Твоя причина сражаться

— Зачем мне туда? — одетый в выглаженную Леди школьную форму, с букетом лилий, он идёт в первый класс. Не идёт, а тащится за Данте. — Я и так всё знаю. — Чтоб не быть дураком, как я. Встречу тебя после уроков, будь осторожен, не убей там никого. Цветы учительнице подаришь. — А как я её узнаю? — Блондинка с большой грудью. Ну а как ещё ему было выбирать? Они все одинаковые. Впервые за много лет Данте остаётся один. Чем же ему заняться? Пить уже давно не тянет, хотя поначалу было сложно, пиццу они и так едят каждые выходные. А что, если?.. Он так давно не… Потому что в соседней комнате ребёнок, которому в любой момент может что-то понадобиться. Конечно, иногда он делал это на… скорую руку, в туалете или в душе, но это было не то. Раньше ему нравилось забавляться с самим собой. Рука потянулась к ящику со смазкой. — Верг, Верг! — кончая, он кричит именно это, хотя в процессе фантазировал, конечно, не о брате. Но он так по нему скучает, так давно не даёт себе думать, уйдя полностью в заботы о мелком, что в минуты высшего наслаждения, когда мозг так расслаблен и не может ничего контролировать, Вергилий вспоминается сам собой. — Верг! — голос Данте полон ужаса. — Я его сломал! — Кого его? — Верг приглаживает волосы у зеркала, но они всё норовят упасть обратно на лоб. — Краник! Они умываются к завтраку. — Какой краник? — Ну, этот краник! — Что?! Покажи. — Смотри, он какой-то странный. Так торчит. Ай! Что ты делаешь, он так ещё больше… — Дурачок, — брат говорит это совсем не обидно. — Смотри и учись. Они были детьми. Они просто баловались, это ничего не значило, но теперь Данте может думать только об этом. Он уже жалеет, что не занялся уборкой. — Дырка! — Что? — малой будто не понимает, старательно пишет что-то в тетрадке, сведя у переносицы светлые бровки. — Дырка на твоей новой форме! — А, ну да. Мы подрались. Это уже третья драка за неделю. Идёт на рекорд, на прошлой было две. Даже они с Вергом держали себя в рамках. — Алло, Леди? Да, это я. Блин. Ну ладно. А можешь сказать, где у нас нитки? — Я не пойду-у-у-у в школу. Я не хочу встава-а-ать! — Нет, пошли. У меня сегодня работа. — Я хочу остаться до-о-о-ома! Сколько ещё мне туда ходи-и-ить? — Девять лет. — Что?! А-а-а-а-а-а-а!!! Леди говорила, что это называется ретравматизацией, мол, в десять Данте потерял семью, много лет тосковал по брату, который в итоге оказался жив, а потом тот снова исчез. И опять не ясно, жив или умер. Данте отказывался верить в смерть, пока кто-то не покажет ему тело. Да даже и тогда… Он. Просто. Отказывался. Верить. Леди считала, что он застрял на стадии отрицания. — Я ненавижу тебя. Данте давится кашей: — Это ещё почему? — Почему ты не мой папа? — Эм. Ну. По документам я твой папа. Леди убедила его оформить опеку, купив поддельный тест ДНК. — Но ненастоящий. — Скажите, пожалуйста, ненастоящий. Кто твои пелёнки стирал? — Стиральная машинка. — Хорошо, тогда стиральная машинка — твой папа, а я так, рядом стоял. — Неро? Неро, ты опоздал на два часа, что случилось? Данте весь извёлся, по телефону компостируя Леди мозги. — Тебя в школу вызывают, — бочком-бочком, он пробирается к своей комнате. — Так. Постой. Остановись. Что случилось? Рубашка разодрана, вся в земле и траве, лицо в крови, в волосах ветки и мох. — Мы подрались… — Это известная история, что-то новое есть? — Я… я сильно их избил. Не знаю, как так получилось, — останавливается, стараясь отдышаться. — Мне в какой-то момент показалось, что они… демоны… и что-то щёлкнуло в голове… И… тебя вызывают. Там будут их родители. — Малыш, — Данте присаживается на корточки рядом, — расскажи… — Я не малыш! Я большой, понятно?! — Хорошо, большой. Огромный. Расскажи мне, что произошло? Сколько их было и что… блять, что у тебя с рукой?! Правая рука свёрнута под неестественным углом и уже начинает синеть. — Не важно, на мне всё как на собаке заживает, — отмахивается Неро, но видно, что он с трудом сдерживает слёзы. — Их было пять, я их всех отрубил. Их забрали на скорой. Они… они хотели сделать плохое с Нико. — Кто это, Нико? — Она… теперь мы друзья. — Я рад, что у тебя появился друг, — Данте ерошит ему волосы и целует в макушку. — Я горжусь тобой, сынок, — и, будто сам смутившись того, что сказал… — руку ампутировать будем или лёд приложить? — Пожалуй, лёд. На Неро правда всё заживает как на собаке, но в этот раз рука не восстанавливается ни через месяц, ни через два. — Данте. Что это за херня? — Неро! Не выражайся! — Ты сам так постоянно говоришь. Что с моей рукой? — Ну… поздравляю, Неро. Ты демон. И, скорее всего, довольно сильный. — Я… но ты же убиваешь их! — Я убиваю тех, кто хочет навредить. Мы с тобой другие. — И ты тоже?.. — А ты думал, обычный человек вот это всё умеет делать? И раны у него заживают вот так, как у нас? — Я… не задумывался. И что мне теперь делать? — Учиться с этим жить. Она у тебя застряла в триггере, когда ты защищал подружку. Однажды у тебя получится превратиться до конца. — А почему ты решил убивать демонов? — Верг! Верг! Ты где? Мам, я потерял Верга, он ушёл куда-то с книжкой и не вернулся. Ма-ам. Что там? Куда ты смотришь? — Данте, иди в дом. — А Верг? — Иди в дом, кому сказала. Что-то тёмное и страшное приближается из-за скал. Данте прячется под стол, сжимая в руке меч. — Данте. Ты можешь быть очень-очень храбрым мальчиком? — Да, мама. — Тогда сиди здесь и никуда не уходи. Я пойду найду Вергилия. Амулет у тебя? — Ма-ам? — Я тебя очень люблю, слышишь? Всё будет хорошо. — А ты покажешь, как ты превращаешься? — Мама? Верг? Вы где? Всё в крови и слизи. На земле валяется брошенная книжка. — Ве-е-ерг! Тишина. Недалеко от поляны, где они с братом так любили играть, всё очень красное, очень мерзкое и очень вонючее. Мама сидит возле дерева, уронив голову на плечо. — Мама, я тебя везде искал! А это демоны были? А кто их убил? А почему ты… Мама? Почему ты молчишь? — Данте? Ты меня слышишь? — А? Да, Неро, слышу. Я сейчас. Смотри, только не ослепни от красоты. — Неро, это что такое? — Данте решил устроить стирку и теперь выгружает из карманов всякую ерунду. — Ничего. — Курить не круто, чувак. — А я всё равно буду. Ты мне не отец! Данте и сам не понимает, как его тяжёлая рука со всей силы шлёпает пацана. — Ай! — Неро смотрит с обидой и болью, хватаясь за зад. — Прости, — Данте в ужасе от того, что сделал. — Прости меня, — обнимает, прижимая к себе. — Я больше не буду, — целует в макушку. — Это не из-за сигарет. Кто тебе их дал, кстати? — Нико, — Неро расслабляется, прижимаясь к безопасному сильному плечу. — Она научила тебя курить? — Ну да. — Окей, в следующий раз я отшлёпаю её. Неро краснеет. Прошло уже столько лет, а память-зараза всё никак не подводит. Данте помнит, словно это было вчера, их дружеские и не очень драки с Вергом, редкие нежные касания, совместный сон, бесконечную болтовню… Наверное, Данте был обузой, глупым младшим братиком, который вечно мешался под ногами и не давал читать. И в ад Вергилий спрыгнул, лишь бы по одной земле с ним не ходить… — Круто! То есть, я могу шпаргалки прямо в неё прятать? — Ты же скрываешь её в школе. Если бы не Неро, он бы с ума сошёл. — А, точно… — Это совсем не обязательно. — Обязательно. Ты не понимаешь… — Чего я не понимаю? Какими злыми могут быть дети? — Данте сам не узнаёт свой голос. Он напоминает себе… — П-прости. — Всё хорошо, пацан, — притягивает его к себе и чмокает в висок. — Ты можешь делать что хочешь. Только учись владеть своими силами, чтобы они не владели тобой. Что ты уже умеешь? — Притягивать и отталкивать килограммовые гири. — Отлично. Однажды ты сможешь владеть ей так мощно, что победишь даже меня. — Я и так… одержу над тобой победу! — Проверим? Ай, ты что творишь? Не рукой же, она только… Но новая демоническая рука Неро отбивает атаку Мятежника… Сначала с днями рождения были проблемы, но потом Леди предложила отмечать день, когда Неро впервые появился на пороге агенства. Окрябрь. Хороший месяц. Торт получается с первого раза, и Данте собой неимоверно гордится. Скоро деть придёт из школы, можно будет поздравлять. Подарок упакован в красивую коробку с лентами, но основной нельзя потрогать руками. Данте вставляет в мякоть торта тринадцать свечей. Расставляет чашки — Неро должен привести друзей. Они, кажется, перестали его задирать и согласились прийти. Поправил бильярдный стол — может, дети будут рады сыграть. Он сам пойдёт наверх, чтобы не мешаться. Неро так громко дышит и топает, что Данте начинает спускается обратно: — А где все? — Никто не придёт, — голубые глаза невыносимо холодные, и Данте кажется, что это не Неро, а… — А Нико? — Больна. — Тортика хоть поешь. — В рот я ебал твой тортик. — Вот те раз. Демоническая рука пульсирует ярко-красным. — Ладно, я пережду грозу, а потом обсудим. — Ты ничего не понимаешь! Удар кулака приходится, к счастью, не на стол для бильярда, а на каменный пол. Он покрывается сетью мелких трещин, а посередине проступает заметная такая вмятина. Некоторые раны не зарастают. Неро выбегает из дома, и Данте не идёт за ним. Пацану надо немного побыть одному, во время грозы бывает дождь, который вряд ли кому-то позволено сейчас видеть. Он находит Неро на крыше. Глаза красные, но уже сухие. Садится рядом. Обнимает. Иногда нужно просто помолчать. — Почему я не такой крутой, как ты? — Смеёшься? Я? В детстве со мной не общался никто, кроме брата. В приюте меня… как это по-вашему? Гнобили, били, ломали пальцы, выбивали зубы… — Почему? — Потому что я отличался. — Это мерзко. — Мерзко, согласен. — Мне не нравится! Я так не хочу! — Тогда нужно быть очень храбрым, очень сильным, и защищать тех, кто нуждается в твоей защите. — Как я защитил Нико? — Именно так. С днём рождения, кстати. Это тебе. — Спасибо. — Не откроешь? Неро смущённо развязывает ленточки и разрывает бумагу. — Пистолет?! — Как ты его назовёшь? — Имя дают только настоящему оружию. — Это настоящее оружие, Неро. — Только зачем оно мне… Недовольно сопит. Данте хлопает его по плечу. — Пойдём спать, завтра рано вставать. — Так выходной же. — У охотников на демонов не бывает выходных. — Ты иди. Я попозже лягу. — Ты не понял. Ты идёшь со мной. — Что?! — Твоё первое задание. — Данте! Спасибо! — мальчишка вскакивает и чуть не падает с крыши. Данте ловит его за руку. Дома они ужинают тортом и идут спать. Неро всё пристаёт насчёт завтрашнего дела, не выпуская пистолет из левой руки. Он настолько перевозбуждён, что никак не может улечься. — Сказать тебе, что я загадал, когда свечки задул? Всё-таки, он ещё такой ребёнок. — Скажи. — Хочу узнать, кто мои родители. Что-то колет в груди и сжимает горло. — Обязательно узнаешь. Спи. Неро справляется даже слишком хорошо. Конечно, Данте не берёт его на сложные случаи, но всё, что ему доверено, Неро делает с блеском. Даже Данте в его возрасте не справился бы лучше. «С другой стороны, тренер тоже много значит», — не без гордости думает он. Сегодня пришлось спуститься немного ниже, чем они рассчитывали. Пока Данте добивает прапраправнуков Гигапеда, Неро играется с Адским Гневом. Для него это лёгкий противник, и вместо того, чтобы просто пристрелить его из Эмбер, он тычет в него одним из мечей. Когда адская тварь, наконец, подыхает, Неро подходит, чтобы по привычке осмотреть тело. Нико вечно просит приносить ей куски их щупалец. — Данте! Данте, тут какая-то штука! Я его убил, а рука всё равно светится. — Отойди. — Нет! Я сам! — Эй, я думал, кризис трёх лет давно прошёл. — Это меч. Точнее, куски меча, — будто не слушает его Неро. Он заворожённо смотрит на обломки, торчащие из поверженного тела. — Я бы на твоём месте… — Блин, какой классный. Данте, я могу оставить его себе? Он круче этого. — Это катана. — Нет, не катана. — Его зовут Ямато. — Откуда ты знаешь? — Когда-то он принадлежал моему отцу. А затем брату. — Блин. Значит, он твой? — Починишь — забирай. Меч даже Данте не слушается, а чужака ужалит и в разломанном виде. Неро берёт два куска в разные руки и соединяет их на месте разлома. Рука начинает светиться красным и синим, свечение идёт по спирали и попадает в рукоять. Меч будто светится изнутри. — Данте, смотри! Ты видел?! Данте сидит на земле и держится за голову. Довольный Неро дрыхнет, как младенец, подложив руку под щёку. Ямато обзавёлся ножнами и спит рядом. Данте осторожно выдёргивает пару волосков из чубчика на лбу и тут же приглаживает, целует в висок. Поправляет одеяло. Похож. И не похож. Будто их разбили, перемешали осколки и собрали заново. Он расскажет ему. Когда-нибудь потом. Когда они оба будут готовы, и душа перестанет так болеть. — Тебя не учили стучаться? — недовольно ворчит Неро, молниеносно закрываясь одеялом. Щёки раскраснелись, глаза горят. — А что ты делаешь? Неро смотрит испепеляющим взглядом. — Всё, шучу, шучу, уже ушёл. А мальчик-то вырос. — Данте, почему у тебя нет девушки? — Как нет? А Леди? — Она не твоя девушка. С чего ты это взял? — Ну, она нам денег даёт. — Может, это я ей нравлюсь. — Ах ты, маленький ублюдок, иди уроки делай. — Не буду, я и так умный. Уже и девушками интересуется. — Неро, я дома. Неро! Ты где? Леди? Что вы здесь… Неро, блять! Марш в свою комнату. А вас, миледи, я попрошу остаться. Ты чем вообще думаешь? Тебе сколько лет?! — Данте, пусти. Что я-то сразу? Он попросил научить его целоваться. — Он ребёнок! — Он охотник на монстров! — Ему шестнадцать! — Господи, Данте, ты ведёшь себя как папаша. Точно вырос. — Вот, — Данте суёт ему свёрток серебристых пакетиков. — Что это? — Неро осторожно берёт и держит за уголок, как что-то крайне ядовитое. — Не держи меня за дурака, ты не такой идиот, как показываешь. К тому же, рука светится розоватым, как и щёки Неро. — Ладно. Зачем мне это? — Чтобы не сделать меня дедом. Всё, теперь можно немного успокоиться. — Нет, вы его не получите! Не отдам, идите к дьяволу! Данте мечется по кровати, весь мокрый от пота. Неро с Эмбер в руке вбегает в комнату. Данте вскакивает и садится на постели. — Всё нормально, пацан. Мне кошмар приснился. — Остаться с тобой? — М? — Как в детстве. Когда я охранял твой сон. — Залезай. — Собирайся, у нас вызов. — Куда? — В Фортуну. Там происходит какая-то хрень. Эмбер с тобой? Ямато тоже не забудь, думаю, мы хорошо повеселимся.