Почему дьявол плачет

      Первое, что сделали части Данте, ввалившись в агентство, радостными мамонтами понеслись в душ. Оба сразу. И застряли в проходе, пыхтя, пинаясь, толкаясь и ругаясь друг с другом на тему, кто пойдёт первый. Старший сын Спарды с удовольствием бы прошмыгнул мимо них или выпнул бы их с прохода и прошёл сам, но он чувствовал, что слишком устал. Он упал на диван, с наслаждением вытянув ноги и запрокинув голову, и с тихим вздохом прикрыл глаза, снова отгоняя навязчивый образ чужого кошмара, пытающегося вплестись в его суть, давящего на старые вновь открытые раны. Так что пусть пока части Данте ругаются, заполняя собой тишину. Хотя нет, наверное, лучше не стоит. Их голоса раздражают.       Полудемон подумал о том, что надо бы их разнять, но подниматься было так лень. Он решил, что, если через минуту эти оба-двое не угомонятся, он окрикнет их. А если это не поможет, то всё-таки встанет, отшвырнёт их от прохода и пойдёт в душ сам! Но человечность и демоничность, будто предчувствуя что-то, именно в этот момент умудрились не только расцепиться, но и прийти к компромиссу:       — Вместе пойдём, чудо рогатое, — ворчит Ди, — я тебе крылья хоть помою. Сам наверняка мучиться долго будешь.       — Давай! — легко согласился Незиру, завиляв хвостом, и они оба скрылись, наконец, за дверью.       Теперь, когда они ушли, стоит подумать о вещах более насущных. О кошмарах Данте. Забинтованный, скорее всего, тоже обладает способностью управлять чёрной едкой жижей — это логично, она из него вытекает со всех щелей буквально, плюс именно он псевдо-Еву и призвал — но больше у него вряд ли есть какие-то трюки. Катаной владеет на достаточно высоком уровне, но с Вергилием ему, конечно, не тягаться. Свой козырь в виде пусть и мощного — заряженного всё той же едкой гадостью — дробовика кошмар уже раскрыл. И вряд ли он сможет призвать вторую псевдо-Еву (её ядро уничтожено). Но полудемон допускает, что кошмар сможет призвать ещё кого-нибудь подобного ей. В таком случае, можно, если что, для подстраховки привлечь Незиру. Пусть псевдо-Ева и была всего лишь слабым демоном, её способности оказались неожиданно очень эффективными и крайне неприятными.       Но и Ди без защиты оставаться не должен — мало ли, какие еще фокусы выкинут кошмары — а значит, нужен кто-то ещё.       Втягивать Неро в это очень не хотелось. По многим причинам (хотя бы потому, что он обязательно от себя добавит воспитательных тумаков как минимум). Но, похоже, придётся (тем более, он всё равно может неожиданно заявиться, стоит заранее продумать объяснение происходящему и обговорить его с частями брата, а то они наверняка ляпнут что-нибудь…). Вергилий не собирается рисковать. А Леди и Триш он даже не рассматривает. Такое деликатное дело можно доверить только члену семьи.       Да, привлекать Неро для подстраховки придётся в любом случае (но, наверное, есть шанс, что он всё-таки поймёт, зачем всё это). Потому что помимо забинтованного был ещё и недо-Нело Анжело. Старший сын Спарды, конечно, подозревает, что этот кошмар, вероятнее всего, унаследовал его навыки (что одновременно делает его и простым, и сложным противником), так ещё наверняка имеет какой-нибудь свой подвох, как забинтованный со своей гадкой жижей (чтоб ему в ней захлебнуться!).       Нет, Вергилий не сомневается в том, что сможет победить оба кошмара, даже если те нападут на него одновременно (будет трудно, но не невозможно), тем более он возьмёт с собой меч отца, который каким-то образом нейтрализует боль от густой черноты. И всё же…       Всё же…       Он не хочет рисковать. Кто-то действительно должен быть рядом с Ди на тот случай, если тени опять решат разделиться. Нужен кто-то помимо Незиру. Забинтованный собирался атаковать именно человечность. Возможно, как и кошмары старшего близнеца, привязанные к его человеческой части, тени прошлого младшего так же хотели связать себя с Ди. Этого нельзя допустить! Потому что Вергилий не был уверен, как в таком случае отделять их заново. Был, конечно, вариант собрать Данте обратно, а потом разделить его снова, но он вряд ли согласится на повторную процедуру. Значит, старший близнец должен уничтожить их до того, как они «вернут своё».       Отвлечённый полудемон, лениво плывя по рекам собственных мыслей, в очередной раз как на подводный острый камень, ранящий до крови, натыкается на навязчивый кошмар. Единожды забытый, он не собирался вновь тонуть в пучинах забвения. Впрочем, сам Вергилий тоже не горел желанием держать внутри себя этот осколок. Его — взрослый — разум куда сильнее, чем разум маленького Данте, так что он справится с этим.       И пусть рана совсем свежая и невероятно глубокая. Пусть она причиняет боль. Пусть это была его собственная боль, откликающаяся на боль брата, от которой хотелось вырваться, убежать и которую хотелось забыть. Пусть старшему близнецу и хочется похоронить этот осколок так глубоко, как только можно, но он понимал, что это не выход. Оно так и будет мучать его, если он просто будет отрекаться от этого. Он уже это проходил.       Он знает, единственный выход преодолеть кошмар — встретить его лицом к лицу. И лучше не откладывать это в долгий ящик, как бы ни было больно и страшно. Нужно действовать, пока кошмар не затерялся.       Старший сын Спарды глубоко вдыхает, входя в состояние, похожее на транс или медитацию. Это не совсем полудрёма, но в этом состоянии удерживаться на грани сна и реальности куда проще. Поэтому он ступает вперёд без страха. Он взывает к своей памяти, и образы охотно возникают перед его внутренним оком. Но он старается не концентрироваться на них, пропустить сквозь себя и позволить им исчезнуть. Он концентрируется на ощущениях, пытаясь отделить свои чувства от чувств брата, прокрутить их через себя до тех, пока они не утратят смысл, как повторённое множество раз слово.       Воспоминание яркое, удивительно чёткое. Это всего лишь мгновение, но оно переполнено всем: образами, запахами, ощущениями, эмоциями. То, что сам Данте похоронил внутри себя и забыл, но оно никуда не исчезало. Оно истязало, прожигало его изнутри чернильным ядом. Вергилий пытается абстрагироваться, не дать этим чувствам — снова — затопить себя. Потому что даже это жалкое мгновение оказалось слишком тяжелым, чтобы выносить его. Он пытается сохранять холодную голову, анализируя колючую смесь эмоций, осторожно распутывая этот острый клубок, разбирая на составляющие, но всё равно изрезая руки в кровь.       Боль, ужас, отчаяние, горе, скорбь — всё это такое человеческое. И человечность Вергилия откликается. Он чувствует, как с громко, с надрывом плачет внутри него Ви, точно ребёнок (как не смог бы плакать он сам, но как хотел бы). Полудемон хочет абстрагироваться, отречься, потому что так привычно. Он хочет привычно подавить эти снедающие горькие чувства, терзающие его изнутри, но он чувствует, как что-то внутри, в груди, сжимается от эха этих непролитых слёз. Его собственных слёз.       Гнев, ярость, ненависть — ко всему демоническому, в том числе и той своей половине, что роднит близнецов с теми, кто сотворил всё это. Ненависть к отцу, что оставил их, бросил. Ненависть к брату, что убежал, и из-за которого мама, пытаясь его найти и спасти, шагнула на верную мучительную смерть. Ненависть к старшему близнецу смешивалась с тем же отчаянием и горечью — ведь он тоже (наверняка) убит, он тоже утрачен. Данте остался один. Совсем-совсем один против целого мира, давящего на него всей своей невыносимой тяжестью. И это было страшно. Так страшно. Невыносимо страшно.       Полудемон чувствует, как, несмотря на всё сопротивление, не выдерживает, как постепенно, захлёбывается потоком обжигающих эмоций — всё в душе Вергилия откликается на чужую боль, резонирует с ней, многократно усиливая и добавляя больше яркости и чёткости, стирая условные границы. Он даже поймал себя на том, что чувствует ненависть к себе. Не к себе-человеку — это было бы понятно, это пройденный этап — но себе-демону, к которому стремился и с которым отождествлял себя. Сейчас ему противно от этого. Мерзко. Ему снова хотелось разделить себя. Отделиться от всего того, что роднит его с отцом и его миром.       Но теперь, по крайней мере, стало понятно, что именно разделило братьев тогда. Вергилий не видел. Он был напуган, брошен. Демоны причинили ему боль, проткнули без жалости. Ему было больно. Ему было одиноко. Ему было страшно. Он не хотел, чтобы это повторилось снова. Он хотел, чтобы его защитили от этого, но рядом не было никого, кто мог бы. Тогда-то он и стал искать силу, чтобы быть тем, кто сможет защитить (хотя бы) самого себя. Старший сын Спарды выбрал свой путь из-за этого всепоглощающего страха, стремясь к силе отца.       Данте тоже было одиноко и больно. Ему тоже было страшно. Но он видел то, что сотворили с его матерью. И он разозлился на тех, кто это сделал. Он никогда не искал силу — он искал отмщения. И становился сильнее только тогда, когда появлялась необходимость. И имя у этой необходимости (необходимостей) — тот забинтованный, Мундус и, наконец, сам Вергилий. Младший близнец выбрал свой путь из-за сжигающей ненависти, стремясь уберечь память о матери.       Они оба раздирали себя на две части. Но Данте как-то — почему-то — смог смириться с собой и вместо (или вместе) мщения взять на себя долг отца, а его брат — нет. Мечущийся разум полудемона лихорадочно перебирал воспоминания, пытаясь в них найти ответ, лекарство от — не его — ненависти, сжирающей изнутри. Но он не мог вспомнить ни того, что говорил ему младший брат тогда, когда они сражались за Грань Силы (ведь именно тогда Вергилий почувствовал, как в нём что-то поменялось, и он стал сильнее), ни того, почему вдруг Ви решил спасать людей (а ведь он тоже размышлял в тот момент о Данте).       И в тот момент, когда находящийся на грани пропасти старший сын Спарды был готов сорваться и пропасть, утонуть, его выдёргивает из пучины лёгкое касание к плечу, резко возвращая в реальность. Полудемон открывает глаза резко и шумно выдыхает. Кошмар сорвался с крючка, не успев сожрать горе-рыбака, и, махнув на прощание хвостом, скрылся в чёрных водах где-то глубоко внутри него.       — Ты в порядке, герой дня? — с нарочитой усмешкой, но обеспокоенно вопрошает нависший над ним Ди, уже вышедший из душа в одежде Данте и даже забравший ещё влажные волосы в низкий ленивый хвост. — Ты бледный какой-то. Кошмар приснился что ли, пока ты дремал?       — Нет, я в порядке. — Вергилий порадовался своей выдержке, что не позволила его голосу дрогнуть и помогла удержать ровный тон. — Просто немного устал.       — Оно и видно, — покачал головой мужчина, продолжая сверлить странным напряжённым взглядом, но затем произнёс: — Ладно, брысь отсюда, я буду здесь ночевать. Твоя королевская опочивальня всё ещё наверху. Да и душ тебе точно не помешает.       Старший сын Спарды тяжело вздохнул, но сделал над собой усилие и поднялся. Всё тело было ужасно тяжёлым, ватным, непослушным, а мелко подрагивающие кончики пальцев прошибало леденящим холодом. Фантомные волны боли от чёрной дряни накатывают на краю сознания как отзвук эха или круги на воде от брошенного камня. Но полудемон усилием воли заставляет себя двигаться, пройти сквозь собственную слабость и преодолеть её.       Так привычно. Так было всегда.       Горячая вода хлещет по скованным спазмом перенапряжённым мышцам и смывает остатки кошмаров и следы усталости.       Вергилий упирается рукой в кафельную плитку на стене, опуская голову под струи воды. Постепенно судорожное тяжёлое дыхание успокаивалось, а с разума сходила пелена смятения. Её сменяла недоумевающая злость — как так-то?! — заставляя сжать кулаки и негромко рыкнуть с досадой от неудачи, чуть ли не проигрыша.       Ему нужно успокоиться. Привести в порядок себя, свой разум. Ему нужно встряхнуться!       Он справится! Это всего лишь крошечный кошмар! Тем более, чужой! Старший близнец теперь знает его вдоль и поперёк, а значит, сможет уничтожить мелкого паразита, не прибегая к Ямато! Это уже дело принципа!       Душ вернул полудемону утраченное равновесие и бодрость духа. Вытирая волосы полотенцем, старший близнец всё-таки спустился вниз, чтобы глотнуть воды перед очередным раундом. Ди к тому моменту уже вовсю дрых без задних ног, сопя в две дырки. Похоже, он был действительно очень рад избавиться от кошмаров. Вергилий самодовольно — и чуточку тепло — улыбнулся. Данте ему ещё «спасибо» потом скажет!       Бес же не спал, чёрной красноглазой тенью выныривая из темноты. Полудемон внутренне вздрогнул и едва подавил рефлекс призвать Ямато и ударить на упреждение. Незиру спасла только родная кровь, текущая в его венах, и автоматически помечающая часть Данте как условно-безопасную.       — Ты чего не спишь? — шёпотом вопросил старший сын Спарды.       — Мне не надо, я же демон! — пожал плечами Незиру и улыбнулся. — Поэтому я вас двоих буду от коварных кошмаров охранять! А Ди прекрасно выспится за нас обоих!       Вообще эта часть брата сама выглядела как ходячий кошмар, но Вергилий и не такое видел. Он одобрительно покачал головой в ответ на чужую инициативу. Это имеет смысл, особенно если учесть, что он сам предполагал, что кошмары захотят напасть именно в этот момент.       — Хорошо. Если что, буди меня, — шепнул он напоследок.       — Спокойных снов! — совершенно искренне пожелал бес.       Старший близнец невольно замер на полпути и напрягся. Ему показалось, или это прозвучало как-то зловеще?.. Нет, глупости! Он мысленно тряхнул головой и пошёл дальше.       В темноте было одиноко и холодно. И очень страшно. Мальчик сжимает в руках слишком большие для него ножны с катаной — единственное надёжное убежище в этом жестоком изменчивом мире — и бежит вперёд, не то на чей-то зов, не то от какого-то монстра. А, может, всё и сразу.       — …илий! — отзывается в темноте беспокойным, но таким знакомым, родным голосом.       Ребёнок чувствует, как сердце от радости пропустило удар. Он мчится на голос — уже точно на зов — и кричит в ответ с отчаянным счастьем:       — Мама!       — …ги… лий! — снова зов в темноте, но громче и чётче.       — Мама! — кричит мальчик, срывая голос, задыхаясь, но он не хочет останавливаться. — Мама, я здесь!       Он кричит, тянет руку в темноту, сжимая в другой верный клинок. Ему кажется, что он почти добежал…       Дневной яркий солнечный свет ослепляет, лёгкое пение птиц с тихим треском догорающего дерева оглушают. Горячий, тяжёлый, душный воздух заполняет лёгкие, заставляя мальчика закашляться. Проморгавшись, он осмотрелся вокруг и испуганно сжался. Это руины его дома. Почему он здесь?       Он не хочет быть здесь!       — Вер… лий!.. — хриплый надрывный тихий голос вдруг раздался позади.       Ребёнок, прижав к себе меч, замер. Он не хотел оборачиваться. Очень не хотел. Сердце забилось так быстро! Так громко! Он не хотел поворачиваться, но его тело в какой-то момент вдруг ослабело, стало ватным, точно он стал безвольной марионеткой на ниточках. Тело само разворачивается.       — Вер… ги… лий!.. — стекали буквы вместе с яркой алой кровью из чужого рта, капая на покрасневшую землю. Изуродованная Ева, ещё живая, лежала на земле, тянула к нему ослабленную руку и исступлённо повторяла его имя, глядя на него единственным уцелевшим глазом, в котором плескались безумная боль и бесконечное отчаяние. Мальчик видел, как в её разорванной грудной клетке билось блестящее ярко-красное сердце, как пульсировали внутренности.       Горький ком застрял в горле, не давая закричать. Страх сковал всё тело в ледяную статую, не давая пошевелиться. Ребёнок мог только безмолвно, беспомощно наблюдать, судорожно сжимая клинок и глотая слёзы.       Неожиданно вспыхнуло ярким пламенем стоявшее позади него поместье. Он обернулся. Уродливые тени демонов выскочили из огня и, схватив его за плечи, будто желая растерзать, затрясли вдруг.       — Вергилий! — выли они. — Вергилий!..       — Вергилий! Проснись уже, тупица! — бес агрессивно тряс старшего сына Спарды. И вдруг схлопотал удар ножнами Ямато прямо в лицо. Он отшатнулся, закрыв морду руками: — Ай! Больно!       — Незиру? — тяжело дышащий старший сын Спарды, оборонявшийся на рефлексах, приподнялся на кровати и удивлённо рассматривал нагло вторгшуюся часть Данте. — Что ты тут делаешь?       — Тебя кошмар ел! Я его прогонял! — недовольно ответил демоничность, потирая лицо.       Близнец нахмурился. Так, вот это уже плохо!       — Я в порядке, — сказал он. — А ты должен был охранять Ди!       — Ди кошмары не едят! — буркнул Незиру. — Они далеко где-то. Не знаю, где. Но точно не здесь!       — Ты можешь их… чувствовать? — удивлённо вопросил Вергилий.       — Наверное, — часть Данте пожал плечами. — Я просто знаю, что их здесь нет. А если что, с Ди Спарда и Мятежник, они позовут!       Вергилий с тихим стоном откинулся обратно на подушку, приложив приятно ледяные пальцы к неприятно ноющей переносице, но не ответил.       На некоторое время воцарилась тишина.       — Давай я тут побуду, ладно? — робко вопросил бес.       — Нет.       — Но почему?!       Незиру искренне не понимает. Ведь в этом доме только внутри тупого Вергилия застрял едкий кошмар.       — Я сказал — нет! — повторил полудемон настойчивее и строже, заставив часть Данте чуть отшатнуться и сжаться, но затем, вздохнув, всё-таки немного смягчился: — Я в порядке. Правда. Уходи.       Бесу ничего не оставалось делать, кроме как повиноваться. Опечаленный, он вернулся к дивану и сел рядом с прислонённым к нему Мятежником. Демоничность с тревогой продолжал смотреть на дверь, ведущую в комнату старшего близнеца, и видел, как осколок родного кошмара постепенно растворялся в нём и исчезал, становясь полноценным — чужим — кошмаром.       — Ди это не понравится, — печально пробормотал Незиру и украдкой глянул на меч. Тот остался безмолвным.       От Спарды, что висел на стене, повеяло чем-то странным…       Старший близнец так и не смог больше заснуть. Он медитировал до самого утра, пытаясь поймать кошмар, но тот больше не давался в руки, скрываясь в тенях его собственных. Сливаясь с ними. И это было очень плохо. Неужели всё-таки придётся доставать Ямато?..       — Вергилий! — снова зовёт прокравшийся в комнату бес. — Вергилий, я знаю, что ты не спишь!       Он ткнул когтистым пальцем в чужую щёку. Притворяющийся спящим старший сын Спарды тяжело вздохнул.       — Чего тебе?       — Вставай, давай! — сказал демоничность. — Мы есть хотим!       — Кто «мы»? — вопросил Вергилий, скептично глядя на Незиру.       — Ты, я и Ди, — невозмутимо ответил он, ни капельки не смутившись и продолжая радостно скалиться. — Ди пока спит, но он проснётся точно голодным! И ему будет приятно, если к тому времени будет пицца! Мне было бы приятно! Или ты не хочешь пиццу?       Демоничность обеспокоенно наклонил голову вбок и завилял хвостом. Он вообще поведением походил на ребёнка (на Данте в детстве), но старший близнец сейчас имел возможность в полной мере удивиться, что у него есть способности к сопереживанию и заботе. Если тогда на складе ещё можно было бы предположить, что человечность Данте может подчинять другую часть, потому что легендарный охотник был изначально склонен именно в эту сторону, то теперь, услышав слова Незиру, Вергилий сомневался. Получается, тот следовал за ними добровольно?..       Возможно ли, что он не смог отделить всё человеческое в Ди? Вполне. Младший брат не желал разделения, так что вероятность осечки была высока. Это объясняет искреннее беспокойство демонической части о человеческой. Но, похоже, способность к сопереживанию срабатывает не только по отношению к другой части себя.       Значит ли это, что бес, когда приходил к полудемону ночью «прогонять кошмар»… беспокоился о нём? И то, что Незиру не только не забыл о старшем близнеце, но и подумал о том, что тот тоже может быть голодным, почему-то отозвалось неожиданным приятным теплом внутри. Даже спорить не хотелось. Тем более, Вергилий и сам думал об этом перед возвращением в офис, просто усталость была сильнее него в тот момент.       — Ладно, — вздохнул он с нарочитым недовольством и поднялся. Тело, уже привыкшее к налаженному режиму и полноценному сну за то время, что полудемон находился в мире людей, отдалось недовольной слабостью. Старший сын Спарды украдкой поморщился, а затем встряхнулся, прогоняя по жилам бодрящую демоническую энергию, с лёгкостью смывающую неприятное ощущение.       Совсем как раньше…       — Ты в порядке? — робко спросил Незиру, беспокойно виляя хвостом. Видно, что тот хотел подойти ближе, но почему-то держал дистанцию.       — В порядке, — ответил Вергилий, привычным движением зачёсывая волосы назад. — Пойдём.       Внизу Ди, свернувшись в одеяльную гусеницу, ещё спал. Ну, пусть спит. Наверное, Данте смог нормально поспать только у корней Клипота. Не удивительно, что он не хотел просыпаться, пока Спарду рядом с ним не воткнули.       Вергилию тоже хотелось спать. Но он привычно отогнал от себя это ощущение и набрал номер, который мгновенно всплыл в памяти.       Дожили! Он действительно запомнил номер пиццерии!       — Здравствуйте, — он негромко поздоровался с диспетчером, замечая фотографию Евы и отводя от неё взгляд. Он поймал себя на том, что хочет смотреть на неё неотрывно, но в то же время не в силах сделать это. — Я хочу заказать пиццу. Фирменную. Большую. Без оливок.       Взволнованный Незиру крутился рядом и жестами подсказывал, что говорить. Он показал три пальца, явно намекая на количество коробок. Полудемон посмотрел на эту пантомиму долгую секунду, что-то для себя решая, но затем всё-таки добавил:       — Три пиццы. Да, тех же самых. Агентство «Devil May Cry». Да, как обычно. Хорошо, ждём.       Радостный бес победно вскинул кулак и прошептал тихое «йес!».       — Пиццы привезут через час, — сказал старший сын Спарды. — Я в душ. Не натвори ничего, иначе я заберу твою порцию!       — Я буду хорошим! — моментально отозвался Незиру, виляя хвостом.       Вергилий поморозил его скептичным взглядом и хмыкнул — а то он Данте не знает! — но кивнул и ушёл.       С кошмаром произошло какое-то досадное недоразумение. Он разберётся с этим позже, а пока надо привести себя в порядок.       Полудемон после контрастного душа почувствовал себя гораздо лучше, смыв остатки сонливости. Он оделся и вышел в холл, излучая привычное холодное спокойствие и уверенность в себе.       На удивление, за время его отсутствия ничего действительно не произошло. Бес сидел на месте Данте и читал его журналы (мелькнула забавная мысль что, наверное, ему такое рано читать), а Ди продолжал спать. Кажется, он решил отоспаться за всё то время, что не спал младший близнец. Старший, дёрнув плечом, взял недочитанную книжку и устроился на подлокотнике дивана у ног сопящего человечности.       Но текста перед глазами он не видит. Ему надо подумать над тем, что делать дальше и как ловить остальные кошмары Данте. Чем дольше они тянут с этим, тем хуже. Но где их искать и как ловить он не имел ни малейшего понятия. Хотя, похоже, Незиру их может чувствовать. Возможно, стоит использовать его, чтобы найти их?..       Размышления о насущном прервал неожиданно ворвавшийся в офис Неро. Он же обещал приглядывать за бедовыми родственниками! А то сами они хоть и обещали появляться, но могут этого и не делать, так что лучше уж он сам. Так проще и спокойнее. Хоть и денег на дорогу уходит много.       — А вот и я! — произнёс юноша, открывая ногой дверь, потому что руки были заняты пакетами с продуктами и тем, что наготовила его девушка. Молодой охотник знал, что несмотря на наличие у Данте педантичного Вергилия, научившегося готовить у Кирие, нормальной еды в офисе как не было, так и вряд ли появилось. Ну, это же Данте!       Однако в этот раз в агентстве было что-то серьёзно не так. Например, демон, с наглой мордой занимающий место дяди.       — Что за?.. — начал замерший в проходе Неро. Руки действовали быстрее головы, отпустив один пакет с продуктами (который был пойман призрачной лапой в самый последний момент) и наставив на недоумённо моргающую адскую тварь Синюю Розу.       — Стой! — рявкнул старший близнец, в тот же миг среагировавший незамедлительно, отбросив книгу и встав на пути и закрывая собой демона. В руках у него был Ямато чтобы в случае чего отбить пули.       — Какого хрена, старик?! — возмущённо заорал Неро, но револьвер опустил. Пока что.       — Это… — Вергилий запнулся, — долго объяснять…       Он не успел придумать версию, потому что надеялся подумать об этом вместе с Ди. А импровизировать вот прям сейчас оказалось невероятно сложно, особенно если учесть, что он не успел поговорить ни с человечностью, ни с демоничностью.       Юноша нахмурился. Вот поэтому бедовых родственников надолго без присмотра оставлять просто категорически нельзя! Он вздохнул точно уставший родитель. По напряжённому лицу горе-папаши он видел, что тот уже где-то накосячил. Молодой охотник подозревал, что это как-то связано с тем демоном, сидящим за столом. Но где тогда Данте и как он этот произвол допустил?!       — Меня не было всего неделю! — начал Неро, честно стараясь подавить раздражение, и, убрав револьвер, прикрыл глаза, массируя пальцами переносицу знакомым жестом. — Рассказывай, что вы оба-двое опять натворили? Надеюсь, хотя бы в этот раз всё обошлось без конца света, ведь так?       По тону юноши чувствовалось, лучше, чтобы это было так.       — Обошлось, — отвечает Вергилий, честно стараясь сохранять невозмутимость.       — Хорошо, — кивает молодой охотник, понимая, что из отца слова придётся вытаскивать клещами, а значит, нужен более надёжный источник информации. Например, дядя. — Это кто? — он указывает на демона, под шумок переместившегося за спину старшего близнеца. — И куда делся Данте?       — Это… — начал, было, Вергилий.       — Я — Данте! — осклабившись, подал голос Незиру и указал на сжавшийся одеяльный кокон на диване. — И там тоже Данте!       — Чего?! — Неро вскидывает брови в недоумении, бросая взгляд то на демоничность, то на человечность младшего близнеца, пока старший с тихим стоном прикрыл лицо рукой. До юноши начало доходить. — Ты… ты разделил его?! Зачем?!       От недовольно зашевелившейся одеяльной гусеницы послышался тяжёлый вздох. Откинув одеяло, заспанный растрёпанный Ди сел, хмуро оглядывая собрание.       — Да! Разделил! Давай! Скажи это ещё громче, пацан! — раздражённо рявкнул мужчина, но потом, вздохнув, уже относительно спокойно добавил: — Мы — то есть, Данте — просрали этому идиоту в карты все деньги, он предложил сыграть на желание, мы просрали снова. Он пожелал изучить поближе наш богатый внутренний мир — и я сейчас не про кишки говорю, их он уже видел — и вот мы здесь! Так что, Неро, серьёзно тебе говорю, никогда — никогда, слышишь?! — никогда не играй с ним в карты! Особенно на желания! Всё! Вопросы?       Юноша с круглыми глазищами разглядывал сонного недовольного человека. Тот и впрямь выглядел как Данте — особенно в его помявшейся одежде — но в то же время не совсем как Данте! Мозг чувствовал отличия, но не мог почему-то их найти в упор. Может, черты лица крупнее стали? И волосы длиннее…       — Зачем?! — выдохнул потрясённый молодой охотник.       — Сказал — надо! — пожал плечами Ди. — Значит — надо. Долг дело святое! И если бы Данте не придерживался этого правила, ему давно перестали бы одалживать деньги.       — Н-да-а… — протянул озадаченный Неро. — А вы обратно соединиться не можете?       — Можем! — ответил вместо мужчины бес, завиляв хвостом. — Мятежник нас починит!       — Так в чём проблема?       — Ну… — начал Незиру, неловко потупив взгляд. — У нас кое-чего не хватает.       — Чего не хватает? — спрашивал Неро, чувствуя себя откровенно тупым.       — Догадайся! — едко бросил Ди. — Мысли по аналогии с моим разделенным братцем!       Юноша не понял, но никто — ни демоничность, ни сам Вергилий — не торопился ему помогать. Однако потом он начал соображать: если «по аналогии с братцем», то мрачный тип, скорее всего, имел ввиду Ви и Уризена. Но у Ви были тёмные волосы и ещё татуировки, в которых заключались его фамильяры.       Так, стоп! Фамильяры!       Охотник внимательно присмотрелся к мужчине. Волосы того были как у Данте серо-седыми, а кожа чистая, без единого тёмного пятна татуировок.       — А ты разве как Ви своих демонов не призываешь? — осторожно спрашивает Неро.       — Джекпот, пацан! — человечность одобрительно скалится.       Юноша моргнул.       — Так… вам надо помочь их найти?       — Найти и уничтожить, — неожиданно подал голос Вергилий. — Но этим я сам займусь. А ты, раз уж здесь, будь добр, присмотри за этими двумя, пока я не закончу.       Молодой охотник нахмурился. Вот же… папаша! Сам цирк устроил, так ещё и нагло припахал сына с последствиями разбираться! Прямо как Ви, тащивший его к Уризену!       Тем временем Незиру, понаблюдав за шокированным и возмущённым выражением лица Неро, вдруг коварно хихикнул и неожиданно обнял старшего близнеца со спины. Тот явственно вздрогнул. Но вырываться не спешил.       — Вергилий тупой, но хороший, — произнёс бес, положив подбородок на чужое плечо, ещё тогда поняв, что глупый братец ничего плохого не хотел, — так что сильно его не бей — это моя привилегия! Ты слишком маленький для этого!       И по-детски показал язык.       У полудемона дёрнулся уголок губ, а Ди, наблюдая за сценой со стороны, в открытую захохотал. Молодой охотник же от такого заявления аж воздухом подавился.       — И это говорит мне тот, кому и двух дней, наверное, нет?! — вопросил он с возмущением. На самом деле, он не был уверен, сколько дней назад Данте был разделён. Но он не просто так спросил.       Старший сын Спарды всё-таки улыбается уголками губ, уловив отсылку. Незиру же не смутился, но на пару мгновений задумался.       — Не знаю точно, сколько мне дней — я не считал, — честно ответил он.       — Это второй, — негромко подсказал Вергилий.       Неро попал буквально пальцем в небо.       — Ну, второй так второй, — произнёс демоничность, дёрнув плечом, а затем, осклабившись, с гордостью добавил: — Зато имя у меня появилось почти сразу!       Отец и сын удивлённо переглянулись, очевидно, не ожидав такого ответа.       — И какое у тебя имя? — с ощутимым интересом спросил юноша с беззлобной усмешкой. — Надеюсь, не Данте?       — Не, — отмахнулся бес, — Данте — это то, кто мы есть, это мы вместе, а по отдельности я — Незиру! Как Уризен, только Незиру!       — А я — Ди. Как Ви, только Ди. — едко вторил ему мужчина и раздражённо продолжил, жирно намекая: — Надеюсь, мы уже закончили с разъяснением, и я теперь смогу поспать, наконец, в тишине и покое?! Если нет, то, будьте так добры, перенесите свои разборки в другое место и не мешайте нормальным людям спать!       — Прости… — искренне извинился демоничность, которого, похоже, действительно волновал прерванный сон человечности. Но затем он робко предложил: — Может, ты встанешь? Скоро пицца приедет…       — Вот когда приедет, тогда и разбуди, — проворчал Ди, отворачиваясь лицом к спинке дивана и закутываясь в одеяло обратно, всем видом показывая, что разговор окончен.       Молодой охотник вздохнул.       — Ладно, старик, пойдём, выйдем, поговорим, — сказал он негромко, дабы лишний раз не тревожить раздражённого мужчину, а затем обратился к бесу, всё ещё удерживающему молчаливого Вергилия в объятиях. — Незиру, ты не мог бы пока разобрать пакеты? Там Кирие вам передала кое-что…       — О, вкусняшки? — с детской непосредственностью спросил демоничность, выражая явную заинтересованность вилянием хвоста.       — Сам проверь, — юноша с улыбкой протянул ему пакеты. Бес тут же отлип от старшего близнеца, сцапал пакеты и бесшумно утёк в сторону холодильника, честно стараясь громко не шуршать.       Отец и сын смогли ненадолго, но спокойно покинуть офис. Вергилий мысленно готовился к тяжёлому разговору.       — Что произошло на самом деле? — без лишних слов спрашивает хмурый молодой охотник прямо.       — Ди рассказал всё верно. Данте действительно проиграл мне в карты. Я загадал желание. Мне нечего добавить, — отвечает полудемон, скрестив руки на груди.       Неро закатывает глаза и тяжело вздыхает.       — Зачем ты это сделал? — вопрошает он устало.       — Так было нужно.       Юноша прикрывает глаза, подавляя раздражение.       — Кому было нужно? Данте, что ли? — он дёргает уголком рта в усмешке.       — Да.       Взгляд старшего сына Спарды прямой. Твёрдый.       Молодой охотник тут же серьёзнеет. В его светлых глазах мелькает понимание.       — Ему не стало лучше?       Голос беспокойно дрожит, невольно поднимаясь на пару тонов выше.       — Ему не было лучше.       Ответ Вергилия резкий, как падение лезвия гильотины, как неожиданный удар под дых, выбивающий почву из-под ног.       Неро хмурится и прикусывает нижнюю губу. Он подозревал, что так и не смог помочь горе-родственнику — слишком глубоки были его раны, к которым он даже брата не подпускал. И всё же… юноша пытался. Он пытался заботиться о дяде (да и о горе-папаше тоже, что уж там). И Кирие приняла этих двоих бесов как родных. И дети не пугались, а охотно шли на контакт и даже пытались втягивать близнецов в свои проделки (и с переменным успехом это даже иногда получалось). Но этого было недостаточно. Молодой охотник ощущает давящее горькое чувство собственного бессилия, сковывающее грудь и не дающее вздохнуть.       Впрочем, по Вергилию никогда нельзя было прочесть, что он думает. А по Данте никогда нельзя было понять, что он чувствует.       Старший сын Спарды, словно увидев что-то на лице Неро, немного смягчился, поправляя себя:       — Возможно, немного лучше ему стало. Но он как не спал, так и продолжал не спать. Полагаю, рано или поздно он бы опять начал сходить с ума.       Юноша не верил своим ушам. Трудно поверить, что вечно спящий легендарный охотник мог на самом деле страдать от бессонницы.       — Ты не мог этого заметить, — добавляет полудемон, со снисходительным пониманием прикрывает глаза, чуть опускает голову и усмехается: — У Данте слишком хорошо получается пудрить мозги.       В конце концов, даже его родной брат долгое время не знал, что с ним было что-то не так. Неро, у которого была своя жизнь, но который всё равно принял неожиданно найденную родную кровь и пытался помочь, тем более не за что было винить.       — Это уж точно, — он улыбается неловко и беспокойно вскидывается. — Я могу что-нибудь сделать?       Он всё равно пытается, даже несмотря на неудачи. Всё равно тянется к близнецам. И это отдавалось теплом где-то под рёбрами.       Мальчишка…       — Присмотри за ними, если у тебя есть возможность, — просит старший сын Спарды. — Особенно за Ди. Если кошмары доберутся до него раньше, разделение Данте потеряет смысл, потому что я не уверен, что смогу отделить их снова. Но как только я разберусь с ними, он вернётся обратно.       — Кошмары? Это те сбежавшие демоны? — юноша хмурится, начиная что-то понимать.       — Да.       — Так, значит, у Ви?..       — Тоже.       — И они?.. — молодой охотник спрашивает осторожно.       — Решили не возвращаться, — отвечает Вергилий с едва заметной улыбкой, которая тут же исчезла. — Кошмары Данте другие. Они сильнее и опаснее и жаждут вернуться обратно, поэтому, если увидишь их, отступи и уведи Ди от них подальше. Незиру, если что, их сможет отвлечь на себя.       — Думаешь, они смогут привязаться к нему обратно?       — Уверен в этом. Когда я был Ви, Грифон связал себя со мной добровольно, но Тень и Кошмара я подчинял силой. Это может работать и в обратную сторону. Тем более, что буквально после разделения, один из них почти сразу пытался достать Ди. А ещё один кошмар хотел прилипнуть ко мне.       — А к Незиру они не прилипнут? — Неро хмурится. Но в целом, вопрос он задал верный.       — Не знаю, — честно отвечает старший сын Спарды. — В тот раз они не пытались. Возможно, к демону им труднее прицепиться. А, может быть, они знают, что тогда я смогу их снова отделить. Незиру, в отличие от Ди, не человек, он сможет пережить это.       Юноша кивает головой, приняв к сведению.       — И много их?       — Нет. Всего двое. Но расслабляться не стоит. Один из них как противник довольно неприятный, а другой ощущался как мощный демон.       Ну, двое не армия. Хотя кошмары Ви, даже действуя по большей части тоже только вдвоём, так со стороны и ощущались. Особенно когда Тень становилась множеством игл, растущих из-под земли, а Грифон выпускал ряды молний.       — Тебе не стоит о них беспокоиться, — повторяет Вергилий, добавив нотки настойчивости в голос.       — Только не зови меня мёртвым грузом, ладно? — молодой охотник отвечает с ироничной усмешкой, но по глазам его было видно, что если бы старший близнец такое сказал, то быть ему избитым. За разделение Данте Неро, так и быть, его прощает. Но юношу всё ещё задевает то, что его снова отодвигают на задний план, заставляя быть на второй, а то и на третьей ролях.       — Я не собирался, — полудемон удивлённо моргает, а затем хмурится. — Но, как я уже говорил, кошмары моего брата — не то, что стоит трогать. Если они к тебе прилипнут, я не уверен, что смогу избавить тебя от них. Разделение не то же самое, что просто Ямато в живот воткнуть. Можешь потом у Данте спросить или у его частей.       Мальчишка сильный, а после тренировок со старшим сыном Спарды стал ещё сильнее, но подвергать его такому риску очень не хотелось. Что-то внутри яростно противилось этому.       Но, в любом случае, упрямый парень не отступит (весь в отца!). Вергилию остаётся только мягко удерживать его на месте, чтоб эта горячая голова не сунулась под удар (да, сдержанности ему не хватает до сих пор).       — Послушай, — полудемон вздыхает, но смотрит в чужие глаза серьёзно, прямо, положив руку на чужое плечо, — если по каким-то причинам я и Незиру не справимся, между кошмарами и Ди останешься только ты. И у тебя должно хватить сил, чтобы защитить его, понимаешь?       Неро, невольно напрягшийся под чужим взглядом, всё-таки кивает. Старший сын Спарды смотрит в его глаза ещё несколько долгих секунд, затем кивает и отступает.       — Надеюсь на это.       — Расскажешь мне хоть, как они выглядят и что умеют? — спрашивает юноша, слегка ведя плечом, на котором пару секунд назад была тяжёлая отцовская рука.       Старший сын Спарды кивает.       — Не думаю, что они озаботятся маскировкой, так что ты узнаешь их сразу, как увидишь, — начинает он. — Один с забинтованным лицом, в зелёном пиджаке, вместо глаз какие-то чёрные провалы — не спрашивай — и с катаной в руках. Мечом владеет неплохо. Я бы даже сказал, мастерски, хотя до меня далеко. Помимо этого, у него есть мощный дробовик. Также меч покрыт чёрной едкой дрянью и ей же кошмар стреляет. Попадать под неё крайне не советую.       — Жуть какая, — комментирует молодой охотник, дёрнув уголком губ. — Такому типу место в каком-нибудь психоделическом ужастике.       — Согласен, — усмехается полудемон.       Пока близнецы жили в доме Неро, смотреть кино всей компанией по вечерам стало своеобразной традицией. А потом, когда дети ложились спать, Данте обязательно предлагал включить какой-нибудь фильм ужасов. Который в восприятии охотников на демонов (и самого Вергилия) выглядел ничем иным как трешовой комедией с нелогичными героями и карикатурными маньяками. Хотя, признаться, некоторые из последних выглядели по-своему увлекательно.       Что характерно, над ужастиком — вернее, над едкими комментариями, бросаемыми потомками Спарды — смеялась даже втянувшаяся Кирие, которая уходила только поначалу. И даже сама начинала вставлять что-нибудь ехидное. Данте тогда пошутил, что белобрысое семейство на неё плохо влияет.       Но отвлекаться сейчас не стоит. Может быть, потом братья подкопят немного, купят нормальный телевизор с проигрывателем, купят фильмы и снова будут смотреть? Хотя, без мальчишки с его девушкой будет уже совсем не то…       — Второй кошмар… — старший близнец запинается на полуслове, но потом всё же продолжает: — Он похож на меня. Только моложе, в синем плаще и с красными глазами. Насчёт боевых навыков сказать не могу, но они либо схожи с моими, либо копируют их полностью. И, возможно, как в случае с забинтованным, у него тоже есть какой-то свой подвох. Возможно, мне удастся это выяснить в процессе, если я столкнусь с ним раньше. Ты же пока не рискуй и держи их обоих на расстоянии, хорошо?       — Хорошо, — кивает охотник, но облик второго кошмара Данте никак не комментирует. Вместо этого он вдруг поворачивает голову в сторону уверенно шагающего к офису курьера. — Пиццу заказали?       — Мы не ожидали, что ты приедешь, — с едва заметным сожалением произносит полудемон, забирая коробки.       — Ничего, Кирие много наготовила, — Неро улыбается. — Я отзвонюсь ей, скажу, что задержусь у вас на несколько дней. Сколько вообще времени понадобится, чтобы отловить кошмары?       — Не знаю, — честно отвечает Вергилий. — Грифон говорил, что кошмары не могут жить долго, если у них нет тех, кто будет их видеть. В любом случае, Незиру и Ди могут спокойно существовать раздельно где-то три месяца, прежде чем демоническая энергия человеческой части достигнет критического минимума.       — А потом он тоже начнёт разваливаться?       — Да. И если не объединится обратно, то умрёт.       Юноша ощущает, как по позвоночнику пробегает холодок.       — Опасную терапию ты затеял, — он качает головой.       — Я знаю, — вздыхает старший сын Спарды, устало прикрыв глаза. — Много чего пошло не по плану, хоть я и старался всё предусмотреть. Я должен был уничтожить кошмары на месте и не держать Данте разделённым долго, но они оказались… умнее и сильнее, чем я ожидал.       — Ладно, что уж теперь. Ничего, или мы их найдём, или они сами придут, — ободряюще утыбается Неро.       — Я тоже так думаю, — Вергилий позволяет себе слабо улыбнуться в ответ. — Идём. Нас ждут два голодных полуДанте. Им вряд ли понравится, если пицца остынет.       Юноша прыснул со смеху, но открыл отцу дверь, дабы тот мог внести коробки. Привычный аромат наполнил холл и заставил вновь сидящего на стуле беса подняться.       — Пицца! — произнёс он радостно и громко.       Ему вторил измученный стон Ди.       — Нези, умоляю, дай поспать!       — Вставай! Вставай! Вставай! Пиццу уже принесли! — не отставал демоничность, пытаясь растолкать человечность. — Ты сам просил тебя разбудить, когда её принесут!       — Ладно-ладно! Я встал уже! Встал! — мужчина неохотно вылезает из-под одеяла и душераздирающе зевает. А затем тянется к небольшой башенке из коробок, появившейся на столе, но получает по руке.       — Умойся сначала, — ворчит на него старший близнец.       — Да, мамочка, — елейно тянет Ди, скалясь, но уходит в ванную.       — Неро остаётся? — спрашивает Незиру, взволновано виляя хвостом.       — Да, поживу тут у вас пока пару дней, — отвечает юноша, — никто ведь не против?       Вергилий молча отрицательно качнул головой, занятый нарезкой пиццы в своей коробке. Он ел не как все нормальные цивилизованные люди — руками — а сначала нарезал её на множество мелких кусочков и цеплял их вилкой! Хорошо хоть делать так стал, оставляя пиццу хотя бы в коробке, а то раньше ведь сначала на тарелку выкладывал! Впрочем, тут сыграл роль тот факт, что у Данте особо не было посуды. Хотя старший сын Спарды всё угрожал, что накупит ещё. Но руки, видимо, пока не дошли.       — Я не против, — улыбнулся бес и крикнул в сторону ванной: — Ди!       — Шо? — выглядывает мужчина с мокрой физиономией и зубной щёткой во рту.       — Неро у нас пожить хочет! Можно? — демоничность спрашивал так, будто ребёнок у родителя, желая пригласить к себе друга.       — Можо, — кивает человечность и скрывается обратно за дверью.       Бес довольно улыбнулся. Но улыбка тут же увяла, когда он понял, что голодных ртов аж целых четыре, а пицц всё ещё три.       — Ой, мы на тебя пиццу не заказали… — расстроенно произнёс он.       — Ничего страшного, я не голодный, да и Кирие много вкусного наготовила, ты сам видел — отмахнулся Неро.       Незиру неуверенно кивнул и обеспокоенно, было, завилял хвостом, пытаясь что-то придумать, но юноша уже полез в холодильник и достал оттуда один из заботливо уложенных пирожков, показывая, что беспокоиться действительно не о чем.       Плюс позже этот мелкий чёрт всё равно умудрился стащить у каждого по кусочку! И если демоничность за свою пиццу был готов драться (да, он беспокоился о Неро, но это не значит, что он был готов с ним делиться), то Ди, удержав его, закатил глаза и что-то бормотал про вредное влияние Леди и Триш на молодёжь. Вергилий же, на удивление, факт хищения из своей коробки стоически проигнорировал. Впрочем, учитывая, на сколько частей была разрезана его пицца (как будто под Удар Правосудия попала), его потери оказались самыми несущественными, ибо утаскивать больше под его взглядом молодой охотник не рисковал. Понаблюдав за такой стратегией, части Данте задумчиво переглядывались.