Часть 5
9 марта 2024 г., 14:21
Этой ночью она шла на Астрономическую башню сознательно. Если раньше она не гуляла по ночам в своём настоящем облике именно из-за Снейпа, то теперь ей необходимо было увидеть Снейпа, который был бы вежлив и спокоен. Ей необходимо было почувствовать себя способной от него сбежать, почувствовать свою власть над собой и своей свободой — и, наконец, почувствовать себя Мэриголд, а не Гарри Поттером.
В том, что Снейп её найдёт на башне, она практически не сомневалась.
И да, ещё ей не хотелось спать и снова видеть злополучный коридор. Отдела Тайн.
Сейчас не было снега, и ветра тоже почти не было, и Мэриголд в оранжевом свитере собственной вязки просто наложила на себя согревающие чары.
Некоторое время она просто любовалась звёздами, а потом услышала сзади шаги.
— Вы, — констатировал Снейп, усаживаясь рядом. Он был очевидно недоволен, но она же всегда может от него сбежать, верно? — С осени вас не видел.
— И вам добрый вечер, — согласилась Мэриголд. — Вы не выглядите страстно желающим посмотреть на звёзды.
Сегодня ей тем более не хотелось быть с ним вежливой, хотя она была намерена постараться.
— Был так себе день, — признался Снейп.
Да? Это у него тут был так себе день?
Впрочем, если он так вёл себя с ней из-за того, что у него был так себе день…
Хотя тогда, получается, у него все дни на редкость так себе.
Ей было довольно неприятно, но она всё равно поинтересовалась:
— Расскажете, что случилось?
Он хмыкнул.
— Да Поттер. Директор приказал обучить его окклюменции.
Да вообще. У него был так себе день из-за Гарри Поттера.
— А почему вы не можете отказаться?
— Это… наши с директором причины.
— Ладно, — легко согласилась Мэриголд. — А что Поттер?
Северус поморщился. Проблема была на самом деле не в Поттере. Проблема была в том, что он почему-то стал навязывать его сознанию идею о том, что он — то ли Лили, то ли Мэриголд. Неосознанно, да ещё и сам не поняв, что он это делает. И Поттер очень правильно испугался и обжёг его, потому что с такого сильного легиллимента, как он, сталось бы действительно внушить ему, что он — женщина, девушка, то ли Лили, то ли Мэриголд.
И проблема, конечно, была не в Поттере. Он должен был защищать Поттера, да, но он бы с радостью его заавадил — а по сравнению с этим такое сумасшествие — ничто, его ещё можно вылечить. Да, Дамблдор не похвалил бы его за временное сумасшествие Поттера — но, наверное, стал бы учить Поттера окклюменции сам, что было бы плюсом.
Проблема была в том, что Северус, кажется, сходил с ума.
Наверное, это не должно было быть чем-то удивительным в свете нынешней ситуации. Но почему именно так? Да, наверное, он никогда не перестанет любить Лили. И да, ему очень нравилась Мэриголд, а он её давно не видел. Но превращать Поттера в кого-то из них, и он даже не понял, в кого?
Почему он превращал в неё именно Поттера? Просто потому, что больше некого?
Он был сыном Лили, но он никак не относился к Мэриголд.
И, стоило уже признать это.
Он любил Лили. Он обожал Лили. Он любил память о ней. Он никогда её не забудет.
Но.
Лили была прошлым. Ни в настоящем, ни в будущем её не было.
И его любовь за столько лет уже превратилась в любовь к воспоминаниям.
Не зря же он не перенёс её на сына Лили.
— Вы мне снились, — признался он Мэриголд, напрочь забыв вопрос.
И он сам не знал, почему он ей в этом признаётся.
И почему он сходит с ума.
Мэриголд поморщилась. Он не ответил на её вопрос о Поттере, о том, что она хотела знать о себе — и, кажется, не собирался отвечать.
— Кто знает, — медленно и холодно сказала она. — Может быть, я и сейчас вам снюсь.
Северус посмотрел на неё долгим взглядом.
— Нет, — тихо сказал он. — В моём сне вы были добрее.
Мэриголд надеялась в какой-то момент снова вернуть разговор в русло темы Поттера — но после этого её надежды стали быстро её покидать.
Она не могла так.
— Что, обнимала вас и целовала?
Северус моргнул. В ответ на её язвительность — он лишь моргнул.
— Нет, — сказал он с каким-то болезненным смирением. — Вы просто улыбались.
— Мистер Снейп, — начала Мэриголд с нотками шипения в голосе.
— Можно просто Северус, — прервал он её.
— Северус, — произнесла Мэриголд ещё более шипяще и однозначно злее, — вы что, возомнили, что я вам… нравлюсь?
Она так шипела. Как будто была готова перейти на змеиный язык.
Северус невольно улыбнулся, мысленно сравнив её с Волдемортом и его шипящим голосом и решив, что у неё это получалось восхитительно мило.
Однако.
— Сложный вопрос, — мягко сообщил он. — И, видите ли, я не знаю на него ответа.
И Мэриголд замерла на месте.
Снейп улыбался ей.
Мягкой, кроткой, доброй улыбкой.
И глаза. Глазами он улыбался тоже.
Он.
Снейп.
— Вероятно, я ошиблась, — ошалело сказала она. — И на самом деле это вы мне снитесь.
— Не похож на себя? — Снейп улыбался всё счастливее. — Простите. С вами мне не хочется быть на себя похожим.
И она вдруг поняла, что никогда раньше не видела улыбку Снейпа.
И почему-то это — всё это… Она вдруг осознала, что вся эта ситуация причиняет ей боль.
И улыбка.
Улыбка Снейпа.
Она резко отвернулась, чтобы этого не видеть.
— Полагаю, вы сошли с ума.
Сзади — о Боже, она подставила спину Снейпу — послышался смешок.
— Я тоже так думаю. — Он помолчал некоторое время, а потом снова заговорил. — Но рядом с вами это не кажется мне странным.
Холодный голос.
— И почему же?
Снейп снова усмехнулся, немного печально, но очень — о, что? — светло.
— Вы такая яркая. И вы уже успели показать мне и свой ум, и своё благородство. Это уже слишком много для того, чтобы оставить меня равнодушным.
Как мило.
Она стремительно теряла крохи своего желания не быть грубой.
— А ничего, что я вас ненавижу?
Она спиной чувствовала его улыбку.
— Вы, наверное, догадываетесь. — Он сделал паузу. — О том, что меня ненавидят все. И те, кого я ненавижу, и те, кого я люблю. Поверьте, я привык настолько, что для меня это ничего не значит. Вы наверняка — вы слишком умны для иного — догадываетесь, что все они имеют полное право и много причин меня ненавидеть. Я заслужил это и заслуживаю. Я верю, что заслужил это и с вашей стороны — простите, я так и не понял, чем, но я верю, верю, что я заслужил. И это неудивительно. Это нормально. Я знаю. Но я полностью несу ответственность за свои чувства и не собираюсь перекладывать её на вас.
Из его речи было над чем подумать — и Мэриголд понимала это. Но при всём своём понимании — нет. Она не хотела. Она не хотела о нём думать, она не хотела пытаться его понять.
Это был Снейп, чёрт возьми, и никто иной.
Она хотела пытать его круциатусом.
— Чудесная исповедь идиота, — прокомментировала она. — Обожаю такое. Может, вы и Поттера своего безумно любите? Только притворяетесь, что ненавидите его?
Она повернулась резко и жёстко, сжимая в руке палочку, чтобы, если что, отбить заклинание.
А он смотрел на неё и улыбался.
Он смотрел на неё и улыбался, потому что она была потрясающе злая, как шипящая кошка, которая бы царапала и кусала ему руки, а он был бы улыбающимся от умиления человеком, и он был бы счастлив, что кошка до сих пор не ушла.
Она была так непохожа на добрую, мягкую Лили.
И он обожал то, как она была непохожа.
И он, кажется, понял, что она хотела знать про его отношение к Поттеру. Он не знал, из любопытства ли или из-за какой-то цели. Поэтому он просто ответил:
— Нет, я терпеть не могу Поттера. Ненависти он не заслужил, но он мне мерзок. Карикатура на своего отца, ничего от своей матери. Его мать была прекрасным человеком, возможно, вы знаете.
— Я на неё похожа, — жёстко сказала Мэриголд.
— Внешне — да, — согласился Снейп. — Но я хорошо её знал. Вы совсем на неё не похожи.
Мэриголд склонила голову, признавая, что пока не будет продолжать говорить гадости и послушает, что ещё он скажет о ней же.
(Он близко знал её мать? Какие у них были отношения? Если бы у них были хорошие отношения, он бы не презирал её просто за непохожесть на родителей, ведь она же их… сын. Он всегда говорил, что она такой же кретин, как её отец, он никогда не говорил ничего о её матери. Но он сейчас говорит, что на отца она не похожа?)
— И что же, — медленно сказала она. — Он вам мерзок только потому, что не похож на родителей?
Снейп ухмыльнулся криво и неприятно.
— Вы не заметили, какая он карикатура на человека? Просто карикатура. Ещё и рыдает. Как маленькая девчонка. Мерзость. Каждый год влипает в неприятности — но нет, меня он боится больше, чем Тёмного Лорда.
— С Волдемортом можно подраться, — сообщила она очевидную вещь. — С вами нельзя. От Волдеморта можно сбежать. От вас нельзя.
Снейп некоторое время молчал. Мэриголд смотрела на звёзды. Пошёл лёгкий, кружащийся снег, и она создала щит. Над собой, но не над Снейпом.
Потому что… да.
Если бы она считала приемлемым убийство — она, наверное, его бы убила.
— Звучит разумно, — наконец сказал Снейп, всё так же сидя под снегом, будто бы не замечая его. — Но вы, наверное, понимаете… мне нет никакого дела до его чувств.
— Точно так же, как мне нет никакого дела до ваших, — заметила Мэриголд мягко и справедливо.
— Мне жаль, — сказал он так, как будто он чувствовал себя виноватым в этом — и как будто искренне сожалел.
Смешно.
— Мне нет. Надеюсь, однажды вы получите по заслугам.
Снейп склонил голову, совсем как она.
— Надеюсь, однажды вы поймёте мои заслуги.
— Узнаю о вас больше ужасного? О, жду. Надеюсь, как-нибудь даже дождусь. Акцио, метла.
Она встала.
— Пожалуйста, не уходите! — и в голосе Снейпа была настоящая паника. — Побудьте со мной ещё!
Он вскочил, протянул к ней руки…
…И не посмел коснуться.
Она беспрепятственно встала на бортик и шагнула в темноту.
И он не сомневался, что она была поймана своей верной метлой.
Привидение Хогвартса.
Призрак презрения.
Олицетворение всех его мук в виде его наказания.
Он сел обратно, чувствуя себя пустым и лёгким.
И впервые задумался о том, как он так — всегда свободный от эмоций, выражающий их только по желанию, любивший до смерти Лили, не способный полюбить совсем никого, гордящийся тем, что он так свободен от эмоций, похоронив их все…
На этот вопрос он не знал ответа.
Наверное, он никогда не узнает.
Он лёг на камни и стал смотреть в тёмное небо, на падающий снег, колющий его лицо своими потусторонними прикосновениями.
Он даже не посмел дотронуться рукой до Мэриголд.
