Твоя причина сражаться

Я помню домик у реки, Сосновый лес вокруг. Овраг, в котором тёк ручей, И за рекою луг. И нас, по целым Божьим дням Плескавшихся в реке. И мамин смех, и сосен шум, И камешки в руке. Я вновь недавно в те места Пришёл издалека. Разрушен дом, и лес сгорел, И высохла река. Всё было чуждым, как во сне, Мне кажется с тех пор, Что жизнь моя приснилась мне И снится до сих пор. И значит, тёмная вина, Лежащая на мне, — Лишь тень, мелькнувшая на миг В счастливом детском сне. И значит, скоро я проснусь И, выпив молока, По тропке вниз туда помчусь, Где плещется река… — И что, вы с ней созваниваетесь? — Другой часовой пояс. Но пару писем она… Звенит колокольчик на входе. — Добрый день, это главный офис DevilMayCry, чем могу помочь? Из-под накидки видны только глаза. Светло-голубые и смертельно усталые. — Эй, чел, у тебя всё в порядке? Как давно ты ел? Садись, скоро будет лимонный… Длань дьявола начинает пульсировать. Незнакомец подходит всё ближе, а Неро застрял между стеной и столом. — Открой личико, красавица! — откликает Данте. — Ты! Неро пользуется заминкой, чтобы упасть, сделать перекат под стол и вынырнуть уже с другой стороны. Его малышка Эмбер осталась наверху. Посетитель скидывает капюшон. Неро видит только затылок. Длинные спутанные волосы, такого же цвета, как у них с Данте. — Верг! — Данте кидается навстречу и изо всех сил стискивает его в объятиях. Кашляет. Изо рта начинает течь кровь. — Ты… всё тот же… Неро срывает с дерева лимон и швыряет, используя демоническую руку. Удар в голову получается такой силы, что незнакомец падает без чувств. Данте вытаскивает из себя меч. — Познакомься, Неро. Мой близнец Вергилий. Неро подбирает с пола лимон, вытирает об толстовку и кусает, внимательно рассматривая их лица, пытаясь найти сходство. Данте морщится. — Мне нужна Ямато, — хрипит Верг, очнувшись, но не предпринимая попыток встать. — Мне нужно больше… силы, — и снова отключается. — Он дышит? — Неро с беспокойством заглядывает через плечо. — Пацан, спрячь всё оружие, какое только найдёшь, — серьёзно говорит Данте, отдавая Неро меч, испачканный собственной кровью. — Он только выглядит беззащитным. Данте укладывает брата на диван. — Он весь грязный. Ему бы помыться сначала, — ворчит Неро. — Так, за своей комнатой следи. — Ага, а стирать кто будет? — Стиральная машинка. Помолчи немного, я хочу понять, что с ним. — Разбуди и спроси. — Как ты заметил, он не очень разговорчивый. И не очень дружелюбный. — Ты говорил, что он пропал… сколько лет назад? — Двадцать. Столько воды утекло, но кровь не вода. — О, это как мне, что ли? — Нужно кое-что попробовать. — Что? — Мы обменяемся кровью. Когда мы были детьми, я сломал шею, и Верг поделился своей силой. Данте берёт нож и делает маленькие надрезы на ладонях брата. — Помоги мне, пока они не затянулись. — Никаких обменов жидкостями в этом доме! Я вызываю врача. — Только набери номер, и я руку тебе оторву, — тихо шипит пришедший в себя Верг. — Попробуй оторви, без яиц останешься. — Неро, в больницу он не поедет. — А если он заразный? Чем ты болен, знаешь? — Чумой, — усмехается Верг. — Звучит… необнадёживающе. — Просто дайте мне Ямато… — Нет! — хором. — Я позову Нико, она сделает анализ и скажет, что можно сделать. Хватит этой средневековой антисанитарии! Столбняка и сифилиса нам ещё не хватало, — Неро хлопает дверью. — Какой… дерзкий мальчишка, — слабым голосом произносит Верг. — Родители не учили его уважительно общаться со взрослыми? — В целом… этот план изначально был обречён на провал. Плохая наследственность, — Данте плюхается на диван рядом с братом. — Неужели так сложно отдать мне мой меч? — А зачем он тебе? Куда ты хочешь телепортироваться? — Не твоё дело. — Мы не виделись двадцать лет, и всё, что ты можешь мне сказать — не твоё дело?! — Ещё могу сказать, чтобы ты перестал ко мне прижиматься, — Верг силится отодвинуться от брата, но тот перекинул через него ноги и не отпускает. — Это мой офис и мой диван, что хочу, то и делаю. — Это мои ноги, я имею право на их неприкосновенность. — Ты воткнул в меня меч, о какой неприкосновенности мы говорим? Можно уже признать, что у нас всё общее. — Нет уж… — Верг закашливается и снова теряет сознание. Видимо, перепалка вымотала его до конца. Данте прижимается к его исхудавшему телу, обнимает через слои пыльной окровавленной ткани, гладит напряжённые плечи, жмётся, никак не может надышаться, вдыхая его запах, приправленный зловониями ада, но, всё-таки, его. Верг. Живой. Он не замечает, как засыпает. Чего делать рядом с периодически слетающим с катушек полудемоном явно не следует. Просыпается Данте, потому что кто-то подмял его под себя и дышит льдом. — Блять! — Воняешь слабостью, — рокочет обратившийся Вергилий. — Готовься к падению. Падают они с дивана. Данте усмиряет его, оставаясь в человеческой форме, настолько слаб Верг. Но не без последствий… — Отлично. Теперь тебе негде спать, идиота кусок. Валяющийся на полу Верг не успеваеь огрызнуться, потому что хлопает входная дверь. — Весело тут у вас, — Нико оглядывается по сторонам. — Ну, где у нас больной? Данте прыскает в кулак. — Привет, Нико! — Привет, Данте. Мне надо взять у него кровь. — Только подойди, и я… — Тише, братик. Данте наваливается всем весом, прижимая к полу. — Ну что, вечером вернёмся. Пошли, Неро. Неро как-то неопределённо машет на прощание. Ему и любопытно, и хочется держаться подальше. — Раздевайся, — командует Данте, когда ему вновь не удаётся впихнуть в брата кашу. — Будем тебя купать. — Ага, сейчас, — сразу ведь видно, что сарказм. — Да чего я там не видел! — Если за… тридцать лет у тебя ничего толком не выросло, то мне жаль. Но Верг с детства любит купаться, а сам не дойдёт или, чего доброго, отрубится прямо в воде, поэтому… — Ладно. И я хочу побриться. Не мечом. — Давай я. И подстригу тебя заодно. Приходиться менять воду четырежды, прежде чем удаётся нормально помыться. Кожа слоями сходит с Верга даже без помощи мочалки. Данте использует шампунь с запахом хвои и несколько раз моет длинные светлые волосы. Такие мягкие, они скользят между пальцев. Потом берёт ножницы и отрезает их, делая чуть короче, чем у себя. Надеясь, что Верг не заметит, суёт одну из отрезанных прядей в карман. Данте бреется опасной бритвой, но такое в присутствии Верга лучше не доставать, поэтому он одалживает станок Неро. У парня почти не растёт щетина. — Я бы попробовал в машинке это постирать… — с сомнением произностит Данте, стараясь не всматриваться в то, что осталось от одежды брата. — Но, боюсь, оно всё развалится. Наденешь пока моё. Верг неожиданно спокойно кивает. Данте даёт ему возможность побыть наедине с собой и поиграться с резиновой уточкой. Когда он возвращается с чистой одеждой, абсолютно голый Верг стоит возле зеркала и старательно зачёсывает волосы назад, с удовольствием оценивая результат. — Ты в порядке? — Не носись со мной, как курица-наседка, — Верг даже не поворачивается. — А если ты моё особо ценное яичко? — Обезвоживание, анемия, гиповитаминоз, пневмония, какая-то бактерия, занесённая существами из ада, — зачитывает Нико. — И как это лечить? Вергилий делает вид, что его тут вовсе нет. — Нормально питаться, пить больше воды, высыпаться, прокапать железо, пить витамины. Антибиотик проколоть. Я написала список. — Антибиотик? — Любую заразу убьёт. — Будем надеяться, одну, всё же оставит. — Показываю один раз. Данте, ты слушаешь? Верг лежит на его кровати на втором этаже. Кажется, уже смирился с неизбежным, привык, как привыкает уличный кот к теплу квартиры. Еда, горячая вода, мягкая постель — на большее пока нет сил. Да, сейчас ему предстоит… довольно смущающая процедура. Но можно же просто рассматривать цветочки на обоях. Данте старается не смотреть на оголённую задницу. Красивую, крепкую, но слишком худощавую, на его вкус… Нико щёлкает пальцами у его лица, Неро фыркает. — Неро, выйди. — Почему? — Выйди, я сказал. — Чего я там не видел, — бурчит пацан, но выходит. — Смотри, нужно мысленно разделить ягодицу на четыре части. Колоть строго в крайнюю верхнюю. Которая снаружи, — Нико отмечает место крестиком, и Данте не удерживается от смешка. — Протереть спиртом руки и место укола, ввести иглу вот так, на три четверти где-то, под прямым углом. Большим пальцем нажимать на поршень, вводя… Вергилий, расслабьтесь. Не дёргайтесь, блять. Вот, молодец, — Нико вытаскивает иглу, прижимает ватный диск и массирует место укола. — Данте, понял? И железо во вторую. Давай сам, а я прослежу. — Маленькая извращенка, — хмыкает Данте, но послушно берётся за шприц. Пора ложиться спать. Данте укладывается рядом с Вергилием, игнорируя его ворчание. — Ты диван сломан, теперь терпи. Не думай, что я особенно счастлив от твоей компании. Данте лжёт. Но только вслух. Когда гаснет свет, он обвивает брата руками и ногами, хватает и не отпускает. — Не могу ещё раз… потерять тебя. Но утром его руки сжимают лишь пустоту. Страх. Боль. Животный ужас. Неужели это был сон?! Дверь открывается, входит пошатывающийся Верг: — Ты звал меня ночью. Что, страшно стало? Голос полон яда, но такого родного, что Данте едва сдерживает подступившие слёзы. — Вы завтракать идёте или как? — кричит Неро с первого этажа. — Остынет же. — Я не буду это есть, — категорично заявляет Вергилий. Футболка и домашние штаны Данте ему всё ещё великоваты, но больше не болтаются. Данте замирает, не донеся ложку до рта. — Ешь давай, тебе же становится лучше. Или тебе демонятины приготовить? — Невкусно. На обед макароны с мясом и овощной салат. — Ты хуже Неро. — Данте! — Ладно, хуже Неро в три. — А почему этот пацан живёт с тобой? — как-то утром спрашивает Вергилий. Они лежат с Данте на кровати, лениво пиная друг друга по коленям. — Ну, я, в какой-то степени, его отец. По документам. — На кой чёрт тебе сдался ребёнок? — Ну, знаешь… когда его подбросили мне на порог, меня никто не спросил. А потом… когда… в общем… сложилось много маленьких деталек, и я пошёл делать тест ДНК. И знаешь, что он показал? — Что? — Что я его отец! — Ну ты и идиот. Заделал ребёнка, это ж надо. Данте начинает хохотать. — А кто его мамаша? — Тебе лучше знать. Вергилий явно не догоняет. Возмущённый Неро врывается в комнату, прерывая их. — Ёб твою мать, Неро! — Данте дёргается на кровати. — Не ты! А он! — тычет в Вергилия пальцем, дрожа от злости. — Что он? — Ёб мою мать! — Неро! — Мда. Воспитатель из тебя, конечно, такой себе, — Вергилий ещё не понял… — Попробовал бы сам, — огрызается Данте. — Может, и ад показался бы сладким сном. — Какой блядского хрена он мой отец? Данте?! Ты знал? Ты, блять, знал, что ты мой родной дядя? — В общем, знал. — Как давно ты знал? — С твоих четырнадцати, когда ты… — не хочет упоминать Ямато при брате, и так все на взводе. — Какого дьявольского хера?.. — Ну, знаешь, я думал, что тебе будет неприятно, что твой отец тот, кто чуть не угробил мир, открыв ворота в Ад. — Леди же как-то живёт с этим! По-твоему, лучше не знать? По-твоему, лучше думать, что ты сын бомжа и придорожной шлюхи? — Я бы попросил… — подаёт голос пребывающий в глубоком шоке Вергилий. — Кто тебе такое сказал?! — перебивает Данте. — Одноклассники. — Я бы забрал тебя оттуда и надрал бы им задницы. — Спасибо, я привык сам справляться со своими проблемами. И ты ни разу не спрашивал! — Неро, успокойся. — Успокойся? Успокойся?! Данте, ты… ты… — он сжимает и разжимает кулаки, рука начинает искрить. — Тише, тише… — А ты! — демонический палец утыкается Вергилию в грудь. — Какого хуя ты меня бросил?! Кто моя мама?! Ты… Ты мудак, как ты посмел меня оставить, зачем ты вообще… Ненавижу… ненавижу вас обоих! — Слушай, пацан, ты не обнаглел так разговаривать? Рот закрой и угомонись. Сядь и послушай взрослых. — Неро, просто выслушай, а уже потом ори. — Всё, заебали, вы оба! Я ухожу. Завтраки будете сами себе готовить. Он хлопает дверью так, что шкаф с одеждой падает, перекрывая проход. — Можешь нас обоих считаться отцами, — кричит ему вслед Данте. — Или мамой и папой, как тебе больше нравится. — Что, мальчишка правда уйдёт? — Вергилий хлопает глазами, как сова. — Нет, конечно, — отмахивается Данте. — Подуется и перестанет. — Ну и грязный у него язык… Ты совсем его не воспитывал? — Говорю же, плохая наследственность. — Мне надо идти, — Вергилий встаёт, поднимает шкаф и рыщет там в поисках одежды. — А тебя что не устраивает? Чего ты ещё хочешь? Какого хрена вы все куда-то уходите?! — А он, мятежный, просит бури, как будто в бурях есть покой… — Знаешь, что?! Я тоже потерял родителей. И дважды потерял брата. Ты всё время говоришь, в чём мы разные. Но не говоришь, в чём похожи. Вергилий пожимает плечами и осторожно закрывает за собой дверь. Он засыпает в каком-то заброшенном трейлере, ещё не до конца оправившийся от многолетнего ада. Сон всё ещё требуется ему несколько раз в день. Вергилий жалеет, что не остался дома, в удобной кровати, где под боком его брат и… сын. Которого он даже не узнал толком. Он… похож на Данте, даже слишком похож, но есть в его лице какая-то серьёзность. Спустя минуту Вергилий понял, что впервые назвал какое-то место домом. Не считая дома, в котором родился. Он укладывается на сдвинутых грязных ящиках, накрывшись пыльной ветошью. — Зачем тебе сила? Это сон. Точно сон, потому что отца он практически не помнит. — Чтобы защитить близких. Верг почему-то снова маленький мальчик, он видит свои ноги в жёлтых резиновых сапогах. — А у тебя есть близкие? — голос Спарды звучит прямо с облаков, на небе мечутся молнии, но самого отца нигде не видно. — Сына не признал, брата… хуже, чем убил. Тебе есть, кого защищать?! Ради чего ты сражаешься, сын? Или это жажда власти, кровь ради крови, чтобы не была пролита напрасна, хочешь пролить ещё? — Отец. Отец, где ты? Сон обрывается. Вергилий вскакивает, покрытый холодным липким потом. Неро садится в первый же автобус и едет на вокзал. До Фортуны ещё поездом часа четыре, за это время он как раз придёт в себя. Хотется курить. Он ни разу не курил с того единственного раза. Когда сказал Данте, что он ему не отец. Он был ему как отец. Он подобрал его с улицы, не зная, что он его племянник. Вырастил как родного сына. Наверное, он думал, что Неро не важно, кто тот, другой отец, который только и сделал, что трахнул его мать. А Неро, получается, неблагодарная свинья. — Остановите автобус. — Пацан, ты сдурел? Куда я тебе остановлю? — Остановите, меня сейчас вырвет. Его высаживают на трассе. Что там между Данте и его братом… это слишком запутанно. Самому не разобраться. Наверное, правда стоило их выслушать. Но ещё не поздно. Он вернётся домой. Вергилий возвращается раньше. Офис встречает его тишиной. На столе нетронутый завтрак, хотя на небе уже загорелись первые звёзды. — Здесь кто-нибудь есть? В голову приходит шальная мысль найти оружие и смыться, но образ отца из сна не даёт ему всерьёз об этом подумать. Со стороны лестницы раздаётся какое-то пыхтение. — Данте? Брат с неотвратимостью бронепоезда идёт ему навстречу. — Данте. Я… Огромный кулак бьёт его в челюсть, сваливая с ног. Вергилий шипит, силясь перевернуться, но туша брата тяжелее, мощнее. Злее. Данте садится сверху, нависая. — Я победил. — И что ты теперь будешь делать? Данте целует его в губы, и это не ощущается чем-то неправильным. Данте раздевает его, укладывая на мягкие подушки. Касается, проводит дрожащими пальцами по впалой груди, плоскому животу. Кусает кожу на боку, прямо под торчащими рёбрами, оставляя расплывающийся синяк. Возвращается к бледной шее, царапает её клыками, вцепляется в волосы, заставляя запрокинуть голову. Воет, стонет куда-то в плечо. — Ты… придурок… я… тебя… Верг кусает его губы, до боли, до крика, слизывает сладкую кровь, ещё, ещё. Данте таранит его лбом, подминает под себя, сдирая последнюю одежду. Прижимается голым телом, чуть ли не душит, сжимает бёдрами, проезжается по вставшему члену, снова и снова, пока Вергилий не начинает нетерпеливо подёргивать хвостом. — Не… обращайся… до конца. Хочу тебя… так, — хрипит Данте, насаживаясь, закусывая губы от боли. Ему нравится, всё, что угодно, лишь бы ощущать, быть ближе, быть с ним. Это не страсть, не влечение, это нужда, как воздух, как свобода, как бой. Демонический хвост хлещет Данте по спине и ногам, подгоняя, распаляя, заставляя сжиматься и стонать. Вергилий уже на грани, но он никогда не уступит, будет терпеть до последнего. Данте поддаётся, хотя, на самом-то деле, мог бы не останавливаться ещё долго. Но ему не жалко. Они лежат разгорячённые, задыхающиеся, на липких от пота простынях, перепачканные кровью и семенем, и где чьё, уже не разберёшь. Данте целует брата в щёку, нежно поглаживая по мягким влажным волосам: — Скажи, чего ты хочешь… — Мундус. Я хочу его уничтожить. — Я немного не об этом, но ладно. Верг, мы спустимся в ад и победим его вдвоём, — Данте утыкается губами ему в плечо. — Втроём, — слышится из-за двери. — Неро! — кричат они хором и синхронно тянутся за одеялом. Данте поворачивает голову и смеётся, видя на лице Верга зеркальное отражение своей улыбки.