3,000 миль

      Ветерок обдувал их и разносил слова, повторяя их в том небольшом пространстве, которое они создали друг для друга, и Ген был благодарен громкому шелесту деревьев, заполнявшему напряженную тишину между ними. Однако от его внимания не ускользнуло то, как замерло все тело его собеседника и как напрягся его взгляд. Как и следовало ожидать, ученый не смог ничего сказать, ни один из заложенных в его мозгу учебников не смог подготовить его к неожиданному открытию мага. Если бы не обстоятельства, в которых они оказались, Ген, конечно, радовался бы тому, что хоть раз поставил Сенку в тупик.       Но сейчас он был вынужден взять бразды правления разговором в свои руки и продолжить: — В общем, у моего менеджера есть ключ от моей квартиры, и он может приходить и будить меня, когда я засыпаю в рабочие дни. Так вот, так получилось, что она зашла, когда я не отвечал на сообщения, и застала меня как раз в тот момент, когда я собирался это сделать. Мягко говоря, это ее очень шокировало.       Выражение ужаса на лице его менеджера и его обеспокоенный крик до сих пор свежи в его памяти. Крепкие объятия, которые они ему подарили, когда лихорадочно осматривали его шею на предмет повреждений и уговаривали вернуться в безопасное место, все еще ощущались. "Асагири-сан, что было бы, если бы меня здесь не было?! Вы едва не напугали меня до смерти!"       Голос Сенку звучал натянуто, когда он снова заговорил, слегка напугав мага. — Ты в порядке?       Ген старался оставаться серьезным, несмотря на неуместный вопрос. Ну, это неловкий способ утешить человека, склонного к суициду. Не то чтобы я ожидал чего-то большего от эмоционально зажатого всезнайки, но, по крайней мере, сердце у него на месте. Четверка за старание, я полагаю. — Да, мой менеджер остановил меня до того, как я успел причинить себе вред...       — Не это; то, что ты сидишь прямо передо мной, доказывает, что твое физическое здоровье в полном порядке. Я говорю о ментальном.       Это вызвало у Гена саркастическую усмешку: — Что это за вопрос? Ты же ученый, верно? — он покачал головой в недоумении, сухо улыбнулся сам себе, понизив голос. — Ты и сам можешь ответить на этот вопрос.       Он почувствовал, что Сенку пристально смотрит на него, и смущенно отвернулся, чтобы поправить волосы. — ...точно. Извини, это было глупо. Я просто...       — Все в порядке, Сенку-чан. — отмахнулся Ген, положив щеку на колени, чтобы грустно посмотреть на собеседника. — Никто не ожидает и не должен ожидать разговоров о таких вещах. Я тоже не люблю зацикливаться на этом, так что просто спроси о чем-нибудь другом.       Сенку оборачивается, чтобы посмотреть на него, судорожно теребит волосы, когда видит, что Ген бесстрастно смотрит на него все так же, и через несколько секунд кивает сам себе, движения его явно нервные и скованные. — Хорошо. Что послужило катализатором? Ну, если ты вообще можешь назвать причину.       — Тревожность и депрессия. — машинально отвечает Ген, прищурившись и глядя на собеседника сквозь темноту и длинную неровную челку. — Но с этими двумя проблемами я боролся еще в средней школе, так что тут все понятно. Однако если говорить о недавнем времени, то стресс, связанный с моей работой. Он становился невыносимым, и это только усугубляло мою депрессию. — он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить колотящееся сердце. — Я ни в коем случае не знаменитость, но строгий график, ожидания, отсутствие свободы и необходимость быть идеальным - это удушает.       — И вот мне двадцать один год, я знаменитый фокусник с зарплатой и привилегиями, о которых другие могут только мечтать, а мне кажется, что я не жил. — он закрыл глаза и сделал еще один глоток свежего воздуха. — Несмотря на все это, я не могу припомнить случая, когда бы я чувствовал себя по-настоящему счастливым. Всю свою жизнь я жил ради того, чтобы соответствовать ожиданиям других, а теперь не могу даже отпраздновать успех, которого добился сам. Хуже всего то, что мне не с кем праздновать: ни с друзьями, ни с коллегами, ни даже с родителями. Можно подумать, что они будут рады моему успеху на работе моей мечты, но они всегда воспринимали мой выбор профессии как шутку. Не помогло и то, что я бросил колледж, когда получил должность фокусника.       Сенку не делал никаких комментариев, внимательно слушая. — Кем хотели видеть тебя родители?       — Адвокатом, врачом, офисным работником - в общем, кем угодно с высоким статусом, что они считали профессиональным и продуктивным. — Ген насмешливо хмыкнул. — Когда я был маленьким, они всегда считали мое увлечение магией детским увлечением, но очень разозлились, когда я сказал им, что хочу заниматься именно этим. После этого они стали относиться ко мне все менее и менее терпимо, особенно моя мама, и начали заставлять меня участвовать во всех этих программах и возможностях на их работе, чтобы я мог пойти по другому пути. Мы не общались с тех пор, как они отрезали меня от семьи, и я переехал.       Ученый кивнул, не давая понять, о чем он думает. — У тебя есть психотерапевт?       — Да. Это единственный человек, с которым я говорю об этих вещах, хотя и не по своей воле. Мой менеджер назначил мне встречу с ним, когда впервые заметил, что мое настроение меняется.       — А ты не пытался поговорить со своим менеджером о своих проблемах? В конце концов, они связаны с работой.       Ген заколебался и проглотил пустоту. — ...пробовал. — он поковырялся в ткани своих брюк. Вот черт. Я не хочу снова плакать. — Они просто отмахивались от этого, говорили, что так бывает, и что я должен это терпеть. — он шаркнул ногой. — Они сказали то же самое, когда попросили меня объяснить причину моей попытки суицида. Они тоже отмахнулись от всего этого события. Потом они сказали, что мне следует обратиться к психотерапевту, и сделали вид, что ничего не произошло.       Сенку моргнул. — Вот это уже пиздец.       Ген сухо усмехнулся и потер глаза тыльной стороной ладони. — Я знаю. Но, несмотря на это, они все равно одни из самых приятных людей, которых я когда-либо встречал, и очень меня поддерживали. Я просто- — он фыркнул. — Иногда я не знаю, волнует ли их я или деньги, которые я приношу. Это странно, я просто не знаю, как к ним относиться.       Дав старшему опомниться, Сенку задал следующий вопрос: — Знаешь, я все еще думаю, что это несправедливо, что только меня отчитывают за то, что я сделал что-то не так. — они не обратили внимания на то, как дернулись руки Гена от этого холодного, но заслуженного заявления. Тем не менее, в словах ученого не было злобы. — Хотя я понимаю, почему ты сбежал, но зачем ты соврал, что тебе нужно в Калифорнию? Ты мог бы поехать куда угодно.       Естественно, что от одного из вопросов, которых он боялся больше всего с самого начала путешествия, у мага по спине пробежала волна стыда и смущения, и он вздрогнул. — А я должен-       — Да.       Он нахмурился от такого быстрого ответа, хотя ожидал именно этого. Я все это ненавижу. — ...Я не ожидал увидеть тебя снова, и у меня не было никаких планов относительно того, куда я хочу отправиться дальше. Поэтому, когда мы ни с того ни с сего столкнулись и ты упомянул Калифорнию, меня охватило любопытство... — он сжал кулаки и глубоко вздохнул. — С тобой было интересно общаться, и я не хотел больше оставаться один, поэтому я погнался за тобой. Я знаю, это звучит жутко и по-сталкерски, но я искренне не хотел причинить тебе вреда. — он вздохнул. — ... Я искал что-то и подсознательно думал, что путешествие с тобой изменит ситуацию.       Между ними повисло неловкое молчание, пока Сенку обдумывал сказанное, и Гену хотелось только одного - провалиться под землю. Однако в конце концов он заговорил, на его лице появилось противоречивое, но строгое выражение - почти застенчивое, и менталист не мог быть более счастлив, что он перешел к следующему вопросу, не сказав больше ничего.       — Почему ты сорвался на меня тогда, в поезде?       Ген снова заставил себя ответить. — Потому что я боялся, что ты возьмешь мою сумку и найдешь мои лекарства. Зная тебя, ты сразу поймешь, что они от тревожности и депрессии, как только прочитаешь научные наименования на этикетке, и начнешь меня допрашивать.       — Логично. — кивнул Сенку в подтверждение - он, несомненно, понял бы, что это такое. — Ты принимаешь их?       — ...       Ученый застонал. — Ген...       — Я знаю, ясно?! — воскликнул маг, устыдившись. — И не называй меня по имени, это как-то странно!       — Странно? Ты все это время называл меня по имени.       — Только потому, что ты сказал, что тебе так больше нравится! Ты называл меня по прозвищу с самого начала, так что использование моего настоящего имени имеет большой вес! Клянусь, тебе нужно научиться читать обстановку! — шипел Ген, поднимая голову с колен, чтобы как следует обвинить другого. — Кстати говоря, что заставило тебя называть меня по настоящему имени? У тебя уже должно было войти в привычку обращаться ко мне как к Менталисту!       Потрясенный, Сенку нахмурился в ответ. — А? Ты не должен был задавать мне вопросы. Двадцать один вопрос так не работает.       — Да ладно, когда это мы играли в двадцать один вопрос нормально? — Ген презрительно хмыкнул. — Кроме того, ты мне еще и должен за то, что втянул меня во всю эту кутерьму. А теперь выкладывай.       Прохладный ветер пронесся мимо них, и на мгновение они уставились друг на друга, пытаясь противостоять требованию Сенку. Однако Ген был настроен так же решительно, подражая предыдущему действию ученого - он уперся подбородком в ладонь, ожидая ответа, и не сразу понял, что менталист не намерен отступать.       Он громко вздохнул в знак поражения. — Хаа, ладно. — он скрестил ноги и руки, выпрямив спину, в то время как второй пристально смотрел на него. — К твоему сведению, я не хотел это говорить. Я просто испугался, что ты умрешь прямо у меня на глазах, и запаниковал. Наверное, в тот момент я подумал, что, произнеся твое настоящее имя, я привлеку твое внимание больше, чем твоим фальшивым.       Ген моргнул и с сомнением хмыкнул. — И все?       — Да.       Несмотря на это, от глаз мага он не отрывался, анализируя каждое микродвижение и глоток воздуха. — ...Сенку-чан, ты все еще что-то скрываешь от меня. Я уже говорил, что не хочу, чтобы мне лгали.       Если он и так не был отвлечен, то это определенно привлекло внимание сидящего напротив него человека, так как заставило его переместиться с места на место. — А? Что ты-       — В поезде. — прервал его Ген. — С каждым днем ты становился все более и более странным. В один момент ты был совершенно нормальным, а в другой - туманным и загадочным. Особенно это стало заметно, когда ты стал плохо писать свои заметки - я знаю тебя не так давно, но знаю, что при других обстоятельствах ты бы так не поступил. Поэтому, судя по твоему странному поведению, я уверен, что у тебя есть еще один секрет, о котором ты мне не рассказал.       Он вздрогнул, когда Сенку внезапно повысил голос. — Это...! — затем он с недоумением наблюдал за тем, как тот от досады принялся агрессивно тереть лицо руками, снова взъерошив при этом волосы. Когда он убрал руки, глаза Гена расширились при виде легкого румянца, окрасившего его щеки. — Ах, вы, менталисты, и ваше безумное восприятие...! Это правда, но сейчас не время говорить об этом.       Почему-то теплое предвкушение наполнило его грудь, когда он пытался понять резкую и странную реакцию ученого. — Что ты имеешь в виду? Я бы сказал, что нет лучшего времени для того, чтобы рассказать обо всем открыто, чем сейчас. Можно было бы выложить все как на духу.       — И ты прав на десять миллиардов процентов. — простонал Сенку, опустив голову на колени и обхватив ее руками. — Логично, что откладывать не имеет смысла, но- — он цокнул, почесав затылок. — Это бессмысленно, неправильно. И я не знаю, как это объяснить, так что...       Ген поджал губы, его тело завибрировало от дрожи, пробежавшей по позвоночнику. — Что объяснить? Я запутался, Сенку-чан.       — Я не знаю, ясно?! Я тоже в замешательстве, и вся эта ситуация ничуть не улучшает ситуацию! Я даже не собирался говорить тебе об этом так скоро. Я подумал, что должен написать тебе, если к моменту моего возвращения в Японию ситуация не изменится...       — А? Написать мне? — Ген поднял бровь, слегка наклонив голову, чтобы попытаться разглядеть лицо собеседника, хотя это было бесполезно из-за темноты. — О чем ты вообще говоришь? Почему ты вдруг так драматизируешь? Просто скажи!       — Я не могу.       — Почему?       — Потому что все происходит слишком быстро! Мне нужно время, чтобы подумать!       — Фу, ты безнадежен! — Ген застонал, тряхнул головой и раздраженно скрестил руки. — Если это действительно так трудно сказать, почему бы тебе просто не рассказать мне об этом другим, не вербальным, способом? Например: письмом, рисунком, жестом или-       В этот момент Сенку, не выдержав, бесцеремонно расстегнул рюкзак и достал блокнот, в котором он делал записи на протяжении всего путешествия, практически впихнув его в руки собеседника. Выражение его лица было таким же решительным, как и всегда. — Читай.       Маг нехотя взял блокнот, не понимая намерений ученого, и провел пальцами по пластиковой обложке, испугавшись неожиданного действия. — ...прочитать? Ты уверен?       — Да. — кивнул Сенку, переводя взгляд с одного места на другое. — Я расскажу подробнее, если ты все еще не поймешь. Это лучший способ, которым я могу рассказать тебе.       Что он и сделал: Первые несколько страниц были заполнены записями по астрофизике, которые, скорее всего, были сделаны на конференции, о которой говорил Сенку - менталист предположил это только по датированной первой странице и заголовкам, обозначавшим каждый раздел, а не по путанице научного жаргона и формул, которые расплывались в непонятную мешанину символов. Убедившись, что они не имеют никакого значения, он стал перелистывать страницы, пока не добрался до раздела блокнота с надписью " округ Колумбия - Чикаго".       Его глаза тут же принялись жадно вчитываться в пункты доклада:

- Я не стал ничего писать о Нью-Йорке, потому что он в основном прошел без особых событий. Все, что касается конференции, уже было отмечено.

- Научный отдел в музее авиации и космонавтики оказался лучше, чем ожидалось. Я не узнал ничего такого, чего бы я уже не знал.

      Вскоре его сердце стало биться еще быстрее:

- Сегодня я снова столкнулся с этим человеком. Я разрешил ему воспользоваться билетами Бьякуи, чтобы поехать со мной в Калифорнию. Он, конечно, болван, но раздражает меньше, чем ожидалось.

- Примечание: Мы чуть не опоздали на поезд из-за него. Я не должен быть милым с незнакомцами.

      Ген усмехнулся, не став допытываться, когда Сенку успел сделать заметки, не заметив его; вероятно, он решил писать, когда маг спал и не мог его отвлечь. — Грубо.       Сенку просто закатил глаза и позволил ему продолжить чтение.       Заметки на этот день закончились, и он перешел к следующей странице. Однако, несмотря на то, что Сенку знал, как много он писал, он все равно был потрясен тем, как много пунктов, тем более, что они шли страница за страницей, так что он лишь бегло просмотрел и выбрал те, которые ему больше всего приглянулись. И только в середине чтения он заметил, что, в отличие от предыдущего дня, остальные заметки были без дат и просто сливались друг с другом.       В нескольких фрагментах рассказывается о пицце, которую они ели в Чикаго, и о том, как им стало плохо после этого, и им пришлось покупать лекарства в Target, прежде чем они сели в Калифорнийский Зефир. После этого он замечает, что Гена начинают называть "Менталистом", никогда не признавая его личности.       Он замирает на следующем абзаце, и странное чувство проносится по его телу:

Мы с Менталистом пробрались в смотровой вагон, когда он был закрыт на ночь. Ему не было скучно от наблюдения за звездами, как я думал. Это было здорово, хотя мы немного поссорились. У меня такое чувство, что он более неуверен в себе, чем может показаться. В общем, я понимаю, почему он артист. У него приятная улыбка.

      Он поднимает взгляд на Сенку. — Что-       Ученый не дает ему договорить. — Нет, просто продолжай читать.       Он старается не задерживаться ни на растущем румянце на лице младшего, ни на том, который начинает проступать на его собственном лице. — Л-ладно...       Конечно, он упоминает тот случай, когда Ген неожиданно накричал на него, но решает, что это неважно для чтения, когда они только что об этом говорили. Далее следуют более подробные записи, посвященные звездам и созвездиям, которые они видели в наблюдательном вагоне, и их он тоже пропускает.       Затем он замедляет темп, чтобы прочитать раздел заметок, которые, как он быстро понимает, были написаны на следующее утро в вагоне-ресторане. Он помнит, как Сенку говорил ему, что цель его заметок - задокументировать увиденное во время поездки для отца, который не смог поехать, и поэтому он ожидает увидеть длинные описания времени и пейзажей.       Однако, за исключением нескольких пунктов о том, что уже наступило утро и что они добрались до Колорадо, в записях не было ничего, что имело бы отношение к путешествию.       Фактически, в записках речь шла только о Гене.

- Сначала это была шутка, но я действительно думаю, что Менталист находится на пути к тому, чтобы стать профессиональным соней. Если бы не я, он бы, наверное, проснулся в полдень.

- Он сфотографировал восход солнца. Кроме фотографирования и использования карт, я еще не видел, чтобы он пользовался своим телефоном. Вероятно, он отключил все уведомления. Логично, если он убежал.

- Пока что ему удается быть неприметным. Ну, он менталист, наверное. Я бы никогда не стал расспрашивать его, если бы не знал, кто он такой. Интересно, такой ли он на самом деле? Я не знаю. Хотя его ложь могла бы быть и получше.

- Интересно, как он добился того, что его волосы стали такими белыми. Осветлитель, который он использовал, был либо очень хорошим, либо он использовал его в огромном количестве. Надо бы спросить у него марку, чтобы посмотреть концентрацию.

- Как человек может так быстро наскучить? Он почти такой же ужасный, как Тайджу!

      И в оставшихся записях все шло по той же схеме.

- Мы проехали через скалистые горы. Пейзажи оказались гораздо более впечатляющими, чем я ожидал. Менталисту, похоже, тоже понравилось. Общее место оказалось не таким уж и неудобным, как я думал.

- Он всегда так улыбался по телевизору? Он выглядит по-другому, когда радуется.

- Хотя и не сильно, но я начал заставлять его открыто говорить о своих мыслях. Он много говорит, но не любит говорить о себе. Я не знаю подробностей, но начинаю понимать, почему он ушел.

- Все ли пансексуальные люди столько флиртуют? Скорее всего, нет. Для такого неуверенного в себе человека, как он, нет проблем с тем, чтобы разговаривать со случайными людьми и флиртовать с ними. Не то чтобы это было моим делом. Но я чувствую себя странно.

- Я не очень разбираюсь в психологии, но Менталист разбирается во многом. Надеюсь, я не надоел ему своими бреднями. Даже когда он не понимает концепций, он не игнорирует меня, а задает уточняющие вопросы. Разговаривать с ним легче, чем с большинством людей. Бьякуе он бы понравился.

- Я должен перестать писать о нем и сосредоточиться на том, ради чего я здесь на самом деле.

- Я не уверен, что то, что я чувствую, - это то, что я думаю, или я просто слишком много думаю об этом. Последнее вполне правдоподобно - было бы логично, если бы я сильно привязался к нему, учитывая, что он единственный человек, который составлял мне компанию в последние несколько дней. Кроме еды, в поезде больше делать нечего. Попробую немного отстраниться и посмотреть, изменит ли это что-нибудь.

      С каждым предложением его глаза становились все шире, пока один пункт не заставил его остановиться:

- ...кажется, я знаю ответ. К сожалению, он мне не нравится.

      В этот момент у Гена все резко обостряется, все его чувства становятся острее и быстрее, теплое электричество пробегает от головы до кончиков пальцев, и он тут же поднимает глаза от блокнота, чтобы встретиться взглядом с Сенку, и вздрагивает, потому что не может быть, чтобы это было то, к чему пришел его менталистский мозг, как только он прочитал последнее предложение.       Тем не менее, он почувствовал, что краснеет еще сильнее. — Что-       — Это мой секрет. — вздохнул Сенку, выражая одновременно холод и горечь. — Ты, наверное, думаешь, что я все знаю и всегда найду ответ на то, чего не понимаю - и я тоже долгое время так считал. Но это- — он постучал указательным пальцем по открытой странице, его глаза опустились вниз и снова встретились с глазами Гена, заставив мага вздрогнуть. — Это то, что я никогда не хотел и не собирался понимать. Конечно, я знал, как это работает, и видел много примеров взаимодействия людей с этим, но лично я никогда не знал, что это такое. Мне казалось, что это мешает - почему люди так одержимы этим? Моя жизнь была совершенно прекрасна без этого.       Ген сглотнул. — Сенку-чан-       — Но потом появился ты. — продолжал Сенку, не обращая внимания на то, что перебил его. — Вероятность нашей встречи составляла всего одну тридцатую процента, а ты все равно умудрился перебить эту мизерную вероятность и все испортить. В итоге я потратил все свои свободные дни на то, чтобы научиться чему-то новому...       Где-то внизу автомобиль сигналил водителю, который ехал слишком медленно. Группа друзей смеялась, фотографируясь на фоне горизонта. Собака лаяла, когда ее звал хозяин. Над каскадом огней пронесся самолет. Ветер заставлял деревья танцевать.       Но никто из них не мог ничего этого слышать со своего возвышенного места, где они бросали вызов всему миру.       — Я люблю тебя.       Пунцовые глаза не отрывались от собеседника, как эхо повторяя слова: короткие, емкие, но в то же время весомые.       Это были слова, которые говорили каждый день, в разных странах, на разных языках и по-разному. Любовь складывалась из заботы, симпатии, желания и других приступов эмоций, которые веками описывались с помощью различных средств массовой информации. Согласно треугольной теории любви Роберта Стернберга, любовь может исходить из привязанности, страсти или близости и объединяться в различные виды любви.       Эта эмоция существовала с начала древней цивилизации, и Ген твердо знал, что она одновременно сложна и неоспорима.       И все же, несмотря на порхание бабочек в животе, слезы, грозящие вот-вот пролиться, румянец, покрывший все лицо, опасное сердцебиение и одновременно искренность и тревогу, явно написанные в выражении лица Сенку в ожидании ответа, первое, что он сделал, - рассмеялся.        — Пффф-! Ахаха! — он вдруг резко подался вперед, налетев на собеседника, пытаясь сдержать смех, который неконтролируемо вырывался из его рта, хватаясь за бока.       Сенку, только что переживший один из самых тяжелых моментов в жизни молодого человека - и, возможно, самый значительный момент в их путешествии, - был шокирован такой неуместной реакцией. Будь на его месте кто-нибудь другой, он бы испугался, что смех означает отказ и что любимый человек воспринимает его признание не иначе как шутку.       Однако Сенку был Сенку, и он сделал то, что Ген постепенно обнаружил как одну из лучших черт: спорил.       — Ха?! Почему ты смеешься?! Это серьезно! — крикнул ученый, мягкость в его внешности и голосе быстро стала кислой, что только заставило мага хихикать еще громче.       — Ха, п-прости, Сенку-чан. — задыхался Ген, пытаясь успокоиться, на его лице появилась широкая ухмылка. — Я просто не могу воспринимать тебя всерьез, когда ты вдруг говоришь такие вещи - это смущает!       — Ч-что?! Да что с тобой не так?! — Сенку покраснел, нахмурился. Он скрестил руки и отвел глаза в сторону. — Черт, я не должен был ничего говорить, даже если держать все это в себе было вредно для психики. Ты такой ребенок.       — Ну, извини, что я нахожу странным, когда кто-то вдруг обнаруживает, что у него есть эмоции! — Ген захихикал, вытирая слезу, вызванную искренним смехом. — Это странно и тревожно. Да и признание в любви - самое худшее сочетание, я не знаю, что чувствовать... — он тяжело вздохнул, выдыхая последние смешинки, и снова переключил внимание на собеседника. Сам того не зная, менталист покраснел еще сильнее и гораздо заметнее. — ...Я действительно тебе нравлюсь?       Сенку не колеблясь ответил: — Да.       — И это не из жалости?       — Нет.       — Ты уверен, что не путаешь дружбу с романтической любовью?       — За кого ты меня принимаешь? Я уверен на десять миллиардов процентов.       — Я думал, ты не любишь подобные отношения.       — Я и не люблю. — вздохнул Сенку, глядя на город. — Но когда речь идет о тебе, все по-другому; ты первый и единственный человек, который меня интересует в этом смысле. Кроме тебя, я больше ни к кому не испытываю ни романтического, ни сексуального влечения. Это сбивает с толку - я всегда думал, что я асексуал и аромантик.       Ген кивнул, и румянец разлился по его шее. Сенку, вероятно, не придал значения сказанному, но маг не мог не вздрогнуть от этих милых и невинных слов. Они заставили его почувствовать себя особенным. — Понятно. Может быть, ты демисексуал и демиромантик? Мне кажется, это больше подходит к твоим обстоятельствам - ну, если ты все еще настаиваешь на ярлыках.       — Хм, может быть, я должен подумать об этом еще. Но это уже не важно. — хмыкнул Сенку, и длинные пряди волос на его лице заколыхались от ветра. Затем он перевел взгляд на Гена, багровые глаза пронзили все его существо. — Что ты чувствуешь ко мне?       Его сердце словно совершало кульбиты.       Сквозь туманную пелену постоянного внутреннего смятения он чувствовал все.       Он легонько почесал ногтем верхнюю часть брюк, в голове стало светло и тепло. — ...судя по моей реакции, что ты думаешь, Сенку-чан?       — Неважно, что я думаю. — нахмурился Сенку, слегка придвигаясь ближе к собеседнику. — Я должен услышать это от тебя.       Его руки задрожали. — Зачем? Разве это не должно быть очевидно?       Сенку сжал зубы. — Тц. Наука не работает с нюансами, Менталист; все должно иметь прямой ответ.       Ген хмыкнул. — Что, я теперь эксперимент?       — Эх, может, и так. Я все еще хочу понять все о тебе, поэтому мне нужно знать, взаимны ли наши чувства. — он придвигается ближе к нему, глаза его внимательно следят за тем, как тот напрягается. — Так скажи мне.       Ген встречает его взгляд, его румянец становится все гуще, когда он смотрит на лицо Сенку, которое так же краснеет и розовеет.       Пальцы ученого слегка касаются его колена в ожидании ответа.       Их лица находятся ближе, чем несколько секунд назад.       Ах, он ужасен.       Его наука слишком сильна для меня.       — Я тоже люблю тебя, Сенку-чан.       Наступила гулкая тишина, когда слова обступили их и проникли под кожу.       Руки Сенку подрагивают, Ген опускает голову, чтобы скрыть свое состояние, их лица становятся еще более напряженными и огненно-красными, чем когда-либо прежде.       А потом они начинают смеяться.       В отличие от дразнящего и маньячного хихиканья, которое привык слышать маг, смех Сенку в этот раз был искренним, громким и ярким, от которого старшему стало приятно и комфортно до глубины души. Ген присоединился к нему, позволяя неловкости, сочетающейся со счастьем, нести его смех, ноги тряслись и ударялись друг о друга каждый раз, когда их груди расширялись от короткого вдоха и безудержного хохота.       — Ты был прав... — смеясь, сказал Сенку, пытаясь прикрыть рот рукой, но безуспешно. — Это все настолько неловко и не похоже на нас, что мне хочется смеяться...       — Правда? — хихикает Ген. — Я не могу воспринимать это всерьез!       — Ух, это худшее. — простонал Сенку, прежде чем снова поддаться смеху. — Не помогает и то, что вся эта ситуация просто безумна. Мы познакомились всего несколько дней назад, а уже готовимся к побегу - причем в чужую страну!       — Да... ох — Ген сделал паузу, но ухмылка с его лица не исчезла. — Значит, ты тоже так думал? Когда я начал замечать свои чувства к тебе, я думал, что сошел с ума, ведь мы так долго не знали друг друга. Я не мог смириться с мыслью, что влюбляться в незнакомого человека - это иррационально и жутко, и ругал себя за это.       Успокоившись от смеха, Сенку вздохнул и встретил его однобокой улыбкой, почесывая затылок. — Приятно знать, что мы оба осознавали свои эмоции и действительно их обдумывали. Без сомнения, все это произошло слишком быстро.       Ген нервно хихикнул, играя с прядью длинных белых волос. — Так и есть.       — ... Я не возражаю.       Маг замолчал, сердцебиение отдавалось в ушах. — ... Я тоже не возражаю. — он улыбнулся. — Мне кажется, это подходит нам больше, чем обычная история любви.       Сенку насмешливо хмыкнул. — Определенно. Нам достаточно одной недели. Я не могу представить, как можно тосковать втайне месяцами.       — Что? — Ген загорелся, на его губах появилась коварная ухмылка. — Ооо, Сенку-чан, ты хочешь сказать, что тосковал по мне? Как мило!       — Эй, не говори так, это отвратительно. — нахмурился Сенку, стукнув коленом по ноге собеседника, что вызвало короткое хихиканье. — К тому же, ты был гораздо более очевидным, чем я.       — Что?! Я что, правда был настолько очевидным?! — обеспокоенно воскликнул маг.       — Очень. — кивнул Сенку. — Сначала я просто думал, что мне все привиделось из-за моей затаенной надежды и предвзятых эмоций, но я начал догадываться, когда ты начал краснеть, как школьница... особенно вчера вечером.       Ген моргнул. — ...прошлой ночью?       — Да. Ты испугался, когда наши руки почти соприкоснулись, и вдруг решил лечь спать, чтобы избежать меня.       — Что?! — Ген отпрыгнул назад, лицо покраснело. — Ты знал?! Как?!       — Опять же, очень очевидно. — с ухмылкой поддразнил Сенку. — Мне показалось это странным, так как ты хорошо сохранял свою личность и вне романтического напряжения, но я просто списал это на то, что твой ментализм был не на высоте из-за всех остальных проблем, через которые ты проходил. Тебе было хуже, чем мне.       Ген застонал от смущения. — Фу, я чертовски ненавижу тебя и твой гениальный мозг.       — Ну, это явная ложь-       — Короче! Когда ты понял, что я тебе нравлюсь? — перебил Ген, меняя тему, чтобы не терпеть пытки ученого.       Как ни странно, ответ на его вопрос не заставил себя ждать. — Хм. Думаю, эта идея начала приходить мне в голову на второй день путешествия на Калифорнийском Зефире, но я принял ее только на следующий день.       Вскоре к нему вернулись те пункты, которые он прочитал в блокноте. — Это было вызвано твоей ревностью?       Сенку быстро отвернулся, нахмурившись от бесстыдного вопроса. — ...заткнись.       — Молчание говорит громче слов, Сенку-чан~       — Неважно. А когда ты понял?       Маг покраснел еще сильнее, и в нерешительности устремил взгляд на свои колени. Ну, это неловко.       Заметив молчание, второй посмотрел на него и поднял бровь. — Что?       — Ну, если говорить откровенно, — протянул Ген, сложив руки на ногах. — я всегда восхищался тобой с того самого дня, как мы встретились, но это было скорее увлечение, чем любовь. Но я бы сказал, что в первый день на Калифорнийском Зефире я почувствовал, что у меня все серьезно...       Он почувствовал, что Сенку пристально смотрит на него. — Отлично. Значит, я выиграл.       — Что?! — воскликнул менталист, хмурясь от торжествующей ухмылки на лице человека рядом с ним. — Влюбленность - это не соревнование!       — Это так, если я продержался дольше, чем ты. Потребовалось всего два дня нашего знакомства, чтобы ты признал свое поражение. Я должен получить бонусные очки за то, что продержался четыре.       — Четыре дня? Ты же понимаешь, что это еще не повод для гордости? Обычно это занимает больше времени. На самом деле, моим флингам понадобилось больше времени, чтобы свариться!       — Флинги, да? — Сенку вздохнул. — Значит, ты действительно любишь флиртовать. Думаю, меньшего от знаменитости ожидать не стоит.       — О, не стоит ревновать, Сенку-чан. — поддразнил Ген, прислонившись к плечу ученого. Как и следовало ожидать, он получил легкий раздраженный толчок. — Это были всего лишь увлечения. Ты - первый человек, в которого я влюбился~       — ... Есть ли между этими двумя понятиями разница?       Ветер пронесся мимо них, взъерошив волосы мага настолько, что ему пришлось заправить часть челки за ухо, чтобы она не попала в лицо собеседника. — Конечно! Подумай вот о как: влюбленность - это тот, для кого ты не прочь купить бутерброд; любимый человек - это тот, для кого ты не прочь приготовить бутерброд.       Сенку насмешливо хмыкнул. — Что это за объяснение?       — Это метафора~! Ты хочешь сказать, что не понимаешь?       Пауза. — Нет, понимаю.       — Видишь? — Ген хихикнул, глядя на море огней. — Так ты купишь мне сендвич или сделаешь его?       — Ни то, ни другое. — пожал плечами Сенку. Не услышав ожидаемого ответа, Ген посмотрел на него с беспокойством, чем вызвал игривый смех ученого. — Не в плохом смысле. Я имею в виду, что я бы предпочел поделиться своим сендвичем.       Ген моргнул: от сладости в голосе Сенку у него защекотало кожу. — ... Ты пытаешься заигрывать со мной? Я заметил, что ты любишь флиртовать метафорами-       — Гадость, прекрати. — Сенку снова толкнул его в плечо, хотя и не смог скрыть улыбку, растянувшую губы. — Я бы никогда не стал с тобой флиртовать, даже если бы ты был... моим...       Ген наклонил голову и нахмурил брови в замешательстве. — ...твоим... что?       Сквозь тусклый свет он заметил, что тот был в таком же замешательстве, как и он сам. Он оживился, когда Сенку скрестил руки и бросил на него вопросительный взгляд. — Что именно мы делаем? Значит ли это, что мы встречаемся, раз признались друг другу? Мы... пара? — его брови тоже нахмурились. — Без обид, но звучит странно.       — О. — хмыкнул Ген, медленно скрещивая руки, поскольку наконец-то понял неуверенность собеседника. — Ну, мы можем быть теми, кем хотим. Хотя я должен признать, что называть нас "парой" - немного неестественно. Мне кажется, что мы превосходим все эти гетеронормативные условности~       — Мн, согласен. — кивнул Сенку, задумчиво постукивая ногой. — Мы слишком странные для всего этого.       — Ага. И как же ты хочешь навесить на нас ярлык? Возлюбленные? Динамичный дуэт? Партнеры по преступлению?       Он терпеливо наблюдал за тем, как ученый обдумывает варианты, сосредоточенно глядя на пятно на асфальте, пока в его голове крутились шестеренки. Ген видел эту сцену много раз - спокойный и сосредоточенный взгляд Сенку, когда он объяснял научную концепцию или пытался найти ответ на один из непонятных вопросов мага, - но в этот раз он почувствовал, что зрелище было еще более притягательным, от такого выражения в животе стало тепло и легко, ведь речь шла об их совместном будущем.       — ...Думаю, партнеры - самое подходящее. — наконец сказал Сенку, снова поднимая голову. — Оно расплывчатое, но несет в себе тот же подтекст. К тому же это не так сильно давит на нас в романтическом плане. Я бы включил в него часть, связанную с преступностью, но мы вряд ли преступники.       Ген драматически вздохнул, прижав руку к груди. — Как ты смеешь подрывать нашу работу в качестве преступников?! Ты забыл, что мы пробрались в закрытый вагон поезда, ты украл нашу еду из вагона-ресторана, и что мы только что вошли и сейчас шатаемся по закрытому парку?       — Нас не могут арестовать за такие вещи... — cказал Сенку, прежде чем Ген бросил на него сомневающийся взгляд, на что тот пожал плечами. — ... Я думаю. Но мы отвлеклись от темы; ты не против, чтобы мы были партнерами?       Внезапно по телу менталиста пронесся прилив радости, а румянец, охвативший его, уколол кожу на шее. Сенку отнюдь не был романтиком - даже его признание было невнятным и выглядело логичной личиной, несмотря на эмоциональный накал - но скрытый смысл его вопроса и такой же румянец на его лице стоили миллиона роз.       Он улыбнулся. — Да, Сенку-чан, я с удовольствием пойду с тобой на свидание.       — Я не это сказал.       — Да, но ты подразумевал это. На этот раз твои истолкованные и загадочные формулировки не пройдут мимо меня; мне хватило этого в поезде.       Сенку закатил глаза. Ген не стал дразнить его за слегка взволнованное выражение, которое промелькнуло на его лице, прежде чем он быстро развеял его. — Как скажешь, Менталист. — затем он вздохнул, любуясь открывающимся внизу видом, и некоторое время ничего не говорил. Когда он заговорил в следующий раз, его голос был мягким: — Итак, мы официально партнеры.       Ген, у которого от мягкого тона потеплели уши, ответил таким же тихим и мягким голосом. — Ага.       — И что нам теперь делать? У меня еще никогда не было таких отношений.       — Мы можем делать все, что ты захочешь. Все зависит от нас. — слегка хихикнул Ген. — Но если у тебя никогда раньше не было романтических отношений, я предполагаю, что ты не знаешь, как естественным образом сделать следующие шаги. Если это так, то ты можешь просто следовать моему примеру. Я, конечно, уже много раз так делал~       Сенку цокнул. — Никого не волнуют твои прошлые отношения.       — О, прости, я опять заставил тебя ревновать~?       — Да. — неожиданно для себя Ген почувствовал, как по позвоночнику пробежала дрожь, когда человек рядом с ним бросил на него мрачный взгляд, его голос стал немного грубым от разочарования, а лицо покраснело. — Так что хватит. Пока один из нас знает, что делать, это все, что мне нужно знать - мне не нужны подробности.       Менталисту потребовались все силы, чтобы снова не разразиться хохотом от смущения.       Ревнивый Сенку был одновременно и милым, и горячим, но об этом юноше знать было необязательно.       — Надо же, а я и забыл, каким ты иногда бываешь грубым. — нервно поддразнил его Ген. Он не удивился, когда Сенку нахмурился. — Но продолжая эту тему, хотя я понимаю, что для тебя все это в новинку и все такое, может быть, ты хотел бы сначала сделать что-нибудь конкретное? Конечно, мы можем продолжать как обычно и идти в своем темпе-       — Давай возьмемся за руки.       Так же внезапно Ген замирает и почти давится воздухом. Сенку, конечно же, безразлична такая реакция. — Ч-что?       — Я сказал, что мы должны держаться за руки. — просто и спокойно говорит Сенку. Он перевернул руку на колени и уставился на нее. — Это хорошая отправная точка для проверки моей зоны комфорта. — он снова посмотрел на парня рядом с собой. — То есть, если ты не хочешь, я не буду тебя заставлять, но я просто подумал-       — А, нет, я совершенно не против! — Ген прервался, его сердце бешено забилось. — Я просто не ожидал, что ты будешь так прямолинеен. Честно говоря, я думал, что мне придется подмазываться к тебе или что-то в этом роде.       Сенку вскинул бровь. — Грубо.       — Ты не можешь винить меня, Сенку-чан. Ты самый не романтичный человек, которого я когда-либо встречал.       Второй вздохнул, вытянув руки над головой. — Ну, в этом ты, конечно, прав. Но это еще одна причина попробовать - в науке главное - первые шаги.       Маг вздрогнул. — Значит, я - научный эксперимент.       — Да, это так. Ты должен быть в почете; ты достаточно интересен, чтобы я захотел тебя изучать. — дьявольски ухмыльнулся Сенку.       Ген только закатил глаза. — Твои слова просто завораживают меня, Сенку-чан.       Они тихонько посмеивались между собой над этой неудачной попыткой флирта, когда ветер обдувал их, прижимаясь ближе к теплу друг друга, в то время как прохладная температура обжигала их кожу.       Ген с сожалением посмотрел на свою руку, которая начала приближаться к бледной, мозолистой руке, лежащей в нескольких сантиметрах от его руки. Когда он заговорил, то сам испугался, и голос его прозвучал шепотом:       — Похолодало, Сенку-чан.       Сенку тихонько хмыкнул и, повернувшись, посмотрел на их руки и медленно начал поглаживать кончики пальцев. — Да, похолодало.       Затем, в мгновение ока, они увидели, как Сенку неловко положил свою руку поверх руки Гена, перевернул его руку и переплел их пальцы.       Ген вздрогнул от этого прикосновения, его лицо раскраснелось как никогда, когда он наслаждался теплом и прикосновением руки Сенку.       Уже несколько дней он жаждал сблизиться с ученым, но в то же время ужасался этой мысли, понимая, что такое желание только усилит любовь, которую он испытывал, и сделает акт разлуки еще более болезненным.       Но теперь он был здесь: рука об руку с Сенку - вместе - и у него не было причин бояться любви и тоски, которые он испытывал. Это было совершенно сюрреалистично.       Он не знал, что делать, кроме как неловко смотреть на их руки и сидеть как статуя.       — Почему ты так зажат? Я думал, ты уже делал это раньше?       Смутившись, маг заставил себя улыбнуться. — Я должен был бы привыкнуть к этому, но я не знаю, что с тобой делать...       — Какого черта? — Сенку поднял взгляд от их рук и нахмурился. Тем не менее, он не отпустил руки. — Как я могу следовать твоим указаниям, если ты все время так нервничаешь? Ты ужасен.       — Я же не выбираю такую реакцию! — процедил Ген сквозь зубы, все его тело оставалось неподвижным. — Просто после всего, что произошло, мне нужно время, чтобы привыкнуть! Мне неловко!       Сенку застонал, его хмурый взгляд стал раздраженным. — Фу, ты как школьник. Тебе еще хуже, чем мне. — вздохнул он, сжимая переносицу другой рукой. — Наверное, мне придется пока руководить нами.       — Не надо. — нахмурился в ответ менталист. — Через несколько дней я буду в порядке.       Сенку восклицает, слегка встряхивая при этом их руки. — Дней? Да забудь ты про среднюю школу, ты же прямо ученик начальной школы! Мы просто держимся за руки!       — Я знаю! Я же сказал, не надо это втирать!       — Клянусь. — пробормотал Сенку, проводя рукой по лицу и качая головой. — А я-то думал, что мне стоит попробовать тебя поцеловать.       Не стоит и говорить, что Ген чуть не взорвался.       Менталист, ошеломленный таким беззаботным заявлением, отпрыгивает назад и силой разнимает их руки. Он слишком взволнован, чтобы заметить разочарованный вздох Сенку, вызванный отсутствием прикосновений. — ХА?! ПОЦЕЛОВАТЬ?!       — Да, поцеловать. — насмехается ученый, закатывая глаза и беззаботно ковыряясь в ухе. — Так обычно поступают люди в нашей ситуации, верно? Я подумал, что мне стоит попробовать и узнать, каково это, раз уж я знаю, что не против держаться за руки.       — Ч-что?! Не слишком ли быстро ты движешься?!       — Все эти отношения развиваются слишком быстро. — пожал плечами Сенку. — Почему ты ожидаешь чего-то другого?       — Потому что ты неопытен!       — Ха? Это ни на что не влияет. — Сенку моргнул. — Единственная причина моей неопытности в том, что у меня никогда не было партнера. Но теперь, когда мы вместе, я могу воспользоваться возможностью экспериментировать и учиться. И я не вижу причин откладывать то, что можно сделать сейчас.       Ген краснеет еще сильнее, опускает голову на руки, чтобы скрыть свой стыд. — ...Ты сумасшедший!       — Да, да, ты уже говорил мне это раньше. — выдохнул Сенку. И тут сердце менталиста забилось еще быстрее, когда он почувствовал, как тот придвинулся к нему ближе - ближе некуда - и осторожно коснулся и приподнял его подбородок, чтобы их глаза встретились. Несмотря на поддразнивание, выражение лица Сенку мягкое, глаза уже полуприкрыты, а щеки окрашены в приятный оттенок красного - полный любви.       Его голос звучит негромко и дрожаще, но от этого не менее сладко: — Можно я тебя поцелую? Ты ведь не упадешь в обморок?       Сердце Гена замирает.       Он нерешительно положил руку на грудь ученого, чтобы сохранить равновесие. Он сглотнул, почувствовав, как беспокойно бьется сердце Сенку, несмотря на его притворное спокойствие. Они оба, несомненно, были на седьмом небе от счастья.       — Давай. — вздохнул он, наклоняясь вперед. — В конце концов, это для науки.       И эта фраза - все, что нужно, чтобы Сенку наклонился к нему, наклонил голову и, наконец, закрыл глаза, чтобы сократить небольшое расстояние между ними, три тысячи миль, превратившиеся в теплый поцелуй.       Это небольшой поцелуй, его ощущения не идут ни в какое сравнение со всеми другими случаями, когда Ген тянулся к незнакомцам в мимолетные моменты одиночества, но он определенно самый запоминающийся. Губы Сенку мягко прижимаются к его губам, и то, как Сенку медленно переводит руку с его подбородка на щеку, так же нежно, утешительно и тепло. Сенку теплый, и Гену больше нравится не сам поцелуй, а то, что он прижимается к нему.       Наконец-то он может любить его.       Он сопротивляется вою, который грозит вырваться из его горла, когда они разъединятся. Он не убирает руку, вцепившуюся в футболку другого, не желая, чтобы этот момент заканчивался.       Он смотрит в рубиновые глаза, такие же ошеломленные и влюбленные, как и его. — Сенку-чан, у тебя губы потрескались. Может, мне купить тебе бальзам для губ?       Сенку хмурится в ответ на дразнящую улыбку мага, и румянец на его лице распространяется до кончиков ушей. — Тц. Конечно, это первое, что ты скажешь.       — Я не должен говорить девятнадцатилетнему парню, что ему нужно увлажнять губы. Что мне с тобой делать? — Ген усмехается. Он убирает руку с груди Сенку, чтобы погладить его по щеке, и тот наклоняется к нему. — Ну как, понравился ученому его первый поцелуй?       — ... Да. — Сенку, признав это, хмыкнул.        Ген смотрит на его решительное и в то же время застенчивое выражение лица. Он никогда не сможет насытиться этим. — Ты бы сделал это снова?       На это Сенку бросает на него растерянный взгляд, а затем ухмыляется, обхватывая рукой талию Гена. — Жадный.       Затем он наклоняется, и их губы снова встречаются, беззвучно отвечая на его вопрос.

~*~*~*~

В десять вечера они сели за столик в переполненном In-N-Out, куда нашли дорогу, как только спустились к обсерватории, и решили поужинать поздно, сразу же попросив uber отвезти их к месту.       Учитывая, что менталист впервые попробовал знаменитый фастфуд, Сенку оплатил обе порции в качестве подарка, на что Ген засыпал его благодарностями и язвительными, преувеличенными признаниями в любви. Когда ученый вернулся к их столику с едой, Ген не сразу потянулся к белому бумажному пакету, достал свой заказ и в течение пятнадцати минут с упоением его уничтожал. Сенку же, напротив, неторопливо ел свой гамбургер и картошку фри, не обращая на это никакого внимания.       Теперь они беззаботно беседовали, ожидая, пока Сенку закончит трапезу.       — ...И хотя я понимаю, что обстоятельства сложные, я все равно хочу, чтобы тебе помогли. Даже если это будет не твой психотерапевт в Японии, тебе нужно с кем-то поговорить.       Ген, кивая, играл с оберткой соломинки. — Я знаю.       — Тем не менее, ты должен позвонить ему и рассказать о том, что происходит - то же самое с твоим менеджером. Все за тебя волнуются, и ты не можешь вечно убегать.       Менталист вздохнул. — Я знаю, и я позвоню. Я позвоню им завтра первым делом, как только приведу все свои мысли в порядок. — он повертел обертку в пальцах. — И я знаю, что не могу убегать вечно. Я знаю, что когда-нибудь вернусь в Японию, но сейчас это кажется немного...       Сенку понимающе кивнул. — Я знаю. Не нужно торопиться. Просто не спеши поправляться и возвращайся, когда почувствуешь себя готовым. — он сделал паузу, чтобы отпить глоток газировки. — И ты не должен чувствовать себя обязанным возвращаться к магии. Есть много других занятий, которыми ты можешь заниматься.       — Нет, я в порядке. — заверил Ген, осматривая обертку. — Я всегда любил и буду любить магию. Это моя страсть. Если уж на то пошло, то без нее я был бы еще более подавлен. Просто со всем происходящим моя мотивация к ней ослабла. — он положил обертку обратно на стол и стал складывать ее, как гармошку. — Я бы очень хотел вернуться к этому занятию, когда мои мысли станут менее запутанными. — он с ухмылкой посмотрел на Сенку. — Может быть, я мог бы устроить для тебя шоу? А может, даже покажу тебе несколько трюков!       — Насчет фокусов не соглашусь. — усмехнулся Сенку. — Я не интересуюсь магией и ментализмом. Это выглядит забавно, но наука всегда будет более логичной и на ступень выше ловкости рук.       — Хм. То есть ты хочешь сказать, что ты не против магического шоу?       — Конечно, если это не просто фокусы для вечеринки. — возразил Сенку, скрестив руки и откинувшись в кресле. — Если ты хочешь заманить меня в свой мир ментализма и магии, тебе придется показать мне все, на что ты способен.       Ген, всегда приветствовавший вызов, особенно с Сенку, улыбнулся самой большой и хитрой улыбкой, на которую только был способен. — Ну что ж, — он отложил обертку в сторону и облокотился на стол. — однако мне очень грустно слышать, как сильно ты недооцениваешь мои таланты, Сенку-чан. Ты когда-нибудь слышал о Деррене Брауне?

~*~*~*~

      — Т-ты уверен, что так можно? — Ген неуверенно замялся, когда Сенку потянул его к двустворчатым дверям, которые угрожающе нависали над ними. — А они знают? Мне кажется, что я вторгся...       — В семнадцатый раз повторяю: все в порядке. — проворчал Сенку, не слишком успокаивающе сжав его руку. — Я уже написал Бьякуе, и я сомневаюсь, что он заставит нас оставаться в центре Голливуда, когда уже почти полночь. Кроме того, Лилиан довольно спокойная.       — О чем ты говоришь?! — зашипел Ген. — Это Лилиан Вайнберг, и это ее дом! Ее ОСОБНЯК!       Сенку пожал плечами. — И что?       — Что ты подразумеваешь?! В ее присутствии мы просто муравьи! И хотя вполне логично, что ты живешь в ее доме, поскольку она твоя мачеха, совершенно нелогично, что совершенно незнакомый человек делает то же самое!       — Тц. Перестань думать об этом. Ты - гость, и это главное. — затем Сенку еще крепче сжимает его руку, когда он звонит в дверь, а Ген пытается вырваться.       — Я убью тебя! — крикнул Ген, когда звон дверного колокольчика вибрировал на весь двор.       — Нет, не получится. Ты не знаешь, как спрятать тело.       — Это будет стоить тюремного заключения!       — Что? Ты попытаешься использовать какой-нибудь дешевый фокус, чтобы сбежать? Оружие не любит иллюзий, Менталист.       — Это не-       И тут Ген застыл, когда одна из больших дверей распахнулась, открыв мужчину лет сорока с озабоченным выражением лица, с зачесанными назад волосами, в основном белыми, пока они не стали седыми на кончиках, похожими на волосы Сенку, только более ухоженными.       О, подождите. Этого не может быть...       — Сенку! Где ты был?! Я так волновался! — воскликнул мужчина, глядя на Сенку широко раскрытыми глазами. — Я понимаю, что ты уже взрослый, но все же не мешало бы тебе немного расслабиться со своим стариком!       — Я тоже рад тебя видеть. — закатил глаза Сенку. — Может, ты просто отойдешь с дороги? Мы устали.       Ген нервно наблюдал, как старший мужчина - отец Сенку - перевел взгляд с ученого на него. — Ах, да, ты упомянал, что твоему другу нужно где-то остановиться... Постойте, почему вы кажетесь таким знакомым...?       Ген прочистил горло. — Эм...       Без малейшего намека на беспокойство Сенку протиснулся мимо отца и потянул менталиста за собой через дверь в дом. — Он известный фокусник в Японии. Извините за вторжение. — как только они оказались внутри, он оглянулся на Гена. — О, тебе не нужно снимать обувь. Здесь, в Америке, этого не делают.       Ген нахмурился от неуместного заявления. — Я знаю, я не дурак...       — Маг? — с недоумением перебил Бьякуя, быстро закрывая дверь и пытаясь уловить, о чем, черт возьми, говорит Сенку. Ген подскочил, когда старший мужчина внезапно оказался рядом с ним и осмотрел его лицо. — А, ты прав! Кажется, я помню, что видел его по телевизору. Как вас зовут? Аса...       — Асагири Ген. — ответил Сенку и потащил за собой Асагири Гена, пока они шли по грандиозному коридору, стены которого были полностью белыми с золотой каймой, мраморный пол, над головой висела люстра. — Ген, познакомься - это Бьякуя.       — Эм, з-здравствуйте...       Бьякуя, смущенный и так же ошеломленный, как и он сам, подражал его неловкому приветствию. — Э-э, здравствуйте, Асагири-сан... — он коротко поклонился, но тут же оборвал себя и стал беспокойно оглядываться на Сенку. — Подожди, как ты подружился с телезвездой? Как вы познакомились? Когда-       — Мы встретились в поезде в Вашингтон. — невозмутимо сообщил Сенку. — Я дал ему твои билеты, и мы вместе проделали остаток пути до Калифорнии.       Его отец моргнул. — А-а, понятно. Хорошо, что мои билеты не пропали даром. СТОЙ! Так вы двое познакомились всего несколько дней назад?! Как-       И тут его взгляд упал на тех двоих, которые держались за руки. И только когда Сенку почувствовал, что Ген затих, он, наконец, перевел взгляд на отца, обратил внимание на их переплетенные руки и пожал плечами. — Ну да, мы встречаемся.       Гену захотелось заплакать.       — ЧТО?!       — Хватит орать, у меня от тебя голова болит. — нахмурился Сенку, положив свободную руку на бедро, равнодушный к беспорядочному разговору. — В любом случае, мы бы предпочли, чтобы ты называл нас партнерами. Зная тебя, ты быстро назовешь нас как-нибудь по-дурацки, например, бойфрендами.       — ХА?! — воскликнул его отец, выглядевший так, будто вот-вот упадет в обморок. — Подожди! Мне нужно время, чтобы все это осмыслить...       — Эй, что происходит?       Когда все трое подняли головы и увидели источник голоса, доносившегося из коридора, Ген был уверен, что его сейчас начнет тошнить от удара хлыстом.       Выражение лица Сенку смягчилось, когда к ним направилась хозяйка дома, только что вышедшая из душа в легкой пижаме и вытиравшая волосы полотенцем. — О, привет, Лилиан.       Ген напрягся, когда единственная и неповторимая Лилиан Вайнберг улыбнулась им, ступая тихо и элегантно. — О, Сенку, наконец-то ты добрался! Твой отец волновался за тебя... — и тут Гену показалось, что мир перестал вращаться, когда она посмотрела на него. — А, а это кто?       — ЭТО ЕГО ПАРЕНЬ! — воскликнул Бьякуя. — Я и не думал, что настанет день, когда он заинтересуется чем-то помимо науки...       — ПАРТНЕР! — сердито поправил Сенку и с ухмылкой повернулся к Лилиан. — Похоже, я и мой старик - одно целое. Я похитил знаменитость.       Лилиан моргнула. — Погодите, вы двое встречаетесь? И он знаменитость? — без предупреждения Ген застыл, когда она подошла к нему ближе и серьезно осмотрела его, нахмурив брови и обводя глазами его лицо. После паузы параноидального молчания она отстранилась от него и улыбнулась. — Хм, я никогда не видела тебя раньше, но ты, должно быть, чего-то стоишь, если Сенку заинтересовался тобой! Ты тоже красив. Особенно мне нравятся твои волосы, окраска очень удачная!       Он вздрогнул, когда она протянула руку. — Лилиан Вайнберг, певица. Приятно познакомиться!       Удивленное выражение лица Гена - это все, что потребовалось Сенку, чтобы отвернуть лицо и подавить смех. Не помогло и то, что его рука дрогнула, когда он хотел пожать руку поп-певице.       — Асагири Ген, маг. Мне тоже приятно познакомиться с вами-       — МАГ?! — воскликнула она, внезапно схватив его руку и агрессивно пожав ее. — Это так круто! Как давно вы занимаетесь магией?! Можешь показать мне несколько фокусов?!       — Э-э...       — Извини, Лилиан, но на данный момент он не работает. — отвечает за него Сенку. — Это часть причины, по которой я привел его сюда.       — О? — она смотрит на Сенку, затем снова на Гена, замедляя рукопожатие, прежде чем полностью отпустить его руку. — Что ж, я не против, чтобы вы остались здесь - любому другу семьи Ишигами всегда рады, - но какова причина, если вы не против вопроса?       Ген снова напрягся, собираясь впиться ногтями в ремень сумки. — О. — нерешительно произносит он, заставляя себя улыбнуться. — Вообще-то, это довольно запутанно...       Лилиан моргает, оценивая его нервное поведение, и как раз в тот момент, когда Сенку собирается сказать что-то, чтобы снять напряжение, она вдруг улыбается и ободряюще кладет руку на плечо менталиста, заставляя его встретиться с ней взглядом. — Все в порядке, ты не обязан мне ничего рассказывать, прямо сейчас. — ее голос мягкий и успокаивающий, как и полагается всемирно известной певице. — Я знаю, как тяжело бывает людям в нашем положении. Потратьте столько времени, сколько вам нужно, и скажите мне, когда будете готовы.       И все, что он может сделать, это смотреть на нее, впитывая тепло ее руки и дружелюбие ее улыбки, когда она утешает его. Впервые за много лет он чувствует, что его понимают. — Спасибо. — сумел он сказать, несмотря на волнение, забившее ему горло. — Надеюсь, я не помешаю...       — Вовсе нет! — Бьякуя и Лилиан заговорили в унисон, причем старший мужчина подошел и хлопнул Гена по плечу. — Больше всего на свете нам бы не хотелось, чтобы тебе пришлось бродить по ночным улицам и не иметь нигде безопасного ночлега. — подтверждает Бьякуя. — Не так ли, Лилиан?       — Именно! — она с энтузиазмом кивнула. — К тому же, если мы сейчас тебя выгоним, Сенку нам этого никогда не простит. Ты же его партнер, в конце концов!       — А, КСТАТИ...! — Бьякуя практически отпихнул Лилиан с дороги, втискиваясь в личное пространство мага и упираясь руками в его плечи, и принялся трясти его от нетерпения и волнения. — КАК МАГ ИЗ ВСЕХ ЛЮДЕЙ СМОГ ПРИВЛЕЧЬ ВНИМАНИЕ МОЕГО СЫНА?! ОН ВЕДЬ ВСЕГДА БЫЛ ТОЛЬКО БОТАНИКОМ, ИНТЕРЕСУЮЩИМСЯ НАУКОЙ! ОН ПОДВЕРГАЛ ТЕБЯ ВОЗДЕЙСТВИЮ КАКИХ-НИБУДЬ ПАРОВ ИЛИ-       — ЗАТКНИСЬ! — крикнул Сенку, ударив старшего по ноге. — Ты ведешь себя странно и мерзко!       — Эй, перестань быть таким заносчивым! — огрызнулся Бьякуя, но скорее игриво, чем сердито. — Я имею полное право знать о первой половинке моего единственного сына. Кто знает, может, когда-нибудь он станет моим зятем!       Ген поперхнулся воздухом и тут же смущенно прикрыл лицо.       Сенку, конечно же, был смущен и взбешен не меньше. — Ты... ты...! Что за чушь ты несешь?! Почему ты такой странный?!       Ген, который все это время просто стоял на одном месте, переживал слишком много эмоций, чтобы прислушиваться к остаткам их приглушенного спора, пытаясь унять сердцебиение. Не помогло и то, что Лилиан постучала его по плечу и с невозмутимой улыбкой уставилась на него, когда он инстинктивно убрал руки от лица. — Привет!       Он слегка отпрыгнул назад от неожиданности. — А-эм, п-привет! — он улыбнулся в ответ, но как-то криво и неуверенно. Он посмотрел на двоих напротив них, которые все еще громко препирались. — М-может, остановим их...?       — Не-а. — пожала плечами она, безразличная к происходящему перед ними хаосу. — Лучше пусть спорят, пока не устанут. В любом случае, я хотела спросить о твоей прическе! — она подошла ближе, осматривая правую сторону его головы, которая была окрашена в белый цвет с энтузиазмом. — Лично я никогда не крашу волосы, но у меня есть друзья и коллеги, которые это делают. Цвет выглядит очень чистым и ухоженным, как ты это сделал? Подожди... нет, давай начнем с твоей стрижки! Она такая уникальная и в то же время успокаивающая! Ты, должно быть, выглядишь потрясающе, когда фотографируешься или выходишь на телевидение! Когда вы...       Она продолжает говорить комплименты, не давая ему ответить на вопросы, а он в это время видит, как Сенку и его отец продолжают кричать друг на друга бог знает о чем прямо у нее за спиной, и какое-то время все еще кажется сюрреалистичным.       Слишком дружелюбная певица, буйный бывший астронавт и нынешний профессор физики, безумный ученый, планирующий посетить Луну, а теперь еще и сбежавший маг/менталист - и все это в одном дорогом особняке - идеальное сочетание.       Ген никогда бы не подумал, что его неделя окажется еще более странной, чем она была.       Он улыбнулся сам себе.       Признаться, погружение в неорганизованность и несовершенство было как раз тем, что ему было нужно.

~*~*~*~

      Месяц спустя Йосемитский национальный парк       — Сенку-чан, твой отец рассердится, если увидит, что мы пропали из палатки. А если на нас нападут медведи?       — Шшш, все в порядке. К тому же, вероятность того, что на нас посреди ночи нападет медведь, составляет всего один шанс из два с половиной миллиона. Скорее нас убьет пчела, чем медведь. — пренебрежительно шепчет Сенку. — Что касается первого утверждения, то этот старик спит как камень; он не проснется до восхода солнца.       Гену остается только вздыхать, позволяя ученому взять себя за руку и вести его по грунтовой дорожке к поляне, держа в другой руке фонарик. Оправдание, что его ужалила и, возможно, убила пчела, в этот неурочный час тоже не подходит. — Но я устал.       Он слышит, как второй ехидничает. — Нет, не устал. Ты всегда засиживаешься допоздна и споришь со мной о психологии и науке.       Черт. — Но я же ленивый!       Сенку хмыкнул. — Теперь я в это верю. — он вздыхает, слегка сжимая руку Гена, когда они сворачивают на тропинку. — Ты ведь принял свои таблетки перед тем, как мы ушли?       — Да~ — хмыкнул маг.       — А остальные ты принял сегодня утром?       — Да, Сенку-чан. — усмехается Ген. — Ты и твой отец были рядом и наблюдали за мной, когда я их пил. Не стоит беспокоиться~!       — ...Точно. — признается ученый, когда они спускаются с небольшого холма. — Извини, я просто хотел убедиться, что с тобой все будет в порядке. — он понижает голос до шепота. — Я не хочу, чтобы ты снова попал в больницу.       Глаза Гена расширились от удивления, и в темноте он смог различить лишь силуэт стоящего впереди человека.       После первой недели пребывания в семье Сенку, после долгого и страшного разговора с терапевтом и менеджером, Ген наконец набрался смелости и с помощью Сенку рассказал Бьякуе и Лилиан о том, что побудило его покинуть Японию и скитаться по Америке. Неудивительно, что его рассказ был встречен обеспокоенными взглядами и еще одним долгим и серьезным разговором.       Не раздумывая, Лилиан позвонила своему психотерапевту, чем повергла Гена в шок, и спросила, можно ли назначить срочный прием друга семьи. Разумеется, поскольку Лилиан Вайнберг попросила об одолжении, терапевт без проблем назначил прием в последнюю минуту на следующий день.       В это же время Бьякуя поинтересовался, какие лекарства ему прописаны, и начал проводить собственное исследование, как только ему сообщили названия и дозировку. После пятнадцати минут чтения он решил, что не стоит заставлять Гена снова принимать все таблетки после долгого перерыва: побочные эффекты были неприятными и могли усугубить ситуацию.       Предсказуемо, что результаты приема оказались не менее серьезными. Этот психотерапевт, в частности, специализировался на помощи тем, кто работал в центре внимания, таким, как Лилиан и он сам, и, в отличие от его японского психотерапевта, он понимал и осознавал сложности и трудности работы в такой сфере - удушающее ожидание совершенства. Тем не менее, они сказали ему, что его импульсивные действия ненормальны и опасны, и решили поместить его в психиатрическую больницу. Всего на неделю, но они сказали, что ему необходимо безопасное пространство, где он мог бы размышлять и работать над собой, не отвлекаясь ни на что.       Конечно, Ген был против, но, вспомнив, сколько труда приложили Лилиан и Бьякуя, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, и как сильно Сенку поддерживал его с самого дня их знакомства, он понял, что если бы он сопротивлялся, то все их старания были бы просто сведены на нет, и в результате это было бы неуважением.       Поэтому он вместе с терапевтом вышел в приемную небольшого кабинета, где сидели все трое и ждали его, и рассказал им о сложившейся ситуации. А днем Сенку держал его за руку, как в тисках, пока они ехали в больницу.       После двух недель, проведенных вместе, им было тяжело внезапно разлучиться, и это проявилось в том, что персонал каждый вечер сообщал Гену, что его ждет телефонный звонок, и оба не делали передышек между словами, пытаясь уместить многочасовой разговор в десять минут.       Возможно, это был не совсем здоровый образ мышления, но главным стимулом к выздоровлению для Гена была мысль о том, что он снова увидит Сенку и будет разговаривать с ним столько, сколько сможет. Ученый пробирался среди ночи в комнату для гостей, которую Лилиан позволила ему сделать своей, чтобы поговорить о будущих проектах НАСА, или оба они вели долгие споры с Бьякуей за ужином, а Лилиан сидела в сторонке и смеялась над ними.       И это срабатывало.       И вот теперь, после нескольких недель привыкания к старым и новым лекарствам, после того, как его имя снова появилось в списке трендов, когда его менеджер сделал публичное заявление о том, что маг ушел на неопределенный срок (они спорили по этому поводу несколько дней, пока менеджер наконец не проникся сочувствием к его затруднениям), а Сенку не удалось скрыть неожиданную поездку, которую он планировал для них четверых, они тайком отправились в Йосемити, чтобы полюбоваться звездами.       Это был поход в честь выписки Гена из больницы, но в целом это была обычная поездка, которая дала Сенку повод купить новый телескоп - ну, чтобы заставить отца купить ему новый телескоп. Вопрос сохранения личности Лилиан в тайне был самой большой проблемой на ранних этапах планирования, но Ген легко решил ее с помощью нескольких коротких черных и коричневых париков, фальшивых очков и тусклой мешковатой одежды. И, к удивлению мага, ему это очень понравилось.       Но даже тогда, полагал он, ничто не могло отвлечь от суровой пощечины реальности, и Сенку имел полное право беспокоиться: то, что ему стало лучше, не означало, что его тревога и депрессия внезапно исчезли. Они все еще мучили его мозг, хотя сейчас уже не так сильно, как в начале.       В конце концов, ответ, который он искал все это время, так и не был найден. Цепи прошлого продолжали удерживать его, но наличие нескольких человек - друзей - поддерживающих его, делало противостояние чуть более терпимым, и он заботился о них так же, как они, похоже, заботились о нем.       Поэтому все, что он может сделать, это утешить человека, держащего его за руку. — Все в порядке, Сенку-чан. Я не собираюсь никуда уходить. Если я уйду, ты снова будешь грустить~       — Тц. Бесстыдник.       — Опять ты за свое. — поддразнивает Ген, закатывая глаза, хотя знает, что тот его не видит. — Почему ты не можешь просто признаться, что любишь меня~?       — Я уже признался месяц назад. — хмыкает Сенку, когда они обходят длинный участок травы.       Сенку нахмурился, пока другой ждал его, чтобы их руки не разъединились от движения. Когда они оказываются достаточно близко, чтобы их руки не были вытянуты, они продолжают идти. — Ты же знаешь, я не об этом. Ты же не будешь против, если я немного подразню тебя?       — Да, это так. Мне было бы так противно, что меня бы тошнило до смерти.       — Грубо!       Он почувствовал, как Сенку пренебрежительно пожал плечами, его рука двинулась вместе с его рукой. — В любом случае, мы пришли.       В этот момент Ген поднял глаза от грунтовой дорожки и обратил внимание на окружающую его обстановку. Быстрее, чем он ожидал, они достигли края поля, о котором ученый рассказывал ему в палатке. Трава едва касалась его колена, и он застыл на месте, увидев, что вокруг них тихо летают светлячки, некоторые садятся на его футболку, а потом снова улетают.       — Пошли. — жестом показал Сенку, подняв подбородок, а затем выключил фонарик и потянул его за собой в поле.       Однако внезапная темнота не дает покоя менталисту, и они вслепую идут по центру поля, лишь тусклый свет светлячков, танцующих вокруг них, мерцает в ночи. — Сенку-чан, здесь так темно! Ты уверен, что так и надо?       — Ха? — отвечает Сенку, в его голосе звучит растерянность, пока они идут и медленно останавливаются, высокая трава скрывает значительную часть их ног и заставляет кожу Гена зудеть. — Конечно, здесь темно. Мы бы ничего не смогли разглядеть, если бы повсюду были огни. — затем он отпустил руку ученого и положил ее под подбородок, слегка запрокинув голову к небу. — Смотри.       — Смотреть? — Ген моргает, когда его зрение перефокусируется, чувствуя себя не в своей тарелке.       Не сразу он понимает, что имел в виду второй, глядя в черное небо. — Ох.       Как только зрение перестраивается, он видит над собой россыпь звезд, возможно, сотни, и вздрагивает от того, как прекрасно и ошеломляюще это зрелище; никогда в жизни он не видел ничего подобного.       Прямо в темноте, под чистым и открытым небом, ему казалось, что он может протянуть руку и дотронуться до них. Если бы он попытался, то смог бы удержать в своих руках всю Вселенную.       Сенку смотрел на небо рядом с собой, скрестив руки и уверенно ухмыляясь. — Это лучше, чем то, что мы видели в поезде, да?       — Намного лучше. — улыбнулся Ген, легко соглашаясь с преуменьшением достоинств века. — Это потрясающе, мне кажется, что отсюда видна вся галактика!       Сенку рассмеялся, но скорее от восхищения, чем от чего-либо другого. — Это, конечно, перебор, но я понимаю, что ты имеешь в виду. — он вздохнул, и маленький светлячок, пролетевший мимо него, осветил его лицо. — Нас выгнали из вагона наблюдения до того, как мы смогли что-то увидеть, и я подумал, что должен дать тебе возможность насладиться этим.       Ген моргнул. — О, ты все еще думал об этом? — затем он захихикал, а рука, пытавшаяся подавить его смех, была всего лишь проявлением вежливости. — Как мило с твоей стороны, Сенку-чан~! Если ты не будешь осторожен, то заставишь меня влюбиться в тебя еще сильнее. Мы действительно были созданы друг для друга!       — Отвратительно. Твоя лесть мне ни к чему. — ехидничает Сенку, и его ухмылка становится однобокой. — Кроме того, я не верю ни в какую истинную любовь и родственные души - мы просто случайно встретились. Это просто удачная любовь.       Ген просто хмыкает на это холодное заявление, глядя на небо и подсознательно разбирая каждую звезду, сравнивая их яркость и размер с окружающими. — Хм, удачная любовь, да? — он делает паузу, обдумывая сказанное. — ...Я не против. — он отворачивает голову от неба, чтобы мягко улыбнуться человеку рядом с ним, который тоже поворачивается, чтобы посмотреть на него, когда чувствует, что на него смотрит пара серых глаз. — Похоже, нам повезло больше, чем мы думали.       Над их головами с расстояния в несколько световых лет проглядывают звезды, а вокруг них мерцают и кружат светлячки, словно удивляясь самой невероятной случайности, которую они когда-либо видели, - маленькой вспышке света в грандиозной схеме пространства и времени.       Они стали свидетелями того, как Сенку на мгновение задумался, прежде чем смягчить свою улыбку - ученый, несомненно, влюбленный в менталиста, такого же необычного и непостижимого, как и он сам.       Они продолжали наблюдать за тем, как Сенку подошел к Гену и прижался к его щеке, а Ген молча пригласил его к ответу, когда они стали ближе прижиматься друг к другу.       — Ага, нам преступно повезло.       Ген прижался к его груди, закрыв глаза, и почувствовал, как мягкие, не тронутые ничем губы прикоснулись к его губам, любящим и теплым.       Даже сейчас он не мог в это поверить и предчувствовал тот день, когда Сенку в конце концов узнает неоспоримую правду:       Для этого достаточно было просто вздремнуть.