там, где цветут мёртвые лилии

      Где-то далеко на живописных и плодородных землях острова Сицилия, спрятанного в самом сердце Сирийского моря, куда не мог попасть ни один смертный, некогда был построен самый цветущий храм из всех, что когда-либо знала земля. Заботливая мать, богиня плодородия Кэролайн девятнадцать лет назад возвела для своих прекраснейших дочерей Джозетт и Элизабет самое укромное и безопасное место на всем белом свете. Бесчисленное множество садов со всевозможными растениями сумела уместить в нем Кэролайн.       Подговорив верных себе подруг богинь охоты и правосудия, она возвела вокруг храма несколько защитных стен в надежде уберечь дочерей от неминуемой опасности. Первая стена была морем, которое своими бушующими волнами убивало всякого путника, случайно забредшего на эту землю. Вторая стена состояла из духов природы, диких животных, что преграждали путь любому, кто посмеет посягнуть на безопасность юных богинь. Третья стена безжалостно отгоняла любого прибывшего на остров, чьи помыслы оказывались коварными и жестокими.       И все это было сделано для того, чтобы уберечь новорожденных богинь от ужасной и жестокой судьбы.       Когда-то давно во времена, когда обе они только поселились в чреве матери, Мойры предсказали одной из них судьбу быть похищенной самой жестокой и суровой богиней их мира — богиней смерти Хоуп. Несколькими веками ранее она спасла Олимп от гибели. За ее заслуги отец в награду отдал ей подземное царство, где она пребывает и по сей день.       В одиночестве во тьме царствует богиня над душами смертных. Много молодых людей и богов, юношей и девушек сватались к ней, но все они были жестоко отвергнуты ее отцом за нечистые, коварные помыслы. Все… Ровно до того момента, когда весть о предсказании Мойр не разнеслась по всему Олимпу и не достигла спрятанного в камне дворца Хоуп.       Пророчество гласило:       «Когда на небе взойдет солнце и осветит своими лучами божественные сады Коры, когда холодный северный ветер подует и разнесет по волнам лепестки белых цветущих лилий, когда смолкнут в роще духи, животные и птицы, когда раздастся последний материнский крик, миру явится новая королева… королева подземного мира и будут царствовать богини в вечном и беспросветном мраке»       Кэролайн без труда удалось расшифровать послание. Одну из ее дочерей ждала неминуемая судьба оказаться навсегда заточенной в руках коварной богини мертвых.       Спрятав дочерей за бесконечным океаном, за рощей диких животных, за толстыми стенами цветущего в садах храма, она растила их в любви и заботе вдали от жестокого внешнего мира. Окружив их нимфами, она баловала юных богинь, но не забывала воспитывать в них добродетель.       Девочки, такие же благородные как их мать, с каждым годом становились взрослее. Они росли прекрасными молодыми богинями, умеющими с легкостью превращать любую неплодородную землю в прекрасный цветущий сад.       Здесь на далеком острове им позволено было делать почти все, за исключением разве что…. Ни под каким предлогом девочкам не разрешалось посещать скалу Молос в предрассветный час каждого дня в году.       Кэролайн установила правило в тот день, когда семилетние девочки отправились рано утром к скале, чтобы насобирать там чудесных белых лилий, цветущих рано утром, на рассвете. Для них легенда об этих цветах всегда оставалась всего лишь легендой. Белые лилии не росли в их саду, их не могла принести даже мать, которая всячески отвергала само их существование. Скала Молос была единственным местом, где по легенде нимф можно было найти таинственные белые лилии.       В тот день уснувшие нимфы не скоро сообразили, куда подевались девочки, и только спустя несколько часов прямо перед рассветом они догнали беглянок и вернули их обратно в безопасную колыбель храма.       Тогда разгневанная Кэролайн сурово наказала нимф, а девочкам она строго настрого запретила посещать ту скалу.       Но время шло. Девочкам исполнилось девятнадцать. Они больше не хотели слушать свою мать. Никакие уговоры, угрозы и даже признание не смогли уберечь одну из них от коварной судьбы.       Рано утром, пока уставшие нимфы дремали у их постелей (матушка позаботилась, чтобы они ни на секунду не оставляли их наедине), Джозетт и Элизабет тайком вышли из дворца и отправились к скале Молос в поисках чудесных лилий.       — Может не стоит сердить матушку? — спросила смущенная Джозетт.       Из них двоих она была самым послушным близнецом. Она никогда не устраивала ссор с матерью. Это Элизабет отличалась менее покладистым и спокойным характером.       — Ты разве не хочешь увидеть, как цветут белые лилии? Я ради кого усыпляла нимф своим пением? — спросила Элизабет сестру. Ее светлые волосы развевались на ветру, напоминая Джозетт о ее давней детской мечте.       — Больше жизни! — отчаянно ответила она. — Но, а что если…       Элизабет усмехнулась.       — Ты веришь в эту глупую историю с подземным миром? Я лично нет! И вообще я просто хочу позлить нашу мать! Она явно перебарщивает с заботой! — с этими словами Элизабет развернулась и зашагала вглубь чащи навстречу долгожданному рассвету.       Последний раз обернувшись к храму, Джозетт бесстрашно последовала за ней сквозь тьму густых веток.       Сестры добрались до скалы ровно в тот момент, когда солнце, горячее и далекое, выглянуло из-за темного горизонта, освещая теплый океан, лес и берег своими предрассветными лучами. Элизабет стояла у кромки воды, смотря в даль, словно бы пытаясь найти в ней что-то знакомое и невообразимое, о чем им каждый день рассказывали нимфы.       Джозетт, не дожидаясь сестры, взобралась на невысокую скалу. Но на покрытом жестким камнем земле не было видно ничего. Лишь редкие жалкие колючки цеплялись за края ее вышитого в цветочный орнамент хитона. Джозетт разочарованно вздохнула. Неужели весь их побег оказался настоящей бессмыслицей? Неужели слова матери о лилиях правда?       Джозетт присела на один из камней. Но стоило ее руке коснуться его поверхности, как тут же на нем и на всей земле вокруг стали прорастать едва заметные обычному глазу зеленые росточки. Они становились лишь больше, чем дольше Джозетт держала свою руку на камне. Сначала она подумала, что это всего лишь ее сила, которую она по своей неопытности еще не могла контролировать. Но вот показались первые бутоны. Очаровательно белые они медленно раскрывались в лучах восходящего солнца. Джозетт потянулась к одному из них.       Она не любила срывать цветы. Растениям позволено цвести на всей земле, особенно таким невероятно прекрасным. Она колебалась. Бутон был размером с ее ладонь. Джозетт осторожно коснулась его лепестка. Бархатная поверхность лилии была несравнима ни с гладкой у роз, ни с хрупкой у пион, ни даже со слегка шершавой у обычных лилий. А нектар, ярко красный так и манил юную богиню попробовать его на вкус.       Аккуратно, стараясь не повредить драгоценный бутон, Джозетт вырвала цветок из земли. Ей не терпелось взглянуть на него поближе, изучить детали. Слегка приблизив его к носу, она почувствовала аромат, легкий и еле уловимый он был самым чистым среди всех цветов, который когда-либо знала богиня.       Джозетт уже было хотела потянуться за другими такими же лилиями, собрать букет для себя и матушки, но крик сестры резко вернул ее в реальность.       — ДЖОЗЕЕЕТТ! — кричала Элизабет, размахивая руками.       Джозетт не сразу поняла, что происходит. Ее плечо коснулась чья-то рука. Богиня, было, подумала, что это их мать или нимфы, прознавшие о побеге, но, оглянувшись, она встретила совершенного другого человека… или не человека.       Облаченная в черный хитон, края которого опасно подергивались адским пламенем, молодая девушка жадно смотрела на юную богиню, пытаясь поглотить своим взором все ее существо.       Казалось, мир вокруг замер.       — Кто вы? — спросила Джозетт.       Тень испуга скользнула по ее лицу.       — Твоя судьба, милая, — улыбаясь, ответила неизвестная.       Джозетт успела лишь оглянуться назад к кромке леса, замечая там фигуру бегущей Кэролайн, прежде чем холодные руки неизвестной обхватили ее за талию и уволокли прочь прямо под отчаянный крик матери.                                   Дочь громовержца Клауса, королева мертвых Хоуп восседала в огромном тронном зале главного дворца своего подземного царства. Когда-то давно, когда отец наградил ее им, она превратила жалкие твердые камни в огромный храм имени самой себя.       Но ни бескрайние просторы царства мертвых, ни власть над душами людей не прельщали ее. Сотни лет царица искала себе супруга, который бы разделил с ней бремя владычицы мертвых. Но ее суровый отец, мнимый бесчисленными угрозами их миру, не позволил Хоуп обрести покой ни с одним из ее избранников. Не имело значения, были ли это смертные, полубоги или кто-либо еще. Не видел он добродетели в их сердцах.       Столетие за столетием провела Хоуп в муках, пока однажды весть о предсказании Мойры не достигла ее ушей. К тому времени, как она узнала о пророчестве, богиня Кэролайн вместе с еще не рожденными дочерьми скрылась в бескрайних просторах верхнего мира.       Разгневанная Хоуп послала тысячи своих верных слуг на их поиски, но и они оказались безрезультатными. Отчаявшись, обратилась богиня к отцу, умоляя того найти предназначенную ей в жены богиню. Но и тот отказал ей, боясь нарушить олимпийский покой.       Тогда Хоуп вернулась в свое царство и обратилась за помощью к богине волшебства Клео, чтобы та нашла ей способ заманить в мир мертвых будущую королеву. Хитрая Клео связала единственные живые в неживом мире цветы — мертвые белые лилии — с еще не рожденными близнецами. Они должны были цвести там, где невозможно цветение ни одного живого растения, там, где плещутся волны, ударяясь о невысокие скалы, там, где однажды в предрассветных лучах солнца молодая девушка сорвет цветок и где Хоуп сможет похитить ее и навсегда поселить в своем царстве.       Долго ждала Хоуп этой встречи. Тысячи умерших успели переплыть реку Ахерон навстречу невозвратимой смерти. Сотни грешников нашли свое последнее пристанище в мучительной и справедливой вечности. И десяток достойных людей обрели покой в блаженном Элизиуме.       И вот однажды пророчеству суждено было сбыться. Бутон белой лилии мягко приземлился на руки Хоуп, возвещая о долгожданном событии. Не медля ни секунды, она открыла ворота подземного мира, устремляясь ввысь навстречу своей судьбе. Земля разверзлась у нее над головой, унося ее далеко на поверхность.       Хоуп не сразу поняла, где именно она оказалась. Яркий свет солнца слепил ее. В царстве мертвых едва ли свет составлял хоть треть от лучей здешнего солнца. Лишь только алмазы, изумруды и рубины освещали темный дворец повелительницы мертвых.       Хоуп взглянула себе под ноги: сотни, может, тысячи, прекрасных белых лилий цвели под ее ногами. Она подняла голову, замечая стройную фигуру молодой девушки, облаченной в восхитительно белый хитон. Ее шелковистые темные волосы были вплетены в косу, венком опоясывающим ее голову. Руки богини аккуратно держали белую лилию.       Глаза Хоуп не могли ее обманывать. Именно эта девушка предназначена ей судьбой. Она с восхищением наблюдала, как ее стройные тонкие пальцы нежно сжимали мягкий бутон мертвой лилии. Хоуп видела, как богиня прикрыла глаза, опьяненная ее ароматом. Она бы с упоением наблюдала за ней следующую вечность, если бы чей-то громкий крик не отвлек ее от созерцания подлинной чистой красоты.       Чуть поодаль прямо у берега стояла другая девушка. Она размахивала руками, отчаянно давая понять сестре, кто стоит рядом с ней на самом деле. Но, увы, уже было поздно.       Хоуп не оставалось ничего, кроме как схватить богиню и утащить в свое царство под крик опомнившейся о пропаже дочерей Кэролайн.       Вихри белых лилий уносили Хоуп и ее пленницу далеко под землю, и никто не мог ей помешать. Только, когда ветер стих, и почва под их ногами обрела твердость, Хоуп осознала, что девушка в ее руках отчаянно сопротивляется, оставляя на своей чистой молочной коже грубые красные следы.       Богиня мертвых тут же освободила свою хватку, давая возможность девушке почувствовать себя свободнее (О богиня! Она даже не знала ее имени!).       Страх и недоумение поселились на лице девушки, от чего ее нежная кожа покрылась нелепыми морщинами. Хоуп не нравилось смотреть на то, как реагирует на нее девушка.       Она сделала шаг назад и, опустившись на одно колено, торжественно произнесла:       — Всё моё — твое, царица! Я сделаю для тебя все, что ты пожелаешь! Только скажи своё имя!       Несколько секунд прошли в удушающем молчании. Хоуп не смела поднять глаз.       — Меня зовут Джозетт, я дочь великой богини плодородия Кэролайн, что ниспослана Олимпом дарить людям благо и процветание на этой земле! — твердо ответила она.       Хоуп подняла глаза и медленно встала.       — А я богиня всех мертвых, Хоуп, царствующая в подземном мире, дабы упокоить их души или подвергнуть бесконечной пытке за свои злодеяния!       Обе они безотрывно смотрели друг на друга. Темные карие глаза Джози свирепо блистали при свете зеленых кристаллов, окружающих их пространство.       — Что я тут делаю, богиня мертвых Хоуп? — бесстрашно обратилась к ней Джозетт.       Никто, кроме равных по силе богов, не смел говорить к ней так своевольно. Хоуп усмехнулась.       — Такова воля Мойр.       Взгляд Джозетт стал еще суровее.       — Ты сказала, что сделаешь все, если я назову тебе свое имя, — отчеканила она, ни капли не сбавляя своего гнева.       — Да, — кивнула Хоуп. — Здесь ты получишь все, что пожелаешь.       — Тогда… — Джозетт нервно вздохнула. — Я желаю вернуться домой.       — …кроме этого.                                   Сердце Джозетт рухнуло. По ее спине вдоль позвоночника пробежали мурашки. Она чувствовала, как каждая мышца в ее теле кричала о страхе. Она не хотела здесь находиться. Она не должна здесь находиться.       Она создана созидать и творить, а не жить среди бесконечного холода и мрака. Она любила слепящее солнце, шум бьющихся о скалы волн, теплый ветер, ласкающий ее молочную кожу, мягкую землю под ногами, дарующую жизнь.       Это место, куда ее насильно притащила богиня смерти, было настоящей противоположностью тому, где она привыкла жить. Там, она жила, а здесь ей едва ли хватало воздуха, чтобы не зачахнуть.       Сейчас Джозетт сожалела, что родилась бессмертной. Боги были просто не способны расстаться со своим существованием. Судьбою им уготовано вечное созерцание бесконечного цикла жизни и смерти на земле.       Хитон Джозетт, обычно сияющий своей белизной, при свете местной блеклой породы потускнел. В некоторых местах ткань, заботливо сотканная вручную нимфами, порвалась. Цветочные узоры, сшитые самой Кэролайн в подарок на девятнадцатилетние, выглядели безжизненными, как будто питающий их свет погас, без которого само их существование обречено на гибель.       Холодный ветер безжалостно трепал голые плечи Джозетт, с каждым порывом лишь усиливая ее страх перед похитительницей. Босоногая она ощущала ледяную мерзлоту, и лишь усилием воли она сдерживала свои ступни от малейшего движения.       — Ты не можешь! — грозно заявила она, но едва заметное движение глаз Хоуп заставило Джозетт усомниться в собственной гордости.       — Я? Могу, — не дрогнув, ответила царица мертвых.       Не дожидаясь каких-либо ответных действий, она небрежно схватила ее за запястье, ведя куда-то в беспросветную мглу. Джозетт резко вырвала руку из ее хватки. Тогда Хоуп остановилась и раздраженно уставилась на нее.       — Я пойду сама, — с гордо поднятой головой заявила Джозетт. — Я не лошадь и не рабыня, чтобы меня тащили.       Хоуп усмехнулась.       — Хорошо, — уголки ее губ растянулись в зловещей улыбке. Она сделала издевательский реверанс, как бы предлагая пленнице следовать вперед.       Джозетт молча позволила ей повести ее куда-то вглубь проклятого подземелья.       Не смотря на то, что юная богиня отлично ориентировалась ночью, — на поверхности она могла различить каждый листочек, — здесь в спрятанном в недрах земли царстве смерти она едва ли могла разглядеть что-либо дальше собственного носа. Джозетт старалась держаться уверенно, хоть и искренне страшилась наткнуться на что-то опасное. В какой-то момент, делая шаг вперед, она обнаружила себя летящей куда-то вниз. Едва успела молодая богиня различить слабый шум журчащей воды, как сильная рука, обхватив ее за талию, вернула на землю.       — Именно поэтому я должна идти впереди, — раздался над ухом Джозетт знакомый безэмоциональный голос Хоуп. Освободив брюнетку из своей хватки, царица сделала шаг назад. — Это река Ахерон. Она перевозит души умерших для последующего суда. А непогребенные вынуждены скитаться в ней в вечной муке.       Джозетт похолодела.       — Но я не вижу никого… — растерянно ответила она.       Тогда яркий огненный шар, вспыхнувший в руке Хоуп, озарил окружающую тьму своим резким желтоватым светом, представляя взору Джозетт пугающую картину.       Широкая полноводная река несла сотни, нет, тысячи уже мертвых людей куда-то вдаль во мрак бесконечного тумана. На берегу стояла небольшая деревянная лодка, в которой, смотря угрюмо куда-то вниз, сидел верный лодочник Рафаэль.       Джозетт знала его по рассказам нимф. А еще она знала, что если позволит переправить себя на другую сторону, то обратно к вратам подземного царства она уже не вернется.       — Я никуда не пойду, — менее уверенно заявила она, только сейчас замечая, что крепкая рука Хоуп на ее талии ведет ее к лодке.       Брюнетка остановилась, и сделала несколько шагов назад. Хоуп повернулась к ней. Ее черные зрачки подернулись огнем. Джозетт даже на расстоянии ощущала кипевшее в ней раздражение.       — Ты пойдешь! — Хоуп попыталась схватить пленницу, но та вырвалась и вновь отошла назад.       Огонь в руке Хоуп опасно покачнулся. Джозетт с замиранием сердца следила за малейшим ее движением.       — Нет, — ответила она, отходя от Хоуп еще на пару шагов. Ее абсолютно не пугала тьма, спрятанная за спиной. Самое страшное с ней уже произошло. — Моя мать придет за мной и тогда…       Она не успела договорить, как насмешливый голос Хоуп резко прервал ее.       — И что тогда?       — Олимп осудит тебя, — ответила Джозетт. Ее голос начинал ее подводить. Здесь в бесконечной тьме он казался слабым и отчаянным.       Хоуп сделала шаг к ней навстречу.       — Олимп уже дал согласие на наш брак.       — Брак? — спросила недоуменная брюнетка.       Ее мать никогда не рассказывала о браке, только о похищении. Она предупреждала, что вне стен их мира скрываются опасности: люди и боги, готовые использовать наивность молодых девушек в своих корыстных целях. Все это было неправильно. Джозетт ослушалась мать лишь однажды. Она не заслуживала быть так сурово наказанной судьбой за неповиновение.       Как бы она хотела вернуться домой к сестре и матери, петь нимфам о подвигах Одиссея и судьбе Тантала, слушать их рассказы о жизни богов и бесконечно наслаждаться слепящим солнцем, теплым песком и цветущим садом. За свою недолгую жизнь Джозетт ни разу не думала о браке. Она не хотела посвящать свое сердце служению другому человеку… или нечеловеку. Девятнадцать лет она мечтала увидеть белые лилии, и вот, увидев их, она поняла, насколько по-настоящему хрупким был ее мир.       За размышлениями она не заметила, как руки Хоуп повели ее мимо пристани к лодке, как они посадили ее прямо напротив Рафаэля и как сжали ее тонкие запястья, оставляя на коже красные следы.       Лишь удар дерева о твердую поверхность камня вывел Джозетт из оцепенения. Она в отчаянии кинулась к краю лодки, но было уже поздно: безжалостная темная вода Ахерона уносила их далеко вперед прямо к центру подземного мира.