В путь
31 августа 2023 г., 16:30
Урмон шёл мимо мраморных белых стен, оставляя на полу тонкую дорожку зеленоватой, мутной слизи, тянущуюся откуда-то из глубин убежища. Запах благовоний вывел скользкого обитателя из логова, и теперь, ведомый любопытством и похотью, он двигался в одну из самых маленьких и самых-самых уютных молитвенных комнат, к девушке с зелёной чешуей и тёплым взглядом. Капюшон медленно показался в дверном проёме, выискивая Сит. Звук щупалец под мантией стал громче, когда Урмон увидел сидящую спиной к нему девушку в короткой мантии, с выглядывающими ягодицами и вздёрнутым хвостом. Со смертью лазурного мужа-воина, милая ящерка стала относиться к собственной наготе очень неосмотрительно, щеголяя полуобнажённой и печальной, вызывая зуд на кончиках щупалец скользкого мужа. Урмон старался держаться рядом, следить за опечаленной девушкой, ожидая подходящего момента, чтобы наполнить тело скользкими отростками, закупорив все отверстия, впитать боль и горечь вместе с соками красавицы.
Может быть сегодня именно такой день. Издавая хлюпанье, жрец заскользил в сторону обаятельной Сит, прижав рукав к рукаву, опустил капюшон и подполз ближе.
— Приветствую тебя, архижрица Сит, — вежливо начал Урмон, пока темнота пожирала взглядом попу девушки. — Запах наземных трав привлёк внимание. Ты возносишь молитвы лунам, прекраснейшая?
Девушка не оборачивалась, лишь перебирала коленками, поднимая хвостом подол робы ещё выше. Щупальца Урмона зашевелились активно. Что бы ни произошло сегодня, чешуйчатая должна быть наполнена и покрытая слизью как снаружи, так и изнутри.
— Здравствуй, Урмон, — Сит не поднимала головы. Алтарь перед ней был усыпан множеством курильниц, покоящихся на фиолетовой шелковой ткани с вышитыми морскими коньками. Сверху свисали разноцветные ракушки, переливающиеся розовыми, синими и красными цветами. — Я прошу лун направить меня и помочь в нелёгком пути. Мне кажется, что они порой так жестоки со мной, не слышат молитв, — ящерка вильнула хвостом. — Пока сегодня, — раздался лёгкий стон, — я не ощутила радость и единение.
— Неужели? — скользкий жрец почувствовал, как твердеют кончики щупалец, потягиваясь к зеленым мягким чешуйкам на ягодицах. — Это ведь замечательная новость, нежная Сит. Я ощущаю такое же влечение в последнее время.
Урмон приближался к девушке, сокращая дистанцию, ощущая колыхание и дрожание собственного извивающегося нутра. Одиночество и печаль, что таятся в красивом теле — как любимая еда, поданная на изысканном блюде. Но нет пищи более чудесной, чем осознание происходящего здесь и сейчас, яростно колебания собственного я в чужом теле, изводя любовницу до приступа боли и бессознания. Жрец уже слышал жалобный стон маленькой ящерки, покуда скользкие щупальца сожмут бежевые груди.
— Глядя на тебя, моя слизь выделяется сильнее, щупальца бессознательно тянутся к нежным чешуйкам. Твоё присутствие наполняет меня страшным голодом, — хлюпало создание в капюшоне, практически не контролируя собственную форму под одеждой.
Сит открыла глаза и повернула голову, смотря на жреца почти безразлично, но в нежных глазках всё же виднелся искра страха за собственную судьбу. Тело Урмона двигалось под робой, описывало черты множества щупалец, готовых разорвать ткань и обвить бедняжку.
— Я возносила молитвы холодным лунам, но благодарила вовсе не тебя, Урмон, — девушка схватилась за руку, унимая дрожь. — Ты всегда ходил подле, словно паразит, питаясь моей слабостью и горем, — голос ящерки окреп. — Но я не слабая, и ты меня не получишь.
— Хм? — жрец приблизился ближе, дёргаясь сильнее. — И кто же тебе поможет, когда я заткну твой чудный ротик?
Тень спрыгнула позади Урмона, клинок прошёл через спину и вылез снаружи. Жрец взвыл, издавая яростные хлюпающие звуки, истекая зелёной слизью, тут же испаряющейся на месте. Щупальца засыхали и уменьшались, пальцы, состоящие из тысячи отростков схватились за лезвие клинка и обожглись. Смазанное особым маслом с добавлением соли — смертельная доза для такого создания, как Урмон. Аюми схватила клинок двумя руками и зарычала. Резкий рывок — клинок разрубил клубящееся тело пополам, пар устремился в потолок. Урмон распался на два шипящих клубка, лишившись сначала целостности, потом сознания, наконец — жизни.
Лисичка достала серую ткань, вытерла клинок и вложила в ножны, смотря на проделанную работу с довольным и хитрым прищуром. Красный хвостик поднялся, янтарные глаза засияли.
— Наконец-то! Давно хотела это…
Сит не дала подруге закончить и крепко обняла, уткнувшись носиком в пушистую шею.
— Моя спасительница!
Аюми проморгала, удивлённо посмотрела на жрицу и обняла в ответ.
— Я позабочусь о тебе, дорогая. Даю слово. Извини, что вынудила тебя быть приманкой.
— Я сделала всё правильно? — спросила Сит, отстранившись.
— Абсолютно верно! — Эзир вошла в молитвенную комнату. — Замечательное представление, Сит. Признаюсь, я сама бы накинулась на тебя, — прошипела змея. — Вот настолько ты была хороша.
Ящерка посмеялась и отстранилась от Аюми. Мордочка вновь преисполнилась печали и опасения. Девушка подошла к курильне и взяла лазуритовый прах, обжигающий холодом.
— Вот. Подношение готово. Ты твёрдо уверена? — Сит старалась сдержать слёзы. — Ты ведь… вернёшься к нам?
Аюми опустила уши, не зная как и ответить. Конечно, она была уверена. По крайней мере так говорила себе, что сможет победить врага и положить конец этой пародии на жизнь. Должна ведь…
— Д-да, Сит… У меня всё…
— Ну, конечно получится! — Эзир приобняла лисицу за плечи, бросив уверенный взгляд на Сит. — Наша лисичка — превосходный асассин и мастер скрытности. С нашей помощью, хвостатая легко справится с любой напастью, даже не сомневайся.
Ящерка улыбнулась и убрала слезу со щеки.
— Да. Верно. Что-то я совсем растрогалась. Пора собираться и готовиться в путь.
— Чудесно, — змея развернула Аюми и пошла к выходу. — Я провожу нашу смелую воровку и присоединюсь к тебе, дорогая.
Хоть голос соблазнительницы звучал уверенно, лисица чувствовала дрожь в руках. Эзир не хотела отпускать подругу, любовницу и члена семьи, беспокоясь не меньше, чем Сит. Аюми страшно растрогало такое отношение, но она гордо сохраняла молчание, чтобы не портить момент. Изумрудная ладошка всучила небольшой фарфоровый шарик в пушистые лапки убийцы.
— Возвращайся поскорее, пушистая, — змея посмотрела в глаза Аюми. — Мы очень ждём и любим тебя. Будь очень осторожна, чтобы не…
Лисичка не выдержала и поддалась. Хотя бы на чуть-чуть, хотя бы немного, но дух мрачного и таинственного убийцы уступил место нежности, выразившись в поцелуе. Эзир удивлённо захлопала глазами, ответила гибким движением влажного языка вдоль клычков лисички. Аюми отстранилась и отступила от змейки.
— Я не подведу вас, — улыбалась девушка. — Я принесу победу.
***
Уверенность. Решимость. Чувство собственного контроля. Аюми ощущала спокойствие и баланс, пробираясь по крышам домов-грибов. Печаль, засевшая болезненным шипом в сердце, прекратило тревожить рану, оставив в груди какую-то лёгкость. Аюми знала, что не боится, не тревожится и не чувствует ничего, даже когда появился он. Безголовое тело рвануло на домик, пробивая собой стены, обрушило крышу. Ловко и плавно, лисичка спрыгнула на землю, смотря на широкую спину. Не отряхиваясь, опустив клинки к земле, оставляя неглубокие следы, безголовый ящер на двух ногах приближался к маленькой лисичке. Лицо Аюми оставалось спокойным и невозмутимым, даже когда лезвия направились прямо на девушку. Но теперь Аюми видела, насколько она превосходит врага. В прошлый раз страх лишил её ясного мышления, и едва не вышло боком. Теперь же лиса понимала, насколько она быстра, как превосходит в скорости и ловкости неповоротливого зомби. В прошлый раз гнев затмил взор, не позволяя действовать правильно. Сейчас она видела, что чудовище перед ней — не Моту. Оболочка. Ничего. Остаток души, жаждущего освобождения, томящегося внутри. И Аюми освободит его. Выпад. Безголовый оступился и получил глубокий под коленку правой ноги, потерял равновесие и упал. Лазурит на кончике клинка воспылал лиловым пламенем, янтарные глаза смотрели на упавшее тело, заметили, как земля покрывается инеем, а чешуйчатые пальцы вмерзали в землю. Аюми побежала на руины грибного домика, запрыгнула на останки, оттуда отпрыгнула на соседнюю шапку-крышу. Глаз-рубин уже пожирал маленькую убийцу взглядом, фокусируя выброс энергии. Пламя вырвалось вперёд, обхватывая домик. Рубин резко повернулся в глазнице, замечая Аюми, скачущую от крыши к крыше, держащую в руке фарфоровый шар. Сапфир заменил алый огненный камень, затрясся, замораживая воздух перед собой, создавая парящие изваяния из воздуха, и направил череду острый осколков, словно толстые дротики, в лисичку. От двух осколков Аюми увернулась, третий отбила клинком. Демилич вновь замораживал перед собой воздух, когда девушка прыгнула и метнула сферу в железный череп. Толстый осколок разбил шар, выпустив шипящую кислоту на железную поверхность нежити. — Ш-ш-ш-ш-ш-шха-а-а-а-а! — демилич раскрыл гигантскую пасть, издав звуком плескание воды в металлическом кувшине. Железная оболочка плавилась и текла, гигантский рубин и сапфир упали на заледеневшую траву, стукнулись и замерли. Правая сторона оскала практически потекла, обнажив сердцевину — крошечный сгусток чёрного пламени в прозрачной сфере. Аюми сжала меч двумя руками, спрыгнула на метающийся огромный череп, лиловое пламя на клинке вспыхнуло ярче. Раздался треск стекла, девушка выронила меч и проехалась по оттаявшей траве. Оссирий покрылся трещинами, чёрное густое пламя вырвалось из дыры в правой части и демилич рухнул на траву, развалившись на множество железных кусков. Безголовый Моту протянул руку вверх, рассыпаясь в прах, оставляя лишь броню и клинки. Аюми поднялась, подошла к павшему личу, забрала короткий меч и направилась к останкам дорого друга, любовника и создания, занявшего в маленьком сердце особое место. Печаль заполнила нутро лисички, но плакать совсем не хотелось. — Я верну тебя домой.***
Три девушки шагали под куполом, удаляясь всё дальше и дальше от убежища. Лисица несла с собой два клинка, змея бирюзовую кирасу, а ящерка большую голову, замотанную в саванн. Путь предстоял долгий, пугающий неизвестностью и тайной, скрытый изумрудными лунами.
