Циничный феномен.

Как только Му Цин оказался на пороге своей квартиры, всё напряжение свалилось с него вместе с одеждой, которую он бы никогда не разбросал, словно замужний мужчина, что разбрасывает свои носки, штаны или что по хуже. Прозванный "подметала" действительно отличался любовью к порядку и чистоплотности. Он всегда пытался организовать свой дом так, чтобы всё было на своих местах, оставляя больше простора и предпочитая простоту. Но в тот день в нём много что "щёлкнуло" и ранее известный педант просто желал завалиться на кровать и отрубиться, забив на любые порядки, что он выстраивал себе годами в голове. Поэтому ранее пустая квартира стала чуть более полная даже просто от вида разбросанных вещей на полу, а сам он погрузился в долгий, безмятежный сон. В его доме всегда было пусто, одиноко, словно там никто и не жил. Но самого Му Цина удовлетворяло такое положение дел, ведь он любил ощущение, что он наконец один, приравнивая это к гармонии с собой и отдыху. Ему нигде не давали такого спокойствия, которое он находил в своём одиночестве, а одиночество - дома. Взаимодействие с его близкими знакомыми выводили его из себя, и зачастую он понимал, что его характер возможно просто не пригоден для построения каких-либо взаимоотношений. По его мнению, его собственная социальная батарейка садилась довольно-таки быстро, но сам он не понимал, почему тогда с Се Лянем он мог проводить рядом больше суток и даже молчание его бы не смутило. Но ему было легче не разбираться и оправдываться этим перед другими, ведь так было проще жить. И в то же время, с Фен Синем он чувствовал себя удручённо с первых же минут диалога, а в глубине души хотелось просто изнывать от отчаяния, усталости и непонимания себя и его. Му Цин чувствовал себя опустошённо. В тот момент он искренне поверил в надёжность своего импульсивно созданного плана, думая, что Фен Синь сдастся под напором и будет думать на благо их дорогого друга Се Ляня. Ведь то, в чём они всегда сходились, касалось либо заботы о Се Ляне, либо ненависти к Хуа Чену. И когда Му Цин только обрёл эту странную идею, он и сам не подозревал, что в нём будет таиться интерес к самому, казалось бы, ненавистному и раздражающему его человеку, а позже из-за неопределённого ответа, который мог склоняться к однозначному отказу, чувствовать себя паршиво и даже потеряно, всё ещё не понимая мыслей ненадёжного "собеседника", а в последствии и нежелание понимать вовсе. В остальном, что не касалось хуаляновской парочки, они разнились до безобразия, или возможно даже сами стремились к этому, кидая максимально противоположные фразы, лишь бы не иметь ничего общего, ведь это было самым простым путём, что был прямо перед носом, словно вытоптанная тропинка наперёд. Они всегда сами пытались подпитывать чем-то ненависть к друг другу. И на самом деле Му Цин не понимал смысла слова "ненавидеть". Он всегда злился, ругался, может даже кричал, но никогда не мог бы сказать, что эта злость не заканчивалась. Она заканчивалась, как и любая другая эмоция, ведь это всего лишь мимолётные реакции на грубые слова, к которым он толком и не прислушивался, а если и прислушивался, то это было очень давно и с каких-то пор его мозг перестал их воспринимать. Каждое грубое слово, что он слышал или выдавал сам, в голове отзывались пеленой, а сам он сравнивал своё состояние с тем, будто кричит в пустоту. Он не был услышан, но и не слышал себя. Говоря Фен Синю, что ненавидит того, он не признавал тот факт, что искал оправдание тому, что просто хочет отдалиться, закрыться и не желать услышать от того хоть малейшее слово в добром тоне. Му Цин закрывал себя на замки, потому что многие свои эмоции он не понимал и зачастую это были те, что касались других. Понимать своё отношение к другим не было желания абсолютно, ведь это было сложно, а главное - страшно. И страшно было то, что он будет чувствовать к людям что-то положительное, доверяться им, а в последствии быть раненым ими же. Поэтому он всегда оставался на привычном для него пути. В его жизни не было толком какой-то эмоциональной близости с кем-то, а Се Лянь был первым, кто открыл его сердце, нежно поглаживая, даже не прикасаясь к нему толком. И для Му Цина Се Лянь стал единственным человеком, которым он смог действительно начать дорожить, заботясь о нём в своей манере.

***

Наступило начало новой недели. Несчастный понедельник, который раздражает каждого работягу, ведь это первый рабочий день после "весёлого" отдыха, который вероятно был очень радостным в связи с выходными приправленными чем-нибудь в невзначай крепким. И если оно не разливалось по чужим устам, то разливалось на пол и в конце концов первый день недели начинался с головных болей, свинарников и похмельем. К счастью, Му Цина обошло это стороной, а это всё ещё не было даже одним из его самых лучших пробуждений. Но паршивость последствий пережитого очередного стресса всё же отозвалась на нём так, что он вполне мог сравнить своё состояние с тем, будто вчера напился в хлам. И вот прозвенел будильник, а стрелка на часах показала ровно 6:00. Слипшиеся глаза медленно открылись, а руки небрежно стали их потирать от скопившейся корочки в уголках глаз за прошедшую ночь. Му Цин не чувствовал себя выспавшимся, но режим был важнее, поэтому он пересилил себя и встал. Умываясь, он посмотрел усталым взглядом с мешками под глазами в зеркало напротив себя. В его голове промелькнуло: "я снова выгляжу, как труп". Вздохнув, он принялся за гигиенические процедуры, которые мог себе позволить. Он не отличался особым уходом за собой, но для личного спокойствия мазался небольшим количеством разных средств, что внушали хоть какое-то доверие, но без особого фанатизма и понимания в этой сфере. Его лишь радовало, что лицо принимало единый нежный бледный оттенок, а сама кожа оставалась гладкой и достаточно нежной. Дарованное ему с рождения "смазливое" личико действительно выделяло его естественную красоту и многим бы показалось, что он пользуется косметикой, чтобы умилять свою внешность, но это было лишь ошибочным суждением. Закончив основные приготовления: переодевшись, прибрав вещи раскиданные по полу, и уже даже поев, он поспешил отправиться как можно раньше на законное учебное место. Му Цин не особо горел желанием продолжать учёбу и по началу, закончив необходимое образование, собирался рвануться работать и параллельно заниматься подработками сутками, но Се Лянь недопустил этого, понимая насколько жизнь его друга забьётся в серую массу будней, состоящих из недосыпа и переработки. Он понимал зависимость Му Цина от денег и слишком осторожное отношение к своему благосостоянию - финансам, поэтому с тех пор, как Хуа Чен появился в жизни Наследного Принца, он стал потакать тому, и регулярно Му Цину приходили деньги, которые на самом деле бы покрыли все его расходы, но тот всё равно продолжил занимать себя подработками, игнорируя подачки, но не отказываясь от них. Но остальное время он посвящал академии, в которую пошёл в основном для Се Ляня, а главное "из-за". Оказавшись за партой ближе к концу кабинета, Му Цин невольно успел вспомнить, как сюда попал, и как раз-таки ожидал возникновение этой "причины" его присутствия. Немного запыхавшись и с красным лицом в кабинет шагом "вбежав", объявился долгожданный Се Лянь. При виде своего друга зрачки глаз Му Цина расширились, скорее даже "расплылись в тёплых чувствах", поскольку ему оказалось неожиданно приятно увидеть его именно сейчас, и тот являлся для него отдушиной не меньше того, как он уделял себе внимание в одиночестве. Но долго расслабляться не вышло. Следом в кабинет через пару минут зашёл тот, кому путь сюда Му Цином был заказан. Фен Синь. Реакция была мгновенна. Ранее расширившиеся зрачки сузились до маленьких точек от злости, лицо скривилось в напряжении, а в последствии он и вовсе закатил глаза, выдыхая пришедшее в сердце напряжение, как только заметил тот самый тупой взгляд остановившийся на нём. — Ты же у нас любитель прогуливать, так чего не остался бездельничать дома? - в очередной раз сьязвив и сложив руки на груди, Му Цин кинул прямой взгляд на того, а затем закатил глаза. — Да ладно тебе, сегодня главная работа по этому предмету, а это я никогда не пропускаю. Видишь мои оценки? - начал неожиданно дружелюбно с нотками позитива "прогульщик" и небрежно потряс бумажку с табелем успеваемости перед ним, и дал этим понять, что с оценками у него всё более чем хорошо, ведь на бумажке не виднелось даже ни одной тройки, которую вредные преподаватели давно уже должны были влепить ему, если не на бумажку, то на лоб, выражая таким образом недовольство к подобному неуважению своей работы. — Да, Му Цин, расслабься. Сегодня у нас первая за этот месяц совместная пара, где мы все вместе можем сесть и даже может поболтать, ха-ха. Этот преподаватель не такой строгий.. Не нервничай сильно перед контрольной. - Размеренно пояснял Се Лянь, усаживая Фень Синя рядом с Владыкой Сюаньчжэнем, который обычно всегда властно охраняет свою "территорию", а затем сам сел рядом. Му Цин хоть и отпрянул немного от того, что раздражитель оказался слишком близко к нему, но в итоге довольно-таки быстро смирился и сел спокойно, на что он думал сам не способен. Тревожность от доброго отношения его заклятого врага присутствовала, но была достаточно контролируемой, чтобы не проявиться на его лице. Психология являлась одним из общих предметов почти для всех слушателей академии. Это не касалось очень прямых, в назначении больше физических профессий, которые почему-то до сих пор преподавались в данном учебном заведении, независимо от того, что в большей степени продвигались более культурные или социальные сферы направлений, соответственно, почему и отставала оставшаяся часть от более современного метода преподавания, а возможно и всяких плюшек, которые давались по мере совместного взаимодействия разных преподавателей между собой и креативного подхода к своей работе. Скорее всего этот вопрос заканчивался на популярности академии, которая хоть и имела много бюджетных мест, но требовала высоких баллов для поступления. Всем из "дружной" тройки довольно-таки легко далось поступление. Му Цину за сумасшедшие старания и отличную память, Фен Синю за хорошую смекалку и упорность, Се Ляню за лёгкость освоения в обучении и пришедшей уже как несколько лет невообразимой удачи. И вот они сидят на тесте по самому нудному, но важному предмету для общей успеваемости. На распечатанном листе перед Му Цином и его двумя спутниками были расположены два вопроса, а в конце требовалось написать небольшое сочинение-рассуждение на заданную тему. Неспешно добравшись до последнего, третьего, задания, Сюаньчжэнь начал обращаться к самому заданию, читая суть вопроса: "Исходя из лекционного материала изученного ранее, напишите сочинение-рассуждение на тему: образ врага в межличностном общение". В голове у себя он прокручивал материал, пройденный ранее, заглядывая в знакомые для себя описания, одного слишком хорошо известного сознанию человека. «Враг как с точки зрения одной стороны, так и другой "всегда силен, многочислен, жесток и коварен, зачастую глуп и обязательно некрасив". Он - чужак, агрессор, причиняет физическую и душевную боль, безжалостный и преступный». Это было идеальным описанием Фен Синя. И сам для себя Му Цин даже не находил слов, чтобы чем-то дополнить эти выражения, лишь слегка слышно вздыхал, всё ещё разглядывая заголовок задания и пробегаясь по строчкам и буквам, и в то же время перебирал своими пальцами ручку в руках. Они проходили эту тему. И тогда он не желал к ней прислушиваться, лишь недовольно хмыкал, вспоминая о своём "любимом" заклятом враге, и также ловил взгляды нахмуренного Фен Синя. «Формирование образа врага происходит в контексте реальных или символических взаимодействий, отличающихся сочетанием определённых видов взаимоотношений. Например, возникает взаимная гиперболизация "злостных намерений", появляется "заколдованный круг враждебности"» - и эту истину не принял бы ни один из них. Тогда. Но что насчёт сейчас? Почему-то даже Фен Синю, сидящему рядом и скосившимся боковым зрением на своего "неприятеля", казалось это уже не таким абсурдным и закрадывались мысли принять тот факт, что в чём-то происходило преувеличение. К счастью, по окончанию написания теста, можно было выйти из аудитории намного раньше конца занятий. Му Цин наконец закончил свою работу и уже даже вывел некоторые слова по второму разу для собственного спокойствия и большей "точности", а дальше сидел и скучал. Фигура рядом неожиданно подала признаки движения и встала. Заметив это краем глаза, Му Цин подождал пока тот выйдет из-за парты и пойдёт в сторону преподавателя, уже явно догадываясь о его сдаче работы, а затем и сам резко поднялся из-за стола, в голове прокрутил все слова, точнее вопросы, что хотел задать Фен Синю, а затем целеустремлённо и как бы напористо двинулся в другой конец аудитории, следом сдал работу и поспешил догнать того в коридоре. Коридор был пуст, ведь всё ещё было время занятия, но это и было удачным моментом, чтобы нагнать юношу, что вышел десяток секунд назад, и никто этому не помешает. Это было идеально. — Стой, придурок! Ты куда прёшь, как бык то? - С лёгкой отдышкой Му Цин остановился возле того, когда он обратил на него внимание. — А? - Фен Синь развернулся полностью к тому и с недоумением посмотрел. - Когда тебе стало интересно куда я иду..? - вопросил он. — Аргх, не важно. Лучше послушай меня сюда. - Му Цин резко втолкнул Фен Синя в стену коридора, оттянув за шиворот одежды, в который раз вытягивая ему ворот одеяний. Он злобно прорычал, приблизившись к тому лицом к лицу, и посмотрел гневным взглядом тому в глаза, прежде чем продолжить свою речь. Но Фен Синь не дал начать, как сам вставил свою копеечку. — Что-то в последнее время ты часто оказываешься слишком близко ко мне, неужели я тебе так вдруг понравился?) - Залившись смехом от своих же слов, Фен Синь явно не давал этому большой смысл, как это не происходило с Му Цином. Залившись краской то ли от гнева, то ли от смущения, а может и всего вместе, Му Цин наконец вставил своё слово. — Ч-что за вздор ты несёшь? - Растерянно он метнулся назад, а затем обратно вперёд. И тут же в его глазах вспыхнул огонь злости, а дальше всё стало напряжённее. Удар кулаком пришёлся по загорелому лицу. И уже через около 30-ти секунд ожидания реакции побитого, огромная синяя "вмятина" красовалась чётко и ясно. Ранее спокойный диалог перешёл в действительно тяжёлый, как и тяжесть удара, что пришёлся не по животу, груди, ногам или даже паху, а по лицу, куда бить считалось гораздо более унижающе.. И это заметно потрепало нервы Фен Синя, ведь тот продолжал стоять, застыв в том положении, в котором его ударили, и он молчал. Прежде чем продолжить, ему требовалось сначала прийти в себя.