Стальной блеск крови

      Скрипнули ставни, и в таверну вошел человек. Не обращая внимания на окружающих, он направился к привычному столику, спокойно проходя мимо.       — Бродорез… — прозвучал скрипучий голос со второго этажа таверны.       Да, так звали его наемники. Но это не было самым обидным прозвищем, которое он слышал.       — Какого черта, он и эту штуку с собой взял, — возмутился ещё один наемник.       Бродорез прошелся по первому этажу между столами, где сидели другие наемники. Разговоры были едва слышны. Сегодня настроение у всех было не самым лучшим. В таверне витала гнетущая атмосфера.       Остановившись у столика, расположенного почти по центру зала первого этажа, Бродорез заметил, что он не свободен. За столом сидела группа пяти человек. Хотя могли поместиться еще несколько, Бродорез стоял возле скамьи, на которой уже сидел один мужчина. Он взглянул на Бродореза с недовольством, но тот не проявил никакой реакции.       — Тц! — зло цыкнул мужчина. — Да садись уже, задолбаешь ведь!       Мужчина передвинулся на скамье, освободив место для Бродореза. Остальные раздраженно посмотрели на него. Бродорез сел, не обращая внимания на недовольных соседей.       Сразу после того, как Бродорез сел, к нему подошла не очень дружелюбная на вид служанка. Она тоже была подавлена атмосферой, царившей вокруг, это было написано на её лице.       Она еще не успела открыть рот, как Бродорез молча поднял руку с вытянутым мизинцем. Служанка молча кивнула в знак понимания. Бродорез положил два медяка на поднос, и та так же молча удалилась.       Могло бы показаться, что в таверне не говорили вообще, но это не так. Разговоры шли тихо и неохотно. Никто не хотел привлекать лишнее внимание. Они вели себя так, словно мир рухнул и осталось только ждать неизбежного конца.       Спустя некоторое время служанка вернулась с кружкой эля и поставила ее перед Бродорезом. Тот взял прохладный напиток и немного отпил. Поставив на место, он встал, взяв предмет на полу.       Это оказалась прямая деревянная доска и несколько выступающих частей. Вертикально на доске располагался ряд металлических стержней, будто натянутых и растянутых по всей длине. Каждый из стержней издавал звук при нажатии, а некоторые части были покрыты металлическими бугорками, кажется, для улучшения звучания. В нижней части предмета находилось круглое отверстие, вероятно, имеющее важное значение.       На этом объекте есть также длинный, узкий, горизонтальный элемент, протянутый через верхнюю часть доски. Вдоль этого элемента натянуты тонкие металлические проволоки. Они, кажется, служат для регулирования звука или чего-то в этом роде. Вокруг объекта видны некоторые непонятные кнопки и рычажки, которые, вероятно, выполняют какие-то функции.       Взяв левой рукой длинный, узкий элемент, Бродорез начал нажимать на металлические проволоки пальцами. Правой рукой он водил по проволокам возле круглого отверстия. По таверне разлилась музыка. Простая, немного мелодичная мелодия.       — Он издевается?       — Что он о себе возомнил?!       — Пришибленный придурок, у него совсем чердак поехал?       По таверне разнеслись недовольные возгласы. Атмосфера становилась только тяжелее, опаснее с каждым звуком музыки. Ничего удивительного. Сегодня был не тот день.       Конкордия. Клан наемников. Далеко не самый сильный, но всегда отличавшийся отзывчивостью. Они помогали новичкам освоиться, делились информацией о том, где и на кого можно охотиться, как вести себя. Если наемников всегда считали странными, то члены Конкордии выделялись своим дружелюбием. Но… но сегодня даже они были не в духе. И причина была всего лишь одна…       От некогда крупного клана, состоящего из девяти отрядов, остался лишь один отряд. Вчерашним утром восемь отрядов вместе с главой клана отправились покорять подземелье. Сорок пять человек. Опытных наемников. Многие из них уже давно ветераны. Сегодня вернулся только один. Корвин. Заместитель главы клана. Про различные многочисленные раны не стоит и говорить, учитывая, что его правая рука была отсечена выше локтя.       После того как над ним поработали жрецы, излечив его ранения, постоянно извиняясь, он сказал одно. То, что повергло людей в шок. Все погибли. Все сорок четыре человека, проверенные ветераны, составлявшие большую часть клана, теперь мертвы. Причина их смерти, может, и важна, но в данный момент никто и не пытался узнать, что случилось. Ведь крупный клан, почти всем составом, погиб. А заместитель главы уже вряд ли сможет участвовать в сражениях. Ведь жрецы могут восстановить кости, плоть. Но не могут вернуть кого-либо к жизни или отрастить конечности.       От крупного клана, от Конкордии, осталось лишь пять человек. Пять бойцов, которые не принимали участия в покорении подземелья. Пять зеленых новичков, птенцов. Они еще даже не освоились как полагается. И вот они, члены крупного клана, по сути, стали теми же одиночками, вольными наемниками без поддержки ветеранов.       — Я ему сейчас руки переломаю! — сказал какой-то мужчина, вставая из-за дальнего столика таверны.       Его нельзя винить. Конкордия — это клан, которому обязаны многие. Он не был сильным. Но все уважали его. И если бы принимал к себе людей, Конкордия стал бы самым крупным кланом. Но они принимали только тех, кто был таким же чокнутым самаритянином, как и сами Конкордовцы. Оттого их численность росла крайне медленно.       К моменту, как мужчина встал из-за стола, музыка изменилась. Она больше не была веселой. Не была обычной. Музыка, которую играл Бродорез, стала давить. Она стала грузной, жуткой, тягучей. Медленно перебирая пальцами, Бродорез сделал музыку под стать атмосфере таверны. Или даже тяжелее.       Мужчина так и замер у столика. Все звуки стихли. Недовольные успокоились. Но атмосфера стала только тяжелее. Как будто всё окружающее пространство стало давить на людей.       Когда все стали совсем тихими, Бродорез сделал то, чего не делал еще никогда. Он запел. Спокойный, тихий и хриплый голос. Хотя скорее грустный. Он пел песню о том, как друзья покидают этот мир. Кто-то по своей вине, кто-то по воле случая. Такая песня заставляла всех задуматься. Задуматься о тех, кто ушел и уже никогда не вернется. О тех, кого они всегда будут помнить молодыми. Те, кто не обзаведется семьей, детьми. Кто уже никогда не исполнит свои мечты. Но песня предназначалась не тем, кого уже с ними нет. Песня предназначалась живым. Ведь только тот, кто жив, может что-то изменить.       Слушая песню, наполненную грустью и ностальгией, люди в таверне задумались. Они вспомнили тех, кто ушел из этого мира, некоторые по своей вине, а другие по воле судьбы. Песня заставила их задуматься о тех, кого они всегда будут помнить молодыми, о тех, кто не сможет основать семью, воспитать детей и исполнить свои мечты. Но песня не была адресована ушедшим — она была предназначена живым. Ведь только тот, кто жив, способен внести изменения.       В глазах людей постепенно проявилось некоторое единство и решимость. Конкордия, хоть и оставалась без поддержки ветеранов, все еще была сильна в своей солидарности и духе. Песня Бродореза напомнила им о том, что они все еще могут действовать, что они могут стать единой силой, способной преодолеть трудности.       Мужчина, который собирался напасть на Бродореза, вернулся к своему столу и сел. Атмосфера в таверне стала меняться. Почти неприметно, но люди стали проявлять больше понимания друг к другу, больше уважения. Они почувствовали, что вместе они могут преодолеть любые препятствия, восстановить Конкордию и возродить ее славу.       Слова песни Бродореза еще долго звучали в ушах каждого присутствующего, и все из них почувствовали силу и решимость двигаться дальше, несмотря на трудности и потери. Они стали готовы вернуть Конкордию к прежней мощи и доблести, чтобы никто не забыл, как они были частью этого удивительного клана.       Так началась новая глава в жизни Конкордии. Они были птенцами, но теперь им предстояло вырасти в крылатых орлов. И они решили пойти этим путем вместе, поддерживая друг друга и преодолевая все преграды на своем пути.       На некоторое время Бродорез стал почти в центре внимания. Он исполнил несколько песен. Постепенно снижая градус тоски и утраты по товарищам. Последняя его песня была почти веселой. О наступление нового дня. О новых встречах. Новых целях.       Когда он закончил, таверна даже оживилась. Гнетущая атмосфера, что витала здесь, почти развеялась. Понятно, что полностью избавить людей от боли утраты и печали невозможно лишь несколькими песнями барда-любителя. Но он, так сказать, снял напряжение. Остальное сделает время.       Бродорез поставил свой музыкальный инструмент обратно на пол и сел за стол. Тихо и спокойно, как всегда, он попивал свой, уже теплый, эль.       Некоторые наемники сидели в тишине. Другие начали что-то обсуждать, но уже более оживленно. Те, кто сидел с Бродорезом за столом, очень долго молчали. В конце концов высокий мужчина, судя по снаряжению, охотник, начал разговор с остальными.       — Это большая потеря для всего ордена, но мы еще живы. Надо собраться, чтобы и самим не стать хладными трупами, — спокойно сказал он, глядя на своих братьев по оружию. — Завтра отправимся в шахты на охоту. Вернем себе уверенность! А потом будет видно. Идем отдыхать!       Высокий мужчина встал и направился к выходу с таверны. Постепенно остальные участники группы встали со своих мест и покинули таверну, один за другим. Мужчина, который ранее уступил место Бродорезу, похлопал того по плечу и улыбнулся, показывая свою благодарность и беззвучно извиняясь за прежнее отношение. Затем и он покинул таверну, следуя за своими товарищами.       Постепенно таверна пустела. Людей становилось меньше. Но были и те, кто хотел утопить свое горе на дне стакана. Или просто любители выпить. А также были и те, кто завтра никуда не собирался, поэтому остались еще посидеть.       Бродорез, сидя за столом, пристально смотрел на оставшихся. Он чувствовал их боль и печаль, его сердце было полным сострадания. Он знал, что его роль закончилась на сегодняшний вечер. Теперь это было дело каждого человека в таверне, решить, каким путем идти дальше. Бродорез решил остаться еще немного, ведь завтра он не планировал идти на охоту.       Уличный колокол уже давно отзвонил полночь. И теперь до самого утра не будет нового удара. Прежняя атмосфера таверны совсем рассеялась. Служанка принесла очередную кружку эля. Бродорез спокойно пил в тишине, сидя один за столом.       — Эй! Эй, эй, эй! Бродорез!       Веселый голос уже порядком подвыпившего парня был совсем близко. И почти сразу подошел из-за спины, без спросу усевшись напротив Бродореза. Не очень высокий, кудрявый парень с веснушками на лице и кружкой медовухи в руке улыбался от уха до уха.       — Слушай, Бродорей! — сказал он, явно ошибившись с произношением. — У нас тут с парнями возник спор, мол, ты же уже сколько… эти… как же они?..       У парня довольно высокий голос, и говорит он довольно быстро. Хоть он и новичок, но за месяц купил жетон наемников и завел много знакомств. Видимо, дело в его характере и болтливости.       — Годов! Вот! А, нет, пожи. Лет! Вот теперь прально! — алкоголь явно не дает ему нормально говорить, сколько же он выпил? — Ты уже столько лет охотишься на гоблинов в старом городе. И мы тут спорим, что, предположим, когда ты истребишь всех зеленых в старом городе, что ты будешь делать?       — Охотиться, — спокойно ответил Бродорез.       — А! Ну я так и… СТООООП! Нееет же! Я же говорю, зеленых не станет, и что ты будешь делать?       — Охотиться, — тут же повторил Бродорез.       Столь быстрый ответ явно застал парня врасплох. Он просто глядел на Бродореза некоторое время. Потом опустил на руку свою голову, продолжая изучающе смотреть. В такой полулежачей позе на столе он попробовал выпить из кружки, но медовуха лишь пролилась ему на лицо. От чего он резко вскочил, тряся головой. Выглядит забавно.       — Понял! То есть, ты будешь искать новые охотничьи угодья? Я прав? Прав? Прав?       — Да.       Парень недовольно посмотрел на него. Но тут же опять задорно улыбнулся.       — А ты прям ну очень супер скучный! Ладно, я узнал, что хотел, спасибо, — парень махнул рукой в знак прощания и мгновенно скрылся.       Бродорез наблюдал за этим веселым и болтливым парнем с улыбкой на лице. Он понимал, что такие встречи — это часть его обыденной жизни в таверне и среди наемников.       После того как парень ушел, Бродорез вновь остался один за столом, продолжая пить свой эль в тишине. Его мысли медленно плыли, как туман над озером, и он задумался о том, что сказал молодой парень.       «Охотиться…» — это простая, но сильная и ясная ответная реплика Бродореза отражала его непоколебимую сущность. Он был охотником на гоблинов в старом городе уже много лет, и это уже давно стало обычной работой. Это стало его жизненным путем.       И все же, с новым днем, с новыми целями, он понимал, что мир меняется и его задачи тоже могут изменится. «Искать новые охотничьи угодья» — да, это был один из вариантов. Найти новые цели и идти вперед, несмотря на все преграды.       Пока он сидел за столом, наслаждаясь моментом и своими мыслями, он понял, что не всегда будет оставаться убийцей гоблинов. И как бы тяжело ему ни приходилось, он не будет стоять на месте. Бродорез будет искать новые возможности, чтобы дать своей жизни смысл и найти свое место в этом мире, где он столько лет убивал гоблинов.       — И-извините, можно п-присесть? — еще один человек подошел к нему, вырвав из мыслей.       Это был явно совсем зеленый новичок. Синяя роба с вкраплениями белого с первого взгляда выдает свою поношенность. Совсем зеленый Жрец. Почти что ходячий труп. Точно, ведь недавно прибыла новая группа. Видимо, это один из новичков.       — Да, — ответил Брадорез.       Молодой человек сел напротив Бродореза. Странные, голубые волосы. Прямая осанка. Хорошое на вид лицо. Но глаза мечутся из стороны в сторону, стараясь не смотреть на Бродореза. Нервничает?       — Я… я слышал ч-что ввыы…       — Обучение? — спокойно спросил Бродорез.       — Д-да!       — Дорого, уверен, что потянете?       — Нуу… — начал неуверенно парень, — после вступления в гильдию у нас еще остались кое-какие деньги.       — Не интересует.       — А что же?       — Деньги.       Такой ответ привел парня в явное замешательство. Что? Он готов заплатить, но Бродорез отказался. Но при этом он берет деньги. Это как вообще?! Что же, их деньги за вступление в корпус наемников какие-то другие? Меченые или пробные? Что-то в этом роде?       — Н-но мне сказали, — начал было жрец.       — Все верно, я обучаю охоте.       — Но тогда как же?..       — Я беру не деньги, а процент с добычи.       — Нас это устроит!       — Но это дорого, — предупредил Бродорез.       — Сколько?       — Пятьдесят процентов от всей добычи, — начал Бродорез. — Но только если вы сами убьете. Если убиваю я, то и добычу забираю с убитого я. А значит и деньги мои. Все.       Жрец опустил голову. Хоть лица и не особо видно, было понятно, что он все еще не на краю пропасти. Он обдумывает варианты.       — У новичков ведь ни шанса убить цель первыми, если с нами будет ветеран вроде вас?       — Нет, почему же? Я приведу вас к цели, вы атакуете. Убьете — молодцы. А нет, тогда уже вмешаюсь я. Это же обучение.       — Тогда нас это устраивает! — у жреца аж глаза заблестели.       — Когда хотите начать? — спросил Бродорез. — И какова численность отряда?       — Нас шестеро! Завтра, если можно.       Жрец прям оживился. У него что, отряд из отбросов, которые ни на что не годны? Или они отряд собрали из жрецов? От новичков можно многое ожидать, и это немного настораживало.       — А на кого пойдём охотиться? — спросил жрец.       — Гоблины, — спокойно ответил Бродорез. — Завтра рано вставать, так что идем спать. Жду вас у западных ворот на третий колокол.       Бродорез тут же взял кружку с недопитым элем и вылил его на пол. Поставил кружку и встал из-за стола, направляясь к выходу из таверны. Завтра был новый день и новый вызов для Бродореза и его временного отряда. Гоблины были опасными существами, и охота на них несла определенные риски. Но Бродорез был уверен и готов к этому испытанию. Он понимал, что не сможет заниматься охотой на гоблинов всю свою жизнь, но сейчас он был полон решимости справиться с этой задачей.       Когда он вышел из таверны, ночной воздух окутал его прохладой. Звезды ярко сияли на небе, а луна освещала темные ночные улицы. Бродорез направился к своему дому, думая о предстоящем дне и о том, что ждет его и этих новичков.       «Наверное, люди правы, я не смогу всегда охотиться на гоблинов, — подумал Бродорез. — Но завтра я буду убивать гоблинов».