Я подарю тебе астру

Столько крови Эсмеральда в жизни не видела, а это ведь только начало войны. Раненые лежали на койках и стонали от боли. Ей почудилось, что она оказалась в самой пучине ада, откуда нет спасения. Теперь-то ей стало понятно, почему солдат так требовал её прихода сюда. Рук катастрофически не хватало, созови хоть всех жителей Реймса. — Доктор Фатио! Доктор Джозу Фатио! — помощница пронеслась мимо Эсмеральды, слегка задев её. — Ну что вы тут столпились, как паломники на последнем перекрестке! — резко прикрикнула она на стоящих рядом сестер милосердия, а потом опять обратилась к лекарю: — Там опять прибыли! Мужчина средних лет отложил скальпель, снял очки и обернулся на голос. — Отлично, Барбара! Их некуда размещать! Даже на полу места нет! — грустно и саркастически заключил он. Эсмеральда переминалась с ноги на ногу, сжала кулачки и уверенно взглянула вперёд, переступив через раненых и подойдя к врачу и встревоженной девушке. — Здравствуйте. Меня к вам прислали помогать. Может быть можно некоторых положить на улице на переноски? — Идея не самая лучшая, но имеет место быть. Вы не боитесь крови? — без церемоний спросил Фатио. — Не боюсь. И лечить умею. — Барбара вам покажет, что и как. Сестра встревожено взглянула на Эсмеральду и повела её к поступившим больным. — Как вас зовут? — Эсмеральда. Девушка что-то хмыкнула про себя, но ничего не ответила. Её светлые волосы были тщательно убраны, и было видно, что они давно не мылись из-за нехватки времени. Руки были грязными, а на ладонях и пальцах загустела чужая кровь, превратившись в багровые следы. Вокруг стонали и извивались солдаты. Вдруг кто-то схватил Эсмеральду за ногу и потащил на себя. — Умоляю, убейте меня, — прохрипел мужчина. В его глазах был животный страх, стоящий ужас и такая боль, что плясунья содрогнулась. Барбара обернулась, нахмурилась, после чего наклонилась и шустро отцепила тощую и синюю руку от ноги. — Быстрее, у нас нет времени. Ему уже не помочь. — Но неужели нельзя ему дать обезболивающие? — Мадмуазель Эсмеральда, какое обезболивающее? Вы думаете, что у нас на каждого будет хватать? — строго сказал "ангел" милосердия. — Если его нельзя спасти, то убили бы его. — Так возьмите и убейте, — последовала колкость. Эсмеральда поджала губы. Барбара привела её к очередной койке, где покоилось нечто. Быстро проронив пару фраз и объяснив, что и как делать, она ушла. Плясунья перевела взгляд на молодого человека, лежавшего под окровавленным одеялом. Склонившись над ним, она вгляделась в искажённое болью лицо. — Я знаю тебя, — сказал он. — Что? — Знаю. Эсмеральду как ледяной водой окатило. Кто этот человек? Почему говорит такое? Может быть у меня что-то с памятью сталось, подумала она. Парень больше не проронил ни слова, а просто закрыл глаза и погрузился в медленно волновой сон. От этого стало легче. Юная девушка, а теперь уже юная помощница лекаря стала обтирать его влажной тряпкой, всё время осматриваясь по сторонам. Пахло спиртом, потом и кровью. Невольно скривившись, она посмотрела наверх. На стене висел деревянный крест. Эсмеральда смотрела на него, как загипнотизированная. Это была единственное, что не коррелировалась с окружающим. Будто бы деревянный крестик был очерчен невидимой преградой, прочным щитом, что не мог и не желал спасти кого-то. Мысли нахлынули потоком и она подумала о сыне, архидьяконе, милом и одиноком Квазимодо, и о Фебе... о Фебе... Как он там? Жив? Эсмеральда не понимала, что чувствует к нему. Вспомнилась та ненавистная ночь, боль и ужас. А потом, как он оставил её одну с новорожденным на руках. Любит ли она капитана? Любила ли? Хотела ли она Люка? А что скажет ей мэтр Фролло, когда узнает, что с ней приключилось. А узнает ли он вообще? Она уже и не помнит, когда в последний раз они обменивались весточками. Перед глазами всплыл образ священника: суровое и строгое лицо с острыми скулами, нахмуренные брови и тонкие губы, приятный запах, исходящий от его фелони, пропахшей ладаном и огнем. И почему это я именно сейчас вспомнила святого отца, подумала Эсмеральда. Я скучаю?.. Нет, не скучаю, тоскую... Да, точно, тоскую по его проповедям и легендам. Тоскую по нему.

У индейцев из племени "онеида" есть такое предание: молодой охотник полюбил девушку, а она была к нему равнодушна. "Если я собью с неба звезду, ты станешь моей?"— спросил он у гордой красавицы.

— "Если я собью с неба звезду , ты станешь моей?".. — прошептала Эсмеральда. — Хватит, ты во мне дыру протрешь своей тряпкой, красавица, — опять подал голос мальчишка, из-за чего девушка вышла из транса. — Кто ты? Как тебя зовут? — с тревогой поинтересовалась она. — Я уже и не знаю, кто я и кем был.