Циничный феномен.

Обсуждения затянулись до вечера. К этому времени уже и не было надежд на продвижение, силы мигом испарились к вечернему эпизоду, а настроение вмещалось в метку золотой середины между отчаянием и надеждой под названием "никакое". Желание зевать было ещё не настолько сильным, чтобы не смочь себя перебороть, но уже начинало подбираться всё ближе и ближе. Фен Синь коряво чёркал на пустых листах бумаги, постоянно испытывая терпение Му Цина, в то время как сам Сюаньчжэнь делал про себя фейспалм, размусоливая у себя в голове мысль "как так можно небрежно использовать бумагу, чтобы почти все листы, что ранее были уже оформленным полноценным договором, исписать за пару часов, так ещё и не прийти к какому-то итогу". Ведь в общем у них было где-то около тридцати листов формата А4, а с обратной стороны они теперь были заполнены весьма «не эффективными записями» для их отважной миссии. В один момент, почувствовав предел своего терпения, Му Цин импульсивно выхватил у того из под рук пару листов и начал рассматривать их, пытаясь уловить глазами хоть одну зацепку, которая могла бы помочь, в то время как Фен Синь даже и не успел моргнуть как его оставили без дела, и лишь не на долго удивился происходящему, после чего смиренно ожидал дальнейших действий собеседника. Но вместо каких-то толковых мыслей, которых Сюаньчжэнь ожидал увидеть хотя бы на какой-то части исписанных листов за это время, он наткнулся на множество мелких, кривых и простеньких рисунков, которые были расположены аккуратно по краям листа, а заметок с каким-либо текстом и вообще записей по делу было не так много, как ожидалось. Пусть каракули и были отчасти милыми, но разве сейчас это могло их волновать? Для импульсивного и куда-то спешащего Му Цина в этот момент не могли иметь значение какие-либо отступления от их дела, ведь это было ценой его личного спокойствия, которого он не мог обрести из-за банальной неуверенности в себе и недоверия к его «новому другу». Из друзей у него был только Се Лянь, с которым он знаком так давно и близок почти ровно столько же, но Фен Синь никак не входил в эти воспоминания, а Му Цин злорадно сам вычёркивал его из значимых моментов своей жизни, теплясь у крыла Се Ляня и забывая о существовании кого-то ещё рядом. Разочарованный результатами прошедшего дня, Сюаньчжэнь скривился в удивлении и недоумении, подхватив очередную волну возмущения: — То есть, всё это время ты рисовал эту белиберду? - Впечатав листы бумаги ладонью Фен Синю прямо в лицо, он начал нервно, но тихо постукивать ступнёй по полу. — Но, Му Цин, согласись мило выглядит? - По-щенячьи проскулив, Фен Синь ненадолго прикрылся листами с рисунками наружу, как бы защищаясь от нападков Му Цина, а сам бессильно распластался по столу, положив голову щекой на бок, а затем вставил ещё одну копеечку спустя, минуты молчания. - Честно, я никогда ещё не видел таких дотошных людей, как ты. А я ведь устал. Мы же уже два часа назад выделили пару пунктов, которых и так достаточно. Я предлагал закончить, но ты меня не послушал. Придира неловко кинул взгляд на уставшего "щенка", рефлексируя в голове услышанные слова. Устало выдохнув и на долю признав свою вину, он промолвил: — Аргх.. Я сдаюсь. Ты невыносим. Я надеюсь, что ты хотя бы усвоишь то, что уже есть. Я думал, что у нас будет более грамотно всё, но ты выиграл в своей нелепой игре по тому, как меня достать. Давай уже разойдёмся. - Скрестив руки на груди, Му Цин отвернулся в сторону, закинул ногу на ногу и недовольно устремил свой взгляд на окно, наблюдая за вечерними огоньками фар проезжающих машин и фонарей, надеясь свалить к чертям из этого кафе, что успело приесться за каких-то полдня. Но Фен Синь не имел тех же настроений. В этот момент он, приметив вид который раскрылся перед ним, бросил взгляд на красивого юношу, который всегда непроизвольно своим видом и позой походил на модель, и в открытую начал наблюдать за ним, рассматривая тончайшие детали мимики, что слегка менялась вместе с проходившими мимолётно мыслями в этой загадочной для него голове. Сам Сюаньчжэнь конечно же заметил, что за ним наблюдают, ведь прожигающая рядом пара глаз, словно лазеров, были нагло устремлены прямо на него, и этого было невозможно не заметить. Напряжённо, но достаточно смело Му Цин повернулся лицом к Фен Синю и посмотрел на него в ответ, остановившись взглядом на его глазах, от чего сам невольно вздрогнул, а Фен Синь в то время не дёрнулся даже на миллиметр, продолжая увлечённо наблюдать за реакцией недотроги и уходя куда-то далеко в свои мысли. Почувствовав себя не в своей тарелке от смущающего взгляда, Сюаньчжэнь слегка разволновался, предупредительно кашлянул, а затем в спешке собрал свои вещи и поспешил уйти. Фен Синь не стал его останавливать. Ведь ему нечего было сказать в своё оправдание. Сам наблюдатель явно не осознавал ни одну из своих глубинных мыслей, которые двигали им. Казалось бы, не так давно он даже смотреть на него не хотел, а сейчас любуется при любой возможности. Самому Фен Синю не показалось это чем-то странным. Он сравнивал это у себя в голове, как "просто интерес, как к человеку", который якобы был у него всегда в той же мере, хотя раньше он и думать о том не хотел. Разойдясь на более менее мирной ноте, что было конечно же гораздо лучшим развитием событий, чем это происходило ранее между ними, никаких проблем не предвещалось. И в целом последующие дни Му Цин чувствовал себя спокойно, снова зарываясь в череду дел и чувствуя приятную тяжесть забот, которые накрывали его голову без продыха. Чего нельзя было сказать в этот же момент о Фен Сине. С той встречи известного всем беззаботного паренька мучал недосып. Тот день запечатлелся в его голове ещё на долгие часы. Уже накрывшись своим привычным покрывалом, в своей совершенно обычной по его памяти комнате, Фен Синь засыпал, не думая ни о чём. Вдруг что-то осенило его голову, он резко встал с кровати и подбежал к тумбочке, где стояла рамка, а в ней была - фотография. Почувствовав тепло улыбки на своём лице, он смотрел на находящихся людей на фотографии. Медленно пройдясь взглядом по молодым чертам Се Ляня, невольно вспоминая тот самый день запечатлённый на картине, он сумел оторвать взгляд, переводя его на своё ещё совсем свежее лицо, которое, казалось бы, пахло прямо из фотографии молодым и зелёным. Неожиданно он заметил третье лицо рядом с Наследным Принцем с другой стороны, которое отсвечивало и не позволяло хорошо его разглядеть из-за солнечных лучей из окна неподалёку. В нём он нечётко, но узнавал Му Цина. Напрягаясь, Фен Синь наконец смог разглядеть фотографию целиком, видя общую картину происходящего на ней. Ещё более молодая троица, состоящая из Фен Синя, Се Ляня и Му Цина, стояли под палящим летним солнцем в неприметном месте, где было очень много зелени, улыбались и обнимали друг друга, смотря в объектив камеры, которая сохранила и, кажется, полностью передала этот тёплый летний день. Присмотревшись в лицо ранее скрытого за солнечными отблесками Сюаньчжэня, перед глазами отрывками воспоминаний пролетел нынешний прошедший день. Фен Синь уже не различал сон это или наяву, а потому, устало выдохнув, устремился к кровати, с которой же и подорвался ранее, а затем сел на неё. Неожиданно он услышал стук в дверь. Прокричав в сторону двери "входите", не выждав даже и паузы, в неё ворвался Му Цин, заставляя того нехило удивиться. Слегка приподнявшись с кровати от шока, Фен Синь промолвил: — Му Цин..? Что ты здесь делаешь? - Бросая взгляд на внешний вид Сюаньчжэня, который был непривычно открытым, он прошёлся глазами снизу вверх, невольно покрываясь взволнованным потом. — Ты сказал, что будешь меня ждать тут.. - Неловко отвернувшись, Му Цин смущённо зажался, натянув руками футболку вниз за её краешек, пряча свои бледные и нежные оголённые ноги, на которых было лишь нижнее бельё. Удивлённый хозяин комнаты продолжал рассматривать того, находясь в ступоре, и не сдержавшись, в какой-то момент даже жадно сглотнул слюну. Но по воле случая раздетый Му Цин не собирался оставаться в стороне и двинулся в его сторону, толкнув рукой и повалив тем самым на кровать. Фен Синя этот вид лишь очаровывал: сидевший на нём сверху, смущённый и оголённый Сюаньчжэнь, выглядел очень развратно, в глазах которого так и виднелась похоть и страсть. Фен Синь потянулся рукой, чтобы засунуть руку под белую футболку того и дотронуться до нежной кожи груди. Как только он положил руку на эту мягкую грудь, Му Цин вздрогнул, заглатывая очередную скопившуюся от волнения влагу в своей полости рта. Взяв его руку своей, неожиданно сексуальный друг начал управлять ей, заставляя тем самым ласкать его грудь и слышать ответные возбуждённые вздохи с каждым новым прикосновением к нежным соскам, спрятанным сокровенно под тонкой футболкой. Возбуждённый Фен Синь блуждал взглядом по телу Сюаньчжэня, разрываясь в желании сорвать с него её и впиться губами в бледную кожу того, оставляя контрастные красные отметины на чистой и ничем не запятнанной белой коже. Не менее возбуждённый друг прикоснулся через одежду к большому вставшему органу владельца комнаты, который так и норовил вырваться на свободу, выпирая твёрдым стояком. Поглаживая член по основанию, Сюаньчжэнь похотливо смотрел на свою руку, касающуюся его органа. Смотря в эти горящие страстью глаза, Фен Синь только больше возбуждался, наблюдая за тем, как и собственный член друга подрагивает от возбуждения, прислушиваясь к пошлым вздохам, которые как будто бы раздавались на всю комнату, отталкиваясь от стен и возвращаясь к ним эхом. Прикрыв глаза, он будто растворился в этой куче приятных ощущений. Открыв глаза вновь, всё прояснилось. Никакой пошлой встречи не было, никто никого не трогал, а за окном громко щебетали птички, в то время как на часах были ранние пять утра. Фен Синь приподнялся, чтобы сменить положение с лежачего на сидячее, но заметил уготованный ему сюрприз между ног. Удивившись своему некогда прежде сильному стояку, который то и дело был единственным форменным, что выпирало из под одеяла лежащем на нём сверху, он неловко вздохнул, стремительно пытаясь осмыслить происходящее как будто на яву перед его глазами какую-то долю минут назад. Думая о том, что было в его сне, он продолжал в ступоре смотреть на свой стояк, упорно что-то решая для себя. И он решился. Скинув одеяло, он протянул руку к своему большому возбуждённому причиндалу, обхватывая его и нежно поглаживая. Вспоминая то, как это делал в его сне Му Цин, он расплывался в удовольствие от таких простых и нежных движений, прикрывая глаза для разыгравшейся фантазии и возбуждённо делая вздохи и выдохи с каждый новым прикосновением к себе. Засунув руку уже под нижнюю одежду, приспуская её и вытаскивая пульсирующий от возбуждения член, он начал активно надрачивать себе, утопая в воспоминаниях из сна, которые на данный момент ещё помнил до каждой мелочи. Ускорившись в своих движениях рукой, он слегка сжался в теле, выдавая удовлетворённые мычания, постанывая и всё больше жмурясь, даже и на минуту не выходя из своей фантазии. С каждой секундой его возбуждение становилось пуще, и тем более безжалостно он тёрся рукой о член, громко и тяжело вздыхая. Почувствовав свой предел и кульминацию момента, он простонал, обильно кончая себе на руку, а затем расслабился, медленно открывая глаза. Никогда не сбегающий от проблем Фен Синь, то ли от своей глупой задорности, то ли от большого чувства справедливости к самому себе, сбежал. Никогда сны так на него не влияли, ведь ему не приходилось о них беспокоиться, а от других он научился, что даже самые страшные кошмары со временем забываются. И как только бесстрашный генерал двинулся за угол, заходя в помещение какого-то нового кафе на главной улице их города, он столкнулся с самым страшным боссом игры. Фен Синя захлестнула волна стыда, и не успев наглядеться на стоящего неподалёку Му Цина спиной к нему, который хмуро обсуждал что-то с Хуа Ченом, а тот лишь смеялся в ответ, чуть ли не давя из себя слёзы, парень развернулся и буквально выпрыгнул из помещения, прячась за табличкой входа в кафе, которое нелепо скрывало только его лицо, но явно не те части тела, что находились ниже. Подходя к Хуа Чену и Сюаньчжэню с холодными напитками Наследный Принц протягивал им их, а сам удивлённо глядел через большее стеклянное окно у входа на глупо стоящего столбом Фен Синя там, а затем рассмеялся. Услышав смех возлюбленного, Хуа Чен отвлёкся от обсуждения с Му Цином и повернулся к Се Ляню: — Гэгэ, над чем ты смеёшься? - увлечённо смотря на того к кому обращается, Сань Лан сложил руки в карманы штанов, выжидая пока тот ещё пару раз похихикает и откашляется для более серьёзного вида. — Не волнуйся, Хуа. Просто заметил кое-что забавное. Сегодня Фен Синя не будет с нами. - улыбчиво сказал Се Лянь, помахав экраном телефона как бы в сторону окна, где был главный герой забавы, но не подавая виду своим взглядом, чтобы другие собеседники того не заметили. — Ну наконец-то этого раздолбая не будет с нами. Хоть когда-нибудь это должно было случиться. - Вставая в позу, где Му Цин одной рукой уложился на другую, как бы пытаясь сложить руки накрест, но из-за того, что в руке был напиток, который он то и дело жадно попивал, положение руки было по прямой вверх, а сам парень дерзко произносил слова, закатывая глаза в самый последний момент своей речи, но при этом в его словах было тонко заметно ехидное удовольствие. — Ну же, Му Ци-ин. - Шутливо обиженным голосом Се Лянь навалился на того своими объятиями, в то время как сам Сюаньчжэнь неловко смутился и отвёл взгляд в сторону, также протяжно выдавая в ответ долгое "Поня-ял". После чего слегка нахмурившийся Хуа Чен разделил их, забирая любимого в свои объятия и молча выслушивая доброжелательные восклики того: "Гэгэ, ну хватит ревновать, ты же всё и так знаешь!"-, а сам тихо шептал про себя "Не нравится мне его реакция", поглаживая Се Ляня по голове, словно домашнего кота, чтобы успокоиться в один из нервных дней. Тройка, без отсутствующего четвёртого, проводили день за днём хорошо. Но чем больше было встреч на недели, которые ни разу не сопровождались вечно возникающим Фен Синем, тем больше это нервировало Му Цина. Надоедливое лицо его друга, которое обычно всегда было перед глазами, казалось бы, даже в самые неожиданные моменты, вдруг пропало с радаров. Для Сюаньчжэня это было в радость. Но только первые несколько дней. Эмоция умиротворения и злорадства плавно сменилась на раздражение и беспокойство. С каждым часом нового дня Му Цин начал всё больше вспоминать о Большом Щенке, который вечно вилял хвостиком где-то рядом, и размышлять по поводу причин его отсутствия. Так долго болеет или сбежал из-за него? Разгорячённый друг не знал, но нарастающее раздражение и волнение заставляли его задумываться над тем, чтобы выбить дверь его квартиры, обыскать его квартиру и вытащить за шкирку, заставляя признаться во всём и извиняться перед ним на коленях. По крайней мере, он мечтал об этом.