Медиум

      Рома и Антон возвращались с бокса, потные, уставшие и удовлетворенные. Не так давно в школе под руководством физрука был открыт клуб, где все желающие могли выбросить накопившиеся негативные чувства. Пятифан записался одним из первых. Раннее он ходил на секцию каратэ, лет так десять назад, но данное боевое искусство не пришлось по душе. Многим боевым приемам его научил отец, и домашних тренировок вполне хватало. Однако сейчас хотелось чего-то большего, и на счастье физрук в начале апреля организовал клуб по боксу. Петров, будучи хилым всю жизнь, сомневался, когда друг предложил походить с ним, но в скором времени понял, что закалить тело и дух было бы весьма к месту. Все-таки, не всегда все проблемы можно решить с помощью сил лесного духа, а в компании Пятифана не всегда и словами удается. Бяша же походил-походил и бросил: гулянки с Настей встали на первое место. Парни закатывали глаза каждый раз, когда азиат ставил друзей перед фактом, что идет на свидание. А где мужская солидарность? А как так ты променял братву за юбку? А потом успокаивались, ведь Бяша рядом с Анастасией в прямом смысле начинал светиться, и искренне радовались за него. Кто бы мог подумать, что с их другом такое случиться. Да никто, если честно. Но что Роме, что Антону знакомо это приятное чувство, которое разливается по всему телу, стоит завидеть объект обожания.       Пятифан, как и всегда, шел молча, прикурив сигарету. Петров же что-то бормотал себе под нос, взирая на уходящее солнце, чьи еле-теплые лучи приятно оставляли поцелуи на щеках. Антон рад был весне. Зиму он никогда не любил. Проходя мимо детей, веселящихся в сугробах, не изливался желанием веселиться также, а после событий четырехлетней давности так вообще молился о скорейшем приходе весенней поры. И вот она, почти во всей своей красе, щебечущая, зеленая, порой грязная, но такая теплая. Рома не особо разделял взгляды блондина, но был не менее рад, что всем знакомая темная Нечисть оставила их в покое, и плевать, если не навсегда: передых был необходим абсолютно каждому.       — Иду и думаю. — внезапно подал голос хулиган, выбрасывая окурок куда-то в сторону. Антон цокнул по привычке, но ничего не сказал. — Весна в штанах у Бяшки заиграла или че. Так быстро у них все это завертелось.       — А ты что же, завидуешь? — Петров был готов прикусить свой язык после того, как понял, что ляпнул. Пятифан моментально погрустнел, а кулаки спрятал в карманы спортивок.       Да, Антон был более, чем уверен, что все в их компании догадывались о чувствах Ромы. Все, кроме самой девушки его сердца. Саша либо делала вид, что не замечала, либо же у нее ничего не екало рядом с хулиганом. И, разумеется, Рома чуть-чуть завидовал лучшему другу.       Бяша и Настя, несмотря на разницу в возрасте, были как два сапога пара. Безудержные, беззаботные, в какой-то мере придурочные, с общими страхами и даже мечтами. Девчушка являлась словно сладким сном, в котором азиат был готов растворяться, бережно храня у себя в груди белый свет.       Ромка ничего не ответил на вопрос блондина. По его хмурому виду было все ясно как день. Антон подумал, что будет лучше дальше вообще ничего не говорить, так как перевести тему в другое русло не получилось. К тому же, данный вопрос засел и у него в голове, где разум вырисовывал образ Морозовой. Но Пятифан сам продолжил разговор:       — Сашке это не нужно. Как минимум, сейчас так точно. Порой наши чувства, даже самые светлые, могут испортить жизнь. И в нашем случае так оно и будет.       — Не говори за нее. Вы же так сблизились, и последнее время ты вел себя так, будто вы встречаетесь, и она не послала тебя!       — По ее глазам все было видно, Тох.       Антон тяжело вздохнул. Верная позиция — наблюдение. Лезть в их отношения ни он, ни кто-либо еще из их компашки не собирался. Если парень так говорит, значит, стоит прислушаться к нему и просто подождать. Любовь всегда побеждает зло. Но, как и сказал Ромка, это может сработать и в другом, вредительном, ключе.       Рома вынул еще одну сигарету. Дурацкая это привычка, но к шестнадцати годам Пятифан уже не мог без никотина. Психосоматика работает так, что, убеждая себя в чем-то, становится легче. Выпускаешь дым — выдыхаешь проблемы.       Только хулиган преподнес зажигалку к сигарете, как заметил, что им навстречу бегут две фигуры: Степан и Анастасия. Парни насторожились, когда заприметили ужас на их лицах.       — Вот вы где! — встрепенулась Совушка, чуть ли не влетая в друзей. Степа притормозил подругу, чтобы та и в самом деле не сбила парней с ног.       — Что же нам принесли великие лесные духи? — Пятифан усмехнулся, но тут же сглотнул шутливость, когда Медвежутка чуть ли не проорал в его ухо.       — Полина вернулась!

***

      Александра была первой, кто узнала о возвращении Морозовой. Васильева просто шла после школьного дежурства домой. Она хотела дождаться Рому и Антона, но те слишком сильно задержались в клубе, а желание поспать пару часиков пересилило все остальное. По пути Саша пересеклась с другими друзьями, Степой и Настей, и те решили прогуляться вместе. Они проходили мимо дома Полины, синхронно бросили скорбящий взгляд, а затем также одновременно застыли на месте, ощутив присутствие потустороннего. У входа в дом колыхнули черные волосы, а затем скрылись за дверью. Это была точно Полина. А если быть точнее, злая Нечисть в ее теле. Медиум попросила Зверей передать эту информацию Пятифану и Петрову, а сама рванула в дом Морозовых.       Дверь не была закрыта, но для приличия Саша все же постучалась, но так никто и не откликнулся. Девушка тихо вошла внутрь и сразу же нарвалась на грязно-голубой взгляд.       — Сашенька! Ты пришла! — милый голосок залепетал, но сердце медиума разрывалось болью. Полина мелодично улыбалась, как и всегда, но запах гнили рисовал настоящую картину происходящего. — Проходи! Не стой на пороге.       Из главной комнаты прикатил на инвалидной коляске Харитон — дедушка Полины. Александра тут же подскочила к нему, беря его холодные руки в свои. Его глаза тусклые, заплаканные, и в то же время в них полыхал алый огонь, готовый всполохнуться в любой момент. Злость кипела в старческих жилах.       — Поговорим в твоей комнате. — процедила Саша, даже не взглянув на скрипачку. Та лишь кинула хитрую усмешку и скрылась. — Дедушка Харитон, скажите, давно Поля вернулась?       — Это уже не Поля… — с хрипотцой ответил старик. — Тьма полностью поглотила ее. Глупая девчонка… Сколько раз я говорил ей… — его плечи начали подрагивать, и Саша поспешила прервать его.       — Есть в этом наша вина. Позволили себе оставить ее одну. Но я верну Полину. Я смогу.       — Поговори с этой тварью, и поймешь, что не сможешь.       Пот выступил от загробного тона Харитона. В его покоренном взгляде читалось горькая безысходность. Сглотнув, Александра оставила дедушку одного и направилась к Полине.       Скрипачка сидела на рабочем столе, раскрыв полностью окно, впуская свежий весенний воздух. Но даже с таким проветриванием, в нос въелся тот самый трупный запах. Выражаясь языком самой Полины, Саша могла бы сказать так: запахло реквиемом Моцарта. И слушать такую музыку становилось противно с каждой секундой.       — Можешь сесть, куда хочешь. — ласково предложила черноволосая, пусто уставившись на вошедшую девушку.       — Я постою, спасибо. — и почему Саша любезничает со злом? — Зачем ты вернулся?       — «Вернулся»? Глупышка, я же девочка. — Морозова специально выделила последнее слово писклявым голосом.       Васильева сомкнула брови в гневе и резко прошлась кулаком по дверному косяку.       — Хватит. Отвечай на вопрос.       Черный Козел демонстративно откинул волосы назад, а затем развернулся прямо к медиуму, сложив ногу на ногу и подставив локоть, опершись подбородком на руку.       — Я тоже хочу жить. Поэтому я и здесь.       — Ублюдок. Власти захотелось?!       — Власть? Она идет как подарок. Меня волнует совсем другое.       — Плевать! Мы тебя остановим, какую бы цену не пришлось заплатить! И Полю обязательно спасу.       — Спасешь то, что давно мертво?       Лицо Полины исказилось: улыбка расширилась до ушей, изо рта стали проглядываться гнилые зубы; оттенок лица заметно позеленел, из глазниц вылетело пару мух.       Бледный ужас застыл на лице медиума. Подруга не была оскверненной или временным сосудом для духа.       — Ты не дала мне свое тело, поэтому я позаимствовал другое, хоть и менее приемлемое.       Черный Козел слился с Морозовой, тем самым убив ее. Полина мертва.       Глаза залились кровью, и Саша была готова придушить Хозяина Леса голыми руками. Отрицая произошедшее, девушка с восклицанием было кинулась в сторону духа, но остановилась, когда на улице послышались громкие крики Антона. Тот приближался и истошно звал любимую, а вскоре послышался скрип входной двери. Александра выбежала в коридор, прикрыв за собой дверь.       — Она в порядке?!       Петров зайчиком смотрел на подругу, что прикрыла путь собой. Антон заглядывал внутрь комнаты через маленькую оставшуюся щелочку, пытаясь прорваться, но Саша сдерживала его руками.       — Антон, то, что ты увидишь, Полиной не является.       — К-как?       Недолго подумав, Васильева решила соврать, но почти сразу же пожалела.       — Козел захватил ее тело.       Новые рывки не заставили ждать. Антон наваливался уже всем телом на подругу.       — Саша, пусти! Позволь попробовать позвать ее! Пожалуйста!       Умоляющий голос блондина подогревал огненную боль в груди медиума, и Саша просто не могла сказать нет. Растерявшись и сдавшись, она все же пропустила друга в комнату. Переметнувшись взглядами с Ромой и Степой, Александра кивнула в сторону двери.       — Не оставляйте его одного.       Парни присоединились к Антону, а Саша мигом вылетела из дома. Снаружи она столкнулась с Настей, которую повалила с ног. Не обратив никакого внимания на упавшую Совушку, медиум обратилась к небу, проглотив в себе крик безнадежности.       Полина мертва.       Александра хваталась за голову, с силой сжимая волосы, почти вырывая их. Анастасия мельтешила рядом, что-то спрашивала, но ее вопросы заглушались ненавистным звоном в ушах. Мир вновь раскрасился в черный, намереваясь окрасить и медиумную душу.       Нельзя.       Саша начала бить себя по груди, еле сдерживаясь, чтобы не зареветь в голос. Из горла вырывались тяжелые стоны, и глаза все равно защипало. Настя притянула медиума к себе крепкой хваткой в надежде успокоить.       — Тише, пожалуйста, тише. — шептала Сова, поглаживая Васильеву по плечам.       Саша подавила свою печаль только после того, как со стороны дома проскрипели половицы. Девушки отвлеклись на звук и увидели Харитона, пронизывающего Александру немым вопросом.       «Теперь поняла?»       Последовал такой же безмолвный ответ.       «Да».       Дедушка Харитон понял все сразу. И от осознания этого сердце разламывалось на куски еще больше.       Морозов позвал медиума к себе. Та смахнула застывшую влагу и попросила Настю еще подождать их всех на улице. Совушка кивнула, нехотя отпустив подругу.       Саша и Харитон, стараясь пропускать мимо ушей доносившиеся из комнаты Полины голоса, переместились на кухню.       — Простите. Простите меня. — дрожа всем телом начала Васильева, не смея поднять глаза на дедушку.       — Не вини себя, дитя. Виноват здесь только Черный Козел. С тьмой всегда сложно бороться. И очень жаль, что эта ноша пала на ваши молодые плечи. А моя внучка… — Харитон не долго держался. Его голос колюще дрогнул. — Моя дорогая Полиночка… Попала под влияние…       Александра не выдержала и обняла старика, склонившись перед ним на колени.       — Мне давно не стыдно марать руки в мести. — тихо произнесла медиум, сжимая челюсти. — Я клянусь, что упокою ее душу. Не позволю ей вечно блуждать во тьме. А Козел поплатится за все, что натворил. Я клянусь вам, слышите?       Плач Харитона глухо разрывался по всей кухне. Он кусал губы, держа за руки Сашу. Девушка будто впитывала в себя всю его ярость, чтобы в будущем выплеснуть ее на Нечисть. И старик признавал, что хотел бы этого. Месть поглощает не хуже любви, и Морозов готов передать свой мстительный гнев этой девочке. Больше они ничего не сказали друг другу. Никакое утешение не имеет место рядом со скорбью о близком человеке. Врагу не пожелаешь видеть воющего старика на инвалидной коляске, потерявшего детей и внуков.       Все закончилось тем, что пришлось искать Зайчика по всему лесу около двух часов. После провалившейся попытки привести Полину в чувства Антон покинул дом Морозовых, облаченный в Зайца. Александра сразу же скомандовала поймать его, чтобы чего не натворил. Благо не успел. Саша всей душой хотела бы остаться с другом на ночь, но бремя молчания, которое она взвалила на себя, не давало ей права быть рядом, но на помощь пришел Степан, согласившийся остаться. Настя взяла на себя роль вестника: решилась донести новости до оставшихся членов компании. Ромка же поволок Сашу домой. Ее опухшее лицо пугало до чертиков, но рассказать причину этого она не спешила.       В полной тишине они дошли до дома Васильевой. Также ничего не говоря, Александра подошла к дверям своего дома, Рома провожал ее взглядом.       — Отдохни хорошенько. — кинул хулиган, сделав пару шагов назад и почти развернувшись, но остановился, когда Саша в быстром темпе проникла в дом. Пятифан погнался за ней.       — Сашенька? Что случилось? — послышался голос Нины Ивановны, с которой Рома столкнулся у лестницы. Глаза парня также выражали непонимание, и потому бабушка ничего у него спросила.       Парень преодолел лестницу в три больших шага и застал подругу, копошившуюся в своих тумбах, попутно бросая что-то в рюкзак. Закончив внезапные сборы, девушка оттолкнула Ромку от входа, а затем метнулась на кухню, достав с верхней полки баночку соли.       — Объясни уже наконец, что ты делаешь! — рявкнул Пятифан, заставляя Васильеву притормозить и посмотреть на него.       — Пошли за мной. Нужно призвать одну душу.

***

      Рома уж видел этот ритуал. Тот самый, когда Александра призывала душу Романова. Тот же рисунок, те же свечи, и та же рябина, из которой строго-настрого было запрещено вылезать. И Пятифан до конца не понимал, кого же Васильева хочет призвать на этот раз, но вставшие дыбом волоски на шее доносили о чем-то пугающем. Да и тихая истерика не оставляла его в покое до сих пор, и Рома понял, что все это связано. И он похолодел, когда в центре круга появилась знакомая заколка.       — Полину Морозову я призываю. На все вопросы ответа желаю! Явись!       Полина явилась белоснежным истощенным призраком. Некогда голубые глаза заполнены пеленой, из-за которой не было видно зрачка. Ее школьная форма была порвана в нескольких местах. На тонких ногах виднелись раны и синяки.       Пятифан обомлел. Он хотел подорваться с места и обнять подругу, но осознал, что это невозможно. Ему оставалось только наблюдать, и шокированный взгляд смотрел только на явившегося призрака.       — Не думала, что ты решишься призвать меня, Саша. — душа Морозовой грустно улыбнулась. Кажется, она сама пребывала в изумлении, если учитывать испорченные отношения между девушками.       — Полина…       Медиум согнулась пополам, не в силах что-либо сказать. Горечь разъедала изнутри при виде умершей, а разум отказывался принимать реальность. На фоне этого Васильева не озадачилась тем, что призрак заговорил, но и не об этом предстояло раздумывать.       — Я сама виновата. — скрипачка взяла себе первое слово. — Больше всего я не хочу слышать от тебя извинений. Ведь мне тебя не за что прощать. Я сама себя убила, согласившись на сделку.       — Сделку?       — Да. Я настолько была одурманена Антоном, настолько не хотела понимать его рвений быть с тобой в одном деле, что откликнулась на зов флейты. Хозяин Леса предложил мне вернуть Тошу в обмен на помощь извне. И я шпионила за вами. Докладывала о любом мне известном шаге. В итоге чуть не убила всех. И поплатилась я за это своей никчемной жизнью.       Полина заплакала призрачными слезами. Саша подняла свою взор на скрипачку, перенимая ее чувства, и также начала изливаться.       — Полинка… Не может быть. Блядство!       Пятифан больше не мог оставаться в стороне, и потому вышел из защитного круга и близко подошел к подруге, пару раз споткнувшись о собственные ноги. Он пытался дотронуться до нее, но рука проходила насквозь.       — Ромочка…       С девушкой, чей призрак сейчас стоит перед хулиганом, он знаком с самого детства. С Полиной Рому связывало многое. Сначала взаимная неприязнь, которая в последствии переросла в одностороннюю влюбленность, а после — чистосердечная дружба. И будучи другом, Пятифан также отказался от нее, отдаваясь полностью борьбе с Нечистью. А теперь ее нет. И вернуть невозможно. Первая скрипка школы, чьи струны души порвались от касания скверны, и их никак не починить. Осталась только мертвая музыка, которая тихой мелодией будет разноситься по лесу, навевая мимолетные яркие воспоминания.       — Все не может так закончиться. — Рома постепенно переходил на молящий вой. — Мы же можем вернуть тебя? Хоть как-нибудь?!       — Ромочка, мертвые не возвращаются.       — Поля. — Александра прервала очередной крик хулигана. — Пока твое тело подконтрольно Твари, ты не сможешь перейти на Ту сторону.       — Да, я уже поняла это. — Полина продолжала улыбаться, как ни в чем не бывало, и Саша тоже постепенно возвращала самообладание. Один Рома смотрел то на скрипачку, то на медиума, поражаясь их непоколебимости.       — Как только освободим тело, я смогу проводить тебя на упокой. А пока придется подождать.       — Я подожду. Другого мне и правда теперь не дано. — призрак замялась, а потом, набравшись смелости, все же продолжила. — Саша, хочу попросить у тебя прощения за то, что была так против тебя и твоего влечения к потустороннему. Теперь я могу только на тебя и надеяться. Прошу, спаси наш родной поселок. И за дедушкой присмотри. А еще сделай так, чтобы в душе Тоши звучала самая радостная песня.       Легкий белый дым закружился вокруг троицы, и душа начала потихоньку исчезать.       Обессиленный Ромка рухнул на колени, несколько раз ударив кулаком по земле. Александра не скрывала настоящих чувств и позволила всему накопившемуся выйти за рамки. Медиум уткнулась лицом в песок, не желая больше смотреть на безмятежно улыбающуюся Полину.       Душа Морозовой вскоре покинула мир Живых, перейдя в Межмирье, оставляя разрываться Пятифана и Васильеву. Обоим казалось, что туман, в котором исчезла Полина, разнес любимую композицию скрипачки авторства Франца Шуберта. Теперь она запомниться могильной мелодией.