graceful pretense

Шелк юбки платья - высшего качества. Саша ведет по ней рукой, чувствуя легкое покалывание в кончиках пальцев и немыслимый трепет в сердце. Наряд выполнен по последней моде - в таких только на балах щеголять, кокетливо прикрывая ротик веером в тон одежд. Дорогое красивое кружево обрамляет полупрозрачный квадратный вырез, маленький воротничок и спускается тоненькими линиями вниз к ногам. Талию делает стройнее узкий ремешок, который, по задумке, должен подчеркнуть изящную фигуру дамы. Но Саша эти правила отметает: решает установить новые порядки, когда держит в руках принесенное ему платье, что изготавливали лучшие мастера столицы. Он носил в себе эту идею уже, как никак, почти век. И сейчас, когда он полностью отдает отчет в своих действиях, он наконец собирается осуществить задуманное. В его ушах звенит от волнения, как только он кладет рядом с платьем прелестную жемчужную заколку. Нерастраченное чувство вкуса внутри шепчет, что идеально бы в образ вписались такие же жемчужные сережки - но мочки ушей у Саши целые, и ради одной забавы он глобально менять в себе ничего не будет. Петербург падает на кровать рядом с одеждой. Он твердо намерен повеселиться сегодня вдоволь - чтобы раз и навсегда закрыть этот гештальт. А эта задумка, между прочим, родилась у него в сороковые годы прошлого столетия, когда он скромно, смущаясь взирал на дам, наряженных в мундиры, и на господ в нелепых пышных юбках, что им откровенно не шли. Саше тогда поучаствовать в мероприятии никто не предлагал - и мальчик был лишь молчаливым свидетелем танцев разодетых вельмож, кружащихся в нарядах для противоположного пола. С диким волнением каждый раз Петербург ждал, что на один из таких балов-маскарадов приедет его учитель в обличии какой-нибудь княгини. Саша встречал гостей, вперив в них глаза, но ни в одном лице не узнавал знакомые черты и голубых глаз, обрамленных светлыми ресницами. Все были лишь господа, воспринимающие маскарады как нечто незначительное, хоть и веселое - потому они даже не старались создать себе складный образ. Кринолины не могли скрыть объемных мужских фигур - а тем более дурацкие женские шляпки, что они надевали поверх своих поседевших волос. Покидая в прошлом праздник жизни, Саша начинал фантазировать - явится ли все же хоть раз на подобный бал Михаил Юрьевич? Петербург прикрывал глаза и мог ясно представить, как парик из светлых волос делал бы силуэт учителя изящней, а платье, расшитое золотыми узорами, идеально бы сочеталось с глубиной неба в радужках глаз. Но, к сожалению, Московский так и не показался на мероприятии. Тогда Саша, которого в такое развлечение не затягивали, начал придумывать ситуации, как он сам, повзрослевший и складный, настолько ответственно подходит к маскараду, что никто на балу не может различить его с дамой. Изредка в фантазиях мелькал Михаил Юрьевич: там он, как и все, поражается внешнему виду Петербурга и твердо начинает верить, что это не разодетый мужчина, а таинственная нимфа, забежавшая по случайности на царский бал. Такие мысли Сашу иногда заставляли долго не спать, но, все же, от этих видений пришлось отказаться, когда маскарады исчезли из повседневной жизни. Церковь и ранее скептически относилась к данным забавам, а когда Елизаветы Петровны не стало - всем вообще уже было не до этого. Вспоминает о прошлом Романов уже спустя десятилетия, когда нравы изменились, но светские мероприятия никуда не делись. Теперь, правда, все обыденно: мужчины как мужчины, дамы как дамы. Никто уже переодеваний не устраивает - все привыкли кружится в разученных танцах, незначительно меняя лишь свой внешний вид от бала к балу. И тогда Саша, у которого в душе все еще сохранился легкий отпечаток обиды, что в маскарадах он в прошлом веке не участвовал, решает закрыть эту тему, организовывая такое представление исключительно для себя. Заказывает у прислуги нужную одежду и миленькое украшение; парик выбирает по цвету волос, схожих с собственными. Когда все необходимое оказывается в покоях Петербурга, а до бала остается около часа, Саша примеряет на себя маску светской дамы. Он осторожно надевает белое платье, поправляет парик с россыпью каштановых прядей, вкалывает между волос украшение и глядит на себя в большое зеркало. Перед ним стоит не Александр Романов - важная фигура в стране и близкий родственник императора, а девушка с хрустальными серыми глазками, тонком кружеве и скрытой под длинными рукавами острыми частями тела. Саша на миг замирает, не способный поверить, что отражение принадлежит ему самому. Только если волосы приподнять, проявятся черты того Петербурга, которые решает все самые важные дела и с незыблемой серьезностью подписывает бумаги мирового значения. Внешний вид Сашу более чем удовлетворяет. Теперь он уверен - его точно никто не узнает, и он сможет расправиться с давними мыслями. Петербург кружится перед зеркалом, подмигивает сам себе и тихонько выскальзывает из комнаты, семенящей походкой направляясь в бальный зал. Там уже льется музыка, слышен веселый смех, а по полу скачут на каблучках прекрасные особы. Саша, старательно смешиваясь с ними, входит в свет, оставляя всякое смущение и робость. Когда он уже может держаться спокойно, на него начинают бросать любопытные взгляды и слышится приглушенный шепот. Кажется, никто его раскусить не может - потому остается лишь гадать, что за дама впервые мелькает на балу, еще и в таком завораживающем ангельском образе. Саша сейчас почти горд за себя: он держит шею ровно и всем кивает глазами, прячась за таинственной улыбкой. Никто его первым на танец позвать не решается - все в недоумении, каким образом к госпоже обратиться и являются ли танцы интересным для нее занятием. Может быть это не живая леди, а лишь мимолетное видение или призрак, очутившийся здесь для короткого мига веселья? И Сашу такой исход в виде отсутствия танцев вполне устраивает - он согласен быть лишь прелестной статуей на этом бале, приковывающей внимание. Когда, кажется, проходит уже минут двадцать, и Петербург начинает жалеть, что не заказал себе веер подстать наряду, слышит рядом с собой чей-то звонкий голос: - Князь Московский явился! Внутри у Саши все холодеет. Он в ужасе широко раскрывает глаза, абсолютно не ожидая такого поворота. Москва докладывал в одном из последних писем, что на ближайших балах не появится - настолько занят неразрешенными вопросами после войны с Францией. Саша в ответ писал, что утруждать себя не стоит - Михаил до конца еще не восстановился, хоть шрамы от ожогов с видимых частей тела уже исчезли. Но Москва уверяет, что все в порядке и обещает заботиться о себе - тогда Саша маленько успокаивается, и претворить свой замысел в жизнь решает в скором времени, когда не будет шансов случайно встретиться с Михаилом. Первая мысль - незаметно развернуться и уйти из зала, оставшись для всех присутствующих неразрешенной загадкой. Но Москва стоит, по ощущениям, где-то рядом, начиная разговаривать с каким-то солдатом. Беседа идет без энтузиазма, и Москва невзначай интересуется - где сейчас Александр Петрович? Когда внятного ответа ему не находят, диалог Московский вовсе сводит на нет. Тогда, надеясь удачно ускользнуть, Саша медленно поворачивается, чтобы скрыться между гостей, а потом пойти в покои, приводя себя в порядок. В целом - свою миссию он выполнил, в образе из прошлого века побывал, можно теперь надевать мундир и возвращаться обратно, обмениваться неловкими фразами с Михаилом Юрьевичем. Неловкие - потому что от теплого тона Москвы у Саши внутри все пылает, а сам он в ответных знаках внимания не вполне уверен. Возможно, Петербург сам себе все надумывает и ему лишь мерещится симпатия в глазах Москвы. Но страх невзаимности Сашу не пугает - он в любое из писем вкладывает частицу себя, выводит на бумаге буквы аккуратней специально для Михаила. Французский в речи с ним использует максимально редко: чтобы не напоминать лишний раз о страшных временах своему любимому. Петербург как робкая девица жаждет поскорее встреч, а когда видит - весь здравый смысл в словах теряет.Что с этим делать - не знает, но общества Москвы жаждет без конца. Саша, полностью погруженный в свои тяжелые мысли, делает бездумно несколько шагов и врезается в чью-то спину. Не успевая произнести извинения за неуклюжесть, к нему разворачиваются лицом. И глаза Москвы встречаются с глазами Петербурга. Саша замирает как вкопанный. Сердце разогналось до такой скорости, с которой билось во времени доклада о пожаре в Москве. Саша думает рвануть, пока Москва не успел его раскрыть, но ноги не делают ни шага. Только взгляд напротив меняется: сначала на раздраженный, потом на недоуменный, в конечном итоге превращается в выражение полнейшего шока. Петербург хочет исчезнуть. Прямо здесь раствориться в воздухе, чтобы остаться в памяти как столица Империи, что не позорилась на балах подобным образом. Саша несколько раз хлопает глазами, боясь представить, что сделает Москва - усмехнется, скривится или тут же уедет с бала, больше не посылая ни единого письма Александру? Но Москва, несколько мгновений обводя взглядом наряд Саши, неожиданно меняется вид с пораженного до расслабленного, чуть кивает и с улыбкой спрашивает: - Не желаете ли потанцевать? Саша не верит ушам. Сердце стучит так же оглушающе, но Петербург, однако, находит в себе силы неловко кивнуть и увести себя в центр, где начнут сейчас танцевать мазурку. Под руку ступая с Михаилом, Саша в ужасе понимает, что не танцевал никогда ее от лица женщины. Он, которого Московский невозмутимо ведет, ступает неуверенно и движения делает через раз правильные. Когда Михаил присаживается на колено - чтобы дама (то есть, Саша) острожно обошла его по кругу, Петербург вообще теряется и застывает на месте. Михаила этот нелепый танец не смущает ни капли. Даже если всем наблюдателям становится очевидно, что партнерша вообще не разбирается, кажется, в движениях, он Московский Сашу придерживает и чутко направляет в нужных местах. Петербург во время этого безобразия глаза не решается поднять на Москву - глядит в пол, пылая от стыда. Сашу накрывает чудовищное осознание, что если его раскроют, то у него будет не только сомнительная репутация, но и некоторые проблемы с церковью. В душе, однако, теплится надежда, что Москва его не узнал, а на танец пригласил чисто из вежливости. Застывая в финальной позе после окончание музыки, Москва невесомо касается губами тонкой ладони Саши, нежно целуя. Петербург, ошарашенный в очередной раз за этот день, молниеносно вырывает свою руку и делает быстрый шаг в сторону, намереваясь уйти. Но Москва, весело усмехаясь, его хватает, стараясь остановить, и негромко в след шепчет: - А танцевать вы лучше не стали. Саша поднимает полы юбки, чувствуя сильный жар в ушах. Никогда больше Петербург не наденет платья - в этом он готов поклясться.