Месть в глубинах

      Ласковое голубое небо, полное стремительных кучевых, пушистых облаков, полностью захватило обзор. Травинки летели по ветру, описывая круги, взлетая всё выше и устремляясь прочь. Шум травы, взъерошенная шерсть, ласковое прикосновение солнца, тревожный стук в сердце. Аюми чувствовала свежий воздух, теплую яркую звезду с одной стороны, и прикосновения с другой. Лисица медленно повернула голову, смотря на лазурные чешуйки, обтягивающие выступающий пресс. Ротик девушки приоткрылся, уши поднялись, пугающая радость медленно наполняла сердце.       Неужели?       Аюми медленно-медленно поднимала голову, то ли из-за страха, а может быть от счастья, изучая хорошо знакомое, тёплое, крепкое тело дорогого друга, создание странного ума и души. Голая лисица с трудом встала на колени и пыталась поднять голову, несмотря на сильные тяжести в шее, словно сдерживамая невидимыми пальцами. Только бы взглянуть в лицо! Только бы увидеть голубые глаза с чёрными зрачками, и…       По широкой груди потекли струи крови, когтистые пальцы задёргались. Аюми вскрикнула от ужаса. Приятный сон обратился кошмаром.       Глаза распахнулись, а лисица оглянулась по сторонам, испуганно дыша. Катакомбы пусты, никого из живых здесь нет, лишь маленькая убийца, мечтающая об отмщении. Потерев глаза, Аюми отдёрнула руку и ахнула. Слеза стекала по красно-рыжей шерстинке, а после упала на пол, не издав никакого звука. Воспоминания о солнце и жизни нанесли столь болезненный удар по сердцу, и девушка прокляла себя за слабость. Как она могла разрыдаться здесь, в скорбном вместилище, прямо перед глазами того, кого неподдельно любила и потеряла, пока душа Его не знает покоя? Пусть жрецы скорбят и молятся богам, а алхимики используют слёзы в качестве реагента. Аюми — убийца, и клинки в опытных руках покончат со злодеянием. Сегодня.       Шмыгнув носом, лисица повернулась к лазурной крокодилоподобной голове и поклонилась. Лиловый язык вывален наружу, тьма накрыла зрачки, лазурный блеск казался фальшивым. Остатки не тлели, и будут находиться здесь, пока остальное тело не будет погребено.       — Я вернусь с победой, — прошептала Аюми и натянула капюшон. — Твоя память будет почтена.       Рыдание подкатило к горлу и девушка оскалилась, чтобы не дать чувствам вырваться. Нужно сохранить силы для более важного дела. Коснувшись сухой чешуи на носу, проведя кончиками пальцев под клыками, хвостатая мстительница направилась к выходу, полная решимости.       Покинуть убежище было легко, ведь Аюми прекрасно изучила подземные каналы вдоль и поперёк. Белые ворота были наглухо закрыты, чтобы не впускать внутрь бродящих немёртвых и других падших созданий. Над головой располагался гигантский купол, укрывающий жителей от смертельной, беспощадной и безразличной толщи воды. Если присмотреться, то можно было увидеть целую череду таких куполов, тянущихся странной фигурой по всему океану. Может быть там тоже остались выжившие, может быть все погибли. Убежища не имеют связи и отрезаны друг от друга.       Лиса ступала по земле с короткой густой травой, замечая, что местами цвет земли из привычного сменяется на хризопразовый. Влияние изумрудных лун постепенно превращало привычный мир во что-то другое, адаптируя, изменяя и мутируя домен и его обитателей. Аюми подумала, что и она могла бы измениться, будь на то желание и мотивация, но то было обманчивым и наивным чувством. После мести ждала лишь бездна.       Мраморный склеп был разрушен. Перевёрнутые саркофаги, вырытые могилы, сломанные гробы и осквернённые могильники свидетельствовали о злом деянии, но толстый слой белого праха и ржавого сломанного оружия могли лишь подсказать, что какими-то могучими усилиями основной замысел не прошёл далеко. Аюми была близко, и теперь пряталась за руинами, приближаясь к грибной деревне.       Дома здесь и вправду были сделаны из больших грибов, однако жители исчезли ещё до погружения, оставив лишь нерассказанную историю и хоть какой-то намёк на своё существование. Кому-то пришла мысль построить склеп прямо здесь, словно разделить памятники одного народа с другим. Здесь же и обитал Оссир, ненавистный Аюми неживой, чудовище по своей природе. Вчера лисица видела парящую ухмылку между домиков, самодовольно наслаждающуюся вечностью. Это вывело убийцу из себя и подтолкнуло к решительным и скорым действиям, заставило надеяться на союзников, а затем разочароваться.       Сейчас же Оссира не было, и Аюми низко пригнувшись кралась между тёплых стен домов, чтобы не дать себя заметить из окон. Привычка. Рука лежала на рукояти клинка, лапки ступали бесшумно, хвост низко опущен. Убийца волновалась, что нежить могла уйти.       Грибная стена разлетелась слева от Аюми, заставив лисицу отпрыгнуть. Свернувшись в клубок, девушка покатилась в сторону, после вскочила и выставила клинок перед собой. Янтарные глаза отыскали врага, уши опустились и ноги задрожали. Болезненный стон едва не вырвался изо рта, слёзы потекли по щекам. Два кривых коротких меча, тяжелый крокодилий хвост, бьющий землю, пластинчатая броня. Убийца видела эту фигуру воина, прекрасно знала от кончиков пальцев до шеи. Вот только шеи не было, как и головы в целом. Она там, в катакомбах, в убежище. А это оживлённые останки, верный страж демилича Оссирия, обезглавленный, лишённый покоя жизни.       Лазурная чешуя блестела на пальцах, хвост резво двигался в воздухе. Аюми разозлило, что семья Моту скорбит над тлеющими останками, пока чудовище играет с телом, как только захочет. Сильный воин, сражавшийся против демилича достойно, а после убитый лично нежитью, становился вечным слугой, телохранителем и стражем. Аюми надеялась, что сможет обойти столь ужасного противника и добраться до Оссирия раньше, но демилич оказался хитрее и коварнее.       Страж напал первым. Сильные ноги бросились на лисицу, руки поочерёдно обрушили клинки, пытаясь искромсать маленькую Аюми. Девушка прекрасно знала каждое движение, отчего бой становился только сложнее, больнее, полнился сомнением и страхом. Всё равно, что сражаться с призраком, пока тебя раздирают воспоминания о прекрасном прошлом. Аюми колебалась, а нежить — нет.       От лезвий девушка старалась увернуться и меньше пользоваться мечом, ведь её оружие не предназначено для сражений. Один раз всё же пришлось отбить удар, и лиса пожалела о решении. Пусть Моту был большой и сильной рептилией, даже его сдерживал тот фактор, что любое живое тело распределяет ресурсы, и бить в полную меру синий не мог. А вот мертвец был начисто лишён каких-либо ограничений, и ударил по девушке больше, чем просто со всей силы. Плечо убийцы занемело, хвостатая вскрикнула и отпрыгнула назад, схватив себя за руку. На личике стояла гримаса боли, злобы и отчаяния, а безголовый монстр бросился вперёд, подпрыгнул, чтобы вонзить лезвия остриями вниз. Аюми выждала момент и отошла в сторону, а лазурное тело пробило ещё одну грибную стенку, открыло спину для удара. Убийца подбежала, рыча от боли, перехватила клинок в другую руку, но как только увидела знакомую спину, ощутила сомнения. Сколько же раз лисичка обнимала друга со спины, обхватывая руками живот, утыкалась носом меж лопаток и позволяла себе побыть не коварным губителем, а счастливой и любящей девушкой? Сама мысль, что девушка станет свидетелем и участником второй смерти Моту, вызвала потрясение. Всего на секунду, которая оказалась роковой. Страж ударил по хрупкой девушке хвостом, отшвырнув на спину.       Аюми увидела перед собой прозрачный купол, воду и зелёную луну. Потом над носиком нависла огромная лапа. Перекатившись на спину, лисичка избежала жуткой участи быть раздавленной, и осознала кое-что ещё. Она не готова. Не может сражаться сейчас, и едва может орудовать мечом. Вскочив и прижавшись к стене грибного домика, Аюми присматривала путь отступления и жадно дышала, не сводя глаз со стража. Безголовое тело остановилось, и убийца напряглась сильнее. Изо рта вылетел белый пар, окна домиков покрылись инеем. Ледяная дорожка трещала, обрастая крошечными острыми кристаллами, когда тень ложилась на землю. Здоровенный череп из железа плыл по воздуху, зловещая улыбка из длинных сомкнутых зубов зияла на жуткой оболочке. По бокам Оссирия торчали длинные рога, лоб украшал шлем, слитый с железной гримасой. В левой огромной глазнице сверкал рубин, в правой зияла бездна. Демилич подплыл к стражу и взглянул на убийцу.       В ужасе ахнув, девушка бросилась прочь, петляя между домиками. Рубин в левой глазнице заискрился и засверкал, и густое пламя вылетело вперёд, обхватив один из домиков. Лишь лисий хвост мелькнул. Рубин уплыл за череп, и сменился не менее большим сапфиром. Воздух перед камнем затрещал, заныл. Несколько тончайших ледяных игл метнулись в череду домиков, пробивая изнутри и вонзаясь в землю. Аюми вовремя остановилась, когда такая игла едва не пронзила ножку. Раздался шум, схожий с тем, как если бы чудовище задуло в железный рог. Девушку обуял страх, резвые ноги понесли обратно в убежище. Лисица глотала слёзы страха и отчаяния, стараясь не оборачиваться. Гигантская жуткая улыбка и безголовое тело будто стояли за спиной, издевательски посмеиваясь над убегающей убийцей.       Громкий всхлип раздался по всему тепидарию, отскакивая от пустых стен. Аюми сидела на мозаичном ложе, уткнув голову в колени, проливая слёзы злости и обиды. На Оссирия, как источник бед и несчастий, на Моту, оставившего семью, Эзир и Сит, что предпочли горечь бою. А так же на себя за слабость в бою, за невозможность сдержать чувства и эмоции. Девушка провалилась как убийца, и как клятводержательница, и тем более, как верный друг и любовница. Чувствительность постепенно возвращалась, рука болела меньше, и скоро лисица попробует ещё раз, но в глубине души она понимала, что провал неминуем.       Что может она сделать? Всего лишь маленькая убийца, жительница когда-то затонувшей поверхности, а ныне пленница мечты, извращённой чужими идеями. Они должны были жить все вместе, одной дружной семьёй, заботиться и помогать друг другу, а вместо этого бродят по кладбищу, пребывая в вечном стенании. Едва столкнувшись с трудностями, Аюми ощутила себя абсолютно одинокой и брошенной, когда враг невероятно могущественен. Однажды стены не выдержат, вода замерзнет и трубы лопнут, а убежище окончательно превратится в один большой погост, это только вопрос времени. И время стало величайшей пыткой.       Свернувшись на боку клубком, мохнатая убийца прекратила шмыгать носом и молча пускала горькие слёзы. Отчаяние и страх завладели разумом девушки, ослабили бдительность настолько, что шаги Аюми услышала, когда неизвестный был совсем близко. Рука инстинктивно потянулась к клинку, пальцы сомкнулись на рукоятке, но острая боль заставила выронить меч и болезненно вскрикнуть. Лезвие ударилось о тёплый пол, нарушив тишину, ускорив стук сердцебиения. Хвостатая посмотрела на нарушителя и оскалилась, готовая броситься голыми руками, одержимая паникой и злобой.       Сит испуганно ахнула и отступила на шаг назад, не сводя глаз с острого оскала подруги. Ящерка выставила ладони вперёд, будто могла защититься от опытной и испуганной убийцы. Аюми прекратила рычать и резко подняла уши, чувствуя как страх уступает место стыду.       — Это я, милая, — нервно улыбнулась Сит, не решаясь двигаться. — Не бойся, я не…       — Чего тебе надо?       Голос Аюми звучал грубо и надрывно, грудь высоко подымалась и опускалась, в янтарных глазах застыли слёзы.       — Я услышала твой плач и пришла сюда, — мягче сказала жрица и сделала шаг вперёд. — Хотела увидеть тебя.       Доброта в голосе ящерки злила напуганную и растерянную убийцу. Да как Сит смеет так мило и приветливо говорить, когда лиса чуть было не кинулась на подругу? К чему доброта, когда весь мир несправедлив и чёрств, когда неминуемая смерть ждёт впереди и ничего с этим нельзя поделать? Почему глупая жрица не понимает таких простых вещей?       — Я не плакала! — огрызалась убийца. — С чего ты решила?       — Услышала из труб, и испугалась за тебя. Сражение с личом очень опасное дело. Одним только взглядом они вселяют ужас и безнадёжность, отравляют умы и сердца, обращая врагов в бегство.       — Я не убежала, я отступила! — закричала хвостатая, отойдя от Сит. — Мне нужно придумать другой план, рассчитать возможности. И… И… Всё могло было быть иначе, если бы ты и Эзир помогли мне! Говорите о семье, но что вы сделали для того, чтобы помочь? Вы оставили меня! — слёзы потекли по пушистым щекам, голос надрывался. — Оставили один на один с этим чудовищем, и ожившими останками любимого! Ты понимаешь это, глупая ящерица? Моту не может упокоиться! Его прóклятое тело пыталось меня убить! Меня! Убить!       Аюми топталась на месте и размахивала рукой, дёргала хвостом и плакала. Накопленное, — или же навеянное — больше не переполняло девушку, стало легче дышать, голова прояснилась, а потом пришло и осознание. Она накричала на Сит, выплеснула эмоции, что непростительно не только для убийцы, но и для члена семьи. На зелёных чешуйчатых щеках выступили слёзы, ящерка сглотнула, смахнула тяжёлые капли и опустила взгляд.       — Прости, — прошептала Аюми, беря подругу за кисти. — Сит, прости меня, умоляю! Мне очень стыдно, это…       — Ну тебе ведь стало легче, правда? — постаралась улыбнуться жрица и подняла голову. — И ты снова держишь меня за руки, а не крадёшься со спины, — голос надломился и Сит шмыгнула носом. — Мы снова смотрим в глаза друг другу.       Аюми всхлипнула в ответ и закивала, а затем резко прижалась к чешуйчатой подруге, прижимая к гибкому телу со всей силы. Ящерка в тоге обняла лисицу, негромко вздохнула и погладила за ушами, наслаждаясь тёплым красноватым мехом. Успокаивающее занятие, которое нравилось обеим.       — Он стал стражем, да? Я… Я догадывалась, — прикрыла глаза жрица. — Бедная моя Аюми, как же тяжело тебе пришлось. Но я теперь с тобой! Я не оставлю тебя! — чешуйчатая уткнулась носом в плечо, пряча слёзы в шерсти. — Больше никогда не оставлю! Прости меня!       Аюми успокаивающе погладила подругу по спине, чувствуя как шерсть на шее становится мокрой. Чем больше капало слёз, тем легче становилось дышать. Чем плотнее зелёная девушка прижималась к лисе, тем больше росла тяга к жизни. За долгое время на острой лисьей мордочке появилась счастливая улыбка. Аюми не одна и никогда не была такой.       Уловив плавное движение, лисица подняла голову и вздрогнула. В дверях стояла Эзир и наблюдала за сценой. Змеиная мордашка выражала радость и печаль, золотые глаза влажные от слёз. Поприветствовав лисицу кивком, девушка медленной соблазняющей походкой подошла к подругам.       — Тоже услышала плач? — полюбопытствовала Аюми.       Сит медленно отстранилась от пушистой, вытерла слёзы с мордочки и взглянула на Эзир.       — Попробуй не услышать, — змея поравнялась с девушками и протянула руки к щекам Аюми, осторожно коснулась мягкой шерсти. Лоб Эзир коснулся лба подруги, и они вдвоём прикрыли глаза и потёрлись носами. — Глупая лисичка. Я боялась, что с тобой что-то случится и ты оставишь нас среди этих коварных слизняков.       — Я легко отделалась, — улыбнулась лиса, коснувшись пальцами правой щеки змейки. — Я думала над твоими словами. Я хочу позаботиться о тебе. О вас обеих.       — А мы хотим позаботиться о тебе, — златоглазая открыла веки и отстранилась. — И мы будем.       — Ты ушибла руку, — Сит осторожно взяла Аюми за правую кисть, провела пальцами вдоль предплечья, оставляя яркий, зеленоватый свет. Боль постепенно отступала. — Вот так. В скором времени она заживёт сама. К несчастью, это пока что всё, что я могу.       Ящерка печально опустила взгляд, виновато улыбаясь. Ещё какое-то время назад, жрица могла призывать к яркому свету и исцелять раны в одно мгновение. Когда весь мир опустился под воду, а единственным источником стали изумрудные луны, Сит чувствовала, как претерпевает изменения внутри. Магия давалась всё труднее, а каждое заклинание ослабляло ящерку.       Аюми сжала руку в кулак, ощутила лёгкую боль, идущую от локтя до пальцев. Терпимо. Лисица коснулась рукоятки и сжала со всей силы. Тупая боль обожгла кисть и отозвалась на самых кончиках пальцев. Ещё слишком рано. Убийца оскалилась и отдёрнула руку.       — Дай мне немного времени, — выпалила Сит, видя страдания подруги. — Мне нужно привыкнуть к новому светилу, и я снова смогу исцелять как раньше.       — Всё хорошо, дорогая, — улыбнулась Аюми и провела кончиками пальцев по подбородку жрицы. Ящерка вильнула хвостом и с восхищением посмотрела на лисицу. — Ты очень помогаешь мне. Ещё немного, и я буду в полном порядке.       Эзир заулыбалась шире и приобняла хвостатую за плечи. Тёмно-зелёные пальцы ощутили напряжение и почти инстинктивно принялись массировать лису. Аюми повернула голову и удивлённо вздохнула. Плечи опустились, когда змея умело и аккуратно принялась творить магию другого вида.       — Что воины, что убийцы — одинаково напрягаются, — посмеялась змейка, впиваясь под лопатки лисицы большими пальцами. — Расслабься, дорогая. Дыши животом, дай своему телу отдых.       — Меня… Ждут… дела… — выдыхала Аюми, млея от чудодейственных касаний. — Я… Сначала…       — Правильно, — указательные пальцы коснулись зоны рядом с шейными позвонками. — Сначала ты, а потом уже всё остальное.       Точечные круговые движения заставили лисичку резко выдохнуть. Хвост задёргался, щекоча открытый живот Эзир, руки всё ещё беспомощно болтались. Убийца то вытягивалась в спине, то снова ссутулилась, поворачивала голову, умоляюще смотря на змею, то отворачивалась и дёргалась на месте. Желтоглазая соблазнительница прижалась к спине маленькой убийцы, и опустила обе руке к чёрным одеяниям, ослабляя повязку.       — Ты совсем себя измотала, моя маленькая воровка. Я не могу отпустить тебя, пока тело и дух пребывают в таком напряжении. Тебе надо расслабиться.       Чешуйчатые пальцы легли на край ткани у грудей и медленно потянули в сторону. Аюми задержала дыхание, пока соблазнительница медленно и с удовольствием обнажала большие груди. Сначала лиса попыталась отстраниться, но решительность Эзир была непоколебима. Два пушистых шара с тёмными сосками колыхнулись в воздухе, лисица почувствовала нотки стыда и опустила ушки. Сит подошла ближе, положила руки на край чёрных штанов и приспустила вниз.       — Позволь воде смыть все печали и страдания, — мягким голосом произнесла жрица, опуская ткань до пушистых лапок. — Ох, а ты тоже не носишь белья?       Если бы Аюми могла покраснеть, то шерсть на щеках стала бы совсем красной. Лёгкий шлепок по круглой заднице привёл убийцу в чувства. Эзир посмеялась и боднула лису в плечо.       — Идём. Мы о тебе позаботимся.       Одежда и оружие остались лежать на тёплом полу, а две чешуйчатые руки вели девушку в соседнее помещение. Лаконик уступал в размере тому, где обитала Сит. Лабрум здесь был мал и неглубок, вода прозрачная и чистая. Аюми вздрагивала и поглядывала то на светло-зелёную ящерку, то на змею, ощущала мягкое прикосновение к коже через шерсть, смотрела как трясутся груди при ходьбе. В животе нарастало напряжение, в ногах терялась чувствительность. Как тогда, при Нём.       — А почему мы не в лаконике у Сит? — тихо спросила Аюми, подходя к краю лабрума. На поверхности отражалась голая, пышногрудая и изящная лисица в окружении маленькой жрицы в лазурной тоге и соблазнительной змеи в лиловых тканях.       — Чтобы этот извращенец Урмон пялился на твои сиськи? — посмеялась Эзир и коснулась затвердевшего соска лисички, заставив пискнуть. — Ну нет уж, такая роскошь только для нас! И могут ведь девушки побыть наедине, правда?       Сбросив с себя тогу лёгким движением руки, Сит взяла пушистую убийцу за руку и поманила за собой в лабрум. Опустившись по пояс в воду, ящерка дружелюбно улыбалась подруге, размахивая хвостом. Глядя на такой откровенный восторг в карих глазах, Аюми сама начала улыбаться, опуская ноги в тёплую воду, ощущая почти целебное воздействие. Жрица резко прижалась к подруге, вжавшись чешуйчатой пышной грудью в пушистую.       — Какая ты мягкая! — похихикала Сит, положив руки на бёдра лисы. — И пушистая!       — Когда шерсть намокнет, то это не будет выглядеть так мило, — тихо ответила Аюми, смотря на столкновение грудей. Стыдно было признавать, но трение о ящерские сиськи было занятием приятным. — Ты тоже очень… Круглая.       Ещё одни тёплые чешуйчатые мешки прижались к гибкой спине. Тёмные соски украшали маленькие золотые кольца. Цепкие пальцы ухватили плечи и снова принялись массировать, но уже более настырно, по-хозяйски, расслабляя тело. Гладкий пах Эзир потёрся об пушистую попку, заставив Аюми простонать.       — Значит тебе и мои понравятся, — прошипела златоглазая, творя чудеса с телом маленькой убийцы. — От твоих титек я просто в восторге, — голос прозвучал у самого ушка, кончик языка пощекотал стеночку с внутренней стороны.       — Ты… Ты же сказала, что мне нужен отдых… — стонала лиса, прижимая чешуйчатыми грудями с двух сторон, выгибаясь всё сильнее и сильнее.       — Нет лучшего отдыха, чем сексуальная разрядка. Освобождая своё тело, ты освобождаешь и душу, — Сит коснулась мордочки Аюми и лизнула в губы. — Поверь мне, я жрица.       — А я шлюха, — Эзир укусила кончик уха и провела пальцами по чёрным волосам лисы, достающим до лопаток. — И я согласна с жопастой ящеркой. О, кстати об этом!       Змея отпустила плечи и схватила ягодицы убийцы, разминая их под водой. Аюми задёргалась и возмущенно пискнула, не мешая Сит лобызать губы. Рябь так и шла от трёх извивающихся тел.       — Когда вижу как ты выполняешь свои трюки или ходишь, так и хочется укусить сочный попец-с-с-с, — наигранно прошипела соблазнительница. Пальцы то сжимали гибкую попу, то щекотали. — Так бы и отшлёпала!       — Как вульга… — не успела закончить Аюми.       Сит ворвалась в её ротик со страстным и сладким поцелуем, соприкасаясь кончиками языка. От творящегося у лисицы перехватило дыхание, она зажмурилась. Пальчики жрицы соприкоснулись с затвердевшими сосками, и Аюми стиснула ножки. Сит ещё немного поиграла с языком, подразнила кончик нёба. А потом, ласково прижав пушистые груди друг к другу, обхватила соски губами. Лёгкий поцелуй перерастал в посасывание, темп усиливался. Маленький взрыв происходил в чёрных, почти лиловых сосках, когда зелёная ящерка дразнила их языком.       — Нравится? — томно прошептала Эзир, проводя ладонью между ягодиц и касаясь половых губ. Аюми раскрыла глаза, ощутив прикосновение у клитора. — А так?       — А-а-ах! — томно выдавила убийца и постаралась крепче сжать ноги, но коварную змею это не останавливало. Пальцы умело двигались по точке, сводя девушку с ума.       — Раздвинь, — мягко сказала Сит. Жрица отпустила пушистые сиськи, положила пальцы на коленки, раздвинула ножки в сторону. Прикосновение второй девушки заставило лису вскрикнуть и подпрыгнуть на месте. Ящерка засмеялась, проникая пальцем внутрь. — Ты совсем напряглась. Твоё тело подобно вулкану, готовому извергнуться.       Пушистая мокрая рука схватилась за край борта, в то время как другая постаралась перехватить руку Эзир. Аюми удалось схватить кисть змеи, но та продолжала ласкать промежность и массировать левую ягодицу.       — И в самом деле. Наша убийца совсем напряжена, подобно натянутой струне! — коварно зашипела Эзир, толкая лисицу к стене. — Представь какой она будет, когда мы закончим с ней, — змея взяла себя под левую грудь и принялась водить по кругу по правой груди Аюми.       — Чистая, свежая и свободная, — Сит повторила действия златоглазой, покрепче схватила свою правую сиську и коснулась соском соска Аюми. Пальцы тут же преодолели короткое расстояние, щупая клитор лисички. Ящерка выдохнула и посмотрела на Эзир. — А мы ведь разделим её радость?       — Разве, — змея прижалась другой грудью к свободной груди Сит и дотронулась до чешуйчатой промежности, — есть другой вариант?       Чешуйчатые девушки целовались, обмениваясь движениями длинных языков, прижимались грудью друг к другу и к грудям лисы. Аюми ощущала напряжение в животе и клиторе всё сильнее, а вид змеи и ящерицы, жадно переплетающихся языками добавлял всё больше огня. А затем обе девушки резко обхватили ртами пушистые сиськи, направив всю страсть в пальцы, а пальцы в мокрую, во всех смыслах, киску убийцы.       Аюми запрокинула голову, громко постанывая. Эзир слабо покусывала сосок, Сит, напротив, жадно посасывала. Пальцы массировали клитор и одновременно разминали стенки влагалища. Два соска чешуйчатых девушек щекотали тонкий лисий животик. Слеза счастья потекла по щеке и лисичка не сдержала крика. Заботливые руки подхватили девушку за плечи, пальцы продолжили двигаться. Пушистая стонала и махала ножками под водой, будто пыталась оттолкнуть кого-то. Напряжение достигло пика и Аюми билась в воде, брызгаясь и бултыхаясь, пока оставались силы.       Сит придерживала за голову и нашёптывала на ухо, водя ладошкой вдоль поясницы. Веки лисы вздрагивали, ротик приоткрывался, на языке чувствовались капли воды. Силы постепенно возвращались, а пока Аюми была в надёжных руках и жалась к гладкой чешуйчатой шее.       Но едва силы вернулись к лисице и та смогла усесться на ступеньки, как Сит негромко вскрикнула. Эзир нырнула под воду, проплыла между ног ящерки и прижалась мордочкой к паху. Аюми завороженно наблюдала за расплывчатым тёмно-зелёным силуэтом под водой, а также над стонущей жрицей, трогающей свои груди. Руки Эзир подымались из-под воды, гладили бежевый чешуйчатый животик, а потом медленно спускались вниз. Сит старалась раздвинуть ножки как можно шире, прикрыла глаза и вздрагивала, с силой обхватив мягкую грудь. В какой-то момент движения Эзир начали бултыхать воду, и жрица упала на спину, а потом и вовсе опустилась на дно. Для ящерки такое погружение ничем не грозило, но Аюми обеспокоенно наблюдала за зелёными линиями под водой, ползущими в её сторону. Сит ползком подымалась по ступеням, громко и похотливо постанывая, а Эзир всё не желала отпускать подругу, продолжая играться языком. Аюми протянула жрице руки и прижала к груди, ласково поглаживая спинку.       Словно морская богиня, Эзир поднялась из воды и властным, томным взглядом окинула своих любовниц и подруг. С пирсинга капала вода, грудь казалась тяжёлой, а тёмные половые губы разбухли. Змея дышала полной грудью и ожидающе смотрела на красную лисицу. Аюми хитро сощурилась, уложила бедную Сит на ступеньки и подошла к соблазнительнице. Мокрая пушистая грудь прижалась к чешуйчатой, янтарные глаза встретились с золотыми. Коварная улыбка заиграла на мордочке Эзир, а лисица продолжала щуриться.       И тут соблазнительницу грубо прижали к борту. Пышные сиськи шлёпнулись на мрамор, на мордочке возникло непонимание. Аюми звонко шлёпнула роскошную задницу, пустив колыхание по чешуйкам, раздвинула ножки змейки своей ногой.       — О! — заулыбалась Эзир, ощущая скорое, но крайне умелое проникновение в горячее влагалище сразу двух пальцев. — А ты знаешь, как пользоваться пальцами!       Ответом был ещё один шлепок, и змейка растянулась и прикрыла глаза. Аюми двигала рукой невероятно умело, задевая наиболее чувствительные точки, о которых Эзир только слышала. Звонкие шлепки прибавляли пикантности, колыхающая вода обдавала клитор. Коготки заскребли по тёплому мрамору, пальцы ускорились, громкое хлюпанье раздавалось по всему лаконику. Глубокий толчок, и змея прикрыла глаза. Ещё толчок, и ноги свела судорога. Третий толчок, и Аюми от души отшлёпала большую, дёргающуюся сочную, змеиную задницу.       Водная рябь снова была гладкой и спокойной. Три девушки лежали на большом ложе. Змея посредине, лиса слева и ящерка справа. Обнажённые, очищенные и расслабленные, каждая погружена в свои мысли. Эзир поглаживала бедро Сит пальцами, прижимая ещё влажную Аюми второй рукой.       — Теперь, дорогая, ты знаешь, что для оргазма не нужны мужчины, — посмеялась Эзир, целуя Аюми в лоб. — У нас троих всё неплохо получается.       Лисица посмеялась и потёрлась носом о щёку.       — Пальцы у вас куда нежнее и аккуратнее, — проурчала девушка.       — И поцелуй не такой слюнявый, — поддержала Эзир, прикрыв глаза. — Можно не бояться захлебнуться.       — А рука не тянет сиську со всей силы, — приподнялась Сит. — Такая хватка, что страшно было!       — А шлепки, ой! — посмеялась Аюми. — Я думала, что он меня убить пытается.       Все трое тихо рассмеялись. Эзир крепче обняла девушек и зацеловала пушистые уши и чешуйчатый лоб. Слёзы потекли по темно-зелёным щекам, губы дрожали, тело содрогалось от беззвучных слёз. С Ним всё было не так. Не столь нежно, не очень чувственно, иногда очень резко и нагло, порой больно и пугающе. И всё наполнено дикой страстью и искренней любовью. Чувств, которых больше не вернуть.       — Только вы не оставляйте меня, — прошептала Эзир. — Я не хочу быть одна. Не хочу!       Глава семьи, соблазнительница, алхимик, мастерица любовных дел плакала, вспоминая любимое создание, отнятое жестокой судьбой и аморальной сущностью. Она старалась быть сильной и демонстрировала стойкость, невзирая на ужасные душевные травмы, самоотверженно сдерживая слёзы. Но не сегодня. В кругу семьи сильные тоже плачут.