Почему дьявол плачет

      Пока завязывалась безобидная семейная перепалка, Незиру, почуяв что-то, смотрел на дверь, ведущую на второй этаж. Наверное, стоило сказать, что там что-то есть, но он не был в этом уверен. Оно было такое… лёгкое. На грани восприятия. Демоничность решил аккуратно проверить сам, и, если бы его догадки подтвердились, он бы позвал остальных. Сейчас они, похоже, активно заняты серьёзным обсуждением излишней жестокости методов тренировки Вергилия и их эффективности. К практике в стенах офиса они явно не перейдут, так что пара минут у него есть.       Незиру с лёгкостью тихонько выпорхнул за дверь за столом и поднялся наверх. Он припал к окну, пытаясь что-то вынюхать и высмотреть. Был самый разгар дня, но на улицах людей было немного. Впрочем, простые люди не привлекали его внимания. Пока вдруг он не столкнулся взглядом с кем-то… Нет, это был обычный человек, стоящий около стены соседнего здания, но всё внутри демоничности вдруг взвыло сиреной: это тот, кого он искал!       Но его заметили. Человек быстро оттолкнулся от стены и спешно удалился, пока Незиру открывал окно. Звать остальных не было времени, а внутри части Данте что-то распирало найти, догнать и поймать. Это как охотничий инстинкт у хищника, почуявшего добычу и невольно подобравшегося как сжатая пружина.       Конечно, Незиру помнил, почему ему нельзя на улицу при свете дня и без присмотра, поэтому он мысленно пообещал человечности быть аккуратным и незаметным.       Выбраться, перепрыгнуть на соседнее здание, подняться к крыше и уже оттуда бежать к следующей в сторону за странным человеком. Хорошо, что остальные люди не смотрят наверх!       Демоничность вроде как вполне неплохо играл в шпиона, но даже он не представлял, как выцепить нужного человека, спрятавшегося в толпе других человеков, не потревожив этих самых других человеков! Впрочем, ничего, Незиру умный, он потом придумает что-нибудь, главное, не упустить добычу и поймать момент! Но человек, будто чувствуя за собой хвост, переходит дорогу. До той стороны далеко, не допрыгнуть, не перелететь — крылья маловаты. А нужно было что-то делать!       К счастью, между двумя зданиями, разделёнными широкой улицей, были провода. К несчастью, Данте, даже если и учил физику, оставил эти знания в памяти Ди. Из-за этого Незиру узнал две вещи: во-первых, хвататься за два разных провода не стоит, во-вторых, демонов тоже может ударить током. Пока часть легендарного охотника приходила в себя, человек успел скрыться. Но демоничность сдаваться не желал, а потому уполз искать альтернативные пути обхода. И в какой-то момент понял, что забрался куда-то не туда…       Тем временем, в офисе продолжалась ожесточенная дискуссия.       — …А вообще могли бы и Данте позвать, раз взялись его лечить! — обиженно фыркнул мужчина, кинув на Вергилия осуждающий взгляд. — Устроили бы кучу малу и «все против всех»!       Формально старший близнец не нарушил своего обещания и не рассказал о… специфических увлечениях брата. Но всё равно неприятно, что он втянул в это пацана (но, с другой стороны, это хорошо, это показатель того, что мост между ними двумя налажен). Полудемон же со своей стороны просто сказал, что такие дела надо решать всей семьёй, и юноша его в этом горячо поддержал.       — Я предлагал, — пожал плечами Вергилий, — но Неро не был уверен.       Молодой охотник кинул на отца недовольный взгляд.       — С вами в принципе нельзя быть в чём-то уверенным, — пробубнил он.       — В общем, если вдруг надумаете, не стесняйтесь, зовите, — подытожил Ди. — Сами всё слышали. Данте возможности помахаться тем более со своими только порадуется. Верно, Нези?       Ответа не было.       — Нези?       Вся троица белобрысых обвела помещение озадаченным взглядом и подорвалась со своих мест. Демоничности нигде не наблюдалось.       — Куда он?..       — Да он тут стоял буквально только что! Он же не мог просто так взять и выйти через парадную дверь?!       — Я объяснял ему, почему нельзя никуда уходить днём! И особенно в одиночку!       — Он не взял Мятежник.       — Наверняка он не мог уйти далеко!       — Нези-и-иру-у-у!       — Может, он наверху?       — Я проверю.       Мрачный Вергилий поднялся наверх.       — Он сбежал через окно! — прокричал он остальным, заставив подняться в комнату. — Я закрывал его перед своим уходом.       — Но… почему? — Неро озадачено нахмурился.       — Может, почуял чего? — задумчиво вопросил человечность. — Но почему нам тогда не сказал?       — Сейчас важно не столько «почему?», сколько «куда?» — припечатал старший сын Спарды. — Есть какие-нибудь идеи, куда мог направиться двухметровый демон с интеллектом ребёнка и тягой к сражениям?       На пару секунд повисла озадаченная тишина.       — Возможно, стоит поискать в тех местах, где зависал Данте. Особенно там, где подают клубничное мороженое. Похоже, он к нему неравнодушен куда больше, чем к пицце, — предложил Неро. — Я этот город успел достаточно хорошо изучить и примерно знаю, где что находится. Вряд ли, конечно, бес так в открытую туда пойдёт… хотя, кто его знает?       — Хорошо, тогда займись этим. А мы с Ди поищем в других местах, где он ещё может быть, — подытожил Вергилий. Надо было делать хоть что-то.       — В пиццериях тоже надо посмотреть, — добавил человечность.       — Посмотрю. Будьте на связи! — попросил юноша.       На том они разошлись.       Улицы города отдалённо знакомы Незиру, но он всё равно умудрился потерять не только след, но и себя самого в запутанных узких улочках. Будучи неспособным замаскировать себя, он передвигался в основном по крышам и по тёмным переулкам, стараясь не привлекать чужое внимание. Было немножечко страшно (и это будоражит). Демоничность ещё и Мятежник не взял. Впрочем, в случае чего, его когти и энергетические сгустки не дадут ему пропасть. Хотя против кошмаров будет трудновато.       И чем он думал, когда полез? Идиот!       Наверное, надо поискать дорогу в агентство, но он столько раз спускался, поворачивал и поднимался, что совсем потерял все ориентиры. Или подождать, пока его найдут? Его уже наверняка хватились и ищут. Но искать, наверное, долго будут…       И наверняка потом дадут по шее за самовольный уход. И даже оправдание в виде кошмара, которого он почуял (и всё равно упустил), его не спасёт.       Что же делать-то?       Бес печально уселся на крыше, размышляя о тяжести собственного бытия, как вдруг что-то снова вошло в сферу его восприятия. Что-то нечеловеческое. Но не то, что он искал. И всё же долго сидеть на месте (особенно когда где-то неподалёку происходит что-то интересное) он попросту не мог.       — Милые котятки, не правда ли? — ворковала пожилая женщина с маленькой девочкой лет десяти, склонившись над коробкой с котятами. Они были на безлюдной улице в тёмном проулке, ведущем в тупик. Но что-то было не так. Старушка — на вид обычная, божий одуванчик — стратегически преградила ребёнку выход, продолжая сюсюкаться с малышкой, полностью увлечённой милыми котятами.       Зловещая тень нависла над ничего не подозревающим дитя, сверкая большими безумно голодными жёлтыми глазами. Морщинистое лицо искажает неестественная широкая ухмылка, обнажая нечеловеческие отвратительные жёлтые кривые зубы. Слюна стекает изо рта по подбородку подобно водопаду. Демон вытягивается во весь рост и горбится, обнажая спинные отростки-шипы, торчащие сквозь старую изношенную одежду. Он тянет ссохшиеся руки с удлинившимися паучьими когтистыми пальцами.       Неожиданно котёнок, которого гладила девочка, вдруг впился ей в палец с такой силой, что прогрыз его насквозь своими маленькими, но острыми клыками, сверкнув жёлтыми глазищами. Девочка вскрикнула от боли и страха и отшатнулась назад, прямо в лапы чудовищу, зажавшему ей рот огромной рукой. Котёнок — или, вернее, «котёнок» — не отпустил руку девочки, впиваясь в неё когтями и повисая на ней. От одной из лап (вместо неё) в коробку тянулась трубчатая кишкообразная розовато-серая верёвка, похожая на пуповину, на деле оказавшаяся одним из хвостов демона. Остальные «котята» так же воспарили из коробки и разинули свои неестественно огромные клыкастые пасти и выпустили слишком большие для таких размеров бритвенно-острые когти.       — Хе-хе-хе, — довольно усмехнулся демон низким скрипучим голосом, прижимая к себе испуганную плачущую добычу и капая отвратительной липкой тягучей слюной прямо на её лицо. — Нежная молодая плоть, свежее мясо, не тронутое мирской грязью, и чистая невинная душа. Обожаю таких девочек вроде те…       Договорить он не успел. Увидев, что происходит, на него прямо с крыши ястребом спикировал Незиру, вдавливая всем телом в стену и вцепившись монстру в глаза. Тварь взревела, отшвырнув девочку в стену, и на ощупь хотела ударить неожиданного противника, но тот был проворнее и отскочил сам. Пространства для манёвра было мало, но у демоничности было больше преимуществ: он меньше и быстрее длинного скрюченного неуклюжего чудовища, вдобавок к тому же ослепленного. Демон воет от боли, пока бес тихо убрался в сторону девочки, ненавязчиво загородив её собой. Но тут тварь прекращает бесноваться и принюхивается.       — Спар-р-рда! — рычит чудовище, полное гнева. И… страха. О, оно понимает, что это значит, иначе не смогло бы продержаться так долго в мире смертных.       — Вообще-то Незиру, — поправил демоничность с таким оскорблённым видом, будто это уточнение было жизненно необходимым, а сам потихоньку отходил назад к забившемуся в угол ребёнку. — Или по мне не видно? Ах, да…       Он ехидно скалился, хоть и понимал, что его противник ухмылку оценить не может, но бесу всё равно нравится чувствовать превосходство. Хотя превосходство над таким убогим созданием оставляет не столько удовольствие, сколько горький привкус, так что оскал как-то сам собой подувял.       Часть Данте подхватила хвостом дёрнувшуюся пискнувшую девочку — это удалось удивительно легко, несмотря на то что хвост тонкий и костистый — и стала пытаться обходить монстра. Сначала надо выкинуть подальше помеху, чтоб не задеть в случае чего случайно, а потом можно и повеселиться.       Незиру не помнил, зачем делать так, чтобы люди не пострадали (за мотивацией — к Ди), он просто знал, что так надо. В конце концов, он помнил, что Данте делал так постоянно, а значит, надо продолжать делать так же. Какая разница почему, если в итоге демоничность всё равно сможет насладиться интересной — без меча-то — дракой?       — Впрочем, знаешь, можешь не благодарить меня, — он продолжал насмешничать. — Ди говорил, что я страшненький, но ты реально урод какой-то! Самому на себя в зеркало, небось, смотреть страшно было, да?       — Ты! — Демон зарычал и, ориентируясь на чужой голос, вслепую ударил своим уродливым хвостом, на конце которого «котята» превратились в уродливые клыкастые пасти, в сторону части легендарного охотника, но та со смешком ускользнула от него буквально на стену и прыгнула к выходу. Бес кровожадно оскалился, небрежно отшвырнув взвизгнувшего ребёнка прямо на тротуар прочь из проулка, и предвкушающе завилял освободившимся хвостом.       Тварь зашипела и отшатнулась, упираясь прямо в тупик.       — Теперь, когда нам ничего не мешает, можем и поговорить, — зубоскалил Незиру. — Извини, я не взял сегодня с собой Мятежник, так что придётся объяснять тебе на пальцах, кто ты есть. Будь внимательным! Если сможешь!       Он пошевелил когтистыми пальцами, меж которых блеснули разряды энергии. Раз под рукой не было привычного вооружения, значит, стоит перенять опыт Уризена и использовать себя вместо оружия. Только вот эта часть тупого Вергилия была ещё более тупой и к тому же неуклюжей, но демоничность Данте не такой, он лучше! Бес прекрасно умеет сражаться при помощи перчаток, так что ему мешало использовать тот же стиль, только без перчаток? Или даже улучшить, усилив, например, удары энергией, или используя когти? Хвост, кстати, тоже не будет болтаться просто так как у того же старшего близнеца, а вполне может быть использован не только как третья рука, но и тот же хлыст!       Незиру оскалился ещё шире от мыслей о том, как он будет совершенно по-новому избивать так удачно подвернувшегося выходца из Ада, и загорелся интересом. Не так весело, как с риском получить сдачи — он уверен, что этот слепой доходяга, жмущийся к стене, больно не ударит — но всё же…       Закатав воображаемые рукава, бес угрожающим шагом двинулся вперёд.       Девочка, баюкая свою укушенную руку, вместо того, чтобы убежать, сверкая пятками, прильнула к стене, с ужасом и интересом наблюдая за избиением обидчика. Страшный демон поменьше уверенно теснил более крупного собрата, охаживая его ударами. Но бил он скорее… вполсилы, точно кошка, играющая с мышью.       — Чего зажимаешься? — подначивает Незиру. — Отбиваться будешь или нет?       Тварь заскулила, задёргалась, замахала хвостом и неуклюжими большими лапами. От этих неловких атак демоничность уклонился с нарочитой ленцой, разочарованно вздыхая.       — И это всё что ты можешь? — вопросил он. — Или я такой страшный?       Монстр взвыл и вдруг набросился на часть Данте.       — Воу-воу-воу! Полегче! — усмехнулся бес, почти без особого труда выдерживая натиск, а затем отбрасывая противника обратно к стене. — А то вдруг я подумаю, что ты ещё что-то можешь, и стану серьёзнее?       Издав тонкий щенячий скулёж, чудовище пыталось залезть на стену, явно намереваясь сбежать.       — Куда пополз?! — часть охотника возмущённо дёрнула демона обратно, ухватив за хвост. — Я вообще-то ещё даже ничего не сделал, а ты уже ведёшь себя со мной крайне невежливо!       Послышался хруст ломающихся костей и вой твари.       — А, ой, извини, — Незиру неловко хохотнул и отпустил несчастную конечность, которую чересчур сильно сжал. — Я случайно.       Вообще он действительно не нарочно. Он — боец, а не садист, от мучений своих противников он не получает удовольствия. Только от их унижения.       Пищащий напуганный монстр жмётся в углу, поджимая сломанную конечность и отмахивается лапами. Демоничность в ответ раздражённо рыкнул и недовольно завилял хвостом, скрестив на груди руки и всем видом выражая возмущение.       — И? — требовательно начал он. — Что это такое?       Тварь визжит, скулит, дрожит, сжимается, закрывает голову руками и смотрит с ужасом отрегенерированным глазом.       — Жалкое зрелище, — фыркнул бес. — Что, даже не поборешься перед смертью?       Чудовище вжимается в стену.       — Значит, как маленьких детей есть, так ты первый, а как отвечать, так всё? — возмущённо вопросил демоничность, уперев руки в бока и наседая ещё сильнее. — Я тебя только пару раз ударил! Даже не всерьёз! Даже без оружия! А ты уже сдулся! Что? Нечего даже сказать в своё оправдание?       Часть Данте чувствует едкую обиду и горечь. Весь боевой задор угас почти мгновенно, оставляя после себя досаду и разочарование.       — Даже у тупых эмпуз достоинства больше, чем у тебя, слюнтяй! Трус несчастный! Тряпка! — осуждающе рявкнул негодующий Незиру и, видя, что это не возымело никакого эффекта, раздражённо махнул рукой и энергетическим сгустком размозжил этому… «противнику» голову. — Всё настроение испортил! Тьфу!       Беса передёрнуло, когда несколько капель крови попало на него, которые он брезгливо смахнул с себя. Он был переполнен презрением и омерзением к этому жалкому слабому созданию. Кровожадному лишь до тех пор, пока не получит сдачи. Отвратительное существо! И оно ещё смело называть себя демоном?! Никакого самоуважения!       Расстроенный Незиру — кошмар упустил, в городе потерялся, теперь ещё и демон попался трусливый, ну, что за невезение-то, а?! — развернулся и хотел, было, уйти прочь, как натолкнулся глазами на девочку, всё ещё робко наблюдающую за ним из-за стены. Встретившись с ним взглядом, малышка, прижимающая к себе укушенную руку, спряталась, всё ещё наблюдая одним глазом, в котором горела смесь из восхищения, интереса и ужаса. Демоничность в недоумении — почему ребёнок до сих пор не сбежал? — склонил голову вбок. Девочка повторила за ним, выглядывая чуть сильнее.       И что теперь делать?       Бес растерян. Он нервничает. С такой ситуацией, наверное, Данте сталкивался, но об этом помнит только Ди. Что же делать Незиру в таком случае неясно. Будучи в тихой панике, часть охотника не придумала ничего лучше, чем попытаться напугать ребёнка.       — Бу! — рявкнул демоничность, резко шагнув вперёд, вскинув руки, распахнув крылья и сделав большие страшные глаза. Малышка пискнула и нырнула за стену. Подождала несколько секунд, робко выглянула обратно и, всхлипнув, хихикнула, глядя на нелепого напряжённого беса, застывшего в теперь уже не устрашающей позе. Очевидно, его она не боялась. Либо чувствовала, что часть охотника не собиралась ей вредить на самом деле (в таком случае странно, что она не почувствовала намерения той «старушки»), либо у дитя с головой совсем беда (Незиру больше склоняется к этому варианту).       Бес хмурится, скрещивает руки и недовольно завилял хвостом.       — Ты чего не убегаешь? — вопросил он с претензией. — Ты глупая или слепая? Не видишь, перед тобой страшный демон?!       Последнюю фразу он буквально прорычал, вновь угрожающе расправив крылья, из-за чего девочка опять юркнула за стену. Но опять не убежала. Снова выглядывает осторожно.       Вот же!..       — Н… но Вы же меня спасли! — девочка шмыгнула носом.       — С чего ты взяла, что я тебя спасал, а не отложил для себя? — возмущалась часть Данте.       — Тогда Вы бы меня сюда не выкинули! И сейчас бы попытались поймать!       — Может, я давал тебе фору, чтобы ты от меня убежала? — обиженно произнёс демоничность и капризно заныл: — Мне скучно! Я хочу развлечься!       — Н… но Вы такой большой и быстрый! — не без восхищения произнёс ребёнок и грустно, обречённо добавил, шмыгнув носом и опустив голову: — Я от Вас всё равно не смогла бы далеко убежать.       Незиру опешил на пару секунд, а затем вдруг тоскливо взвыл:       — Да что ж это такое?! Почему меня окружают одни фаталисты?!       Совершенно искренне всхлипнув от царящей несправедливости, часть Данте прислонилась к стене и сползла по ней на асфальт, обдирая о шершавости чешую и крылья. Но бесу сейчас было всё равно, его настроение и так было ниже плинтуса. Дальше падать было некуда.       Он обнял коленки и уткнулся в них лицом. Вдруг стало очень и очень грустно. Почти невыносимо грустно. Хотелось выплеснуть эти эмоции, потому что он не человечность, он не умеет их копить и сдерживать. Демоничность — дитя, открытое всему миру. Он со слезами в голосе ворчал, что весь этот самый мир против него; что он упустил кошмар; что глупый демон — трусливый, а человеческая девчонка — глупая; что Незиру умудрился потеряться, и теперь ему страшно не найти дорогу обратно, не найти Ди… Естественно, он делал это невнятно.       Осмелевшая малышка, жалеющая расстроенного страшного спасителя, робко касается его плеча. Она не понимает, почему ему грустно, но ему грустно. Она не хочет, чтобы он грустил, ведь он её спас. Но ей тоже вдруг стало очень и очень грустно. Она вдруг понимает, что плачет, рыдает в голос и не может остановиться, вдруг обнимая большого страшного демона, который поменьше.       Он вздрогнул, разом сбросив с себя тоску и грусть, и попытался отшатнуться, аккуратно сбросить с себя вцепившуюся в него девочку, мягко оттолкнуть крылом, но не получается.       — Эй! Не надо тут плакать! — растерянно прикрикнула напуганная часть Данте, это она вообще-то должна!       Малышка зарыдала с удвоенной силой, выплёскивая ужасы прошедших минут.       Бес, скривившись и съёжившись от звуковой атаки прямо в ухо, тяжело вздохнул.       Вот же вляпался! И что делать-то?!       У Незиру не было воспоминаний о контактах с детьми — они, как и всё остальное, у Ди — хотя он знал, что какая-то непонятная малявка в своё время изрядно доставала легендарного охотника (и достаёт порой до сих пор). Но это всё-таки не воспоминания, а так, смутные ощущения. От того растерянность и испуг этой части Данте был естественной реакцией. Демоничность снова тяжело вздохнул и прикрыл пострадавшее ухо ладонью, опасаясь окончательно оглохнуть. С безысходностью он сидел и ждал, пока девчушка успокоится и перестанет пачкать его своими соплями.       Прежде чем ребёнок угомонился, прошла, казалось, целая вечность. Тихо всхлипывая, малышка прижималась щекой к тёплой твёрдой чешуе, но отпускать беса не торопилась.       — Ты странная, — начала часть охотника, покачав головой.       — Почему? — хрипло вопросила она, шмыгнув носом.       — Тебя только что чуть демон не сожрал, а ты вместо того, чтобы убежать, сидишь тут! — Незиру осуждающе нахмурился, всё ещё не теряя надежды отделаться от мелкой занозы.       — Н… но… В… Вы меня спасли! — протестующе захныкала малышка. — И Вы… Вы не плохой! И… и Вам грустно! Вот…       Слова звучали невпопад, но так искренне, что бес вновь вздохнул, но уже в разы снисходительнее. Сдаётся. Ребёнок всё ещё не пугается и не отстаёт. И что с ним делать, демоничность так и не придумал.       — Смотри, вот съем тебя, будешь знать! — ворчит он больше нарочито, чем всерьёз.       Девочка сквозь всхлипы смеётся.       — Хорошо! — говорит она уже более бодрым голосом. — Мое имя Анжелика, а Ваше?       Докучливое дитя! «Везёт» же Данте — вернее, в данный момент, его части — на таких!       — Незиру, — недовольно бурчит бес.       — Приятно познакомиться! — малышка улыбнулась широко и искренне. — А ещё Вы совсем не страшный!       Часть охотника смутилась и поджала губы. Демоничность в зеркале себя видел и в принципе понимал, почему Ди назвал его страшилой. Увы, с человеческой точки зрения он и впрямь не красавчик (а с демонической?). И всё же… почему-то Незиру было приятно осознавать, что его не боятся. Пусть даже это всего лишь странный (сумасшедший) ребёнок.       — У тебя это… рука вся в крови, — смущённо начала часть Данте, почесав затылок. — Тебе нормально?       Анжелика отрицательно покачала головой и всхлипнула, явно готовая вновь зарыдать.       — Нет, она болит! Очень!       И смотрит ещё с такой надеждой, как будто демон знает, что делать с покусанными другими демонами детьми!       Сконфуженная часть легендарного охотника ответила ей растерянным взглядом. Кажется, девочка поняла, что помощи от мифического создания она не дождётся. Хотя…       — Надо перевязать… — робко произнесла она.       Бес вновь тяжело вздохнул — вот ведь свалилась неприятность на его голову! — но по сторонам задумчиво оглядывался. Его глаза зацепились за открытое окно на четвёртом этаже.       У людей ведь наверняка есть всё необходимое, чтобы оказать помощь, если бы они поранились, верно?..       Вечерело. Небо постепенно окрашивалось в жёлто-оранжевые оттенки, а пропажа так и не была найдена. Неро носился по всему городу точно ужаленный, нервно кусая губы, мысленно матерясь и заглядывая во все забегаловки — нет, всё же вряд ли демоничность настолько глуп, что решился бы так в открытую туда войти, да и маскировать его было бы сложно, но всё же… — и переулки. Молодой охотник искренне волновался за часть своего дяди. Незиру ведь могли и попытаться пристрелить! Или поймать. Для опытов. А, может, его схватили кошмары, которые хотят использовать его как приманку? А, может, он потерялся и спрятался? Вергилий верно сказал, что у него «интеллект ребёнка». И куда тогда пойдёт испуганный потерявшийся двухметровый страшный ребёнок?..       Юноша удручённо вздохнул и покачал головой, признаваясь самому себе, что его опыт присмотра за спиногрызами в эту ситуацию не укладывается совершенно никак. Неро уже хотел, было, залезть на крышу и посмотреть там, сверху, как вдруг замер, уставившись широко распахнутыми глазами. Из торгового центра маленькая девочка вела за руку сгорбившегося… клоуна. Но не простого клоуна, а…       Крайне нелепого клоуна. И страшненького к тому же.       С тщательно выбеленным лицом, красным носом и в красный же выкрашенными… рогами, на которых завязаны разноцветные ленты (видимо, чтобы добавить больше абсурда). В леопардовых явно женских лосинах, которые ему, очевидно, были малы и явственно трещали по швам с каждым шагом (и как они на него вообще налезли?!), в красной толстовке (тоже, кстати, впритык), с когтистыми руками и когтистыми же босыми ногами (когти ещё и во все цвета радуги окрашены!), он действительно выглядел до ужаса нелепым. Завершают творческое безобразие розовый пышный бант на остром кончике хвоста, довольно виляющего, и разукрашенные в местами смазанные аляписто-яркие цвета (тоже радужные) крылья. И — в качестве «вишенки на торте», не иначе — девочка, и странный «клоун» за обе щеки уплетали мороженое в рожке. Клубничное.       — Нези?.. — позвал шокированный юноша, сделав пару неловких шагов вперёд, словно не веря в то, что видит.       Люди косились на странную парочку и спешили пройти мимо, но полицию никто не вызывал. Пока что.       Демоничность — а это был именно он — на своё имя среагировал. Он поднял голову, алыми нечеловеческими глазами вглядываясь в чужое лицо, радостно оскалился острым частоколом зубов и замахал рукой.       — Неро!       Молодой охотник как по сигналу подскочил к «клоуну», но застыл в паре шагов, всё ещё не зная, как реагировать.       — Нези, б… — он давился матерными словами, так и просящимися на язык, поглядывая на маленькую спутницу беса с явственным ужасом. — Какого… Что это такое?!       Тем временем, за два с половиной часа до того, как Неро нашёл демоничность, человечность в сопровождении старшего близнеца тоже искал свою потерявшуюся часть и тоже не мог найти.       — Думай, Ди, — подгоняет его нервничающий Вергилий, мрачно зыркая по сторонам и высматривая не то потерянного беса, не то кошмар, — куда он мог деться?       — Куда угодно! — раздражённо рыкнул мужчина и тяжело вздохнул. Ему тоже вся эта ситуация ой как не нравилась. Не только потому что без Незиру обратно в Данте собраться не получится.       — Точно нет каких-нибудь… не знаю, убежищ? Места, где он мог бы интуитивно спрятаться?       — Кроме агентства? — человечность хмыкнул и приподнял бровь. — Только если в ностальгическом порыве он не решил умотать куда-нибудь в Фером или Ред-Грейв. Но я скорее поставлю на то, что он просто заблудился и забился в какую-нибудь заброшку, где переждал бы до темноты, а потом попробовал бы вернуться.       Полудемон скрипнул зубами от злости и досады. Какая муха укусила беса, вынудив его помчаться чёрт знает куда в одиночку?! Да ещё и без оружия!       А ведь кошмары всё ещё не пойманы и всё ещё где-то ходят, прячутся! И раз демоничность может их чуять, где гарантия, что он не пойдёт за ними в идиотском порыве уничтожить? Без хоть какого-нибудь вооружения помимо клыков и когтей это будет явно проблематично.       Хотя с другой стороны, Уризен справлялся голыми руками-ногами (и то выглядел позорно неуклюже), но ему и размеры не позволяли орудовать Ямато полноценно. И кто знает, может, именно это Вергилия и спасло.       Впрочем, какая разница? Незиру (одновременно к сожалению и к счастью) не Уризен, они оба — диаметрально противоположные. Как и сами братья.       — Мы теряем время, — ворчит старший сын Спарды.       — Я знаю, Верги, я знаю, — вздохнул Ди с усталостью и раздражением.       Они продолжили идти в мрачном напряжённом молчании, всматриваясь по сторонам. Неожиданно полудемон вдруг остановился, одёрнув мужчину и вглядываясь в пустой тёмный проулок.       — Что такое? — вопросил человечность обеспокоенно, заглядывая брату за плечо, но ничего не видя.       — Я чувствую запах демонической крови. Очень слабый, почти исчезнувший. Но, судя по всему, сражение было недавно.       Вергилий, напряжённо хмурясь, вошёл туда и сел на корточки возле угла в тупике, что-то рассматривая.       — Незиру?..       Ди тревожно затаил дыхание и чувствовал, как сердце на мгновение остановилось.       — Нет, это не он, — выдохнул старший сын Спарды с едва заметным облегчением. — Но, если исключить битву за территорию, то это значит…       — …либо здесь всё-таки был Нези… — продолжил мужчина.       — …либо другой охотник, — завершил старший близнец и снова нахмурился.       Ситуация только что серьёзно осложнилась.       — Но это территория Данте! — произнёс человечность. — Здесь обычно никто больше не промышляет!       — Кроме Леди и Триш, — добавил Вергилий, поднимаясь и осматривая стены.       Этим девицам, по его мнению, младший близнец в принципе слишком много чего позволяет, однако старший старается не влезать в их странные непонятные отношения.       Но всё же было бы хорошо, если бы гипотетическим охотником оказалась именно Триш, она бы почувствовала в Незиру кровь Спарды и вряд ли стала бы трогать. Скорее уж оглушила током и оттащила бы в агентство (в котором, к слову, сейчас никого нет) разбираться. Ну, или, может, всё вообще обошлось бы без боя, ведь демоничность, судя по его же рассказам, её помнит.       Другое дело Леди, которая сначала стреляет, а потом задаёт вопросы. А ракетница бьёт больно. Очень. И непробиваемого щита в виде Ямато у части Данте нет. Вообще никакого оружия нет.       — Ну, будь это кто-то из них, остались бы следы. Как минимум, от пуль, — возразил Ди, наблюдая со стороны. — Триш тоже пистолетами пользуется. Про Леди и говорить нечего. Да и прочие вряд ли без огнестрела ходят. Я таких помимо членов того Ордена в Фортуне не помню.       Полудемон кивнул. Звучало логично. На стенах были царапины от когтей и небольшие трещины от ударов, но никаких следов человеческого оружия. Или хотя бы меча.       Неро здесь быть не мог никак. Во-первых, он должен был быть на другом конце города, а схватка была совсем недавно, во-вторых, если бы он каким-то чудом был бы здесь, его кровь пусть и слабо, но характерно бы «фонила» силой Спарды. Вергилий хорошо её запомнил. Как и кровь брата.       — Думаешь, здесь был именно Незиру?       — Кроме него некому больше, — мужчина пожал плечами. — Всех немногочисленных окрестных бесов Данте знает, они мирные, а тех, кого он не знает, те ему не попадались.       — Но теоретически такие есть, — задумчиво произносит старший близнец и снова садится на корточки, рассматривая едва заметные следы крови — уже человеческой — на асфальте точно заправский детектив. Или следопыт.       — Сто процентов, иначе бы охотники давно остались без работы, — ответил Ди. — Микроразрывы между мирами появляются постоянно, чем демоны обожают пользоваться. Ну, либо находится какой-нибудь чокнутый демонопоклонник, который с помощью запретных знаний выпускает очередную тварь.       — Значит, битва за территорию между двумя демонами возможна? — вопросил Вергилий, но вдруг нахмурился и сам же себе возразил: — Нет, тогда человеческой крови было бы больше.       Впрочем, справедливости ради, не только человеческой. Если бы два демона решили всерьёз порвать друг друга на части, это место «фонило» бы будь здоров. Да и разрушений было бы куда больше.       — Крови? — мужчина вскинул брови и склонился над братом. Тот указал на едва заметное пятно на асфальте.       — Видишь? Если это не охотник, значит, просто неудачливый посторонний. Но следы обрываются у самого выхода из проулка.       Полудемон указал на небольшую лужицу у угла.       — В таком случае, тут должно быть не пятно крови, а истерзанный труп. Либо бедолагу целиком сожрали, иначе бы он смылся, и след бы здесь не оборвался, — нахмурился человечность. — Нези человека бы точно спас, потому что Данте постоянно так делал. Но он мог прийти слишком поздно.       — Звучит логично, — кивает старший близнец. — Значит, какой-то демон съедает какого-то неудачника, а потом появляется Незиру, и завязывается бой?       Ди осмотрел проулок внимательным взором, вглядываясь в следы потасовки.       — Чтобы проглотить человека целиком, демон должен быть немаленьким. Или обладать чёрной дырой вместо желудка, — начал он, — Нези безоружен, он вряд ли смог бы замочить его за пару ударов, значит, разрушений было бы больше.       Вергилий вздыхает. Снова не то.       — Смотри! — мужчина указывает наверх, где тоже видны следы когтей, будто кто-то пытался сбежать. — Может, Нези увидел демона, решил попробовать сразиться с ним, но понял, что тот ему не по зубам, и попробовал смыться?       — В таком случае, у него не получилось, — хмурится полудемон. — Видишь? Его как будто стащили. Но он не был ранен, я не чувствую запаха нашей крови.       — Его тоже сожрали целиком?! — вопросил человечность с едва сдерживаемым ужасом.       Старший сын Спарды задумчиво хмыкает и снова смотрит в тот угол, что изначально привлёк его внимание. Складка меж бровей углубляется.       — Нет, не сходится, — он качает головой и указывает на угол. — Демон, который был убит здесь, был слаб, я это хорошо чувствую, но убийство произошло не более получаса назад, потому что след не успел окончательно испариться. Да и борозды от когтей подходят более крупному демону, чем Незиру. Его присутствия здесь я не чувствую вообще, вероятно, он уже ушёл. И, скорее всего, он со своим противником всё-таки смог справиться и даже не пораниться, просто тот пытался сбежать.       Человечность выдохнул с облегчением. Значит, Нези не так слаб, как они оба думали. Впрочем, может, они вообще демоничность зря недооценивают? Против кошмара тот держался вполне себе бодро, даже когда сам Вергилий был — временно — не у дел. В любом случае, надо поторопиться, чтобы найти его.       — …Но куда, в таком случае, делся человек? — задумчиво добавил полудемон.       — Может, замотал рану и всё-таки смылся? — раздражённо вопросил нервничающий Ди. — Не думаю, что это принципиально важно. Важно то, что Нези жив, и что он может быть где-то неподалёку. Ты сам сказал, что схватка была относительно недавно. Мы теряем время!       Старший сын Спарды хмыкнул, но кивнул. Они, наконец, вышли из тёмного проулка.       — Стоит осмотреть окрестности получше.       — Согласен.       На этой улице они явно задержатся.       — Слушай, а как ты так точно всё это определил? — вопросил мужчина. — И вообще ты уверен?..       — А ты думаешь, я как в Аду выживал все эти годы? — хмыкнул Вергилий. — Это первое время я мог позволить себе не обращать внимание на то, кто передо мной, а потом, когда пришло понимание, что я начинал с каждым сражением всё больше и больше слабеть, пришлось научиться рассчитывать каждый шаг и по малейшим следам анализировать, стоит ли идти дальше или лучше поискать обходной путь.       Человечность усмехнулся.       — Знаешь, по Уризену и тебе нынешнему не скажешь, что ты когда-то избегал сражений.       Зато Ви способность трезво оценивать свои силы и вовремя сбегать унаследовал полностью.       — Тогда моей силы было недостаточно, — ответил полудемон со всем достоинством.       — А теперь достаточно?       Старший сын Спарды честно задумался. С одной стороны, силы много не бывает, а с другой, что-то мощнее плода Клипота он вряд ли найдёт. Так что…       — Пожалуй, да. Теперь мне нет нужды отступать перед любой угрозой.       И пусть псевдо-Ева и умудрилась поколебать его уверенность в себе и своих силах, но теперь он знает особенности её способности (а значит, и часть возможностей забинтованного) и сможет сопротивляться. Он бы ещё на складе смог бы выбраться из хватки теней, просто бес вмешался раньше…       — Очень на это надеюсь, — проворчал Ди. — А то в следующий раз Данте всё-таки убьёт тебя, а потом себя!       И говорил он вроде бы в шутку, но Вергилий понимал, что мужчина был совершенно серьёзен.       — Кстати говоря, — вдруг вцепился за мысль в своей голове полудемон, задумчиво вглядываясь в темные окна домов, словно надеясь там найти Незиру, — Данте говорил, что он стреляться начал после того, как встретил меня в доспехах Нело Анжело…       Человечность подобрался, бросая на него короткие настороженные взгляды, но сам же смотрел больше на крыши и переулки.       — Допустим, — ответил он сухо. — И?       Он прекрасно помнил, о чём тогда говорил сломленный и полностью разбитый легендарный охотник в неожиданных, но тёплых, даже исцеляющих братских объятиях. Тогда он не мог не говорить. Да и не было смысла отпираться дальше.       — Но он не хотел об этом никому говорить… — продолжил старший близнец.       — А ты сам бы на его месте сказал кому-нибудь? — перебил его ощетинившийся мужчина. Ему эта тема явно неприятна. Она бередит обнажённые раны, напоминает о постыдной слабости, с которой целостности было не под силу справиться.       Но Вергилий всё ещё хотел прояснить волнующие его вопросы. Но если из брата слов не вытащить, то, может, хоть с его человечностью получится договориться?       Хотя… — полудемон кинул на собеседника короткий задумчивый взгляд — нет, вряд ли. Но попробовать стоит.       — Нет, не сказал бы, — со вздохом признал он. — Но я не стал бы стреляться в принципе.       — Да? А что бы ты делал? — вопросил Ди с искренним любопытством. И крохотной долей яда.       Старший сын Спарды задумался на пару мгновений. Что бы его могло так сломать, что он бы… стал вредить самому себе? Но в голову ничего не приходило: ни событие, ни способ. Он пережил много дерьма, но ничто из этого не сломило его настолько, чтобы он потерял волю к жизни. Даже пресловутый Мундус.       — Не знаю. Не могу представить, — честно ответил Вергилий.       Мужчина хмыкнул в ответ, но на губах его мелькнула горькая усмешка.       — И вообще, не переводи тему! — нахмурился полудемон, кинув на человечность острый взгляд.       Неужели Данте действительно настолько слаб, что не смог справиться со своей долей испытаний? Нет… Нет! Нет, он не слаб! Если бы он был слаб, то проиграл бы ещё тогда, на вершине Клипота в мире людей. Если бы он был слаб, старший близнец бы это почувствовал, увидел бы дрожь в руках и недостаточную силу в ударах. Но младший всегда бил, не жалея, всегда вкладывал всего себя в каждую схватку.       Данте не был слаб. Просто что-то разрушало его изнутри. Что-то, о чём он говорил ещё тогда, о чём он мог бы сказать, но его брат, переполненный возмущением, не желал дослушать, но желал опровергнуть его слова.       — Он говорил, что смирился с тем, что… — Вергилий неожиданно даже для самого себя запнулся. Слова младшего близнеца всё ещё вызывают в груди эхо той сжимающей сердце горечи, что он пережил тогда, когда обнимал брата. Такого слабого, жалкого. Такого сломленного.       — Что остался позади и не хотел никого за собой тянуть, — раздражённо продолжил Ди с нарочитым пренебрежением, как будто эти слова перестали иметь для него значение. — Да, я помню. И что?       Ну, говорил и говорил, что такого-то?       — С чего он вообще так решил? — нахмурился полудемон, бросая украдкой острый внимательный взгляд на мужчину. — Ему кто-то это сказал?       Кто-то посмел внушить Данте такое?!       Человечность тяжело вздохнул, но помедлил с ответом, будто подбирая слова.       Он прекрасно помнил чернильную горечь на языке, которую не перебить ничем, от которой можно было избавиться лишь на каких-то пару мгновений только выстрелом в упор. Он помнил тяжесть одиночества в груди, которую не с кем было разделить. Помнил проглоченные слёзы от утраты своего близнеца, части своей души, на месте которой до сих пор ощущаются фантомные холод и боль. Помнил дикую усталость, давящую на его плечи из-за невозможности полноценно заснуть, потому что и там он не мог обрести покой, блуждая в собственных тягучих чернильных кошмарах (уже только ради возможности хоть немного отдохнуть Ди был готов повременить с воссоединением). Помнил пресную, лишённую красок жизнь, которая становится яркой лишь от вспышек алой крови на полу.       Он помнил, что наедине с самим собой он желал смерти и ненавидел себя за эти мысли, грызущие его изнутри. Ненавидел себя за эту слабость, точно червь подтачивающую волю долгие годы и, в конце концов, периодически берущую верх. Ненавидел эту спасительную человеческую тягу к саморазрушению ради мгновения избавления от тяжести собственных грехов и ошибок. Ненавидел треклятое одиночество и свои слабые потуги заглушить его.       Он долго отрицал своё бессилие перед всем этим, пока не понял, что не может сбежать от самого себя. Это то, что было с ним всегда. Это данность, которую он должен был давно принять и не сопротивляться.       Но мужчина не скажет об этом. Во всём этом больше не было смысла. Ведь Вергилий рядом. Он больше не оставит его одного со всем этим. Ведь так?..       — Ему никто ничего не говорил, — произнёс Ди. — Просто даже сами люди порой не могут выносить созданную ими же реальность. А Данте… он тоже человек. Даже если только наполовину.       Он всё ещё может совершенно по-человечески сломаться.       — И? — полудемон явно жаждал продолжение.       — И всё, — человечность пожал плечами. — А что ты ещё хотел услышать?       — То есть, мой брат начал стреляться просто из-за глупой человеческой слабости?! — подытожил старший сын Спарды, глядя на мужчину с удивлением и недоверием. Нет, не может такого быть! Данте не может быть настолько слабым!       — Как скажешь, — ответил Ди максимально равнодушным тоном и пожал плечами. Горечь от обиды и непонимания он молча проглотил. Он знал, что Вергилий его не поймёт.       Для Данте сила была в выборе, который он делал, когда было нужно. В принятом решении, которого он неотступно придерживался, заставляя себя подниматься и бороться снова и снова. Это то, чему он научился у людей.       А что происходит после того, как нужда в легендарном охотнике хотя бы на мгновение испаряется, никого волновать не должно было. Никого не должны были волновать человеческие желания младшего сына Спарды, в первую очередь наследника долга и силы своего отца и защитника мира людей.       Человеком быть в принципе тяжело, но даже самих людей это не волнует, и самого Данте, если честно, тоже. В отличие от его части, которая понимает, что вместе с силой (с маской, образом) рука об руку ходит слабость, с которой младший близнец встречается всякий раз, когда смотрит на себя в зеркало, видит её в своих глазах; когда остаётся наедине с самим собой. Такова цена.       Человечность видит истинные желания Данте, но не расскажет о них вслух. Брат, выбравший иной путь, гоняющийся за осязаемой мощью, не поймёт этого (даже если на самом деле в глубине души желал того же), как бы ни старался быть хорошим. Мужчина не верит, что он поймёт.       Ди больше нечего было сказать. И потому он накрепко умолк, больше не поддаваясь на попытки полудемона разговорить его.       Вергилию же остаётся только недовольно хмуриться. Человечность отказывается выходить на контакт и говорить правду, сохраняя молчание. Старший сын Спарды не верит его словам. Не верит, что всё вот так просто.       Нет. Конечно, нет. С Данте никогда не бывает так просто, как кажется на первый взгляд. Скорее всего, кошмары действительно медленно, но верно изводили его, сводили с ума. Полудемон понимает. Он сам через это проходил. И только после возвращения в мир людей он осознал, как хороший сон и сытная еда могут вернуть бодрость духа и силы бороться дальше. А Данте… Данте не мог нормально спать, наверное, целую вечность.       Но теперь всё будет хорошо. Вергилий рядом. Он позаботится о глупом брате (хочет тот того или нет!). Он больше его не оставит. Он безмолвно обещает.       Всё будет хорошо…       Они продолжили путь в тишине и глубокой задумчивости, не оставляя надежду найти пропавшую часть легендарного охотника. Но никто из них так и не заметил части уже высохшего кровавого отпечатка маленькой ладони на подоконнике открытого окна на четвёртом этаже, который никак не мог бы там оказаться без потустороннего вмешательства.       Как никто из них и не узнал, что буквально на соседней от них более широкой и оживленной улице, отделённой стеной домов, нелепый страшный клоун, ведомый маленькой бойкой девчушкой, шёл в противоположную сторону и смущённо, стеснительно улыбался прохожим одними раскрашенными красным губами, пряча клыки. Люди косились на него кто с удивлением, кто со смехом, кто любопытством, кто с подозрением, кто с ужасом и непониманием. Но они просто проходили мимо. Они не кричали, не звали на помощь. Не боялись в открытую. И от того сгорбленная спина постепенно выпрямлялась, а каждый робкий шаг становился увереннее.