И все норовят примерить мой стильный наряд

Телефон пиликает уведомлением о новом заказе. Арсений раздражённо заносит палец, чтобы смахнуть сообщение, но в последний момент передумывает и, тяжело вздыхая, нажимает «принять». Тащиться — куда, блять? — аж на самый конец серой ветки ему не улыбается от слова «пиздец», но съёмная квартира сама себя не оплатит, а календарь зловеще приближает ту самую дату. Ещё и ушлые узбеки моментально перехватывают заказы, чем ни разу не помогают поддерживать бюджет хотя бы на грани между «пока терпимо» и «пора задумываться о продаже почки». Арсений так устал за этот месяц, он заебался, и всё, чего ему хочется, — вернуться в скромную однушку, купив по пути салат в Пятёрочке, но не для того, чтобы съесть, а чтоб с размаху упасть в него лицом и заснуть. Но вместо этого он выбирает работу, будь она трижды любима. Ирония судьбы — Арсений доставляет вкусную еду, а сам перебивается с дошика на Геркулес. Вот и сейчас он собирается везти на улицу Ратную шикарный ужин, состоящий из лосося в сливочном соусе, салата Капрезе, киноа и шоколадных брауни на десерт. Рыбу-то он не ест, но всё остальное вызывает обильное слюноотделение. Заказано две порции, и Арсений горестно вздыхает: у кого-то наверняка намечается романтик. Везёт же людям: посидят, поужинают, позалипают в какую-нибудь старую добрую комедию, переплетая пальцы. Или это будет ужастик, во время просмотра которого влюблённые прижмутся друг к другу в поисках защиты и поддержки. А может быть, они не будут мелочиться и врубят сразу хоум-видео, под которое займутся страстным животным сексом, на который у самого Арсения нет ни сил, ни желания, ни партнёра. Тьфу, блин, ещё сильней расстроился. И почему он вообще подумал, что везёт ужин для молодой пары? Может, там люди средних лет, такие же уставшие, как и он, решили заказать еду, чтоб не готовить. Не то чтобы Арсений относит себя к данной категории — помилуйте, ему весной стукнуло двадцать. Но чувствует он себя на все сто. А судя по мешкам под глазами, в которых вполне могла бы уместиться его ноша, выглядит так же. Он спускается в метрополитен, тупит в раздумьях, в какой вагон ему садиться — даром, что уже третий год живёт в Москве — и, наплевав, заскакивает в ближайший под грозное «осторожно, двери закрываются». Механизм едва не прищемляет огромную квадратную сумку за плечами. — Молодой человек, в общественных местах рюкзак надо снимать, — ворчит дедок с сидения напротив. Арсений закатывает глаза, но в перепалку решает не вступать: нет смысла тратить ресурс понапрасну. Очевидно, что этот старик тупо выискивает, до кого бы доебаться: Арсений ему не мешал. Быть жертвой энергетического вампира не хочется, и он молча ставит сумку у своих ног, держась за поручень. Ему выходить на кольцевой через две станции, и, хоть ноги гудят от постоянной беготни по городу, садиться смысла нет. На Добрынинской людской поток выносит Арсения из вагона. Он озирается по сторонам в поисках перехода и, видя заветный кругляшок с серой девяткой, бредёт в указанном направлении. Ехать теперь до конечной: усевшись на этот раз поудобнее, Арсений достаёт наушники, врубает Яндекс-музыку и прикрывает глаза. Ещё немного потерпеть, и можно будет возвращаться домой. Зато удастся вовремя оплатить квартиру. ЛСП поёт о курточке с чужого плеча, а Арсений мечтает о том, что когда-нибудь он бросит эту опостылевшую подработку и откроет собственный магазин брендовых вещей. Он будет выбирать для своих моделей самые качественные ткани и продумывать принты с остроумными надписями, чтобы людям было удобно и прикольно носить их. Возможно, материалом для его одежды станет конопля: а что такого, она лучше хлопка, только об этом мало кто знает. Название этого растения вызывает в сознании широких масс вполне определённые ассоциации с хиппарями в разноцветных шапочках, сидящими на берегу океана на Шри-Ланке и мирно потягивающими косяк. Не то чтобы Арсений что-то имел против этих людей или их времяпрепровождения, но он-то знает, что в первую очередь конопля — это отличное сырьё для ткани, канатов, парусины, а также ценный продукт питания. Конопляное семя и масло — кладезь здоровья, вот только жаль, Арсению не по карману этот суперфуд, как и экологичная одежда. Как и другие атрибуты обеспеченной жизни. И его впечатляющие знания — во многих областях, не только о каннабисе — тоже нафиг никому не упали. Вот и приходится тягать тяжёлую сумку, под завязку набитую вкусной едой, раз пипл хавает. А хавает, надо сказать, всегда и с аппетитом. Арсений успевает прикорнуть, но из дрёмы его выдёргивает металлический голос, просящий освободить вагоны на Бульваре Дмитрия Донского. Он вздрагивает, хватает сумку и выскакивает на платформу. Поднявшись из метро, Арсений удивлённо оглядывает довольно симпатичный район. А он-то всегда думал, что Бутово — это какое-то гетто. Он бредёт вдоль аккуратных ёлочек, переходит дорогу на красный, потому что машин очень мало и те далеко — не то что в центре — и оказывается в парке с водоёмом посередине. Фонтан приветственно встречает долетающими брызгами — в такой тёплый вечер не лишне. Навстречу попадаются пенсионеры, гуляющие с палочками для скандинавской ходьбы, собачники, мамаши с детьми, спортсмены, отдающие дань вечерней пробежке — Москоу, как говорится, невер слипс. Навигатор указывает путь к заданному адресу — нужный дом уже виднеется в трёх минутах ходьбы. Дверь открывает симпатичная девушка — не то чтобы Арсений разбирался в женской красоте. Но он знаток ухода за собой и видит, что блондинка тщательно укладывала волосы, много времени уделила макияжу, о чём говорят аккуратные брови и старательно подведённые глаза — Арсений улавливает такие вещи на раз-два. Объёмные губы лишь слегка выдают прикосновение косметологической иглы — но в меру, без перебора. Единственное, что выбивается из сложенного лука, хоть и не портит его — огромная толстовка, надетая на тело красотки, как платье. — Добрый вечер, — приветливо улыбается она. — Антон, тут заказ привезли! — кричит вглубь квартиры. — Ага, — доносится в ответ. — Да бля, откуда ты взялся, всю катку заруинил! Судя по всему, невидимый Антон рубится в плойку. Арсений выгружает из необъятных недр сумки контейнеры с едой. — Наличные или карта? — дежурно интересуется он. — Антош, наличка или карта? — напоминает девушка о необходимости оплатить заказ. — Да ёпти, там на полке кошелёк, да что ж ты лезешь-то туда, разве не видишь, что там монстры?! — басит мужской голос из комнаты. — А кто тяжёлый пакет заберёт? — тянет недовольно. Арсений прячет сочувствие к хозяйке за вежливой улыбкой. Она суетится об ужине за двоих, в то время как её мужчине лень даже поднять от дивана пятую точку! Вряд ли, конечно, у них будет романтический вечер с таким «внимательным» отношением… Впрочем, это вовсе не его дело, ему бы забрать оплату и отчалить. — Я не одет, хуй знает куда моя толстовка подевалась, — несмотря на свои же слова, выходит всё-таки к ним парень с обнажённым торсом. — Бля, ты опять её надела! Не велика в плечах? Сколько раз говорил, хорош мои вещи таскать. Взгляд Арсения замирает на вошедшем. Во-первых, он выше на полголовы, а это редкость. Во-вторых, он голый по пояс, а это разъёб. Выпирающие ключицы, тонкие руки, белоснежный живот, безволосая грудь с бусинками сосков — казалось бы, что в этом такого? — но Арсений залипает. Жалость к девушке, если она была, испаряется, как дым над заказанными кушаниями. Потому что, в-третьих, парень сверлит его ответным взглядом зелёных, поразительно глубоких и настолько притягательных глаз, что Арсений на несколько мгновений выпадает из реальности. Светлая шапка вьющихся волос, располагающие черты лица, смешно торчащие уши, которые на удивление его не портят, а придают изюминку — хозяин квартиры оказывается живым воплощением его ночных фантазий — а он-то думал, так только в кино бывает: «Пришёл — увидел — потонул». А ещё герои на экране всегда готовы ко встрече с судьбой, в отличие от Арсения: он нервно поправляет чёлку, исподтишка осматривает свой наряд — ну чисто бомж! — вымучивает робкую улыбку и блеет внезапно севшим голосом: — Добрый вечер. — Добрый, — расплывается парень — стало быть, Антон — в ответной, совершенно очаровательной улыбке. Арсений замечает мелкие зубы в обрамлении пухлых, чертовски сексуальных губ и почему-то нарекает её котячьей. — А что вы нам такого интересненького привезли? Арсений открывает рот, но из недр квартиры — когда девчонка успела уйти? — доносится её голос с плохо скрываемым недовольством: — Антон, ну ты чего копаешься, мы ужинать будем? — Ща подойду, — отмахивается он и возвращается вниманием к Арсению: — Так что там, что там? — и глаза горят в нетерпении. Наверное, любит покушать. — Ну, то что заказывали, — сдержанно отвечает Арсений, а голос предательски дрожит. — Лосось в сливочном соусе… — Вкусный? — Пока никто не жаловался. — А сам ты пробовал? — внезапно сокращает дистанцию Антон. — Нет, я рыбу не ем. — А что любишь? — Кто, я? — офигевает Арсений. Ему не показалось? Антон спросил о его предпочтениях — причём так искренне, будто ему реально это интересно? Будто увидел в нём человека, а не жратву на ножках? Или же это слуховые галлюцинации накрыли от усталости? Но нет, вопрос определённо обращён к нему: клиент молча кивает, улыбаясь. — Ну, мясо, овощи печёные, салаты всякие, борщ… А почему вы спрашиваете? — смаргивает он наваждение. — Да просто так. Кстати, давай на ты. Так, что там ещё? Зачем переходить на ты с тем, кого видишь первый и последний раз в жизни?.. — Салат Капрезе, — пытается продолжить Арсений, но его снова перебивают: — О, необычное название, не пробовал такого. А что это за салат, расскажешь? Несмотря на волнение, необходимость поработать гастрогидом на минималках не напрягает. Да и усталость испаряется куда-то, словно по волшебству. — Помидоры, моцарелла, руккола, — заученно перечисляет Арсений ингредиенты блюда, но замечает, что Антон его не слушает, а только переводит взгляд с лица на ноги, задерживаясь, кажется, на паховой области. Ну или Арсений окончательно ёбнулся на фоне спермотоксикоза, и ему срочно показаны физиопроцедуры с применением губозакаточного станка. — Вам весь состав рассказать? То есть тебе, — спохватывается он. — Конечно. Я ж должен знать, что буду есть, — лицо напротив хитро улыбается. Арсений задыхается смущением. — Оливковое масло и бальзамический уксус. — Прекрасно, обожа-а-ю, — довольно тянет Антон и облизывается. Пиздец, он что, реально с ним флиртует? — А на гарнир киноа, — заканчивает Арсений импровизированный гастротур. — Чего? — Киноа. — А это что за зверь такой? Арсений усмехается: облик Антона изначально не вязался у него в голове с продуктами для правильного питания, а теперь это подтверждают и его слова. Наверняка ужин был заказан девушкой. Кто она, кстати — подруга, жена? В любом случае Арсению она уже не нравится. — Это не зверь. Крупа такая, знаешь, с претензией на зожность. — Крупа?! — брови подскакивают аж до кудрявой копны. Арсений тушуется: — Ну да, что-то не так? — Не-не, к тебе претензий ноль. Блин, Ира! Ты мне зачем это хреноа заказала, забыла, что ли, что у меня на крупы аллергия?! — Ну это же не рис, Антош. — Хуёш, — бурчит тот себе под нос, и Арсений демонстративно отворачивается, делая вид что не слышал, а главное — скрывая злорадство, позорно поднявшее голову где-то в глубине души. Вообще-то он довольно эмпатичный, но сейчас видит в незнакомой Ире не просто человека, а уже немного и соперницу. Живёт, понимаешь, в одной квартире с охуенным парнем, ходит в его толстовке, собирается делить с ним ужин и… постель. От этой мысли становится совсем неприятно.… Хотя ужин, надо сказать, не задался, и продолжение тоже очень сильно под вопросом — Арсений запрещает себе мелочно ликовать. За ненавязчивым флиртом он забывает, что находится в квартире уже непозволительно долго, а вот теперь осознание того, что по-хорошему давно пора откланяться, бьёт в подреберье. Однако Антон будто нарочно не отпускает его и тянет с оплатой, а сам он ищет предлог, чтобы остаться ещё немного, хоть на несколько секунд. — У вас ещё десерт заказан, — Арсений извлекает из сумки пирожные, про которые чуть не забыл. — Надеюсь, вам понравятся наши брауни, у нас отличный кондитер. — Уверен, что понравятся. Как тебя зовут? — Арсений. — Ммм, какое красивое имя. А я Антон, — тот протягивает ладонь для рукопожатия. Пальцы ощущают слегка влажную кожу, а спина — мурашки, которые вышли на вечернюю пробежку по позвоночнику подобно бутовским спортсменам. Антон долго не отпускает его кисть. Краска затапливает щёки, уши, ползёт по шее. — Я обязательно закажу у тебя что-нибудь ещё, Арсений. Антон говорит так, будто он как минимум владелец ресторана, а не принеси-подай-пошёл на хуй-не мешай. Приятно слышать, но… — У нас заказ выбрасывается в систему, а там уже кто успел, тот и съел, — с досадой доносит Арсений нюансы работы. — То есть не съел, конечно, ну, ты понимаешь… — А как мне сделать, чтобы в следующий раз тоже приехал ты? Глаза Арсения округляются, и, отвечая на незаданный вопрос, Антон поясняет: — Да надоели эти узбеки. Вот оно что. А он-то подумал… Нет, так-то Арсений максимально понимает Антона в нелюбви к выходцам из Средней Азии, но… Ладно. — Боюсь, что это будет сложно. Даже если ты напишешь в примечании, что нужен конкретный курьер, это не гарантирует того, что никто не перехватит твой заказ. — Тогда давай свой номер телефона. — Зачем? — остолбенело интересуется Арсений. — Ну ты и чудик, — смеётся Антон. — Хочу быть уверен, что еду мне привезёшь именно ты! — А-а. Арсений диктует цифры, Антон с довольным видом прячет телефон в карман. Что только что произошло? Красавчик, которому он тоже понравился, взял у него номерок? Или Арсений всё напридумывал, а его клиент действительно расист? Голова идёт кругом — хотя, возможно, это от голода. — Сколько я должен? — спрашивает Антон спустя вечность, за которую Арсений успевает умереть и возродиться. — Три семьсот восемьдесят, — оглашает он вердикт, сверяясь с чеком. Антон протягивает пятитысячную купюру. — Сдачи не надо. Вау. Вот это съездил в «гетто». Обратный путь такой же, как на адрес, и вместе с тем до неузнаваемости другой. Те же дороги, те же улицы, те же ветки метро — но люди почему-то изменились. Арсению все улыбаются. Мужчина в вагоне, завидев его, сдвигается по сиденью, чтобы он сел и удобно расположил сумку. Старушка с сердобольным лицом хвалит, что он подрабатывает, а не сидит на шее у родителей — вот бы её внучек так делал, но нет же, а он — молодец. Девочка с африканскими косичками рассматривает его весь путь от Южной до Нагорной, а потом говорит на ухо сидящей рядом женщине, но так, что слышно всё равно: — Мам, разве дяди бывают такими красивыми? Он ведь красивее, чем наша тётя Лена! Мать весело подмигивает: мол, устами младенца. Слава богу, что его мини-фанклуб выходит на следующей станции, иначе стало бы совсем неловко. И только вернувшись домой и глянув в зеркало, Арсений понимает, в чём дело. Он светится.