graceful pretense

Бессознательная улыбка пробегает по лицу Саши, когда он, еще пряча лицо за ладонями, слышит возле себя легкое шуршание и шаги. Он сидит так еще пару мгновений, пока до него не доносится голос Миши: - Ну и чего не смотришь? Сам же хотел. Питер весело фыркает и убирает ладони от лица, чтобы глянуть на его давнюю фантазию, воплощенную в жизнь. Перед ним, в позе, не вызывающей острот и пререканий, стоит Москва, на котором надето красивое кремово-золотое платье. Сашины брови ползут вверх, когда он отчетливо понимает, что это - не сон и не бредовое полусознательное видение, а самая настоящая действительность. Действительность, в которой Москва, после признаний Питера о его детских думах, пошел у него на поводу и решил, в первые в жизни, одеться в исконно женское одеяние. Петербург жадно вбирает глазами получившийся результат, и, к своему сожалению, понимает, что на Мише из восемнадцатого века сидело бы платье куда лучше. Да, парча с витиеватыми золотистыми узорами выгодно бы подчеркивала его тогдашние заостренные конечности, стройную талию и не столь широкие плечи. Сейчас Михаил своим крепким телом и короткими волосами безжалостно уничтожает все надежды Питера. Подкаченные мускулы, появившиеся после нечастых, но стабильных походов Москвой в спортзал, выделяются под тканью очень отчетливо. Юбка, которая по задумке должна пояском выделять тонкий женский стан, на Мише висит чуть ли не карикатурно. Парика на Московском не наблюдается: таких тонкостей для Миши не учли, потому что Москва и так принял факт облачения в платье как жертву, хоть и сам в порыве страсти ляпнул Саше предложение примерить на себя эту роль. И Питер, хоть и чувствовал себя после длительных ласк измученным, запомнил слова любовника и на следующей неделе призвал Мишу поменяться местами. Москва криво усмехнулся, читая сообщения в мессенджере, и согласился, Саше заодно дав возможность самостоятельно выбрать платье. Надежды Миши на забывчивость Саши не оправдались - и в новую пятницу Москве, после продолжительного поцелуя в прихожей и плотного ужина, Питер деликатно напомнил о задумке. Тогда Москва, отправив последний блинчик с вареньем в рот, устало вздохнул и кивнул. - Может, лучше ролевую игру? - Москва дернул уголком губ. - Я учитель, а ты ученик? Саша раздраженно закатил глаза. - Очень смешно. Но, несмотря на безуспешные попытки перевести тему, Московский под напором сдается. Порадовать Сашу хочется - и раз речь не о реставрации рухлядей и духовных обогащениях, то Миша, так и быть, за слова ответить готов. Саша трется о его щеку носом, ведет ладонью по светлым волосам и в ухо шепчет, что платье висит в шкафу в основной спальни. Спальня, что приобрела статус основной, таковой считается не только по причине солнечной стороны, а еще из-за более удобной кровати с мягким матрасом. Этот матрас, к слову, Москве нравится больше - пружинистая поверхность позволяла двоим на ней разнообразить положения и позы. Питер, когда Миша скрывается для исполнения плана, выпивает залпом остаток вина в бокале после вечернего (но, увы, не слишком романтичного) ужина. Алкоголь немного замедляет учащенное сердцебиение Саши и делает настроение игривей. Уже хочется увидеть Москву в платье не столько ради трехсотлетнего интереса, сколько ради возможности подвести поскорее к сексу в виде гармоничного завершения истории. Питеру от собственного жара невольно хочется расстегнуть верхнюю пуговичку на рубашке, но домашняя футболка не позволяет этому свершиться. Поэтому Саша только удобней устраивается, трепетно закрывает глаза и ждет. Москва нелепо поднимает руки, демонстрируя обвисающую ткань и свою спортивную фигуру, явно не сочетающуюся с подобными нарядами. - Не мой фасончик, кажется. Саша хмурится, но тут же берет себя в руки и принимает максимально заинтересованный вид. - Тебе идет. Мужчины переглядываются, понимая: не идет, на самом деле. Москву бы одеть в дорогой брендовый костюмчик - и выйдет новое лицо для шоу «Холостяк», где вместо роз жених дарить будет георгиевские ленточки. Миша с кислой физиономией приподнимает подол и делает комичный реверанс. - Княгиня Московская к вашим услугам, Ваша светлость. Саша издает слабый смешок и манит к себе Москву. Миша садится рядом, рассыпая блестящую ткань по кожаной обивке и принимает вид серьезный и задумчивый. - Наверное, просто некомфортно ассоциировать себя с женщиной, - Москва смотрит в сторону, негромко говоря. - Ты знаешь почему. Питер поджимает губы, чувствуя вину. Да, он ведь совершенно не подумал об этой стороне вопроса - просто зацепился за мимолетную фразу и свои же фантазии. Саша ластится ближе, с долей раскаяния обнимая Мишу за плечи. - Прости, мне не стоило подначивать. Москва мотает головой и приобнимает Сашу в ответ, отметая возникшую неловкость. - Не накручивай себя. Я сам все усложняю, - Московский нежно дует Саше в лоб, разметая темные локоны. - Не могу спустя столько лет себя побороть, даже в такой мелочи. Питер сжимает Москву сильнее, стараясь дать понять без слов: «я здесь, я рядом, я с тобой». И на Мишу, кажется, это воздействует положительно - он сменяет грусть в своем тоне на привычную хитринку и подозрительно улыбается. - Но, знаешь, платье не помешает мне во многом другом. Саша закатывает глаза уже второй раз за час, создавая иллюзию недовольства. Он разрывает объятия, откидывается на спинку дивана и скрещивает руки на груди, всем видом изображая непонимание. - Княгиня изволит в театр отправиться в новом платье? Миша на вопрос хмыкает и внезапным движением двигается тесней к Саше, смотря прямо в глаза. - Княгиня изволит отдаться сей ночью в руки страсти, - Миша говорит в полголоса, тональностью выдавая свои намерения. - Ваша светлость не откажет в столь скромной просьбе? Саша сдерживает улыбку, но ямочки на щеках вспыхивают сами по себе. Сердце стучит громко и оглушительно; взгляд уже не может быть направлен на что-то другое, кроме губ Московского. Петербург, отдаваясь своему желанию, прикрывает веки и наклоняется вперед, освобождая, наконец, скопившуюся за пять дней нежность. Поцелуй выходит сначала, почему-то, робким, словно они только-только решают перейти на новый шаг в отношениях. Но Москва, вознамериваясь это исправить, делает его глубже - жадно впивается в губы Саши, рукой придерживая того за шею. Питер от долгожданного поцелуя даже равновесие на миг теряет и падает на Мишу, погружаясь в бесчисленные складки шершавой ткани. Но, тем не менее, смена положения чувств не погашает - Саша растворяется в вспышке тепла, ощущая, как на спину ложатся чужие руки. Питер отрывается от Москвы, и, жадно вдыхая воздух, изгибается под несильным нажимом рук Московского. Миша языком аккуратно убирает образовавшуюся на губах влагу и гладит по спине Сашу, устроившегося сверху на нем. - Я бы хотел тебе предложить поменяться местами, в связи с моим новым образом, но увы, - голос Московского эхом отдается в сознании, и Саша не сразу понимает, что Москва снова задевает столь щепетильную тему. - С этим.. еще стоит подождать. Питер томно смотрит на Московского сверху вниз, желая Мишу вновь вернуть в расположение духа, чтобы не тревожить старые раны. Нет, Романов всегда готов помочь Москве, выслушать и поддержать, но детство Миши - страшная и болезненная страница и для него тоже, хоть Санкт-Петербурга, конечно, тогда в помине не существовало. Но куда можно направить собственную боль и печаль за любимого человека, которого подвергли такому ужасному отношению в ранние годы? Саша не знал, как сделать лучше, но всегда Москве напоминал, что те темные времена прошли, и сейчас, за руку с Питером, они могут двигаться дальше. Они - два города, объединенные судьбой и страной, на свете появились чтобы встреться и не разлучаться больше, сколь суровые испытание выносить не пришлось. Саша ладонью гладит по лицу Москвы, как бы невзначай при том ерзая на его теле. Это осторожное сочетание интимности и ласки Москву вновь вырывает из своих невеселых фантазий, и огоньки в глубине его зрачков снова начинают свой пляс. - Боже, Миша, - Питер наклоняется к Москве поближе, почти невесомо надавливая на плечи. - Я могу трахнуть тебя, когда ты точно скажешь, что этого хочешь. А сейчас, князь, вы позволите мне самому все взять в свои руки? Губы Москвы вновь приторно растягиваются, и он кивает, издавая звук согласия. - Смазка осталась у зеркала? Саша отрицательно качает головой, доставая флакончик из кармана домашних штанов. - Я хорошо подготовился. Юбку Москвы Питер аккуратно приподнимает, словно совершает некий таинственный обряд. Руки Миши бы сейчас скрепить наручниками с белым мехом, что без дела лежат в серванте уже несколько месяцев, но Саша решает оставить это на следующий раз. Женское одеяние, еще и с наручниками, для местами консервативного Москвы - сочетание не совсем уместное. Возбуждение Москвы просвечивает через белье, которое он оставил под платьем. У Саши от этого все тянет в низу, скручиваясь в узел - хочется поскорее от собственной одежды избавиться, чтобы отдаться в руки Мише. Но Питер принял на себя другую роль, поэтому каждое действие растянуто до смакования. Саша, готовый уже вспыхнуть, еще раз оглядывает Мишу сверху, располагаясь на его коленях. Собственный член ноет от нетерпения, но игра дороже всяких потребностей. - Мадемуазель не хочет озвучить свои желания? Московский от наглости фыркает, рукой при том двигаясь к веревочки-шнурку на Сашиных штанах. Он ведет пальцем по самому краю, готовясь оттянуть ткань, но Питер уверенно его руку убирает и выразительно приподнимает бровь. - Может, все же назовете вашу просьбу? Миша моргает пару раз и вскидывает руки побежденным жестом. - Ваша светлость, не удостоите ли честью овладеть мной на этом диване? Саша удовлетворенно растягивает губы и ловкими движениями избавляется от мешающего низа одежды, снимая его вместе с бельем. Домашняя футболка не скрывает многое, и Москва в горизонтальном положении может наблюдать, как Саша, несмотря на очевидное желание, только надавливает на белье Миши, не спеша его приспустить. Трахаться через ткань, Питер, конечно, не собирался, но дразнить Москву одно удовольствие, тем более когда эта ответочка прилетает с прошлой недели. Саша находится в таком положении еще несколько мгновений, практически бездействуя, дабы в полной мере ощутить свою власть над распаленным Москвой. И когда Мише уже хочется рот открыть и сказать «блять, ну Саш», Питер это колебание улавливает и спускает белье, освобождая орган. Миша жаждет почти облизнуться, когда видит Сашу, держащим его член с таким взглядом. С взглядом голодным и жадным, но все еще не затуманенным обыкновенной похотью. Питер медленно проводит по стволу и отпускает, чтобы приподняться сверху. Он, к удивлению Москвы, даже себя не растягивает, и на заставший в глазах Миши вопрос Саша лишь произносит: - Вечером подготовился. И Питер аккуратно опускается на член, вбирая в себя плоть с громким выдохом. Брови сводятся к переносице от первых, не совсем приятных ощущений и Саша старается быстрее привыкнуть, качнувшись. Миша, еще обескураженный коротким признанием, несмотря на манипуляции, не упускает возможности что-нибудь сказать. Он игриво шепчет, пытаясь унять дрожь в голосе: - Растягивал себя представляя меня в платье или в обычной одежде? Саша губы сжимает в плотную линию. - Миша.. в обычной. Молчи. Питер резко двигается, осуществляя полноценный толчок внутри себя. Он заменяет медленные раскачивания на более порывистые шевеления, заставляя плоть двигаться в нем все с большим темпом. Когда Саша привыкает к члену и уже понимает, что может полноценно руководить, а не только делать вид управления над ситуацией, он осознанно осматривает Москву, наслаждаясь видом. Миша никогда не стонет - во всяком случае, слышимо. Он приоткрывает рот в исступлении, ощущая быстрые телодвижения Питера. Саша восседает на нем почти могущественно, как император на троне, и Миша на секунду задумывается, почему двести лет назад он не догадался взять Сашу в тронном зале. Можно было испробовать все удовольствия, находясь в лучших комнатах монарших дворцов, но они закрывались в покоях, тушили свечи и различали очертания губ друг друга только с помощью света луны. А ведь столько можно было бы создать воспоминаний! Процесс под контролем Саши заставляет парчу нервно колыхаться, но никто на это внимание не обращает: Питер постанывает от столь резкого темпа, а Миша готов полностью потерять связь с реальностью. Он одним касанием руки Сашу предупреждает, что сейчас кончит, и Питер застывает, чувствуя в себе всплеск жидкости. Саша открывает рот, и, несмотря на вытекающую влагу, насаживается еще несколько раз, чтобы кончить самому. Оргазм сил не оставляет, и Саша падает к Москве в исступлении, тяжело дыша. Прилипшие ко лбу Питера пряди Миша заботливо убирает, и тянется чтобы поцеловать его в районе виска. - Давай оставим этот маскарад, хорошо? Миша гладит Сашу по пояснице, ясно понимая, что завтра любовник будет жаловаться на боль именно в этом месте. Питер поднимает глаза на Москву и устраивается поудобней на его груди, говоря: - У меня есть стек и наручники, можно попробовать их. И Миша смеется, прикрывая глаза с умиротворением и покоем.