Глава 2. Три души
11 июля 2023 г., 00:23
Уж если попал в ад, надо быть в ладу с дьяволами. Александр Беляев, «Человек-амфибия»
Сухой хлопок аппарации Гермиона не услышала. Как не заметила и бесшумных, крадущихся шагов у себя за спиной. Словно застряв в каком-то глухом, вязком ступоре, она все так же крепко сжимала родную, но теперь навеки ледяную ладонь, когда другая, хоть и чужая, зато теплая, тяжело опустилась ей на плечо. — Я велел вам укрыться мантией. В тишине ночного леса недовольный голос прозвучал неожиданно громко, почти оглушающе, и резко, до щелчка в шее вскинув голову, Гермиона встретилась со слегка сощуренными черными глазами. Мантия. Не отпуская Рона, она провела пальцами по своей руке, а не почувствовав привычной прохлады тонкой струящейся ткани, растерянно огляделась по сторонам. Серебристый плащ одиноким ворохом остался лежать в нескольких шагах позади. Рядом с расшитой бисером сумочкой. На том самом месте, где разом ставшие чужими, ватными ноги окончательно ее подвели. — Я так и сделала. Но потом упала, а… Обычно разговорчивая, зачастую и подавно болтливая, она вдруг осеклась. Забыв напрочь, что вообще хотела сказать, да и кому, зато вспомнив, почему подкосились ее колени. Рон. Она шла к Рону. Она снова обернулась к нему. Бегло скользнула по груди ладонью, проверяя. Поправила замочек молнии на куртке, стряхнула прилипший к рукаву прошлогодний листок. Нахмурилась. Она сделала все, что могла, но он так и не выглядел спящим. А ведь умерший человек должен выглядеть спящим. Расслабленным. Может, немного уставшим. Именно так ей маленькой говорили родители, убеждая попрощаться с любимой прабабушкой. Говорили, что страшно не будет. Что они останутся рядом. Что все будет хорошо. Но она не послушалась. Испугалась. Зажмурилась крепко-крепко и вцепилась, глотая соленые слезы, в подол черного маминого платья. Глаза она открыла, лишь когда все осталось позади. Испугалась, но в папины слова поверила. Вот только Рон спящим не выглядел. Он выглядел беспокойным. Настороженным. Будто случившееся настигло его неожиданно. Застало врасплох. Будто он так и не осознал, что с ним произошло. А еще он выглядел мертвым. Не усталым, не спящим, не расслабленным. Мертвым. Сжав широкую ладонь чуть сильнее, Гермиона бережно убрала спутанную рыжую прядь с до сих пор влажного лба. Растворившись, потерявшись в какой-то странной смеси ушедшего прошлого и слишком горького, чтобы быть правдой, настоящего, она не заметила, как на один короткий, почти несуществующий миг изменился в лице Снейп. И без того сероватая кожа окрасилась нездоровым землистым оттенком, а губы сжались до тонкой, едва различимой линии. Шумно, прерывисто втянув в легкие воздух, он не отрывался от переплетенных пальцев двух рук. Живой и неживой. Но в отличие от Гермионы, он не забывал, где они были и почему. И что именно стоит на кону. — Мисс Грейнджер, — позвал Снейп. Пытаясь поймать ее рассеянный взгляд, он наклонился и аккуратно, но настойчиво подцепил пальцами Гермиону за подбородок. — Отпустите Уизли. Я перенесу вас к Поттеру. В ответ она резко тряхнула головой и еще сильнее вцепилась в Рона. — Я не оставлю его здесь. — Я заберу и его тоже. Сразу после вас. Медля, Гермиона настороженно всматривалась в худое, угловатое лицо. Недоброе. Чужое. Причин верить Снейпу было немало, но в то же время и не было вовсе. Он ведь предатель. Он убил профессора Дамблдора. Однако, будь он предателем, разве не бросил бы ее, оглушенную, в ноги Волдеморту? Не отдал бы ему Гарри? Все спуталось окончательно. Вместо черного и белого стало вдруг серым, а попытка мыслить здраво сделала лишь хуже. И домиком сведя брови к переносице, Гермиона как-то наивно, по-детски спросила: — Обещаете? Снейп тихо, немного раздраженно выдохнул. — Обещаю. Разумеется, он мог и врать, да вот только сил сопротивляться не было. Секундное колебание, и она отпустила руку Рона. Бережно сложила безжизненно-бледные ладони у него на груди. И только потом, пошатнувшись, как камыш под грозовым ветром, поднялась на ноги. Подобрала мантию-невидимку с сумочкой и вновь вернулась к Рону. Инстинктивно, неосознанно желая убедиться, что он в порядке, хоть в порядке никто из них и не был. Черные глаза, что неотрывно следили за каждым ее шагом, чуть расширились, а на безразличном, привычно бледном лице застыло донельзя странное выражение. Нечто, отдаленно напоминавшее оторопь, возможно замешательство. Могло даже показаться, будто случившееся выбило Снейпа из колеи, проделав совсем маленькую, крошечную дыру в железном, большей частью, самообладании. Но непроницаемая маска довольно быстро встала на положенное ей место, а Гермиона попросту не замечала ничего вокруг. — Держитесь крепко. Чужие пальцы сомкнулись на ее локте. Их хозяин, очевидно, начинал терять терпение. — А Рон? — На удивление сильно дернувшись, она попыталась вырваться. Так резво, что не ожидавший подобной прыти Снейп едва смог ее удержать. — Я сразу вернусь за ним. Как и сказал. Даю слово. Слово убийцы. Какова была его цена? Наверное, жизнь. Послушно замерев, Гермиона уставилась на него снизу вверх. До того пристально, что на долю секунды он мог бы поклясться в ее способности пробить все до единого его щиты. А затем, тотчас развеяв собственноручно созданную иллюзию, коротко кивнула и потупилась. Робко, почти испуганно. Эта Грейнджер была ему незнакома. Слишком шелковая, слишком молчаливая. Какая-то вялая. Но времени, да и желания разбираться с этими разительными переменами не было, и убедившись, что обещание его ее если не успокоило, то утихомирило, Снейп перенес их прочь из Королевского леса Дин. Зелень деревьев с синевой ночи завернулись смазанным цветастым калейдоскопом, и Гермиона почувствовала, как ее давно пустой желудок дернулся вверх. Хватка на руке ослабла. Тихий хлопок. Рядом больше никого. Минута, другая, снова треск аппарации. Снейп сдержал свое обещание. Он вернул ей Рона. Опять. По взмаху черной палочки тело плавно легло на землю. — Его необходимо убрать. — Короткая пауза, и неожиданное: — Я могу это сделать. Не поднимая глаз, Гермиона медленно покачала головой. — Нет. Я сама. Спорить Снейп не стал и, забрав у нее сумку с мантией-невидимкой, молча исчез. А Гермиона мгновенно забыла, что рядом вообще кто-то был. О Гарри она и вовсе не вспоминала. В этом огромном, пугающе жестоком мире остался только Рон. Сев на колени рядом, она бережно поправила сложенные на груди руки. Заклинанием высушила потрепанную одежду и отросшие за недели разлуки волосы. Пусть и зная, что ему уже все равно. Что ему больше никогда не будет холодно, неудобно или сыро. Но и оставлять его вот так было нельзя. Неправильно. Пригладив напоследок непослушную рыжую шевелюру, Гермиона поцеловала веснушчатый лоб и нехотя отстранилась. Пора. Она не была готова попрощаться. Впрочем, наверное, никогда не будет. Но это было не важно. Она была не важна. Единственным, кто имел сейчас значение, был Рон. А он заслужил спокойное место под этой луной. Гермиона достала палочку из заднего кармана джинсов и, поднявшись на ноги, впервые осмотрелась по сторонам. Оказалось, Снейп перенес их на опушку густого леса, дальний край которой обрывался глубоким пологим склоном. Красиво, но не то. А вот по другую сторону поляну мягко обнимала кромка деревьев, большей частью хвойных. И там, среди пушистых сосен и елей, уютно устроился массивный, старый дуб. Тяжелые низкие ветви, скрипя, размеренно покачивались под стылым зимним ветром. Словно разговаривая. Совсем тихо, но тихо ровно настолько, чтобы оставаться услышанным и при этом не надоедать. Скользнув подушечками пальцев по шершавой, приятно теплой коре, Гермиона улыбнулась, шепнув то ли себе, то ли изрезанному морщинами стволу: — Ты бы ему понравился. Коротким взмахом древка она вырыла между толстых корней яму и осторожно перенесла туда Рона. А затем произнесла наконец вслух то, в чем должна была признаться уже давным-давно: — Я тебя люблю. Еще одно движение запястья, и мерзлая зимняя земля опустилась сверху, складываясь невысоким холмиком. Рон Уизли нашел свой покой.***
С палаткой Снейп разобрался быстро, после чего уложил приятно молчаливого в своем беспамятстве Поттера на одну из кроватей. Бросив короткий взгляд на часы, он устало потер пальцами переносицу и откинул полог, собираясь позвать внутрь непривычно сговорчивую сегодня Грейнджер. И застыл на месте со сжатой в кулаке плотной брезентовой тканью. Не выходя на поляну, но и не возвращаясь внутрь. Чувствуя себя самым что ни на есть подлым, беспринципным вором, но и жадно всматриваясь в происходящее на подсвеченной рассеянным лунным светом опушке леса. Он словно читал любовное письмо, отправленное соседом по комнате, следил сквозь замочную скважину за целующейся парочкой. Подслушивал чужой жаркий, сбивчивый шепот. Впрочем, нет. То, чему он стал свидетелем, было куда более личным. Сокровенным. Три слова, что не предназначались для чужих ушей. Адресованные вовсе не ему и даже не спящему за спиной Поттеру, а тому, кого в живых не было. Безотчетный порыв уйти боролся с еще менее осознанным желанием остаться. Подрагивающий, едва различимый за шелестом листвы девичий голос разом вернул ему способность, которой Северус, казалось, давно уже лишился. О которой забыл. Которую не использовал за ненадобностью долгие годы. Чувствовать. Сочувствовать. А он сам будто перенесся в прошлое. В ту ночь, когда потерял единственное ценное в своей никчемной жизни. Уставившись на застывший под тяжелыми скрипучими ветвями тонкий, почти призрачный силуэт, Снейп отмотал назад семнадцать лет. Так странно. Вроде бы привык, научился. Сначала жалел, следом избегал, затем выплескивал, а потом и просто устал. Когда сил и злобы больше не осталось. Ничего не осталось. Он был уверен, что все внутри давно обратилось пустотой. Видимо, нет. Не обратилось. Он смотрел на нее, а она на небо. И вместе с давно забытым, но непрошено возвратившимся, пришло совершенно отчетливое осознание, что продолжать наблюдать будет неправильно. Нечестно. Низко. С трудом оторвав взгляд от тоненькой, едва ли не прозрачной фигурки на фоне узловатого дуба, Снейп вернулся в палатку. Гермиона его даже не заметила.***
Вдох. Выдох. Снова вдох. Она не знала, сколько времени провела у могилы Рона. Запрокинув назад голову, всматриваясь в мерцающие серебром искорки звезд. Вслушиваясь в звуки ночного леса, вместе с воздухом втягивая холодный запах хвои. Но так и не сумев поверить, что все происходит наяву. Хотелось зажмуриться крепко-крепко, а разлепив веки, обнаружить, что ей лишь приснился очередной кошмар. Да вот только свежая, отдающая мертвой сыростью земля у ее ног разбивала на осколки так и не успевшие толком оформиться надежды. Рон мертв, а Гарри… Мимолетная, вскользь проскочившая мысль внезапно стала тем самым якорем, что, зарывшись в илистое дно, не дал ей окончательно потерять берег реальности в тумане горя. Растерянно, судорожно моргнув, Гермиона огляделась по сторонам. Уже осознанно. Поляна, лес, дуб, палатка. Палатка. Обычным, магловским жестом похлопав себя по щекам, она направилась к слабо покачивающемуся пологу. В гостиной было непривычно темно, и это вроде бы абсолютно банальное открытие обернулось очередным щелчком пальцев перед ней, застрявшей в странном ступоре непринятия. Они с Гарри всегда оставляли гореть свечи или лампы. Всегда. А теперь единственным источником света оказалось зыбкое серебро, что просачивалось из спальни. И стараясь не шуметь, не понимая, правда, кого боится спугнуть, Гермиона двинулась ему навстречу. Гарри нашелся, как ни странно, в своей постели, а Снейп, придвинув вплотную стул, устроился рядом. Полностью обратив свое внимание на мерцавшую голубым магическую вязь, он ее появление либо не заметил, либо, что было вполне вероятно, проигнорировал. Свечи зажжены не были, и ночную темноту комнаты едва разгонял парящий под потолком лунного цвета шар. Все неизвестное неизменно Гермиону притягивало, и даже сейчас, задержавшись на вроде бы простой, но оттого не менее красивой магии, она почувствовала, как внутри проблеснула слабая искорка ее былого неуемного любопытства. Но мгновенно погасла, не выдержав ледяного ветра, что вьюгой завывал там, где обычно билось сердце. Опустив взгляд, она подошла к кровати Гарри вплотную. — Извините, профессор, вы знаете, что с ним? С ответом он не торопился, и она, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, внимательно следила за отточенными движениями его длинных пальцев. Часть используемых Снейпом чар казалась отдаленно знакомой, но откуда именно, Гермиона не помнила. — Не сбивайте меня. — Он замолчал, но затем все-таки добавил неохотно, сухо: — У меня есть предположение, но проверка может занять некоторое время. Вы устали. Ложитесь. — Нет, — отрицательно качнула головой Гермиона. Сна не было ни в одном глазу. — Я буду рядом. Вдруг ему или вам понадобится помощь. Усталый, раздраженный вздох. — Как знаете. Объяснять ей что-нибудь Снейп явно не собирался, и Гермиона, сдерживая вопросы, что волчком вертелись на языке, закусила губу. Оставлять лучшего друга, беспомощного, бессознательного в руках вчерашнего предателя не хотелось. Но и полагать, что она сможет выстоять против одного из опаснейших Пожирателей Смерти дольше секунды, было бы верхом наивности. Или глупости. Ни наивной, ни глупой Гермиона не была. Решив, что, мешаясь под рукой, точно не добьется ничего толкового, а Снейпа наверняка разозлит еще больше, она все же отошла к своей кровати. Стянула кроссовки и забралась в угол, где, обхватив колени руками, продолжила свое вынуждено молчаливое наблюдение. Колдовал Снейп невербально, так что разобрать, какие именно чары он использовал, было непросто. Но не невозможно. Сконцентрировавшись на движениях бледных рук, она упорно пыталась вспомнить, где именно могла их видеть. Внутреннее чутье вкупе со здравым смыслом настойчиво подсказывали, что перед ней редкая целительская магия. Подобным Гермиона всерьез не интересовалась. Никогда. Целительство воспринималось ею как нечто пусть и важное, необходимое, но одновременно вынужденное, неинтересное, порою до банального скучное. Учебники, найденные в Хогвартсе, описывали лечение насморка, заживление ран и прочие обыденные, лишенные толики загадки вещи. Из других, более редких изданий, позаимствованных в библиотеке на площади Гриммо, удалось выудить уже более полезные сведения о диагностических заклинаниях. Именно из-за них, будто зная наперед, что в старом доме Блэков они не задержатся, Гермиона и предложила Гарри перенести часть книг в расшитую бисером сумочку. Она старалась быть готовой к чему угодно. Как оказалось, не зря. Очередной взмах древка, и перед глазами всплыла наконец смазанная временем иллюстрация одного из справочников. Вроде бы и правда раздел диагностики. Неосознанно улыбнувшись, Гермиона подумала, что память у нее все-таки действительно хорошая. Еще в школе она могла процитировать любой необходимый текст с точностью до союзов и запятых. Именно за это так любили ее большинство учителей. И ненавидел Снейп. Воспоминания о ее исчерканных красными чернилами эссе, заставили досадливо поморщиться и снова сосредоточиться на замысловатых движениях черной резной палочки. Да. Это определенно была целительская магия. Заметив, что зачем-то задержала воздух, Гермиона шумно выдохнула. Теперь она хотя бы знала, что Гарри был в безопасности. Настолько, насколько вообще возможно. Какие бы цели ни преследовал Снейп, он, кажется, действительно пытается им помочь. Физически ощутимое облегчение, тишина ночного леса и слабый голубоватый свет медленно убаюкивали. Думая, анализируя, наблюдая, Гермиона даже не заметила, как начали тяжелеть веки, а голова завалилась к плечу. Виском на прохладу металлической спинки кровати. Она моргнула раз, другой, третий, закрывая глаза лишь на секунду. И незаметно для самой себя провалилась в чуткую полудрему. Она так устала. Последние недели ночи выматывали ее не меньше, чем дни. Вновь и вновь она боялась засыпать, зная наверняка, что опять встретится лицом к лицу со своими кошмарами. Но сейчас, как ни странно, страха в ней не осталось. Он не прятался в темных углах спальни и длинных тенях голых зимних деревьев. Худшее уже произошло. Ей было больше нечего бояться. Ей было все равно. Пользуясь этой ее покорной безучастностью, что давала такую сладкую власть, сон мог бы принести с собой что угодно. Кошмары, видения, надежды. Но принес почему-то воспоминания. Сотканный из обрывков реальности, он словно пытался открыть нечто, слишком долго от Гермионы ускользавшее. Семь лет мелькали под веками слайдами диафильма, с каждым рулоном коричневой пленки приближая ее к разгадке. Началось все, разумеется, на первом курсе. Вот они, как обычно, втроем устроились за длинным деревянным столом Большого Зала. Рон болтает о чем-то своем, Гермиона перепроверяет домашнее задание по второму кругу, как вдруг Гарри, шипя от боли, потирает костяшками пальцев шрам на лбу. От вопросов друзей он отмахивается. Ничего такого, просто болит голова. Они, естественно, верят. Дети. Минуют дни, недели, месяцы. Учебный год подходит к концу, а вместе с наступлением лета всплывает и правда о Квиррелле. Впервые за свою, недолгую пока жизнь, они видят воочию, что не все зло, что черно. И Мерлин, как несказанно им везет в тех зачарованных коридорах. Никто из них, включая Гермиону, не замечает, что головные боли Гарри прекратились, стоило лишь исчезнуть чудному профессору Защиты от Темных Искусств. Каникулы пролетели, и омут завертелся по новой. Наследник Слизерина, Тайная Комната, нападения на учеников… Теперь уже второкурсник Гарри нехотя признается, что слышит призрачные, бесплотные голоса. А затем дуэльный клуб, где одно-единственное заклинание Малфоя в один миг убеждает половину школы, что за всем стоит мальчик, который выжил. Но и на этот раз им удается отделаться малой кровью. Враг повержен. Добро взяло верх над злом. И снова никто не задает лишних вопросов. Ни о Парселтанге, ни о дневнике Тома Реддла. Проходит год, и к Гарри возвращается боль в шраме. А вместе с ней появляются кошмары. Странные, слишком реалистичные для обычных снов, они оборачиваются неясного рода связью. Связью, дающей возможность проникать в сознание друг друга, путать мысли, смотреть на мир чужими глазами. Чувствовать. Быть кем-то иным. Например, змеей. Пазл сложился с тихим щелчком, а Гермиона, мгновенно вынырнув из беспокойной дремы, рывком вскочила с кровати и в два шага оказалась рядом со Снейпом. — Это крестраж, да? — выпалила она. — В Гарри крестраж? Он недовольно повел плечом, стряхивая с себя ее цепкие пальцы. Плавно завершил начатый пасс. И только затем развернулся к ней лицом. — Как вы догадались? — С-связь между ним и… и Тем-Кого-Нельзя-Называть. Не понимаю, как я могла не замечать… Они ведь будто неразрывно соединены… как… как две половинки одного целого. Опять же, Гарри змееуст, да и его боль в шраме… и кошмары… Как и положено любой прилежной отличнице, она, получив вопрос, принялась послушно тараторить ответ. Но вдруг запнулась и в ужасе уставилась на Снейпа. Запоздало осознавая, что именно услышала полминуты назад. Он же молчал с нехарактерным для него терпением. Давая ей время прийти в себя. Словно понимая, что творится сейчас у Гермионы в мыслях. А может, просто не считая нужным с ней разговаривать. Второе было бы определенно в его духе. — Вы знали? — Голос сел до свистящего шепота. — Да. — Как? Откуда? — Большую часть мне рассказал Альбус, додумать остальное не составило труда. От будничного совершенно упоминания имени предыдущего директора по спине пробежал холодок, и Гермиона инстинктивно отпрянула. Проследив за ней, шагнувшей назад, Снейп, осклабившись, ехидно процедил: — Как и предполагалось, ваша сообразительность весьма ограничена. — Но если Гарри… был… то… что случилось сегодня? — Пропустив злые, как, впрочем, и всегда, слова мимо ушей, она тряхнула головой. — Я… я не понимаю. Кривая ухмылка исчезла, едва успев появиться. Выслушивать ее сбивчивое бормотание Снейпу явно не хотелось. — О том, что Поттер крестраж, я знал ранее, но это не объясняет его нынешнее состояние. Кроме того, при попытке уничтожить осколок души Темного Лорда погиб Уизли, Поттер же остался жив. Это любопытно, учитывая, что нападали они вдвоем, а значит, оба являлись для медальона смертельной угрозой, которую необходимо было обезвредить. — Помолчав пару секунд, он одернул рукава сюртука. — Как бы то ни было, вашим дружкам удалось разрушить физическую оболочку крестража, кулон. Соответственно, запертый там бесплотный клочок души нуждался в новом вместилище. А что подойдет для этой цели лучше, чем… — Вместилище другого крестража, — машинально закончила за него Гермиона. Забыв, почему отшатнулась, она опять подошла ближе, не мигая рассматривая Гарри. — Значит обе… оба в нем? Разве такое возможно? Я и не знала, что человек может быть крестражем. Мы говорили о змее, но человек… — Это осуществимо, хоть и довольно самонадеянно. Даже глупо. Впрочем, Темный Лорд, как нам известно, весьма самонадеян. — Снейп снова усмехнулся, на этот раз с заметной толикой отвращения. — Но, думаю, он и не подозревает, что отдал Поттеру часть себя. — Если… если вы правы, то как нам уничтожить его… их, не навредив Гарри? Уже задавая вопрос, она понимала, что вероятно знает ответ. И вместе с тем отчаянно надеялась, что ошибается. Всего каких-то пару часов назад погиб Рон, она не могла потерять еще и Гарри. Не могла. — Никак. Палой листвой Гермиона осела на кровать. Вот и все. Рон мертв, а Гарри должен умереть. Оставшиеся крестражи надежно спрятаны Мерлин знает где. Ей ни за что не найти их одной. Осознание полной безнадежности накрыло с головой, выжимая из легких воздух и мертвым грузом давя на плечи. Так тяжело, что казалось, будто их уже не расправить. Руки и ноги налились свинцом, а сердце вдруг замедлилось, словно решив, что смысла биться больше нет. Вновь нырнув в тот самый ступор, что захватил ее в Лесу Дин, она и не заметила, как Снейп, с усталым вздохом поднявшись на ноги, неожиданно аккуратно подхватил ее за локоть. Как медленно отвел ко второй кровати. Вяло переставляя ноги, она слушалась его безропотно. Подобно тряпичной кукле-марионетке. Не говоря ни слова. Не задавая вопросов. Не споря. Настойчиво толкнув, он усадил ее поверх одеяла и, призвав палочкой свой стул, опустился напротив. — Мисс Грейнджер, соберитесь. Это не конец. Вы нужны Поттеру. — Разве? — Собственный голос слышался как сквозь толщу воды. — Думаю, ему никто теперь не нужен. — Вы ошибаетесь. Отрешенно подумалось, что обычно молчаливый, язвительный профессор был сегодня непривычно разговорчив. И терпелив. — Он все еще здесь, а вы нужны ему как никогда. Сработало. — Мы можем разбудить его? — Гермиона подалась вперед, вцепившись в край черной мантии. — Раз он здесь? Снейп уставился на ее побелевшие от напряжения пальцы крайне удивленно. — Не сегодня. — Коротко глянув на занимающийся блеклой зимней зарей прямоугольник окна, он не без труда оторвал от себя ее руки. — Мне пора в Хогвартс. Я вернусь ночью и объясню остальное. Сидите здесь. Без глупостей. За границу чар не ходите. Достав из кармана небольшую шкатулку, а из нее флакон прозрачного стекла, он, откупорив пробку, протянул его Гермионе. — Пейте. — Что это? Пурпурная жидкость показалась отдаленно знакомой, да вот только никак не выходило сообразить откуда. Между висков равномерно шумело, тело весило тонну, и с несвойственной ей кротостью, она, не дожидаясь ответа, осушила склянку. — Сон без сновидений. — Снейп удивленно вскинул брови. — Вы действительно не узнали? — Не узнала. — Запоздало подумалось, что забыться магической дремой именно сейчас будет ей не лучшей идеей. — А как же Гарри? — Язык начинал заплетаться. — Вдруг он проснется? — Не проснется. Ваша помощь ему сегодня не понадобится. Смысла спорить не было. Или был, но она его попросту не различала. Не раздеваясь, Гермиона завалилась на кровать и, прижав колени к груди, прикрыла глаза. Сон поглотил ее мгновенно. Впервые за несколько недель она не видела кошмаров. Тьма и больше ничего.***
Когда действие зелья сошло на нет, лес уже поглотили зыбкие сумерки. Вяло перекатившись на спину, Гермиона отрешенно уставилась в потолок, сквозь плотный туман в голове пытаясь пробиться к воспоминаниям о прошлой ночи. Но они упорно не открывались, расплываясь, смазываясь до мутных, неровных пятен, и внутри мигом вспыхнула искорка надежды. Надежды, что произошедшее обернется очередным кошмаром. Что Гарри крепко спит, а Рон к ним не возвращался. Что лагерь их еще надежно прячется меж по-зимнему голых ветвей деревьев Королевского леса Дин. Сон. Просто сон. Способ проверить был только один. И прерывисто выдохнув, она втянула в легкие немного затхлый воздух. А затем медленно повернулась к соседней кровати. Запастись кислородом впрок оказалось правильным решением, потому как в следующую секунду ее с размахом ударило прямо в солнечное сплетение. Выбивая из груди все под ноль. До вакуума. Гарри был там. Устроившись на спине и чопорно сложив ладони на животе. Он никогда не спал так. Никогда. Обычно к утру его постель напоминала поле боя, а сам он прятался где-то в глубине гор из простыни и подушек. Не сон. Гермиона приподнялась на локтях, и ее покрывало с тихим шорохом сползло на пол. Не отрываясь от Гарри, словно боясь его потерять, она протянула руку, пытаясь подцепить пальцами ткань, и тут же удивленно опустила взгляд. Обнаружив не привычное, посеревшее от очищающих чар одеяло, а черную шерстяную мантию с серебряной застежкой в виде змеи. Знак Слизерина. Снейп. Надежда, что прошлая ночь была лишь бесплотным мороком, погасла окончательно, оставляя Гермиону один на один с ясной, как морозное зимнее утро реальностью. Действуя как-то бездумно, отрешенно, она тщательно разгладила глубокие заломы на плаще и повесила его на спинку кровати. После чего, стараясь не смотреть на ненормально спокойного Гарри, побрела прочь из спальни. В гостиной было темно. Снейп еще не пришел. Если придет вообще. Да, он обещал, но разве у тебя есть причины верить ему, Грейнджер? Доля правды в недовольном бормотании внутреннего голоса определенно была. Возможно, сделав вчера необходимое, он поспешил ретироваться. Снейп ведь ненавидел их троих много лет. Вряд ли что-то изменилось за полгода. В то время как разум вновь начинал путаться, ноги сами привели ее туда, где Гермионе хотелось быть больше всего. — Привет, Рон. Она так скучала. Ужасно. Нестерпимо. По теплу и такой естественной для него, но чуждой ей беззаботности. По смешинкам в уголках голубых глаз. За последние недели она, казалось, привыкла к тому, что его нет рядом. Смирилась. Но глубоко в душе упорно верила, что разлука продлится недолго. Что скоро они снова будут вместе. Что все будет хорошо. Теперь же эта слабая, монотонно ноющая под грудиной тоска сменилась острой резью где-то чуть левее. Приткнувшись виском к стволу дерева, Гермиона перевела взгляд на аккуратный, успевший осесть холмик свежей земли. Голый. Пустой. Одинокий, безымянный. Вдали от людей. Место, где Рон нашел свой покой, было полной противоположностью ему живому. Из них троих он был самым светлым, самым легким, самым открытым. Самым общительным. Как же не хотелось оставлять его одного. Особенно сейчас, когда в лесу было так холодно. Если бы не Гарри, она, наверное, просто легла бы рядом. Но, к сожалению, нельзя. Пока. Безотчетно потерев рукавом замерзшие под солью слез щеки, Гермиона выудила из кармана джинсов палочку и сотворила венок, подобно тому, что оставила на могиле родителей Гарри в Годриковой Впадине. Но не рождественских роз, а полевых цветов. Они подходили Рону больше. — Как только война закончится, я обязательно к тебе вернусь. Приведу твою семью. Обещаю. Вчерашнее оцепенение вернулось, и за равномерным белым шумом Гермиона даже не услышала раздавшийся в тенях леса сухой хлопок. Как не увидела и человека, что беззвучно вынырнул из синеватых ночных сумерек. Он же заметил ее сгорбленную тоской фигуру, едва ступив за грань собственноручно созданных прошлой ночью чар. На фоне старого, испещренного сухими трещинами дерева она казалась такой тонкой, будто готова была сломаться от первого порыва ветра. Мельком глянув на запястье, Снейп отдернул рукав мантии. Разбираться с девичьими истериками желания не было, но и времени просто обождать тоже. Подойдя почти вплотную, он недовольно процедил: — Вам следует быть внимательнее, мисс Грейнджер. На моем месте мог быть кто-то другой. Она испуганно встрепенулась и резко, до белых точек вокруг, развернулась. Бледная как смерть. Глаза красные, опухшие. Но ни капли слез. — Извините, профессор. — Прощения будете просить у Поттера, когда по вашей милости он отправится на тот свет. Хотя, возможно, против он не будет. Его ведь там ожидает неплохая компания. Он перегнул палку. Понял, еще до того, как привычная колкость обратилась в слова. Грейнджер в ответ закономерно отпрянула, но вспомнила про свежую землю. И про белые цветы. Занеся уже было ногу, она неловко пошатнулась. Отступать было некуда. Гермиона упала бы плашмя, если бы не подхватившие за локоть цепкие пальцы. Дернув на себя, Снейп оттащил ее на безопасное расстояние от места, превращавшего знакомую ему больше шести лет надоедливую, порою наглую всезнайку в кого-то абсолютно чужого. — Извините, — повторила она тихим эхом. Еле сдержав инстинктивный порыв закатить глаза, он лишь коротко кивнул: — Как вы себя чувствуете? Гермиона неопределенно пожала плечами. Собственное состояние волновало ее мало. Ее вообще не волновало ровным счетом ничего. Даже неуместная, жестокая, истинно снейповская грубость мгновенно забылась. И решив, что молчание вполне может сойти за ответ, только обхватила себя руками, сдерживая крупную дрожь. О куртке она не подумала, а свитер согревал сырой британской зимой не лучше плетеной шляпы. — Где мы? — надеясь уйти от дальнейших расспросов, произнесла она первое, что пришло на ум. — Это Пеннинские горы. По моим сведениям, егеря здесь бывают редко. Раздражение в низком голосе сменилось ничем. Словно говорил с ней не человек вовсе, а тень, призрак. Впрочем, и у привидений есть чувства, подумалось ей вдруг. У почти безголового Ника они определенно были. Снова тишина. Внутри, снаружи, везде. Прошлой ночью, в Лесу Дин, на языке вертелось море вопросов. Десятки, если не сотни. Как Снейп их нашел и на чьей он стороне. Зачем помогает и почему убил Дамблдора. Но теперь все это внезапно стало ей совершенно неинтересно. Единственной острой необходимостью оставалось одиночество. Рядом с Роном. — В палатку! — Холодный рваный приказ одним махом развеял надежду, что это ее желание исполнится. Помня, с кем имеет дело, Гермиона решила не спорить. — Я ненадолго. — Остановившись у диванного столика, Снейп скрестил на груди руки. — В замке мое отсутствие могут заметить. Как Поттер? — Когда я очнулась, он еще спал. — Она помедлила, неуверенная, можно ли ей задавать вопросы. Да и стоит ли. Но затем все-таки робко добавила: — Мы разбудим его сегодня? Случившееся с Роном тянуло ее в мир мертвых. Туда, где было пусто, глухо и равнодушно. А волнение о Гарри удерживало среди живых. Заставляло чувствовать. Остро. Потеряв одного близкого человека, даже мысль о том, что и с другим, единственным оставшимся, может произойти нечто плохое, превращало ее в один сгусток сплошной, неконтролируемой паники. — Нет, — короткое покачивание головы. — Я не нашел пока достоверных сведений о крестражах-людях. Тем более двойных. Пробуждение может его состояние усугубить. Гермиона нахмурилась. Идея оставлять Гарри в ведомом чужими силами небытие ей абсолютно не нравилась. Она ощущалась неверно, неправильно. Опасно. Казалось, этим они лишали его любой возможности бороться. — И как долго вы хотите держать его без сознания? — Столько, сколько потребуется. Открывать ей свои соображения или планы Снейп явно не собирался. Да и на заданные вопросы отвечал коротко. Обтекаемо. Бросая ей под ноги единичные, ничтожные крупицы информации, в которых она все никак не могла разглядеть приемлемого объяснения этому вынужденному вечному сну. В конце концов, Гарри прожил всю жизнь с одним осколком внутри. Наверняка мог справиться и с двумя. От последней мысли ее брови сошлись к переносице прямой линией. Вчера она слушалась Снейпа беспрекословно. Не потому, что доверяла, а потому что сил на недоверие не было. Сегодня же вполне отчетливо поняла, что скрывал он слишком многое. Что высыпал у нее перед носом пару хлебных крошек, а главное удержал при себе. Помня, кто именно обернулся ее неожиданным союзником, было бы разумнее обождать. Выведать сперва чуть больше, прежде чем ставить под сомнение принятые им решения. Но сейчас речь шла о Гарри. О ее лучшем друге. Единственном. Набрав в легкие достаточно воздуха, Гермиона выпалила: — Почему вы так уверены, что он крестраж? Почему решили, что второй осколок в нем? Я понимаю ход ваших мыслей, но одних догадок мне недостаточно, чтобы обрекать Гарри на вечный сон. Зная, что играет с огнем, она, клацнув зубами, захлопнула рот. Готовясь уже к очередной жестокой, возможно, грубой и злой колкости. Ошиблась. Выслушав ее смешанные с очевидным упреком вопросы, Снейп лишь устало вздохнул. — Проверил заклинанием чистой души. Гермиона удивленно вскинула брови. Она знала все. В том числе и редкие, давно забытые чары. Если не владела ими сама, то как минимум слышала, читала упоминания или отсылки. То же, о чем говорил он, было ей совершенно незнакомо. Верно истолковав ее озадаченное молчание, Снейп непривычно терпеливо продолжил: — Оно под строгим запретом более двух сотен лет. Ранее использовалось при выборе министра магии. Испытание души. Тогда считалось, что только человек с кристально чистой сущностью достоин управлять волшебным миром. Ведь в таком случае его будет заботить благополучие общее, а не свое, личное. Но политика есть политика, — коротко усмехнулся Снейп, однако глаза его оставались холодными. — И очередной управленец испытание отменил, сославшись на то, что судить стоит по способностям, а не по душе. Большинство его поддержало, чары использовать перестали. Но некоторые о них забывать не хотели, и в итоге Министерство внесло их в список запрещенных, наложило вето на упоминание в книгах и удалило из учебных программ. — Откуда тогда вам о них известно? — Библиотека Хогвартса немного старше восемнадцатого века, а у меня было достаточно свободного времени. — Снова кривая, но теперь едкая ухмылка. — Какого высокого бы вы ни были о себе мнения, мисс Грейнджер, знать все не под силу даже вам. Лицо разом залило красным, и вспомнилось вдруг, как однажды он обозвал ее невыносимой всезнайкой. А Рон защитил. Кровь от щек мгновенно отхлынула. Шумно сглотнув, Гермиона попыталась не выдавать, насколько задели ее эти привычно злые слова, но вышло плохо. Голос сел почти до хрипа. — Это заклинание обнаруживает крестражи? — Вы выражаетесь слишком топорно, — поморщился он. — Человеческая душа — нечто эфемерное, не поддающееся описанию. Чары открывают людскую сущность так, что наши взгляд и разум способны воспринимать ее визуально. Тогда и крестражи, как ее осколки, можно увидеть. — Чуть помедлив, Снейп внезапно добавил уже без капли яда: — Если хотите, я вам покажу. Гермиона на секунду приоткрыла от удивления рот. Даже сейчас, сквозь захватившие ее усталость и беспокойство, понимая, что ей выдался один шанс на миллион. — Хочу. Коротко кивнув, он молча отправился в спальню, а она, все еще не веря, что ее не отличавшийся терпением бывший учитель говорит всерьез, спешно засеменила следом. И когда Снейп, ослабив манжеты сюртука, опустился на край кровати, встала рядом, с жадностью следя за каждым его движением. Заклинание оказалось на удивление простым. Пара резких, отточенных взмахов завершились плавной, затяжной петлей. Древко замерло, а грудь Гарри засветилась теплым желтоватым сиянием, которое, приняв форму шара со слегка неровными, размытыми краями, медленно отделилось от тела. Подобно солнцу. Гермиона никогда не задумывалась, как именно выглядит человеческая сущность. Однако, едва увидев душу лучшего друга, поняла, что именно такой она и должна быть. Чистая, теплая, она излучала какую-то умиротворяющую, мягкую силу. А еще, как ни странно, чувство полной безопасности. — Присмотритесь. Чужой голос выдернул ее из не к месту лирических размышлений, и послушно проследив за тонким, длинным пальцем, Гермиона заметила крестражи. И тут же вздернула к губам ладонь, заглушая рваный вздох. В отличие от души цельной, осколки были значительно темнее. Не черные, но будто выцветшие, мутные, как болото, они не излучали свет, а, наоборот, поглощали. Они напоминали размазанную небрежно грязь. Но это было не все. Словно паразиты, крестражи испускали тонкие, извилистые линии. Щупальцами проникали в сущность Гарри. Пронизывали ее насквозь. Высасывали силы, заставляя сияние вокруг них неровно мерцать, как пламя свечи у открытого окна. Снейп оказался абсолютно прав, но Мерлин, как же ей хотелось, чтобы он ошибался. Рон, Гарри, ее лучшие друзья. Единственные. Глаза предательски защипало. Еще никогда она не чувствовала себя настолько бесполезной. Беспомощной. Взмахнув палочкой, Снейп свернул чары, и спальня мгновенно погрузилась в полумрак. Поднялся с кровати, одернул мантию и молча вышел в гостиную. А вот Гермиона задержалась. Прижав рукава свитера к лицу за секунду до того, как по щекам сбежали первые слезинки, она прикрыла веки. Вот и все. Можно подумать, что она не плакала. Плотная шерстяная ткань промокла насквозь за какой-то миг, и усмехнувшись такому очевидному самообману, она, глубоко втянув в легкие воздух, отправилась следом за своим бывшим учителем. Он ее, как ни странно, дождался. Сложив ладони за спиной в замок, Снейп стоял у одного из окон, но, услышав ее шаги, развернулся. — Через полчаса мне надо возвращаться в школу. Не зная, что сказать, да и стоит ли вообще открывать рот, она лишь согласно кивнула. Очередная неловкая пауза, а затем откровенно недовольное: — Вы с Поттером используете одну палочку? — Да. Его сломалась в Годриковой Впадине. — И как вы собирались искать и уничтожать крестражи Темного Лорда с одной палочкой на двоих? — Снейп разочарованно качнул головой, после чего добавил: — Можете не утруждаться, это был риторический вопрос. Потупившись, Гермиона не мигая уставилась на носки своих кроссовок. Неосознанно вытянув руки по швам, словно провинившаяся школьница. Впрочем, чувствовала она себя вовсе не виноватой. Потрясение от увиденного в спальне медленно, но верно сходило на нет, и на его месте начинала медленно закипать злость. Они были не в школе, он уже не был ее профессором, а она его ученицей. И тем не менее ничего не изменилось. Он ни во что ее не ставил. Как обычно. Поучал, высмеивал, оскорблял. А теперь еще и осуждал, не имея ни малейшего понятия, через что им с Гарри и Роном пришлось пройти за минувшие месяцы. Сжав губы в тонкую нитку, она решила, что будет просто молчать, если ответы ее никого не интересуют. Снейпа ее немой бунт ни капли не впечатлил. Обождав минуту тишины, он бегло проверил часы. — Я ожидал от вас море вопросов. Но раз их нет, то и смысла здесь задерживаться я не вижу. Одернув мантию, он двинулся к выходу из палатки, а ее неуемное любопытство в один победный рывок взяло верх над гордостью, и не без труда вскинув подбородок, Гермиона выпалила в прямую, как штык, спину: — На чьей вы стороне? Медленно развернувшись, он лишь презрительно усмехнулся. — Очевидно, что будь я на стороне Темного Лорда, вас бы здесь не было, мисс Грейнджер. — Но вы убили профессора Дамблдора, и… Снейп перебил ее довольно резко, почти грубо. — Это было частью плана. Альбус умирал. Если бы вы пользовались глазами по назначению, то обратили бы внимание на его руку. Проклятие распространялось. Ему оставалась пара месяцев. Не больше. — А Джордж? — Получив первый ответ, Гермиона заметно растерялась. — Ухо… — Случайность, — поморщился Снейп. — Пытался защитить Люпина, целился в Трэверса. Промахнулся. Поняв вдруг, что не знает, что еще спросить, Гермиона беспомощно ухватилась за подол футболки. Пазл, что она так тщательно собирала, упорно отказывался складываться в более-менее отчетливую картинку, а все мысли разбежались и спрятались будто крысы на тонущем корабле. Она чувствовала себя абсолютно разбитой. — Понятно, — выдавила она как-то невпопад. Снейп окинул ее изучающим взглядом и, коротко качнув головой, выудил из складок мантии знакомую склянку: — Вы не в себе, вам нужен отдых. Выпейте. Настроя препираться не было совсем, и она, молча взяв флакон, отправилась в спальню. Последнее, что Гермиона услышала, прежде чем провалиться в лишенный цветов, звуков и запахов сон, было обещание: — Я вернусь завтра ночью.***
Когда она вновь разлепила веки, за окном было еще темно. Или уже? Виски тупо ныли, а мысли смазались до равномерного цветастого ничего, разобрать в котором хоть что-то было попросту невозможно. Проморгавшись и привыкнув немного ко мраку спальни, Гермиона приподнялась на локтях, но тут же поморщилась от стрельнувшей от лопаток к шее боли. Тело ломило, как от падения с метлы, а затылок неприятно сдавило, предвещая мигрень. Казалось, проспала она не одну ночь, но и весь последующий день. Да вот только забыться, или, наоборот, очнуться, это ей не помогло. Рон мертв, Гарри носит в себе крестражи, Снейп вовсе не предатель. Мерлин. Пытаясь унять нарастающую боль в висках, Гермиона осторожно опустилась обратно на подушку, но голова уже превратилась в жужжащий, шумный пчелиный рой. Вопросы, вопросы, вопросы. И ни одного ответа. Вчера она не узнала и сотой доли того, что хотела бы. И если не придет в себя к предстоящему визиту незваного, да и, что уж, не особо желанного гостя, то так и останется в блаженном, слепом неведении. Терпением Снейп не отличался никогда. Дожидаться, пока она выудит что-то более-менее осмысленное из той цветастой каши, в которую превратился ее разум, он точно не будет. Всучит очередное зелье и исчезнет. Соберись, Грейнджер. Прикрыв веки, она набрала в грудь побольше воздуха, чувствуя, как расслабляются затекшие ото сна мышцы. Выдох, вдох, снова выдох. Размеренно, глубоко дыша, она неосознанно перебирала пальцами ткань одеяла, пока не наткнулась на гладкую металлическую застежку. И мгновенно распахнула глаза. То было не покрывало. Мантия. Опять. Снейп. Гермиона задумчиво уставилась в неразличимый в ночи потолок палатки. Свыкнуться с необходимостью доверять своему бывшему учителю оказалось на удивление нелегко. Даже при ее зародившейся еще в школе относительной непредвзятости названные им вчера объективные факты почему-то проигрывали против субъективных чувств по всем фронтам. Он мог убить их или выдать, но спас и перенес в безопасное место. Объяснил, что происходит с Гарри. Напоил снотворным и уложил отдыхать, укрыв своей мантией. Дважды. Вернул ей Рона. Дважды. Именно последнее, как ни странно, уверенно качнуло весы в обратную сторону. Да, Снейп сказал, что сделал это, лишь чтобы Рона не нашли. Однако способов незаметно спрятать или уничтожить тело, было бескрайнее море, и Гермиона прекрасно это понимала. В подобном его решении сквозило что-то действительно человеческое. Она потерла пальцами виски, смиряясь. Безусловно, она предпочла бы иного союзника, но дареному гиппогрифу в зубы не смотрят. Вытерпеть язвительные комментарии в свой адрес для нее не проблема. В конце концов, она вполне неплохо справлялась с этой задачей целых шесть лет. Тихо выдохнув, Гермиона медленно поднялась в кровати. Головная боль постепенно затухала, не обратившись на этот раз мигренью, а вот какая-то непривычно давящая усталость отступать не спешила. Наверное, дело было в случившемся. Или в зельях. Или в том, что нормально ела она дня два назад. Кажется. Аппетита, как ни странно, не было, и решив для начала проветриться, она натянула кроссовки, сложила мантию Снейпа аккуратной стопкой, а затем отправилась к Рону. Скользнула подушечками пальцев по шершавой коре дуба, пригладила сбившийся под ветром венок и отошла к краю обрыва, где простояла, отрешенно рассматривая ручей, что змейкой рассекал пологую низину, не менее четверти часа. Пока, выпустив очередное облачко пара, не почувствовала, что ее буквально трясет от холода. Впервые за два дня Гермиона оглядела себя сверху донизу. Естественно, никакой куртки или пальто, а джинсы со свитером были на ней еще с Королевского леса Дин. Да, Грейнджер. Снейп был прав. Ты определенно не в себе. Начинать следовало не с прогулок под звездами да пространных размышлений о предателях и их мотивах, а с самой себя. Одежду она стянула, едва оказавшись в палатке. Отбросила в угол смятым ворохом, после чего забралась в душ под обжигающие струи и запрокинула назад голову, подставляя лицо влажному пару. Подумав, что немало отдала бы за шанс понежиться в ванне с книгой да чашкой чая. Горячая вода всегда помогала собрать себя по частям. Ванна ей, разумеется, не светила, а вот чай на кухне вроде бы оставался. Минут через двадцать, одевшись в чистое и замотав непослушные кудряшки в высокий пучок, Гермиона устроилась на диване в гостиной, грея ладони о гладкие керамические бока кружки. И чуть не выплеснула на себя ее содержимое, заметив наконец Медальон Слизерина, что как ни в чем не бывало лежал на диванном столике. Когда-то гладкий, серебряный, теперь он помутнел, потемнел почти дочерна, а замок, скреплявший две овальные половинки, откололся, позволяя свободно заглянуть в пустые внутренности кулона. Пустые. Он и правда был пуст. Раньше присутствие осколка души Волдеморта ощущалось при первом прикосновении к цепочке, даже нет, при взгляде. Сейчас же в груди не проснулось ничего, кроме отвращения. Возможно, медальон и не представлял больше опасности, но слишком уж много боли причинил он ей и ее друзьям. Ведь если бы не крестраж, Рон бы от них не ушел. И, скорее всего, был бы жив. Видеть или прикасаться к кулону не хотелось, и, подхватив из соседнего кресла подушку, Гермиона бросила ее сверху, пряча покинутое крестражем вместилище. После чего, то ли отвлекаясь, то ли задаваясь вопросом, что еще могла упустить, обвела глазами комнату. И шумно, рвано выдохнула, до белых костяшек сжав чашку. Не понимая, как можно было быть такой слепой. Два дня бродить вокруг да около и не замечать. Меч Гриффиндора и пыльный потрепанный рюкзак. У самого входа в палатку. Рюкзак, ей незнакомый, определенно не принадлежавший ей или Гарри. Это были вещи Рона. Едва тронутый чай оказался вслепую оставлен куда-то на стол. Впрочем, даже упади кружка на пол и разлетись с громким звоном на сотню осколков, Гермиона вряд ли услышала бы хоть что-то за оглушающей барабанной дробью собственного сердца. Медленно, внимательно всматриваясь в каждую мелочь, она подошла ближе. Только теперь, откровенно запоздало сложив в голове один к одному, понимая, что не поинтересовалась у Снейпа, как именно ее мальчики пытались уничтожить крестраж. Сведя к переносице брови, она задумчиво, заторможенно переводила взгляд с одного на другое. Рюкзак. Меч Гриффиндора. Рюкзак. Значит, Рон не просто вернулся. Не просто нашел их с Гарри, вопреки защитным чарам. Он принес то, без чего все поиски крестражей не имели смысла. Рон. Ее Рон. Словно не веря, Гермиона осторожно провела кончиками пальцев по острому лезвию, но тут же, зашипев от боли, отдернула ладонь, оставляя на светлом металле красный след. Выругавшись себе под нос, она обхватила губами пострадавший палец и, осторожно подхватив рюкзак другой рукой, побрела к диванному столику. Если еще час назад ей не хотелось ровным счетом ничего и даже в душ она отправилась, лишь понимая, что надо, то теперь все внутри забурлило взрывоопасной смесью тоски, любопытства и страха. Еле дождавшись, пока неожиданно глубокая царапина исчезнет под каплей настойки Растопырника, Гермиона аккуратно, будто боялась испортить или сломать, ухватилась за застежку наружного кармана. Ладони разом вспотели настолько, что бегунок так и норовил выскользнуть. Прикрыв глаза, она повела плечами, пытаясь успокоиться. Это обычный рюкзак, Грейнджер, наверняка в нем нет ничего интересного. Соберись. Однако думать ей неизменно давалось легче, чем делать. А сейчас тем более. Все-таки это были вещи Рона. В одном из карманов могло прятаться что-то, способное рассказать о его последних неделях. Где он был и с кем. Что делал и что искал. Как и когда нашел меч Гриффиндора. Скучал ли по ней так же, как она по нему. Бережно отряхнув рюкзак от пыли, Гермиона, задержав дыхание, потянула за язычок молнии. На первый взгляд внутри и правда не оказалось ничего особенного. Смена белья, початая бутылка воды да пакетик сырных крекеров. В боковых отделах прятались несколько волшебных палочек и радио, которое Рон постоянно слушал перед их ссорой. И уже было решив, что ничего интересного не найдет, она начала аккуратно складывать вещи обратно, как вдруг нащупала неприметный внутренний кармашек. В такие обычно убирают документы или разные мелкие ценности. По-прежнему еле дыша, она запустила в него руку. Подушечки пальцев скользнули по чему-то холодному, гладкому, и, подцепив находку, Гермиона не без удивления выудила из рюкзака хорошо знакомый продолговатый металлический предмет. Делюминатор. Подвижная крышечка откинулась с тихим щелчком, и ближайшая настенная лампа мгновенно погасла, оставляя гостиную в густом полумраке. Впрочем, сегодня темнота ощущалась особо неуютной, и Гермиона торопливо зажгла свет, после чего задумчиво повертела приборчик в руках. Они ведь так и не поняли, зачем Дамблдор завещал его Рону. С реликвией Гриффиндора все было очевидно — меч был необходим для уничтожения крестражей. А вот то, как именно могли им помочь золотой снитч, книга со сказками и делюминатор, так и осталось одним из сотни неразгаданных вопросов. В мыслях промелькнуло неожиданно логичное: Снейп наверняка знает ответ. Гермиона оценивающе глянула на полог палатки. Словно думала, что ее бывший учитель, дожидаясь подходящего момента, прятался там. А потом вновь на делюминатор. И, качнув головой, убрала его в карман джинсов, оставляя пока своей маленькой тайной. Доверяй, но проверяй, Грейнджер. А затем вернулась к вещам Рона. В остальных отделах не нашлось ничего интересного. Вернув рюкзак обратно в угол и не зная, куда себя деть, она снова вышла на свежий воздух. Когда она только открыла глаза, небо едва укуталось первыми, сероватыми сумерками. Сейчас же лес поглотила глубокая ночь, а значит, и Снейп скоро появится. Если, конечно, появится вообще. Как ни странно, но сегодня Гермиона искренне надеялась, что обещание свое он сдержит. Несмотря на то что доверять ему было действительно сложно, а открывать пусть и такую мелочь, как делюминатор, не тянуло вовсе, больше всего на свете ей не хотелось быть одной. Кроме того, Снейп оставался последней ниточкой, связывавшей ее с внешним миром. Он был единственным, кто мог помочь Гарри. И единственным, с кем могла поговорить она. Ноги сами привели ее к вековому дубу. Опять. За минувший день земля успела промерзнуть, и Гермиона опустилась рядом, уже не боясь оставить на ней свой след. Венок из белых полевых цветов, созданный ею вчера, вянуть еще не начал, однако сделать для этого места что-то, что угодно, казалось чуть ли не жизненно важным, и она сотворила новый, на этот раз желто-оранжевый. Рон эти цвета любил. Наверное, потому что они напоминали ему лето. И солнце. Или потому что Пушки Педдл играли в оранжевой форме. Она слабо улыбнулась, бездумно поглаживая подушечками пальцев бархатистые лепестки. Думая о том, какими разными они все-таки были.***
Решив, что Снейп наверняка аппарирует к лагерю с минуты на минуту, а значит, и возвращаться внутрь смысла нет, Гермиона, поджав колени к груди, устроилась между извилистых корней. Прислонившись спиной дубу и затылком откинувшись на его приятно шершавую кору, она впервые обратила внимание на вид, что открывался из-под раскидистых ветвей. Пару часов назад, стоя у края обрыва, она уже видела низину да перечеркнувший ее ручей. Но будто и не видела. Рассматривала светлевшую в сизых сумерках рябь воды, мыслями блуждая где-то далеко. Теперь же, придя в себя окончательно, вдруг подумала, что эта поляна была, пожалуй, самым красивым домом для их лагеря за все долгие месяцы странствий. Ночь выдалась ясной, и растущая луна мягким серебром залила рассеченную тонкой водяной линией долину. А за ней, еле различимые, прятались вдалеке темные, почти черные силуэты гор. Даже понимая, что лес этот Снейп выбрал по иным причинам, Гермиона не без удивления поняла, что искренне ему благодарна. Не потому, что место нравилось ей, а потому что оно понравилось бы Рону. Из размышлений ее вырвал хлопок аппарации. Снейп вернулся. Как и обещал. Почему-то ужасно не хотелось, чтобы он застал ее здесь, рядом с Роном. Чьи-либо чувства его, естественно, мало интересовали, но этот клочок земли под дубом успел стать для Гермионы чем-то личным. Сокровенным. И быстро вскочив на ноги, она, на ходу отряхивая джинсы, спешно отошла подальше, к опушке леса. Прямо навстречу высокой худой фигуре, что вынырнула из чернильной тени деревьев. — Как вы? — Вероятно торопясь, Снейп перешел к делу, едва шагнув за границу защитных чар. — Лучше. — И, сама не понимая зачем, сбивчиво добавила: — Нашла вещи Рона. Спасибо, что принесли. И что его принесли. Тогда, в Лесу Дин. И за мантию с зельями спасибо тоже. Спасибо. Он коротко, немного рвано кивнул, явно не зная, как еще можно ответить на ее слегка сумбурную благодарность, и в воздухе повисло неловкое молчание. Вспомнилось вдруг, насколько нелестно он отзывался о ее неспособности держать рот на замке. И прикусив язык, с кончика которого чуть не сорвалось четвертое «спасибо», Гермиона сцепила руки за спиной в замок. Решив хотя бы попытаться впредь раздражать Снейпа как можно меньше. Если такое вообще было возможно. Ставшую меньше чем за минуту практически осязаемой тишину нарушать пришлось ему: — Поттер? — Спит… — Гермиону запоздало осенило. — Вы дали ему напиток живой смерти? — Да, — качнул он головой уже более плавно. Можно было бы подумать, одобрительно, если забыть на секунду, что на одобрение как таковое Снейп способен не был. — Без применения зелья он, скорее всего, очнулся бы к утру. Неизвестно, каким обернулось бы это пробуждение, да и кто из троих проснулся бы. Так что я надеялся выиграть время и изучить пока несколько книг. — И? Нашли что-нибудь? — Нет. Точнее, ничего стоящего. Так как крестражи находятся в нем раздельно, я предполагал, что они сольются. Однако это вряд ли произойдет. Части разбитой души могут соединиться лишь в случае полного раскаяния в содеянном, на что в данном случае рассчитывать не приходится. — Но… это же хорошо… что они останутся порознь. Вместе осколки могут стать еще сильнее, разве нет? Ее готовность вести себя тихо и спокойно, не надоедая расспросами, угасла довольно быстро, ведь Гермиона Грейнджер не была бы Гермионой Грейнджер, если не стремилась бы выяснить все и сразу. Впрочем, ее вскинувшееся волной любопытство Снейпа, казалось, пока что ни капли не нервировало. Пока. Он разъяснял все неожиданно терпеливо, не отрывая от нее пристального, изучающего взгляда. Словно пытался различить нечто от чужих глаз скрытое, а может и подавно проникнуть в разум и исследовать его вплоть до последней мысли. — С точностью наоборот, — слабое покачивание головы от плеча к плечу. — Сущность Темного Лорда изранена настолько, что одна ее часть не в состоянии узнать вторую. Они друг для друга чужаки. Соперники. А соперников необходимо устранять. Нам это на руку, но, подозреваю, что в этой борьбе страдает и душа Поттера. Едва вспыхнувшая при упоминании книг надежда потухла разом, как свеча под распахнутым настежь окном. С ночи гибели Рона не прошло и двух дней. А теперь Гарри. Она не может потерять еще и его. Желание помочь ему оставалось для Гермионы единственной опорой. Рукой, ухватившись за которую она выбралась сегодня из болотной трясины, что уже по ключицы затянула ее в свою глубину. Вязкую, гнилую, бездонную. Стоит расслабить пальцы, и спустя секунду там, где был человек, останется лишь мутная, илистая вода топей. Во рту пересохло, и, прежде чем выдавить из горла волновавший ее больше всего вопрос, Гермионе пришлось прокашляться: — Значит, ничего нельзя сделать? Гарри умирает? Снейп рубить сплеча не торопился. Так и не отводя от нее черных, как окружавшая их ночь глаз, он свел к переносице брови, и, промолчав несколько бесконечно долгих секунд, ответил: — Для начала я хотел бы проверить, как Поттер сегодня. Дождавшись ее кивка, он, не зажигая света, бесшумно прошел в спальню и сел на край кровати. Ориентируясь в темноте палатки так хорошо, что Гермиона невольно подумала, что школьное сравнение с летучей мышью было не таким уж и беспочвенным. Пара отточенных, уже знакомых пассов, и грудь Гарри засветилась, отпуская переливающийся золотом шар. Задержав дыхание, Гермиона шаг за шагом двигалась вперед, пока не уткнулась в обтянутую сюртуком жесткую спину. Мерцание, прошлой ночью казавшееся легким, едва заметным, усилилось. Душа Гарри то судорожно мигала, пульсируя, то и вовсе затухала на мгновенье, прежде чем загореться вновь. Наверное, именно так выглядела настоящая, острая, но не физическая боль. Слышать от Снейпа подтверждение тому, что она видела своими глазами, не было нужды. Душа Гарри погибала. — Мисс Грейнджер? Только дернувшись на звук низкого голоса, Гермиона поняла, что, пытаясь рассмотреть открытое чарами как можно лучше, прижалась к Снейпу вплотную. Буквально вцепилась в плечи. Его мышцы под ладонями напряглись до камня. Догадываясь, что такое откровенное нарушение личных границ будет стоить ей очень дорого, она отпрянула и смущенно забормотала: — Простите, профессор… сэр, извините… я… я не заметила. Он ее лепет проигнорировал. Резким движением палочки свернул чары, погружая комнату во мрак. Скрывая неловкий девичий румянец и то, как неестественно, словно разминая шею, повел головой сам. На этот раз из спальни они вышли вместе. Гермиона заговорила, стоило лишь пологу с тихим шорохом захлопнуться позади. — Ему стало хуже. Вопросом сказанное не было, однако ответы ей были еще нужны. Коротко кивнув, Снейп отступил к окну. Так же, как и вчера. Ничего необычного. Но что-то в его лице, в языке его тела показалось Гермионе странным. Непривычным. Будто это был и не Снейп вовсе. Ее учитель вот уже шесть лет, декан, теперь директор. Она была абсолютно уверена, что знает, что он за человек. Холодный, нелюдимый, зачастую резкий, неизменно озлобленный. Она, как, впрочем, и весь Гриффиндор, была убеждена, что ядовитые комментарии вплоть до унижения доставляют ему искреннее удовольствие. Помнила, как его жестокие слова довели ее до слез на третьем курсе. И на четвертом. Наверное, именно поэтому его поведение этой ночью так настораживало. Ему было не все равно. — Профессор? — Гермиона перемялась с ноги на ногу, но приблизиться не решилась. — Есть ли какой-нибудь способ помочь Гарри? Попытаться помочь? Тишина. Снейп прервал ее только после минутной паузы, продолжая при этом стоять лицом к прямоугольнику окна. Словно пряча то, что было ему совершенно чуждо. Хотя прятались обычно от него. — Возможно, стоит привести Поттера в сознание. — Он точно разговаривал сам с собой. Даже нет, размышлял вслух. — Есть шанс, что это придаст его сущности сил. Но если… Начатое было он не закончил, полностью уйдя в себя. Из мира собственных мыслей его вытянул тихий девичий голос: — Сэр? Вы опасаетесь, что крестражи могут взять верх? — Это довольно вероятно. Либо душа погаснет, не выдержав новости о смерти Уизли. Кроме того, связь между Поттером и Темным Лордом способна усилиться, превратив то, что еще осталось от вашего друга, в марионетку. Неблагоприятных вариантов развития событий бесчисленное множество. Закусив губу, Гермиона задумчиво рассматривала застывший в отдалении высокий силуэт. Потрясение первых дней, почти шок, миновало окончательно. Либо наоборот, захватило ее в свои сети до того жестко, что лишило способности переживать. Сейчас ей не было уже страшно, грустно или больно. Она оставалась на удивление спокойна и знала, что сказанное Снейпом действительно имеет смысл. Будить Гарри было рискованно. Но и уверенность в том, что сон сохранит его, обезопасит, растаяла без следа. Выбор, если он вообще существовал, был невелик. Держать лучшего друга в беспамятстве и наблюдать, как душа его неизбежно угасает, или привести в себя, давая хоть и призрачный, но шанс. Нет, на самом деле выбора у них не было, и Снейп наверняка понимал это ничуть не хуже. — Нам стоит попробовать. — Гермиона прокашлялась, стараясь говорить громче. И тверже. Неуверенная только, кого именно пытается убедить, себя или своего неожиданного напарника. — Сон не помогает, а уничтожить осколки привычным способом не выйдет. Гарри сильный, у него получится. Как никак, он носил один из крестражей в себе почти всю жизнь и остался при этом собой. Да, правда на Парселтанге говорил и едва в Слизерин не попал. Тряхнув головой, она, упорно игнорируя внутренний голос, буравила взглядом обтянутую сюртуком спину. Догадываясь, о чем Снейп думает. Кому-то из них придется напоить Гарри рябиновым отваром. И оставаться рядом, пока он не проснется. Казалось бы, все просто, да вот только если очнется не он, если тьма завладеет или уже завладела его разумом, то находящийся с ним в этот момент человек будет обречен. Быстро взвесив немногочисленные за и против, Гермиона решилась: — Уходите. Я все сделаю. Помедлив, Снейп развернулся наконец к ней лицом и вздернул брови в немом вопросе. — При условии, что ваши опасения верны, и Гарри уже… не Гарри, — затараторила Гермиона, не давая ему и шанса возразить. — То того из нас, кто будет с ним в момент пробуждения, не спасти. Вы важнее. О вас… о вас он не знает. Снейп молчал, не соглашаясь, но и не возражая, и она четко, больше не сбиваясь, добавила: — Рябиновый отвар у меня есть. Он продолжал разглядывать ее до неуютного внимательно. Пристально. Так, что на долю секунды примерещилось, будто черные глаза затягивают всю ее в вязкую паутину, а затылок начинает то ли ныть, то ли болеть. — Хорошо. — Короткий кивок, и морок исчез. — В любом случае обо мне ни слова. Поттер не должен ничего знать. Неизвестно, насколько незаметно Темный Лорд может проникать в его сознание. И еще. — Тонкие губы чуть дернулись, кривясь. — Нам с вами необходимо договориться о средстве связи. Очевидное нежелание Снейпа сохранять с ней минимальный контакт даже ради общего дела Гермиону внезапно подстегнуло. Шесть лет он упорно замечал ее, лишь чтобы уколоть да задеть, а теперь они остались вдвоем в одной дырявой лодке. Да, иногда жизнь преподносит воистину забавные сюрпризы. — Патронусы или совы не подходят… — Запнувшись на полуслове, она искренне улыбнулась впервые за несколько дней. — Точно! Зачарованные монеты! Я наложу на них Протеевы Чары, как на пятом. Секунду. — Вы использовали Протеевы Чары на пятом курсе? Это уровень ТРИТОН. Она дернулась было к диванному столику, но услышав проскользнувшее в вопросе неприкрытое удивление, застыла. — Они совсем не сложные. — Уловив на угловатом лице проблеск, кажется, уважения, Гермиона невольно зарделась. — Я вернусь через минуту. Пряча заалевшие от этой скудной похвалы щеки, она подхватила со стола расшитую бисером сумочку. Два галлеона, пара взмахов древка, и дело сделано. Тоже мне, ТРИТОН. Тихо фыркнув, она, пряча кошелек, вдруг задумалась, не стоило ли выбрать серебро, ведь золото засветилось еще во времена Отряда Дамблдора. Однако сомнения мгновенно отмела. Сикли были слишком мелкими, на ребре едва разместилась бы пара слов. Да и вряд ли кто-нибудь из Пожирателей Смерти помнит о заколдованных фальшивых галлеонах, что использовала два года назад компания школьников. Отдав Снейпу одну из монет, Гермиона ткнула в свою кончиком древка. — Прикладываете палочку и диктуете послание, — еле слышный шепот. — Полночь. У входа в палатку. Второй галлеон нагрелся, а на ободке его, стирая цифры, возникли буквы. С неподдельным интересом повертев монету в руках, Снейп осмотрел ее со всех сторон и убрал в карман сюртука. — Неплохая идея. Я вернусь, если не получу от вас никаких вестей в течение суток. Она кивнула в ответ, на этот раз пропустив такую ценную похвалу мимо ушей. Мыслями уже блуждая в соседней комнате. Рядом с Гарри. Предстоящая встреча с ним одновременно пугала до смерти, но и радовала до дрожи в коленях. Бросив на нее последний нечитаемый взгляд, Снейп направился к выходу из палатки. Но, прежде чем уйти, бросил через плечо: — Удачи. Полог захлопнулся с тихим шелестом, и Гермиона осталась одна. Минуту, а может и десять, она простояла посреди комнаты не шелохнувшись. Только теперь осознавая, насколько рискованным был ее план. Если задуманное ею вообще имело право называться планом. Вдох. Выдох. Ты сможешь, Грейнджер. Повторив сказанное внутренним голосом вслух, она призвала из сумочки рябиновый отвар и почему-то тихо, на цыпочках, проскользнула в спальню. Присела на край чужой кровати, медленно, глубоко втянула в легкие воздух и, пытаясь унять дрожь в ставших какими-то ватными руках, так же неспешно его выпустила. С палочкой наперевес, готовая в любой момент защищаться, бежать или аппарировать, она влила отвар в приоткрытые ото сна, пересохшие губы. Ничего не произошло. Секунда. Вторая. Размеренное, редкое дыхание участилось. Стало поверхностным, рваным. Тонкие, иссеченные капиллярами веки дрогнули. Еще миг. А затем Гарри Поттер открыл глаза.
