Пять веков рабства

      После просьбы юной дамы Эзио заметно оживился. Роджер мысленно зарычал и поспешил отвести взгляд куда подальше. Вся эта лёгкость, царящая вокруг, не давала ему покоя. По сравнению с мрачным оживлённым поместьем, где прислуга носилась, как горстка муравьёв, это место ощущалось ухоженным склепом.       Всё вокруг излучало свет и гармонию, но при этом не было и намёка на что-то живое. Отовсюду веяло пробирающим до костей холодом, который так старался казаться весенней свежестью.       — За мной! — вдруг отчеканил заклинатель, и направился куда-то вдоль белокаменных стен.       Ро не успел разобрать, но ублюдок напоследок что-то промурчал Нерезе, от чего девушка просияла улыбкой и умчалась вглубь своего замка.       «Нужно попробовать с ней поладить... — размышлял крылан, след в след шагая за своим кукловодом. — Хотя бы благосклонности добиться нужно».       — Стоять! — промелькнуло в голове.       Тело окаменело, и Роджер боковым зрением смог разглядеть неприметную дверь некой пристройки. По спине пробежал холодок. В памяти огнями вспыхнули отрывки с сарайчиком, в котором было поставлено ненавистное товарное клеймо.       Эзио тем временем многозначительно фыркнул и зашёл внутрь. Из-за двери послышались невнятные речи. Заклинатель определённо не боялся, что Роджер мог куда-то убежать. В отличие от Саржи, который даже не мог позволить себе молчания, Эзио спокойно давал указания наперёд. Ро отвёл взгляд подальше от двери и вздохнул, насколько это было возможно.       Ещё пара минут размышлений, и Роджера бы придавило мрачным ворохом воспоминаний. Хотя, такой исход был бы для крылана наградой. Шансом вновь погрязнуть в звенящей тишине и больше не обращать внимания на происходящее вокруг. Но, по всей видимости, это было слишком большой роскошью.       — Войди! — ударил по ушам голос Эзио.       Нетвёрдой поступью тело крылана зашагало внутрь пристройки. Шаг за порог, и в нос уже бьёт резким запахом сырости. И в ту же секунду вокруг начала кружиться куча незнакомых людей, так и норовя посмотреть поближе на бледное лицо и пару чёрных крыльев. Во всей этой суматохе Роджер даже не успел понять в какой конкретно момент оказался в бочонке с водой в чём мать родила.       «Какого чёрта?!» — лишь мелькнула мысль.       А горстка, казалось, совершенно одинаковых служанок уже замельтешила вокруг, то обливая водой, то проводя по телу мокрой тряпкой. Стыду крылана не было предела. Так ещё и при всём при этом ублюдок Эзио, словно насмехаясь, маячил перед глазами, что-то нашёптывая. В один момент Ро просто закрыл глаза и попытался не думать о том, что происходит вокруг. Получалось одним словом — скверно. Неловкие прикосновения бегающих вокруг бочонка дам просто не давали сосредоточиться.       Закончилась неловкая пытка на том, что Роджера наконец облачили в костюм из серой рубахи и того же цвета штанов. Лишней обуви по всей видимости у них не нашлось, потому что крылана оставили босым.       — Спасибо за представление, amigo mío, — усмехнулся Эзио и крикнул что-то служанкам на знакомом с рынка языке.       Девушки разом передёрнулись и, закрыв раскрасневшиеся лица ладонями, разбежались кто-куда. Роджер смутился ещё больше. Выходит, не один он участвовал в спектакле ублюдка не по своей воле. И Эзио даже не пытался этого скрыть. Напротив, он надрывно хохотал и почти валился с ног.       «Мерзкое животное... — возмутился Ро, пытаясь поморщиться. — Не боишься, что кто-нибудь хозяевам расскажет?»       Смех постепенно начал утихать. Эзио вновь гордо выпрямился и медленно подошёл к крылану, с усмешкой глядя ему в глаза. Заклинатель наслаждался полученным шансом. Это было видно невооружённым глазом.       — Ну чего же ты не смеёшься, amigo mío? — улыбался ублюдок. — Ты же видел лица тех девок? Если не видел, мне не сложно повторить! — Он положил руку на плечо крылана и пробарабанил по нему пальцами. — Должно быть приятно, когда вокруг тебя столько прелестных дам. Хотел бы я оказаться на твоём месте, да вот статус не позволяет возиться с прислугой.       По небольшой комнате вновь промчался смех. Роджер с радостью заткнул бы его, если бы только мог поднять руку. Как вариант ещё промелькнул плевок в эту разинутую пасть, но горький опыт показал, что лучше действовать наверняка и сразу давать в морду.       — Ладно-ладно, — Эзио наконец прервал свой хохот. — Пора представить тебя сеньорите Нерезе.

***

      И снова новые коридоры. Новая запутанная паутина ходов, которую жизненно необходимо запомнить. Роджер след в след шёл за Эзио, не имея возможности и вдохнуть без его ведома. Мышцы ныли в протесте, веки закрывались сами собой.       — Стоять! — отчеканил Эзио.       Ро застыл, бросив свои жалкие попытки воспротивиться приказу. Теперь он ясно понял, что это бесполезно. Если уж Эзио смог разом держать под контролем человек пятнадцать персонала, то с одним крыланом проблем точно не будет. Роджер мысленно поморщился и посмотрел в затылок ублюдка. Эзио не двигался с места. Он замер посреди коридора, как мраморная статуя в саду, и тяжело задышал.       «Чего это он?»       — Мадмуазель Нереза! — неожиданно громко проговорил заклинатель. — Я привёл его!       — Передайте его мне, — послышалось из-за ближайшей двери. — И можете идти.       — Как прикажете, мадмуазель. — Заклинатель оглянулся на крылана и, глядя ему в глаза, проговорил: — Слово мадмуазель Нерезы для тебя закон. Проходи.       Роджер почувствовал, как по телу пробежала слабая дрожь. Ноги вновь потяжелели, шагая в указанном направлении. Белая дверь распахнулась, и пара янтарных глаз впилась в крылана рыбацким гарпуном.       — Так ты выглядишь намного симпатичнее, — улыбнулась Нереза, выглядывая из-за полупрозрачного балдахина над кроватью. — Если бы ещё не эта солдатская стойка... Ты должно быть устал. Расслабься.       Тело само собой обмякло, и Роджер рухнул на пол как тряпичная кукла. По комнате тут же прокатился девичий звонкий смех. Раньше бы он мог показаться милым, но в данной ситуации, в сочетании со звоном в ушах и болью в затылке, лишь напоминал о рабском положении. Грёзы о том, чтобы подружиться с Нерезой начали таять, даже не успев окрепнуть.       — Я не это имела ввиду! — хохотала девушка. — Я не хотела, чтоб ты падал! «Выражайся точнее в следующий раз!» — рычал Роджер, всё ещё безвольно лёжа на полу. — Присядь, — чирикнула Нереза. — Хочу тебя разглядеть.       Ро медленно поднялся и сел, подогнув ноги под себя. К этому времени девушка уже присела напротив и засверкала своими большими любопытными глазами. Теперь, когда выдалась возможность разглядеть её как следует, Роджер ещё сильнее убедился в схожести с Валей.       — Я разрешаю тебе говорить. — Девушка подвинулась ближе и заглянула в алые глаза. — Как тебя зовут?       Роджер молчал. Он вдруг подумал о том, как вообще ему стоит разговаривать со столь юной дамой. Что сказать, чтобы понравиться ей? Насколько много стоит рассказывать?       — Чего молчишь? — Нереза по-детски наклонила голову набок. — Эзио тебя напугал?       «Лучше тебе не знать, что он сделал», — вздохнул Роджер, заливаясь бледной краской.       — Он может показаться грубым, но на самом деле очень добрый! — Она просияла улыбкой. — Он просто не любит новеньких. Вы подружитесь!       «Я так не думаю...»       — Ты точно можешь говорить?.. Может, ты меня не понимаешь? Или... — Она отодвинулась и надула пухлые губки. — Можешь шевелиться. Но с места не двигайся! Сиди там!       После этих слов тело наконец избавилось от каменной оболочки. Роджер поморщился и повёл плечами. Власть над телом действительно вернулась к нему. Почти. По крайней мере над верхней половиной.       — Так как тебя зовут?       Крылан взглянул на девушку. Тянуть было нельзя, но называть своё имя ему почему-то не хотелось.       — Это не имеет значения, — Роджер попытался улыбнуться, но вышло у него не особо дружелюбно. — Вы можете называть меня так, как посчитаете нужным.       — Так ты понимал меня! — Нереза вскочила на ноги и захлопала в ладоши. «Нет, всё же ты моложе Вали, — подметил Ро. — Или это сестрица была слишком взрослой для своих лет?»       Роджер задумался. Он не мог вспомнить ни дня, чтобы Валя вот так хлопала в ладоши от какого-то пустяка. А ведь Ро помнил, как она обратилась. Перед глазами встал образ беспризорницы, которая пробралась в якобы заброшенное поместье.       «И всё же... — Ро заглянул в янтарные глаза. — Они совершенно разные».       — Значит, у тебя нет имени? — вдруг защебетала Нереза.       — Нет, — кивнул крылан, не отводя глаз. — «Для тебя нет».       Девушка сцепила руки за спиной и вздохнула.       — Никогда не встречала человека без имени...       Роджер вздрогнул. Неужели его и правда только что назвали человеком? Слышать это было просто смешно. Тем более, что слова прозвучали из уст той, кому Роджера подарили, как вещь.       — Но я и не человек, — нахмурился крылан.       Нереза в ответ лишь неловко что-то пробурчала. Казалось, данное замечание её смутило. Девушка отошла к кровати и принялась что-то разыскивать под пышными подушками.       Роджер бы с радостью ушёл, дабы избежать той неловкой тишины, но, к сожалению, не мог. Как и сказать что-либо. Все слова застревали где-то на подходе к горлу.       «Как она это делает? Разве заклинатели могут передавать свои цели? — Ро потёр лицо ладонями и поморщился. — Как же не хватает Криса с его болтовнёй... Он бы точно ответил».       Когда Роджер поднял взгляд, Нереза уже стояла перед ним, что-то пряча за спиной. Девушка сияла широкой улыбкой и всё не решалась заговорить. В глазах крылана она выглядела всё младше и младше с каждой прошедшей минутой тишины. Даже малыш Патрик на её фоне стал казаться столетним стариком. И отчего же? Роджер не мог понять. Разница в более чем семь веков уж точно не помогала разбираться в людях этого столетия.       — Это неправильно... — наконец начала Нереза. — То, что у тебя нет имени... Даже у животных должны быть клички.       От последней фразы Роджер невольно усмехнулся. Он бы с радостью что-нибудь сказал на этот счёт, но речь до сих пор к нему не вернулась.       — И мне ведь нужно как-то тебя называть! — засуетилась девушка. — Вот! — Она неловко отвела взгляд и протянула Роджеру звенящий серебряной биркой ошейник.       Крылан застыл. Только что его прировняли к собаке. К животному. Он думал, что та фраза была лишь необдуманной, сорвавшейся с языка мыслью, но, выходит, это не так. Нереза действительно сочла его животным, хотя до этого так легко называла человеком.       «Ты серьёзно? Ты хочешь забрать у меня последнюю каплю достоинства? Может мне ещё и полаять?!»       — Не нравится? Я могу попросить у матушки другого цвета, если хочешь. Но имя менять не стану! Ты сам сказал, что могу называть, как хочу!       «У меня ведь нет выбора, так? — Ро ещё раз взглянул на ошейник: такой же белый и безжизненный, как здешние стены. — Это ведь... просто кусок кожи... Что от него изменится?»       Роджер медленно протянул руку, чтобы ухватиться за подвеску с кличкой, но Нереза шустро отскочила в сторону.       — Я сама! Замри!       И крылан замер. Девушка неспеша подошла ближе и опустилась перед ним на колени. Её тонкие ручки коснулись бледной шеи, прогоняя по исхудавшему телу стайку мурашек. Серебряная бирка качнулась и льдинкой упала меж выступающих ключиц. Холодно. Всё вокруг. Всё обжигающе холодное. Всё, кроме янтарных глаз.       — Тебе идёт! — мягко улыбнулась Нереза. — Надеюсь, мы подружимся... Ами.

***

      Тесная комната на вершине одной из башенок. Обжигающие алые лучи падали на серый камень длинными полосами. Кто-то мог бы найти это весьма романтичным и даже сказочным, но запертый здесь крылан никогда не смог бы разделить этих чувств. Это его новая тюрьма. Новая клетка.       — Ами... — бубнил Роджер, глядя в потолок. — Это разве не женское имя?.. — Он опустил взгляд на серебряную бирку и покрутил её в руке. — Ами... Ами... Ami?.. — Роджер усмехнулся. — Или это вовсе не имя? Даже не знаю, что лучше...       Голова шла кругом. Ро с трудом поддерживал здравый рассудок. Он не мог вспомнить даже как оказался здесь. После того, как ошейник занял положенное ему место, всё вокруг покрылось ледяным туманом. Зябко. Мысли шли медленно, тянулись, как холодный мёд. Роджер поёжился. Оставаться здесь надолго он был не намерен. Чувствовать этот вечный фантомный сквозняк было просто невыносимо. И откуда он только брался?       За дверью что-то громко упало, но сил реагировать просто не было. Ро чувствовал, как медленно его поглощал сон, как закрывались веки, как тело обмякало, опускаясь на подобие кровати. Что-то подсказывало, что это будет очень долгая ночь...

***

Стук. Стук. Стук. Что-то сыпалось на пол. Противный звон железа бил по ушам, заставляя открыть глаза. Вокруг темно. Странно. Роджер потёр глаза кончиками пальцев и прищурился, вглядываясь во мрак. Как непривычно было видеть темноту.       — Братец...       От одного этого слова волосы встали дыбом. Роджер выпучил глаза и оглянулся на звук, в панике ощупывая взглядом пространство. Весь пол был усеян пылью и каменной крошкой, под небольшим окном валялись стальные прутья... Ро перевёл взгляд выше. Пара туфель... Чёрные брюки... Рубаха с алыми разводами... Горящие рубинами глаза...       Осознание пришло не сразу, но как только замёрзший разум начал таять, голову стрелой прошибла мысль. Роджер вскочил с постели и кинулся в направлении обнаруженного силуэта с диким возгласом:       — Братец! — Ро повис на его шее, с каждой секундой всё крепче прижимаясь к часто вздымающейся груди.       — Отцепись! — вдруг ударило по ушам.       Ледяная ладонь просвистела в воздухе и звучной пощёчиной отбросила Роджера на землю. Боль пронзила тело. Создавалось полное ощущение, что проснулось проклятое клеймо.       — Ты чего кидаешься на меня, придурок?! — прозвучал холодный рык.       — Ч-что? — Роджер поднял взгляд.       Тьма по-прежнему не желала уходить, но образ стал чётче. Это был Себастьян. Без всяких сомнений. Прошло чуть больше года с их последней встречи, так что забыть лицо брата было просто невозможно.       — Я спрашиваю, какого чёрта ты на меня кидаешься? — с каждой последующей фразой голос звучал всё более сурово.       — Я... — слова застыли в горле. — Я... скучал...       — Скучал? — Себастьян вскинул бровь. — Скучал?!       По комнате прокатился хриплый надрывный хохот. Роджер нервно сглотнул и попытался подняться на ноги, но яростный взгляд буквально пригвоздил его к земле.       — Это ты-то?! Да ты даже не понял кто перед тобой!       От такого заявления Ро полностью растерялся. Он действительно не стал вглядываться, ведь никого, кроме Андрея, там быть просто не могло. Но всё же...       — С чего ты взял? — промямлил Ро, отползая к стене.       — С чего я взял? — сверкнула пара клыков. — С того, что такое ничтожество, как ты, не посмело бы подойти ко мне и на пушечный выстрел!       — Что ты несёшь?!       — С этого начинаются все мои проблемы! Натворил дел, пробрался ко мне в спальню, а теперь на шею вешаешься! Что с тобой не так?!       «Что? — Роджера, как током прошибло. — Проблемы? Пробрался к нему? Святые Спасители, что за бред?!»       Голову вдруг окутало вязкой удушающей болью. В глазах потемнело, и Ро откинулся на стену, хватая ртом воздух.       — Теперь вздумал припадок изображать?! Ну конечно! С новенькими всегда так!       Каждое слово брата вонзалось в виски раскалённым прутом. Череп трещал, готовый расколоться в любой момент. Дыхание перехватило. В голове колоколом с ночного рынка звенело лишь одно слово: «Помоги». Но помощи не последовало. Роджер слышал, как по комнате рассыпались чьи-то шаги: торопливый цокот каблучков, лёгкий топоток маленьких ножек, чья-то уверенная походка, неспешная и размеренная поступь... Как же много их было, но все отчеканили мимо.       Когда же Роджер, пересилив боль, открыл глаза, перед ним по-прежнему гордо стоял Себастьян. Казалось, он и с места не сдвинулся. Но важнее было другое — братья и вправду находились в совершенно другом месте. Где конкретно Роджер сказать не мог, но было здесь что-то знакомое.       — Закончил спектакль? — вновь зарычал старший брат.       Ро уже и забыл с чего всё началось. Мысли спутались и всё ещё не желали шевелиться. Да и в ином случае почти ничего бы не изменилось. Что пустота, что шквал несвязных мыслей — всё одно, если не знаешь, что происходит вокруг. Вот Роджер и не пытался заполнить звенящую тишину. Учитывая адскую боль, так было даже лучше.       — Ну и чего ты расселся? — фыркал Себастьян. — Опять что-то надо от меня?!       — Нет... — прохрипел Ро в ответ.       — Тогда выметайся! — Жилистая рука поднялась в воздух, указывая на дверь. — Чтобы духа твоего здесь не было!       Тело окаменело. Роджер ни то, чтобы выйти, не мог даже пальцем пошевелить. Брата это явно не радовало. Его глаза налились багровым, и он, оскалившись, взревел:       — Неблагодарный выродок! Почему ты не мог сдохнуть?! Почему ты ещё жив?!       По голове вновь ударила кувалда боли. Ро сполз на пол и, хватаясь за волосы, свернулся калачиком. Что было с Себастьяном в этот момент он не знал. Да и не очень этого хотел. Такой образ брата явно не вызывал прежних тёплых чувств.       Спустя пару мгновений раздался хлопок двери, и до ушей донёсся далёкий свист. До боли в сердце знакомая мелодия. Ро приоткрыл глаза. Просторную комнату окутала розоватая дымка. Из распахнутого настежь окна веяло приятным теплом. Пахло душистыми травами и вечерней свежестью. Боль отступила.       Роджер медленно поднялся и, шатаясь, побрёл к свету закатного солнца. Тихий свист укутывал с головой, превращаясь в несмелую плавную мелодию флейты. И как только алые лучи наполнили жизнью бледную кожу, под окном зазвучал голос:

И пусть в летах останутся те дни,

И звон ручья, и золото полей.

Твой взгляд родной, мерцающий в ночи,

Теперь навечно в памяти моей.

Заката свет, и ветра нежный шёпот,

Уберегут тебя от сотен бед.

Чтобы ты слышать мог далёкий клёкот,

Несущий мой тебе из прошлого привет.

      Роджер застыл у окна, оперевшись на раму, и взглянул вниз. Там на многие мили вокруг тянулось золотое поле. Каждое зёрнышко поблёскивало, купаясь в последних солнечных лучах. И среди этого горящего моря светился одинокий силуэт. Флейта пела под танец смуглых пальцев. Зелёный плащ играл с потоками ветра. Кто же там был?       Ро высунулся из окна и хотел было крикнуть, дабы поймать на себе чужой взгляд, но делать этого не пришлось. Порыв ветра сорвал капюшон и... На плаще алой розой распустилось кровавое пятно. Золотое поле в миг осыпалось, оставив после себя лишь безжизненную пустошь. Вновь зазвучал тихий заунывный свист. В душу крылана смотрела пара изумрудных глаз...       — Предатель... — сорвалось с уст Саржи, и он рухнул на землю, как одно из сверкающих семян.