно прижимают зубы в моменты особой ярости, а также уже наизусть выученное закатывание глаз. Даже у этого была своя изюминка, которую он заметил на одной из их уже привычных перепалок, которая находилась уже в числе тысячных или даже больше... По тому, куда и как закатывал глаза его саркастичный друг, можно было понять к какому настроению он был больше расположен. Когда он закатывал глаза в правую сторону, то он кричал о том, что чем-то недоволен и думал о ситуации довольно-таки серьёзно. В то время, как закатанные глаза влево говорили больше об обратном. О переживаниях, беспокойствах, лжи. Иногда "большому" генералу, которого Му Цин продолжал называть тупым и сравнивал большой - значит тупой; силы есть - ума не надо, казалось, что Му Цин оказывается является открытой книгой. Или может он всё-таки на долю доверял тому, чтобы позволить запомнить его привычки..? Что возможно, будь у них взаимоотношения лучше, он бы и вовсе мог ему легко угодить, понимая слишком хорошо. Но это казалось невозможным. Му Цин ненавидел его, а Фен Синь - в ответ. Но в данный момент он не понимал, ведь это поведение его ненасытного драками врага не вписывалось ни в одни рамки того, что он знал о нём. И тут до него снизошло осознание: а знает ли он его вообще? Фен Синь сильно смутился настигнувшим его следом вопросом. Нахмурив брови, он поднёс руку к подбородку и начал потирать его, погружаясь глубже в размышления. Ведь стало ясно одно - он его не знал, как и не мог знать его тот. Слова их общего друга, Се Ляня, наконец отозвались в голове: "Вам стоит узнать друг друга лучше, и тогда все сомнения и подозрения продолжать осуждать исчезнут". Казалось, что прошла вечность. Уже было пора расходиться, ведь сильно потемнело и в это время суток многим жителям было неспокойно, и дело было далеко не в убийцах, насильниках и прочих типах, ради которых они были бы готовы не вылазить из комфортного, спокойного места обитания, ведь дела обстояли страшнее. Хуа Чен чувствовал себя ночью особенно уверенно, поэтому уверенно взял за руку Се Ляня и движением руки настоял на уходе. Кратко попрощавшись из-за напорства самого влиятельного типа из них, которым очевидно был Хуа Чен, они спешно оставили двух особ, характеризующихся как "осторожно, злые собаки", наедине. Ночной свет не спасал от мрака, окрасившего ранее просторный и утончённый парк. Единственным источником света оказались фонари, что ещё работали на удивление и спасали положение тех, кто мог бы погрязнуть в темноте и скорее всего быть схваченным, и дальнейшая судьба расплывалась в неизведанности того, что могло бы произойти. Ведь никто даже точно не смог бы сказать, выберется ли человек живым. И отчасти это пугало обоих, что стояли и разрывались в желании не выходить за пределы освещения фонаря. Но думая о прошедшем дне, каждый из них понял, что их постигла одна цель - узнать друг друга. Одна цель, которая не зависела от вылезших за ними мотивами, настроениями. И это стало отправной точкой. Для их разговора. — Ты, что, не собираешься идти домой? Бесстрашный такой оставаться? - Тяжело выдавил из себя Му Цин, отводя взгляд в правый нижний угол, который говорил о его сильном эмоциональном напряжении в данный момент.  — Больше похоже на то, что это ты решил тут остаться на ночь. - сухо кинул Фен Синь и после того, как не смог найти зрительный контакт с собеседником, начал направляться к выходу из парка. — Эй, стой! - Кинул он вдаль, после чего более тихо, но также напористо продолжил - Как бы я ни хотел, но мне придётся это сказать. Нам придётся подружиться. И не думай, что мне интересно общаться с таким отродьем, как ты. Это ради Се Ляня. Ты меня понял? После всех слов, Фен Синь остановился, а затем развернулся, бросая на Му Цина удивлённый взгляд, но стоя поодаль от фонаря, не было возможным разглядеть его лицо, а вот странно скорчившееся лицо Му Цина - вполне. Он решил, что это шутка. Поэтому промолчал и развернулся обратно, чтобы идти дальше, решив, что на сегодня хватит слов и стоит проигнорировать новый повод для ссоры, тем более он сильно устал. — Эй, ты. Слышишь, уёбище? Ты охуел меня игнорить? - Заканчивая фразу, Му Цин успел подбежать к тому, хватая за плечо и разворачивая к себе, но тот лишь отмахнулся и пошёл вперёд. Гневно и в недоумении ахнув, Му Цин громкими шагами последовал за тем, пока они вовсе не вышли из парка, почти дойдя до автобусной остановки. Вдруг снова раздался разъярённый голос. - Да ты угараешь? Я к тебе по-хорошему, и ты вообще не имеешь права отказаться. Давай пока я по-доброму. Засунь свою гордость себе в жопу и не тупи. - Разозлившись, он ткнул того пальцем в грудь, тем самым обращая на себя ещё больше внимания. — Ха? Так ты не шутишь? Я то думал... - Резко перебивший речь голос злого Му Цина заставил того умолкнуть и принять возникший возглас. - Да кто, блять, тут с тобой шутить шутки будет?! - Подавив ярость дёрганием скул, Фен Синь выждал небольшую паузу, прежде чем продолжить. — ...Я то думал, что ты ненавидишь меня настолько, что даже находиться рядом не можешь, не то что говорить про дружбу. - Понизив интонацию, более менее спокойно закончил он. — Ненавижу.. Но ради друга, которого я всё же хочу отблагодарить, я готов строить фальшивую дружбу даже с таким уёбищем, как ты. - В желании схватить за шиворот, но сдержав порыв ярости, он потряс руками, не зная куда их деть. Через несколько секунд у него получилось унять руки, и капризник продолжил речь в более спокойном и честном тоне, опустив взгляд в землю. - Мне надоело смотреть, как он волнуется из-за твоего цирка, который ты устраиваешь со мной... — Схерали я один виноват...?! - Раздражённо выпалил Фен Синь, но тут же агрессивно выдохнул в надежде успокоиться и продолжил. - Но я согласен с тем, что ради него стоит хотя бы немного поладить. Но разве я настолько плох? Почему только ради Се Ляня? — Да потому что ты чудовище. С тобой невозможно разговаривать! - Как только каприза выпалил одну фразу, тут же подхватил нить разговора и продолжил второй. — Это с тобой невозможно разговаривать! Ты думаешь, я не пытался?! Да ты просто меня не слушаешь. Я пытался с тобой по-доброму, но ты только и нарываешься на кулаки. - Срываясь почти на крик, "тупой и агрессивный генерал" нашёл в себе силы сделать паузу и заткнулся, прерываясь на тяжёлую одышку. — Да ты.. Ты всё равно уёбище сраное, которое думает только о себе! Я видел всё твоё истинное отношение на себе лично, не пизди мне, кусок зазнавшегося дерьма! - Осознав, что Му Цин слегка заигрался с колкостями и это начинает надоедать даже ему, такому страстному язвителю, он решил закругляться. - В общем, ты меня понял.. Я это делаю не ради тебя или кого-то ещё, только ради него. В жизни бы с тобой не заговорил. - Заметив свой подъезжающий автобус, он заскочил внутрь его и уехал восвояси, оставив Фен Синя наедине со своими мыслями.