Хэды на пчелокосов((

***

      Витя рассказывать о своих проблемах не привык. Ни близким, ни уж тем более кому-то ещë. Любая боль душевная переживалась за закрытой дверью в витину комнату, в гордом одиночестве, иногда в компании с спиртными напитками и сигаретами. Вот только, скрывать боль свою и страхи, легко лишь до тех пор, пока в квартире один живешь или на крайний случай с родителями. Легко лишь тогда, когда «близкие люди» — это мама с папой, да друзья, которых можно лишний раз в проблемы свои не посвещать или отшутиться, свести всё к какой-то пустяковой проблеме и благополучно съехать с темы. Витя так и жил все 20 лет.       И даже когда ночные кошмары, вдруг, стали чем-то вполне обыденным, Витя предпочитал молчать об этом. Хотя, может пару раз, желание рассказать присутствовало, вот только. Вот только родителям он рассказывать не решался совсем. «У них и так проблем навалом, да и стыдно как-то. Двадцать лет мальчику, а бежит маме жаловаться» — каждый раз выходя из комнаты думалось Вите. А друзья. Друзья конечно могут и понять, и выслушать. Но не принято было. Страшно и не к месту. По крайней мере, Витя себя в этом отчаянно убедить пытался. Правда, легче от этого не становилось. Кошмары у Пчёлкина начались внезапно и зайти решили с «козырей».Конечно, сны страшные многим людям сняться. И Вите они снились. Вот только раньше, случалось такое раз в пару лет и забывалось сразу при выходе во двор. Но жизнь на месте не стояла, Пчелкин рос и кошмары тоже отставать не собирались.       Теперь, у Вити стабильно, лет так с шестнадцати, пару раз в неделю, ночи проходят по одному и тому же сценарию. Спать Витя ложиться в разное время, но всегда с верой в свою удачу. Иногда даже помогает. А иногда нет.       Витя тогда просыпается, что называется, «в холодном поту».Садиться резко на кровати и молча одеяло изучает в оцепенение минуты две. Потом рот рукой закрывает, чтобы ни звука не произнести и не разбудить кого-то за, по ощущениям, картонной стеной. Хотя смысла в этом нет. Пчелкин знает прекрасно, что даже если захочет звук издать, его хотелки жизнь на хую вертела. Так что руку к лицу скорее по инерции прижимает. Дыхание сразу сбивается, а паника накатывает резко и болезненно. Руки, да и не только они, трястись начинают. А слезы редкие из глаз текут, хотя Витя плакать не привык. И сколько бы таких ночей не было, Витя не знает, что делать. Всегда успокоить себя пытаться, но безуспешно.       А на утро, старается максимально бесшумно из комнаты выйти, желательно с родителями не пересекаясь, куртку натягивает, бросает что-то в глубь квартиры по типу «Я у Коса поем» и дверью деревянной хлопает. Врёт конечно на счёт Космоса. Витя в квартиру Холмогоровых приходить не очень любит. Слишком много людей. Был бы один Космос, проблем бы не было. Да и какой смысл? Вите щас одному побыть надо. Не хочется ему случайно проговориться о его ночных метаниях. Тем более, о том чем кошмар заканчивается, делиться особенно проблематично для Пчелкина. И всё ведь довольно просто было.Молчишь себе спокойно о том, что тебе снится и всё.       Девушки, что так часто ночи с Витей Пчелкиным проводили, таким не интересовались. Да и как тут? Обычно, такое времяпрепровождение длилось всю ночь. Там не то, что кошмары, там даже для простого сна времени особо не находилось. А ночёвки с друзьями, на какой-нибудь даче, даже если на них прекрасные дамы не присутствовали, проходили без сна. Алкоголь и пьяные развлечения ни кто ведь не отменял. Но жизнь, как говорилось ранее, шла и проходила.Дни в одиночестве на съемной квартире проходили с такой же скоростью. После признания, такого неловкого и предложения, такого желанного, Витя не сразу понял, что скрывать эту проблему уже не получиться. А когда понял, было уже поздно.

***

      Ночь в Москве шумная. Через открытое всегда слышны гудки проезжающих мимо многоэтажки машин и даже с 7 этажа различимы разговоры людей, что в столь поздний час гуляют. Но Пчелкин к этому уже давно привык. Ему даже нравилось. Хотя конечно, иногда раздражало засыпать и просыпаться под какофонию с улицы, но это ведь было иногда. Тем более, Витя обычно засыпал под разговоры ни о чем с любимым человеком, а просыпался под всё тот же голос, но уже с кухни, что, как казалось лишь единственному человеку в этом доме, тихо подпевал радио. Но в этот раз всё пошло не совсем по плану.       Витя резко сёл на кровати. Сердце отбивало 170 ударов в районе груди, отражаясь пульсирующей болью в весках.Других звуков, помимо ритмичных ударов, Пчелкин не слышал. В голове пронеслось чёткое «Снова», а руки, как будто в подтверждение мыслями начали трястись. В попытках успокоиться, Витя обхватил колени руками. Это к сожалению не помогало. Привыкший к таким ситуациям Витя, в попытках успокоиться, прокручивал в голове «Это всего-лишь сон», «Всё будет нормально» и прочее. Но из некоего транса вывел вопрос из «вне». -Вить? -довольно тихий, но испуганный голос отозвался эхом в голове Пчелкина. Он аккуратно поднял голову и повернул в сторону звука. Как и ожидалось, ему в глаза, испуганно смотрел Космос Юрич.       Ощущение реальности видимо начинало постепенно возвращаться и Витя почувствовал, как по щеке скатилась одинокая слеза. А затем и стальной вкус во рту стал ощутим. Витя ведь свои и без того искусанные губы с новой силой поджимает, и не чувствуя меры кусает так, что тонкая струйка крови по подборку вниз стекает. В глазах Космоса это отражается новой волной испуга. Но Холмогоров не дурак, понимает. Сориентироваться пытается. Аккуратно руки Витиной касается и прямо в глаза заглядывает. А Пчелкин понять не может, трястись он больше начал от новой волны паники или от взгляда этого.       Вите в объятия броситься хочется. Ткань футболки сжать посильнее, а лучше не еë, а руку Космоса. Пчелкин медлит. Контролировать себя не слишком получается, но Витя боится. Боиться довериться. Но Космос сомнения Витины собственноручно в сторону отметает. Тянет за руку осторожно, немой вопрос задаёт. —«Можно?» —«Можно.»       Витя поддаётся. Свободную руку за спину Космосу заводит, ткань сжимает до побелевших костяшек. В плечо утыкается пропитывая кровью ткань. А руку с новой силой сжимать начинает меры не ощущая. Космосу даже больно немного, но он руку не выдергивает. Наоборот. Отвечает и тоже руку сжимает обнимая Витю. Аккуратно так, будто боится, что Пчелкин сейчас рассеяться прям в его объятиях. Но Витя никуда ни рассеиваться, ни исчезать не собирается. Он не хочет. Космос ему на ухо шепчет до ужаса банальные вещи о «всём хорошем», слова эти Вите раньше не помогали ни разу. Но сейчас они в сердце парой ударов отзываются и обещанное «всё хорошее» начинает казаться реальностью.

***

      Разглядывать белый потолок казалось Пчелкину не самым интересным занятием. Но зато это помогало избегать взгляда Холмогорова, что всё утро сверлил Витю взглядом. Разговор ни кто не начинал, но молчание с каждой минутой казалось всё мучительней. -Вить, -Космос тишину прерывает аккуратно и тихо.Как продолжить правильно не знает, от того мнётся и взгляд ту́пит. Пчелкин на кровати садится, смотрит вниз куда-то и решается сам начать. Понимает ведь, в чем вопрос Космоса и почему боиться он так неправильно его задать. -Кошмары, -Витя говорит довольно тихо, в конце закашливается.Знает конечно, что этого ответа мало будет и терпеливо ждёт, что Космос уточнять начнёт. -И часто у тебя они? -Холмогоров знал конечно, что Вите всякое сниться, да и кошмары ночные в нашем мире не новшество, но что-то внутри нашептывает, что это особый случай. От простых кошмаров с сущностями неразличимыми пол ночи не рыдают в плечо и руки не немеют. -Да.-Витя соврет, если скажет «нет», а врать он не хочет. Всю жизнь врёт о много и многим, но сейчас нет.Сейчас довериться хочется, так же близко подпустить, как ночью, рассказать всё как есть или намекнуть хотя бы. Вот только Витя отвечает, а уже потом думает. Осекается сразу же, зрачки сами расширяются и Пчелкин по привычке губу закусывает.Боль чувствуется сразу, поэтому дёргается слегка и языком по губе искусанной проводит. В попытках спрятать волнение одеяло теребить в руках начинает. Вот только это его ещё больше выдаёт. Витя знает. Теперь Космос подробности просить начнёт. Всё до мелочей узнать захочет, вплоть до конкретных сюжетов Витиних снов. Аккуратно конечно выспрашивать будет и ждать сколько потребуется, но своего рано или поздно добьется. -Расскажешь?       Холмогоров и вправду аккуратно вопросы задаёт, не давит, ждать готов сколько потребуется. Со стороны он спокойным кажется. Выдают лишь руки, что нервно трястись начинают и взгляд, что Космос уже не прячет вовсе. -В общем, -Витя не знает, как начать правильно и стоит ли вообще. Но предпочитает довериться внезапному порыву и рассказать всё, как есть — мне, уже как несколько лет, -мнётся, паузы делает не нужные вовсе, довериться хочет, но боиться — кошмары снятся..периодически. Замолкает, успокоиться пытается непроизвольно складывая ткань одеяла гармошкой. -Они разные обычно все.И начинаются вроде безобидно. Как любой другой нормальный сон. — опять пауза и вдох глубокий — Вот только кончаются все одинаково. Смертью.       Космоса как током прошибает. Уточнять чьей смертью конечно же не собирается, сам всё понимает прекрасно. А ещё наконец понимает, почему Витя реагирует так на всё это. Понимает, почему губу сильнее чем обычно закусывал. Почему дыхание так сбивалось. И почему руку сжимал так отчаянно. Космос знает, чего Витя настолько боится. Холмогоров взгляд вниз бросает, молчит не много, а затем не выдерживает. Отбирает многострадальное одеяло из рук Витиных и в сторону откладывает. А руки Пчелкина в свои заключает, сжимает слегка и в глаза заглянуть пытается. Пчелкин голову поднимает и видит своё же отражение в родных чужих глазах. Взгляд у Космоса как на зло понимающий. Витя в нём и волнение читает и что-то банальное, по типу «Я рядом».Но от «банального» этого и волнения не прикрытого Пчелкину легче становится. Дышать уже не трудно вовсе и в глаза смотреть не стыдно. Витя в плечо Космосово утыкается, дышит размеренно и еле слышно шепчет: «Спасибо». И Витя знает, что Космос эту благодарность услышал и понял.