Почему дьявол плачет

      За полчаса до того, как Ди и Вергилий набрели на тот самый проулок, в котором уже истаяло тело уродливого демона, Незиру, вновь подхватив Анжелику хвостом, ловко подпрыгнул и уцепился за подоконник. Он осторожно заглянул в квартиру. Светлые бежевые обои с незатейливым узором, уютный, но простенький интерьер маленькой «холостяцкой» кухни. На вид было довольно чисто: не было слоя пыли, мусора на полу или посуды в раковине. Свет был выключен. Похоже, никого дома нет.       Демоничность аккуратно просунул голову, стараясь не задеть стоящий на подоконнике горшок с растением. Цепляясь за оконную раму, бес почти забрался, подтянув к себе вцепившуюся в хвост с немым испугом девочку. Усадив её на подоконник, он спрыгнул на пол.       — Ты пока тут подожди, я проверю, точно ли дома никого? — шёпотом попросил Незиру и тихо, стараясь не цокать когтями о паркет, начал красться вглубь квартиры.       Он с одной стороны и хотел, чтобы дома кто-нибудь был — тогда можно было бы смело спихнуть на человека малявку и со спокойной душой свалить — а с другой, опасался. Он знал, какая будет реакция. Скорее всего, его оглушат звуковой атакой. А то и по голове чем-нибудь прилетит. Этого бы очень не хотелось. К счастью (или всё-таки к сожалению), дома действительно никого не оказалось. Да и сама квартира была маленькая: кухня, спальня, ванная, оказавшаяся просторным, но совмещенным санузлом. На бельевой верёвке над самой ванной висели женские вещи (наверное, хозяин квартиры — девушка). И все комнаты соединены ужасно узким коридором (кажется, Нези своими рогами поцарапал обои).       — Никого нет, — произнёс демоничность, вернувшись на кухню, — можешь спускаться.       Притихшая Анжелика, до этого баюкавшая раненную руку (и пачкающая кровью свой голубой сарафан в ромашку), послушно сидевшая на подоконнике и болтавшая ногами, схватилась обоими ладонями за подоконник (оставляя след) и спрыгнула на пол.       — А нам точно сюда можно? — спросила она неуверенным голосом, вновь прижав к себе руку. — Это ведь чужой дом!       — Да мы просто аптечку одолжить! — ответил бес с неловкой улыбкой. — Разве человек оставил бы раненного ребёнка?       Девочка задумалась. Вообще у неё никогда не возникало желания стучаться в чужие квартиры из-за того, что она поранилась. Но это потому, что с незнакомыми людьми разговаривать нельзя! Впрочем, и знакомых, вроде той же миссис Фелкс, которая казалась обычной милой старушкой с котятами, а на самом деле была страшным злобным демоном, тоже стоило бы остерегаться. Но Незиру не такой! Он хороший! Он спас Анжелику, а теперь пытается ей помочь! У него, конечно, очень странные способы, но он не человек, так что, наверное, ему можно…       — Я думаю, нас сильно ругать не будут, — подытожил демоничность и неловко оскалился. — А теперь… э-э-э… ты не знаешь, где люди хранят аптечку?       Девочка тяжело вздохнула. Незиру хороший. Но глупый. Впрочем, он же не человек, он мог не знать элементарных вещей! С другой стороны, может, действительно не все люди хранят аптечки в ванной? Если так, то придётся поискать. Но сначала стоит проверить самые очевидные места.       Малышка сориентировалась быстро и нашла нужную комнату. За шкафом с зеркалом на дверце на самой верхней полке, куда ребёнок был дотянуться не в состоянии (пришлось звать на помощь беса), нашлась небольшая коробочка с красным крестом. В ней и впрямь оказалось всё необходимое — зелёнка и бинты. Это, по крайней мере, то, что Анжелике было знакомо. Она, как и все дети в её возрасте, часто царапала коленки и ручки, так что щипучую зелёную гадость, пластыри и бинты она запомнила хорошо. Как и запомнила, что нужно делать.       Под чутким руководством девочки, страшный ужасный демон превратился в заботливую медсестру, щедро извазюкав пострадавшую руку зелёнкой и хорошенько забинтовав (со стороны, наверное, на гипс похоже). Но малышка, тихо всхлипывая, ойкая и айкая, особо не жаловалась и даже не дёргалась почти, честно стараясь терпеть жгучую боль, потому что Незиру пригрозил ей, если она заплачет, он заплачет тоже (он сам не верит, что это реально сработало!), а расстраивать нового друга — ну, а кто же он, если не друг? — ещё сильнее Анжелике не хотелось.       Рана была забинтована, но вторженцы покидать квартиру не торопились. Девочка была растрёпана, а её платье безнадежно испачкано. Когда демоничность предложил проводить её домой, малышка наотрез отказалась.       — Я не хочу идти домой в таком виде! — всхлипнула она, неловко сминая подол сарафана. — Меня наругают!       Бес склонил голову набок в непонимании. В голове проносятся обрывки воспоминаний, как Ева, в ужасе оглядев перепачканных в крови и земле близнецов, первым делом беспокойно спрашивала, всё ли в порядке, и старалась обработать все уже подзажившие ранки. И только потом ругалась на них, что они опять одежду испачкали. Братьям было жутко стыдно каждый раз (хотя это никого никогда не останавливало), но Незиру не помнил, чтобы они — вот прям так, до слёз — боялись идти домой после своих игрищ.       — И что ты предлагаешь? — вопросил демоничность, вильнув хвостом.       Девочка смутилась, опустив голову, но спросила с робкой надеждой:       — М… может… может, хозяйка квартиры не обидится, если я воспользуюсь её ванной?       Бес задумчиво шевельнул хвостом. Он был бы не против, если бы кому-то раненному нужна была бы его ванная, чтобы отстирать собственную кровь. Да и Данте тоже вряд ли был бы против.       — Наверное, не обидится, — пожала плечами часть легендарного охотника. — Я бы не обиделся.       Похоже, ответ Незиру заглушил остатки совести Анжелики, так что она закрылась в ванной, предварительно выгнав оттуда демоничность. Тот, впрочем, особо не сопротивлялся.       Со скучающим видом он ходил туда-сюда. О том, чтобы под шумок уйти и оставить девочку здесь почему-то даже мысли не мелькнуло, хотя, наверное, так было бы логичнее. Но часть легендарного охотника не думала об этом, вместо этого рассматривая чужое жилище с подспудным интересом. Квартира в принципе, не считая узкого коридора, выглядела светлой и уютной. Даже небольшая односпальная кровать в небольшой спальне не производила впечатление гнетущего одиночества.       Впрочем, наверное, дело было в развешанных на стенах фотографиях, на которых были изображены улыбающиеся люди. Глядя на чужую жизнь, запечатлённую на снимках, бес чувствовал странное сжимающее чувство, но не мог остановиться и перестать смотреть.       Он задержал свой взгляд на явно семейной фотографии. Мужчина в возрасте с зализанными тёмными волосами, сединой на висках, смотрел в камеру с серьёзным выражением идеально выбритого лица, но сощуренные искрящиеся глаза и приподнятые уголки губ выдавали его хорошее настроение. Он одет, как и подобает образу, в строгий костюм. Под боком его обнимала смеющаяся женщина с распущенным шёлком каштановых волос и с весёлым огнём в игривых зелёных глазах. Она была в простой розовой кофте и джинсах. У ног пары запечатлены в прыжке две девочки, ровесницы на вид. Одна с весёлыми косичками, поблёскивающими медью, в солнечно-жёлтом забавном платьице и красными туфельками, а вторая с высоким хвостиком сбоку, в полосатой кофте и джинсовом комбинезоне с изображением мультяшного жирафа. Девочки держались за руки и смеялись. И пусть одежда была разная, их лица были одинаковыми. Они были близняшками. Обычными человеческими близняшками, которым повезло иметь семью.       Незиру осторожно касается стекла когтём, будто надеясь коснуться радостного кусочка чужой жизни. Он почти слышит детский смех, видит улыбку матери и весело сощуренные глаза отца, почти чувствует тепло солнечных лучей. Тоска и горечь пронзают его грудь точно острый меч, заставляя сжаться. Демоничность отводит взгляд, стараясь не смотреть, стараясь не вспоминать и не думать.       Даже отделённым кошмарам не под силу забрать с собой всё сожаление. Даже Ямато не может отдать всё человеческое в человечность. Но, может, оно и к лучшему…       Бес, решая продолжить изучение, чтобы отвлечься, продолжил скользить взглядом по комнате. По книгам на полках и забавным игрушечным фигуркам. Он суёт свой любопытный нос во все шкафы и тумбочки. Просто потому что. Впрочем, он ничего особо не трогал.       За дверью в спальне он обнаружил мольберт с недорисованным закатом над озером. В тумбочке у стены — краски и кисти с палитрами. В шкафу с одеждой за вешалками — склад тубусов. Ради интереса Незиру один из них достал, открыл и развернул картину. И завис, глядя на простенький пейзаж солнечной опушки, написанный акрилом. Но не только это привлекало внимание. На полянке танцевали девушки в платьях с пышными юбками, которые были буквально сделаны из простой атласной ленты и пришиты к картине. Выглядело интересно. И красиво. Любопытный демоничность полез дальше в склад тубусов и вытаскивал картины одну за другой. И везде были акриловые пейзажи и какие-то детали, пришитые извне для большего объёма. Тут и падающие звёзды-жемчужины на берегу ночного моря; и плащ из всё той же атласной, но красной ленты готового рвануть в бой рыцаря на коне; и прекрасная обнажённая русалка с украшениями из бисера на хвосте…       Бес с детским восторгом восхищался картинами, разглядывая их и аккуратно касаясь когтистыми пальцами выступающих деталей. Но едва из ванной послышался звук работающего фена, как Незиру, вздрогнув, споро, но аккуратно свернул полотна обратно в тубусы и вернул на место, будто боясь, что его поймают за… за тем, что он любовался красивыми картинами? Он не знает, почему его это смущает. Но его это смущает.       Он покидает комнату и возвращается на кухню в странных смешанных чувствах. Не зная, что с этим делать, он инстинктивно заглядывает в холодильник в поисках съестного. К сожалению, он находит там только полбатона хлеба, небольшой кусочек сыра, три яйца, питьевой йогурт с малиной (одна бутылка) и банку тёмного пива. И всё. Н-да, гостей тут явно не ждали. Впрочем, справедливости ради, у Данте в холодильнике и такого скудного, но разнообразия не бывает.       — Что Вы делаете?! — возмущенно вопросила покинувшая ванную Анжелика, уперев руки в боки и глядя на беса, не успевшего закрыть холодильник, с осуждением. — Это же чужой дом!       Пятен крови на её сарафане было почти не видно, вместо этого было пятно от влаги и то подсушенное.       — Я голодный! — пожаловался пасмурный демоничность, закрывая, наконец, холодильник. — Впрочем, тут всё равно ничего нет.       Он с досадой вздыхает. Девочка смутилась.       — Если Вы не едите людей, то я могу Вам что-нибудь купить!       Малышка гордо достала из почти незаметного кармашка небольшой кошелёчек и потрясла его, звеня содержимым.       — Я хотела с друзьями сходить погулять, но… — Анжелика грустно опустила голову и сжала кошелёк. — Никто не пришёл.       — И ты пошла на кошек смотреть? — хмыкнул бес.       — Миссис Фелкс была хорошей! — со всхлипами хрипло воскликнула девочка, но тут же сникла. — Пока не превратилась в то чудовище!       Она снова была на грани того, чтобы заплакать и впасть в истерику. Незиру поморщился и тяжело вздохнул. Но положил тяжёлую руку на макушку малышки и растрепал недавно поправленную причёску.       — Тебе повезло, что я мимо проходил, — забубнил он и неловко оскалился, пытаясь смягчить тон. — И что людей я не ем. Не плачь, она тебя больше не тронет.       Наверное, со стороны страшный демон, пытающийся утешить ребёнка, выглядел потешным и нелепым. Но ему всё равно. Он просто не хочет, чтобы она плакала. Слёзы — это ужасно!       Анжелика вяло промычала, всхлипнула, но слезоразлив устраивать явно передумала.       — Ладно, пошли, отнесу тебя домой, — заворчал бес, тяжело вздохнув. — Ты ведь знаешь, где твой дом? Я через крыши идти буду, если что.       Они и так тут порядком задержались.       — Мне на хвосте болтаться? — всхлипнула девочка и закапризничала. — Не хочу! Мне неудобно! И страшно!       На самом деле болтаться на хвосте, который твёрдый и больно сдавливает тело — удовольствие так себе. Это можно перетерпеть несколько секунд, но не больше! Да и вообще, было действительно страшно, когда Незиру повис на подоконнике, а малышку от падения отделяла только прочная хватка тонкого костистого хвоста! А если по крышам, то это же ещё выше будет!       — Тогда я тебя спущу, а ты сама уже, — обиженно фыркнул демоничность. Он тут помочь хотел, и так сделал больше, чем должен был, а она!..       — Пойдёмте со мной! — заканючила Анжелика. — В магазин зайдём, я куплю Вам покушать!       Она не хотела, чтобы он уходил. Остаться одной на той самой узкой улочке было ещё страшнее, чем болтаться на хвосте. Но и из двух зол она не хотела выбирать.       — Я не пойду! — возразил бес и как-то сжался, прижав к ноге хвост и опустив голову. — Люди меня испугаются!       — Но Вы не страшный! Вы хороший! — возмутилась девочка.       — Скажи это им! — фыркнул Незиру, скрестив руки на груди и вдруг отвел взгляд и негромко произнёс: — Всё равно не поймут.       — Тогда… — малышка запыхтела от переполняющего её чувства несправедливости (он же хороший!). — Тогда… давайте я Вас замаскирую!       Потрясённая собственной гениальной идеей, Анжелика рассматривала страшного демона более задумчивым взглядом. Тот склонил голову набок в жесте удивления и любопытства. Признаться, подобная идея ему в голову не приходила, но, обдумав её, он понял, что это бессмысленно. У него слишком много демонических черт, которых ничем не замаскировать. Начиная от рогов и заканчивая хвостом с крыльями.       — И как ты это сделаешь? — спросил он, насмешливо прищурившись.       — Ну… — малышка смутилась. — Здесь живёт девочка, значит, здесь должна быть косметика!       Логично, конечно…       — Уверена, что одной косметики будет достаточно? — демоничность фыркнул, скрывая смешок. — И потом, разве это не чужой дом?       Но Анжелику, похоже, было уже не остановить. Острым взглядом истинного художника она оглядела беса, и тот понял, что не отделается.       — Мы оставим записку с извинениями! И возьмём пару вещей, которые Вы потом вернёте! — ответила она решительным, не терпящим возражений тоном, и, развернувшись, ушла в спальню.       Какой-то частью сознания Незиру чувствовал, что пожалеет об этом. Но детское любопытство толкало его вперёд. Он пошел за ней следом.       Косметики у «девочки» не оказалось. Зато краски было хоть отбавляй. А ещё всяких атласных лент. И странной одежды.       Через пятнадцать минут кропотливого упорного труда, нескольких упаковок краски, лент и шума фена, демоничность стоял перед зеркалом и оценивающе оглядывал результат. И долго смеялся. Выглядел он до смешного нелепым с этим отвратительным ярким гримом. И не таким страшным. Наверное. Но, с другой стороны, он бы себя не узнал, если бы увидел. Одежду бы он, конечно, сменил бы, но Анжелика клятвенно заявляла, что лучше этого им здесь не найти. А на то, чтобы разрисовать всего беса банально не хватит краски, плюс куча времени уйдёт. И если вдруг придёт хозяйка квартиры, то она явно очень «обрадуется» незваным гостям и тому беспорядку, что они устроили (хотя они честно пытались за собой убрать). В общем, в этот раз решение покинуть временное убежище было единогласным.       Незиру, прячась в тенях переулка, смотрел на толпу людей с неуверенностью и откровенной опаской. Но маленькая ладошка держала его когтистую лапищу и упрямо тянула вперёд, к свету…       Анжелика, с довольным видом поглядывая на своего нового друга, уверенно шагающего рядом, решила не мелочиться и отвести его в торговый центр. Увлечённый демоничность смотрел по сторонам во все глаза. Он почти не помнил мир людей и никогда не был к нему так близко, потому что даже будучи в целостности бес большую часть времени спал. Данте, будто стесняясь его, своего истинного страшного облика, старался не показывать его, обходясь своими силами. Но Незиру не злился ни на него, ни на Ди. Демоны были действительно страшными на вид и испугали бы людей. А тому, кто считает себя их защитником, нельзя быть страшным. Беса устраивает роль оружия в руках человечности. Ему нравятся битвы, задор, адреналин, но…       Но…       Но за столь малое время, что Незиру провёл в одиночестве, он умудрился открыть для себя целый новый мир. Красивые картины, счастливые фотографии, бесчисленные текущие мимо потоки людей, шумные автомобили… Демоничность мог любоваться этим красивым миром издали: с крыши домов, в тенях переулков, иногда (почти всегда раньше) из глубин глаз Данте — но всё это лишь окна, похожие на те, что в агентстве. Сегодня бес пусть и в нелепом облике, но смог в открытую выйти на улицу. Впервые за свою жизнь. И он послушно шёл, куда вела его маленькая рука как проводник в этом оглушающе прекрасном мире. Незиру меньше двух дней, но ему уже здесь нравится. Он был готов идти куда угодно.       Может, поэтому, когда-то давным-давно, Спарда, не просто узревший мир людей, но соприкоснувшийся с ним вот так открыто, захотел защищать его. Демоничность захотел.       И почему Ди и Данте этого не видят? Глупые…       Торговый центр, между тем, встретил вошедших просторным холлом и кучей различных магазинов одежды. Бес осматривался как заинтересованный турист на экскурсии, не обращая внимания на внимательные взгляды охранников. Анжелика уверенно вела его к эскалатору, ведущему наверх, туда, где находилось все самое интересное: закусочные, кафе, кинотеатр, игровой зал. Тем более, девочка с друзьями всё равно хотела сюда пойти. Но её друзья не пришли. Зато она обрела совершенно нового друга! Незиру не человек, вряд ли он знаком с человеческими развлечениями, поэтому она хотела показать их ему.       Но приключения преследуют демоничность по пятам.       На втором этаже он остановился, напротив небольшого детского кафе, где какой-то мальчик отмечал свой день рождения. Ребёнок был окружён другими детьми и, похоже, был счастлив. Бес мало что помнил из детства легендарного охотника, но он не помнил, чтобы тот отмечал свои праздники с кем-то ещё кроме мамы и тупого Вергилия. Ди мог бы сказать наверняка, но Незиру чувствует, что прав в своих предположениях. Он снова ощущает странную сжимающую тоску — совсем как тогда в квартире — по чему-то недостижимому. По чему-то, чего Данте был лишён.       С радостью свободы, с жаждой познания мира рука об руку шла непонятная горечь с мечтами о несбыточном, о жизни, которой никогда не будет. Демоничность не замечал этого за своими «окнами». Они отгораживали его от мира и уменьшали обзор, оставляя только цель. И даже когда он вышел на улицу, то, как послушное оружие, всё равно не замечал ничего кроме цели. Всё остальное было ему не нужно. Ему хватало хорошей драки или клубничного мороженого и горячей пиццы. Его собственный маленький мир был так ограничен и наполнен только этими маленькими радостями, что, едва увидев, какой мир на самом деле огромный, бес — послушное оружие в руках человечности, щит и меч на страже мира людей, лишённый возможности ощущать его (только созерцать через «окно») — хотел большего, хоть и не понимал, чего именно. И тосковал от того, что его неосознанные мечты недостижимы.       Он смотрел сквозь стеклянную дверь на смеющегося мальчика, на его веселящихся друзей и улыбающихся родителей, как сирота сквозь решётки забора детского дома на счастливую семью по ту сторону (в какой-то степени, так оно и было).       — Незиру? — робко зовёт его Анжелика, выдёргивая того из тоскливо-задумчивого состояния. Она уже хотела, было, увести его дальше, как тут из той самой кафешки выскочил растрёпанный замотавшийся официант. Он остановился перед демоничностью и девочкой, несколько долгих секунд рассматривая беса задумчиво-удивлённым взглядом, но затем, пожав плечами (и, видимо, мысленно махнув рукой), открыл дверь в кафе и поманил беса. Малышку он, похоже, даже не заметил.       — Заходите скорее, мы Вас уже заждались! — сказал парнишка.       — Что? Меня? — опешивший Незиру посмотрел на парня удивлёнными круглыми глазищами и неуверенно указал на себя.       — Да-да, Вас, давайте скорее! — раздраженно ответил официант. У него ещё дел по горло, а организация мало того, что отправила аниматора с опозданием, так еще и прислала какого-то новичка в чудаковатом гриме! Как будто из второсортного ужастика сбежал! Впрочем, это не его, простого работника кафе, дело, он уже задолбался пахать сегодня за троих!       Анжелика — вот же мелкая козявка! — моментально просчитав возможную выгоду из ситуации (халявный торт и сладости!), юркнула за спину застывшего в ступоре друга и слегка подтолкнула его в сторону кафе.       — Давай, иди! — заговорщически прошептала она.       — Но я… — пытался возразить демоничность, понимая, что его явно с кем-то спутали.       — Не бойся, я помогу!       И вот бес под маской-гримом клоуна стоит на импровизированной сцене и растерянным взглядом смотрит на замерших в удивлении (и испуге) детей и настороженно щурящихся родителей.       Повисла неловкая напряжённая тишина.       — Э-э… привет? — Незиру улыбнулся кривой, но робкой улыбкой, не показывая клыки и смущённо сжимаясь под испепеляющим взором взрослых, будто он уже что-то сделал не так. Вспоминался грозный взгляд отца, когда близнецы опять набедокурили, от которого хотелось заплакать.       Демоничность не был знаком с таким понятием как «боязнь сцены». Данте умел сохранять уверенность в себе (или её видимость) в практически любой ситуации. Бес же чувствовал тихую панику от того, что понятия не имел, что нужно делать. Будь здесь гитара, он бы попробовал что-нибудь сыграть (тем более опыт на Неван всё же был). Или хотя бы барабанная установка, как та что в агентстве. Но под рукой не было ни того, ни другого.       Дети не ответили на приветствие подозрительного клоуна, кто-то даже корчил испуганное личико, явно готовясь вот-вот заплакать, пока Анжелика, уже невесть как успевшая пробраться в их ряды (и даже затеряться там) не подала голос:       — А покажи фокус!       — Ф… фокус? — Незиру испуганно расширяет глаза и притихшим голосом спрашивает: — К… какой фокус?       Он понятия не имеет о том, какие фокусы надо показывать детям! Перенестись Трикстером к их столу и обратно или что?!       Девочка нервно кусает губы. Она понятия ее имеет, как аккуратно, не вызывая подозрений, заставить демона делать крутые штуки (он наверняка умеет не только высоко прыгать и стрелять молниями из рук!). Похоже, он не в курсе, что такое фокусы. Но, может, хоть жонглировать умеет?       — Пожонглируй! — просит она и, взяв с тарелки апельсин, кидает его в беса. Тот его легко ловит и смотрит с недоумением, нервно перебрасывая фрукт из рук в руки. Малышка просияла и, активно закивав, кинула ему яблоко. Тот его поймал и замер, глядя на Анжелику. Та жестами пыталась показать жонглирование. Но судя по тому, как тот просто подбрасывал фрукты в воздух и ловил их, он намёка явно не понял. Раздражённо вздохнув, девочка кинула в него ещё одним апельсином. Незиру поймал и его и снова замер, чуть склонив голову на бок и удерживая в одной руке два апельсина, а в другой яблоко. Малышка жестами ему велела продолжать. Демоничность еле слышно хмыкнул. Становилось сложнее. И — неожиданно — интереснее. Это было похоже на игру. А бес, как и все дети, любил играть (в этом Неро был прав). Он ухмыляется вдруг. Значит, ему нужно сделать так, чтобы все фрукты были в воздухе, да?       Ребята с любопытством (кто-то даже тихо хихикнул) наблюдали за немым противостоянием странного стеснительного клоуна и незнакомой девочки, но пока не вмешивались. Впрочем, чем больше фруктов она кидала страшненькому клоуну, тем увереннее он становился, с гордой улыбкой подбрасывая все снаряды. Он не жонглировал так как обычный клоун, а просто подбрасывал фрукты в воздух, ловил, и снова подбрасывал. Поначалу своеобразные воздушные «башенки» выглядели довольно неуклюже и вразнобой, но он быстро поймал приемлемый для себя темп и расстояние, а потому он начал подбрасывать их одновременно с такой скоростью, что дети заворожённо наблюдали, тихо ахая и наблюдая за волнообразным падением и взлетом снарядов.       Напряжение постепенно спадало и даже взрослые с любопытством следили за возможностями клоуна.       — А ты можешь больше? — вопросил вдруг именинник с горящими глазами и кинул яблоко, которое тоже влилось в поток из уже шести — включая подкинутый плод — фруктов.       Незиру приосанился. Ему нравилось восхищение, нравилось восторженное внимание зрителей. Это пробуждало в нём жажду большего внимания, признания, обожания. Демоничность хотел выглядеть… крутым. И в глазах детей, и в своих собственных. Проснувшаяся гордость Данте шептала ему, что он — лучший! И даже в таком нелепом образе — стильный! И даже просто подбрасывая множество фруктов в воздух он — крутой!       Ребята кидали ему всё больше и больше снарядов, с интересом, восхищением и азартом, сколько он потянет. Но увлечённому, возбужденно виляющему кончиком хвоста бесу как будто наоборот, чем больше, тем лучше. Он не стеснялся своих нечеловеческих возможностей и потому, наверное, со стороны походил на волшебника, вокруг которого порхали и фрукты, и даже тарелки, вилки и ложки. Потом кто-то додумался начать подкидывать различные пирожные, которые Незиру умудрялся в движении не только дегустировать, но и съедать. Было вкусно, особенно те что с клубникой, малиной и черникой (надо будет как-то умыкнуть хотя бы пару штук для Ди, может, он так сильно злиться на него не будет). Шоколадные и с орешками тоже были ничего, Вергилию они наверняка бы понравились (тоже надо будет прихватить). А вот те что с ванильным кремом и персиковые были слишком приторными.       Детвора смеялась и хлопала в ладоши. А ему всё нипочём! Он улыбался широко, не стесняясь острых, перепачканных кремом зубов (да и всей довольной морды в принципе), и даже смеялся. Завершил представление он эффектным поворотом, собрав на сложенные друг на друга тарелки высокую башню из фруктов. Он держал композицию на кончике когтя указательного пальца и раскручивал её, в другой руке держа столовые приборы. Лёгкое движение рукой, и вот все фрукты подлетают вверх и вереницей падают точно обратно в корзинку, а тарелки с лежащими на них ножами, ложками и вилками — на стол (при этом даже не треснув).       Однако один из снарядов, похоже, слегка ошибся траекторией и умудрился каким-то образом прилететь довольному демоничности по лбу, стирая с него улыбку. Дети засмеялись оглушительно громко. Бес с растерянным видом поймал несчастное яблоко и посмотрел на него с искренней обидой, поджав губы. Оно всё испортило! Теперь он не крутой, а посмешище! Горькое-горькое чувство охватило его, сжимая грудную клетку, он зажмурился, не желая показывать слёзы досады и окончательно опозориться. Он ощущал, как внутри вскипает гнев. Он хотел выкинуть треклятый фрукт куда подальше и гордо удалиться.       Но ребятня не только смеялась, но продолжала восторженно хлопать в ладоши, подбадривать и просить Незиру сделать ещё что-нибудь крутое. Слушая их, демоничность постепенно успокаивался. В конце концов, даже у Данте бывают плохие дни и неудачи. Но он не был бы собой, если бы не попытался обернуть их в свою пользу. Или хотя бы сохранить достоинство и крутость. Чем его часть хуже?       Бес воспрял духом и гордо осклабился. Он вычурным театральным жестом поклонился, а затем начал подбрасывать яблоко из руки в руку, размышляя, что бы с ним такого сотворить…       Крутанув его на кончике когтя указательного пальца, он изобразил нарочито задумчивый вид, затем вдруг шкодливо ухмыльнулся и заставил фрукт замереть. Сосредоточенное выражение лица, несколько быстрых — колдовских — движений рукой, и вот яблоко летит на место, приземляясь точно на вершину кучки других фруктов в корзины. Оно скалилось на детей вырезанной на нём улыбающейся злой карикатурной мордой, в которой Вергилия бы узнал, пожалуй, только Ди и то если бы долго вглядывался. Но Незиру хватает того, что он один понимает смысл своей же «тонкой» шутки. Сам пошутил — сам посмеялся. Но ребятам всё равно понравилось яблоко с рожей, напоминающей хэллоуинскую тыкву.       Демон-клоун задержался среди детворы, показывая «магию» (просто разряды энергии между пальцев, а потом и между ладоней погонял). Помимо пирожных он также отведал тортик и прочие угощения, которые дети с радостью отдавали ему в качестве платы за развлечение. Бес чувствовал внутренний подъём. Он был определённо доволен. Даже счастлив. Если это вызывает восхищение, то даже быть смешным, оказывается, было не так уж и плохо.       Но всякое удовольствие рано или поздно заканчивается. Анжелика вдруг дёрнула увлечённого Незиру и ненавязчиво увела в сторонку, пока дети заворожённо следили за полётом небольшой безобидной шаровой молнии.       — Кажется, пора уходить, — шепнула она и указала на стоящих в противоположной стороне человека в более ярком и явно клоунском костюме и гриме, который тихо, но, судя по экспрессивным жестам, бурно что-то обсуждал с официантом, только пожимающим плечами, периодически указывая на то место, где полминуты назад был демоничность. Тот немного расстроился — он только разогрелся! — но спорить не решился. Подхватив девочку, он ловко прокрался мимо аниматора и работника кафе, и был таков. Дети наверняка тоже расстроятся, но с этим уже ничего нельзя было поделать. Обидно только, что пирожные с собой прихватить так и не удалось.       На очереди были игровые автоматы. Гонки, стрелялки, аркады, танцы — бес не сразу, но разобрался со всем этим. Он быстро учился и уже со второй попытки не только обыгрывал девочку, но и ставил невероятные рекорды. Было интересно и захватывающе. Однако и оттуда пришлось спешно рвать когти, когда Незиру, увлекшись, не рассчитал силу и что-то сломал. Вышло неловко и очень стыдно.       Малышка в качестве завершения дня на позитивной ноте хотела сводить демоничность в кино, но там не было ничего интересного, что привлекло бы внимание кого-нибудь из них. Разве что документальный фильм про морских обитателей в формате 3D, на который они в итоге и пошли, купив на двоих большую корзину сырного попкорна и два молочных коктейля. Клубничный бесу понравился, да и ванильный, который заказала себе Анжелика, тоже ничего такой был. Фильм на большом экране с громким — почти оглушающим — звуком был очень интересным, Незиру наблюдал с искренней увлечённостью и детским интересом за жизнью забавных морских черепах и величественных китов, опасных акул и смешных дельфинов. Но что такое «3D» он так и не понял, потому что на него из экрана ничего не «вылезало», несмотря на очки.       Уже вечерело, а значит, надо было проводить девочку домой. И потом думать, как вернуться уже в свой дом. От этих мыслей невольно стало грустно. Но всё было не так плохо, ведь перед тем как выйти из торгового центра малышка купила и ему, и себе по шарику мороженого в вафельном стаканчике. Не клубничный санди, но тоже ничего. Вкусное…       — …а потом ты пришёл! — закончил свой экспрессивный краткий пересказ событий весёлый демоничность и всё-таки сгрёб ошарашенного Неро в охапку. Он действительно был невероятно рад его видеть.       Юноша тяжело вздохнул. Он и хотел бы наругать беса за безрассудство, но тот был таким счастливым, что молодой охотник решил оставить роль злых родителей на человечность Данте и своего отца. У них явно получится лучше.       — Хорошо, давай проводим девочку, потом я отведу тебя домой. Только дай я Ди и Вергилию позвоню, они, небось, с ног сбились, тебя разыскивая, — ворчит Неро.       Незиру присмирел, но виляющих хвост всё ещё выдавал его хорошее настроение. И даже перспектива получить по шее за побег уже не казалась чем-то страшным. Даже без упущенного кошмара оно того определённо стоило!       Беловолосый мужчина расселся на скамейке, с удовольствием вытянув ноги, откинувшись на спинку и запрокинув голову. Сколько они уже тут ходили? Часа три? Или пять? Уже полгорода обошли, но кроме того подозрительного проулка никаких больше следов не было. Рядом с ним с неестественно прямой спиной сидел Вергилий, замерший статуей самому себе. Он бы не стал тратить время на перерыв, но уставший человечность отказался идти дальше. Старший сын Спарды его в принципе понимает и даже сочувствует. В памяти ещё свежи ощущения слабости и усталости, которые испытывал Ви (и то его по большей части на себе Тень катала, иначе сам бы он не дошёл), но это не мешало полудемону нервничать и давить в себе желание сорваться с места и продолжать поиски. Он раздражён из-за того, что они сидят и тратят время впустую. Но если он закинет Ди на плечо и пойдет дальше, прохожие не поймут.       Мужчина, мрачным взглядом смотрящей в темнеющее небо, тоже не был рад тому, что им пришлось остановиться, потому что слабое уязвимое тело подводит. Лёгкие горели, сердце ходило ходуном, а ноги гудели. Человеком быть, оказалось, не так уж и здорово. Вернее, здорово, но только со сверхсилой, сверхскоростью, сверхвыносливостью и сверхрегенерацией. А без всего этого как-то не круто уже. Мысленно Ди преисполнился ещё большим уважением и восхищением по отношению к Леди, ибо она, будучи простым, слабым человеком (да ещё и женщиной к тому же, которая ещё слабее мужчины) является одной из опаснейших и сильнейших охотников на демонов.       Наверное, если бы Данте изначально родился простым человеком, он бы не достиг и половины того, что у него есть сейчас. Если бы вообще выжил…       Впрочем, это всё лирика. На повестке дня были проблемы поважнее, чем размышления о том, чего — к счастью — не случилось. Незиру до сих пор не был найден. Да и следы кошмаров тоже — к счастью (?) — не обнаружились. И обеспокоенный мужчина не знает, за что тревожиться сильнее: за свою часть, наверняка куда-то забившуюся, или за свои воплощения плохих воспоминаний, которые неизвестно где, неизвестно чем заняты и неизвестно что задумали. Может, они уже нашли демоничность? Или, может, они схватили Неро?..       Человечность чувствовал, как у него по позвоночнику пробежали мурашки от мысли, что пацан может пострадать. Кошмары ведь могут присасываться насильно. Если один — а то и оба — прицепится к мальчонке, то что тогда делать?! Ди не был уверен, что Неро сможет пережить разделение. Слишком уж это опасно. Или ладно не к пацану, так к кому-нибудь из его родных. Их-то точно не разделишь! Идеальный объект для шантажа, если так подумать. Нет необходимости рисковать в прямом столкновении с Вергилием. И…       Чёрт…       А ведь кошмарный Гилвер — забинтованный — вполне может до этого додуматься! Сколько он помнит, сколько он знает — неизвестно. А если даже и не знает, то где гарантия, что он не наблюдает откуда-нибудь с безопасного расстояния? А что если…       — You cannot kill me! — вдруг взревел искаженный из-за динамиков рычащий голос, заставив вздрогнуть и старшего близнеца, и мужчину, на которого тот перевёл взгляд с немым вопросом. — I am Omega!..       Человечность достал из кармана простой вибрирующий и надрывающийся мобильный телефон-раскладушку. Неро подарил (причем очень настойчиво), когда Данте от него съезжал, и велел быть на связи. Хотя легендарный охотник им особо не пользовался и из контактов там только номер племянника (потому что Вергилий к новым технологиям приобщаться наотрез отказался вообще, в противном случае, контактов было бы целых два). Рингтон, кстати тоже пацан помог сделать, пока младший сын Спарды за ним задумчиво наблюдал и удивлялся самому себе, насколько же сильно он постарел и отстал от жизни.       — Неро! — радостно воскликнул Ди, приняв вызов. Больше никто кроме рекламщиков и племянника на этот номер звонить не мог. — Ну, как успехи? Нашёл что-нибудь?       Мужчина был серьёзно обеспокоен. Как и резко придвинувшийся к нему полудемон, прижимающийся ухом к телефону с другой стороны и прислушивающийся.       — Да, — отозвался молодой охотник и сказал заветное: — я его нашёл!       Часть Данте и старший близнец синхронно выдохнули с невероятным облегчением.       — Вы целы? — вопросил Вергилий с некоторым беспокойством, повысив голос, чтобы его услышали. — Ни на кого не наткнулись?       — Нет, мы в норме, — ответил Неро.       Ди и полудемон снова одновременно облегченно выдохнули, из позы последнего пропали остатки напряжения.       Юноша же вдруг фыркнул, явно пытаясь не засмеяться:       — И… в общем, тут такая история вышла… Я думаю, вам стоит это видеть! Встретимся в агентстве! Я буду где-то через час-полтора, не теряйте!       Старший сын Спарды и часть младшего переглянулись.       — Хорошо! Будем ждать вас там! — произнёс мужчина и повесил трубку.       — Он вляпался? — спросил Вергилий. Хотя вопрос был явно глупым. Что ещё могло произойти с демоном с интеллектом ребёнка, оказавшимся на улице без присмотра средь бела дня?       — Он вляпался, — вздохнул человечность. — Осталось понять, как сильно и во что.       — Главное, что не в кошмар, — усмехнулся старший близнец. Ди ответил ему своей усмешкой и был полностью согласен. Он потянулся.       — Ладно, раз Нези уже на пути домой, то и нам надо бы двигаться.       С кряхтением мужчина заставляет своё измотанное тело подняться. Полудемон уже успел легко вскочить на ноги, будто это не он носился по городу как ужаленный и придержал готовую упасть обратно на скамью часть брата, цапнув её за руку.       — Человеком быть отстойно! — с чувством простонал человечность.       Вергилий снисходительно, но понимающе улыбнулся.       — Терпи, — говорит он неожиданно жёстко, утаскивая Ди за собой. — У тебя хотя бы есть место, где можно отдохнуть. Когда я был Ви, то мне часто приходилось ночевать под открытым небом.       — То есть, для тебя, по сути, ничего не поменялось, — хрипло усмехнулся мужчина, ехидно улыбнувшись.       — Вообще-то поменялось! — недовольно ответил полудемон, морщась. — Например, необходимость в принципе спать, от которой я не мог никуда деться. А на холоде с постоянными кошмарами это было не очень приятно.       Мужчина кинул на отвернувшегося старшего близнеца сочувствующий взгляд. Сосуществовать с вечными кошмарами и так непросто, а уж если от них нет совсем никакого спасения, то остаётся только восхищаться Ви, который умудрился не тронуться умом от такой жизни. Одного неадекватного Уризена более чем достаточно для Вергилия.       — Ну, а теперь-то ты хоть нормально высыпаешься?       — Да. Вполне.       Человечность вдруг прищурился.       — То есть, кошмары тебя совсем не тревожат, особенно в последнее время?       — Нет, — безмятежно отвечает полудемон и кидает внимательный взгляд на Ди. — А должны?       Мужчина дёргает уголком рта — ага, как же не тревожат! — но ничего не говорит. Он знает, что старший брат врёт. Незиру всё рассказал. Но что с этим делать пока неясно.       Впрочем, бес обещал ещё пошуршать об этом с клинком отца, мол, тот «знает, что нужно делать». Ди голоса демонических мечей не слышал. Данте, в принципе, тоже. Возможно, на Незиру так повлияло слияние с Мятежником и Спардой. Во всяком случае, говорил он только за них. Возможно, в мече Тёмного Рыцаря помимо его силы сокрыта часть его знаний? Мужчина не может сказать наверняка, потому что легендарный охотник осваивал новые силы интуитивно. Как и, в общем-то, любое другое демоническое оружие. Но в этом оружии, как правило, есть душа, личность, память того демона, которым оно было. Может, в клинке отца тоже что-то такое есть? У человечности не было иного выбора кроме как довериться части самого себя.       Возможно, Незиру действительно не так прост, как о нём думают?..       Анжелика во все глаза рассматривала беловолосого юношу, хмуро оглядывающегося по сторонам, держа демоничность за другую руку. Он увёл беса с людных улиц в тёмные переулки и теперь пытался сориентироваться, чтобы найти дорогу к нужному адресу.       — А я говорила! — вдруг произнесла девочка с довольной торжествующей улыбкой.       — А? Что говорила? — вопросил Незиру.       Неро тоже с интересом прислушался. Малышка хоть и была из рода простых людей, но склад ума у неё явно непростой, раз она додумалась не только подружиться со страшным демоном, но и разукрасить его как клоуна, чтобы замаскировать!       — Ты — хороший! — ответила она со всей детской непосредственностью. — Я даже не твой первый друг-человек!       Бес неловко улыбнулся и что-то порывался сказать, но Анжелика продолжила, строго и осуждающе глядя на ведущего их юношу:       — Вам стоит лучше заботиться о нём! Он же ничего не знает! Ни о кино, ни о сладостях, кроме мороженого, ни об играх!       Молодой охотник пхекнул, но смутился и отвёл взгляд.       — Так… он у нас пару дней только! — ответил он с неловкой улыбкой, почесав затылок. — И мы все очень испугались, когда Нези убежал!       Он красноречиво посмотрел на демоничность. Теперь его очередь покаянно опускать голову и отводить глаза.       Девочка серьёзно кивнула и посмотрела на беса.       — Ты меня спас, но больше не убегай без разрешения, хорошо? — попросила она.       — Обещаю, больше так не буду! — просиял Незиру, улыбаясь.       Малышка улыбнулась ему в ответ и снова обратилась к Неро:       — Пожалуйста, не ругайте его сильно! Он больше не будет! И вообще, если бы не он, меня бы съели!       Наблюдавший юноша тихо хихикнул.       — Я его ругать не буду, не бойся. Это другие будут. — Снова красноречивый взгляд на смущённо съёжившегося демоничность. — Но твои слова я им обязательно передам.       — Спасибо!       Анжелика одарила юношу солнечной улыбкой, глядя на которую невозможно было не улыбнуться в ответ.       Молодой охотник детей не то чтобы любил — как раз даже наоборот — но он, как и Кирие, не мог оставить сирот из разрушенного детского дома на улице. И со временем он постепенно привык к ним и к тому шуму, который они производят. Даже привязался. Мальчишки были теми ещё сорванцами, и эта девочка с милым ангельским личиком (и ангельским же именем) и взглядом шкодливого дьяволёнка вполне могла бы вписаться в их компанию. Она вызывала симпатию своим искренним беспокойством о Незиру, а также желанием показать ему хорошие стороны мира. Бес прав, она действительно странноватая, но, если сумеет сберечь своё сердце от грязи и жестокости, то определённо станет хорошим человеком. Главное, чтоб малышка к другим демонам не совалась. Не все из них такие же добрые как Нези. Далеко не все. Но, кажется, это ей уже объяснили.       Однако было кое-что ещё.       — Анжелика, верно? — вопросил Неро. Девочка повернулась к нему и кивнула, показывая внимание. Он продолжил: — Могу я тебя попросить никому о Незиру не говорить?       Малышка понимающе и в то же время печально вздохнула:       — Я не скажу. Тем более, что мне всё равно никто не поверит.       — Спасибо, — выдохнул юноша, неловко улыбнулся и осторожно, но мягко потрепал смышлёное дитя по голове в жесте утешения и одобрения.       — Да ладно, — Анжелика вновь улыбнулась. — Зато мне было так весело сегодня, как никогда за всю мою жизнь!       — Мне тоже! — поддакнул бес.       Молодой охотник негромко рассмеялся.       — Это здорово, что вам обоим было весело, — сказал он. — Но, Нези…       — Да-да, я знаю, — вздохнул поникший демоничность, — больше в одиночку не убегать, а то опять потеряюсь и заставлю всех волноваться.       — Умница, — похвалил Неро, похлопав Незиру по плечу. Ну, а что ещё он мог сказать в такой ситуации?       Тем временем, показался дом девочки. Проводив её до подъезда, юноша со спокойной душой выдохнул и повёл часть Данте домой. В агентство.       — Я, конечно, обещал тебя не ругать, — начал он, — но ты мне всё-таки ответь, какая муха тебя укусила?! Я так и не понял, чего ты на улицу попёрся, да ещё и без оружия?!       При ребёнке бес все подробности своего неожиданного побега говорить не стал.       — Я кошмар почуял! — всхлипнул он обиженно.       — Но не поймал?       — Не поймал.       Незиру грустно вздохнул.       — Ну, может, оно и к лучшему, — ответил молодой охотник. — Представь, как сильно разозлились бы Ди и Вергилий, если бы ты пострадал из-за кошмара! Так что в следующий раз не уходи в одиночку, а говори нам, хорошо?       — Угу, — кивнул расстроенный демоничность. Но он не мог отрицать, что Неро прав. И что лучше за кошмаром идти хотя бы с ним, а лучше с тупым старшим братцем.       Однако ощущение неправильности в упущенном кошмаре не покидало его. Тёмная сущность была довольно близко к агентству, но ощущалась почему-то очень и очень слабо, совсем не как те, кого он видел в самом начале. Почему так?       Бес серьёзно задумался.       Утомлённый Ди с блаженным видом развалился на диване и, кажется, даже задремал. Вергилий стоял у стены возле двери, где когда-то был Ви, пришедший в агентство за помощью, и читал, пытаясь подавить своё беспокойство (а вдруг на Неро и Незиру по дороге всё-таки напали?). Ему совершенно не нравилась ситуация, над которой у него нет никакого контроля. Это вызывает чувство беспомощности и собственной бесполезности. Впрочем, следует признать тот факт, что всё пошло по одному из наихудших вариантов развития событий ещё в тот момент, когда кошмары Данте сбежали.       Неожиданно полудемон встрепенулся и поднял голову и шепнул:       — Идут.       Человечность, похоже, его услышал, раз аж подскочил резко. Значит, всё-таки не дремал. Тоже наверняка беспокоился. Ну, оно и понятно, это демоничность старшего близнеца спокойно сидел на месте, а не носился где-то по городу. Интересно, а как бы отреагировал Ви, если бы Уризен всё же решился бы прогуляться? Хотя такую каланчу из вида вряд ли можно легко потерять.       Вергилий чинным шагом доходит до стола, поворачивается к дверям и опирается на него поясницей. Он заранее состроил строгое суровое выражение лица, пытаясь повторить лик Спарды, недовольного очередной выходкой своих детей (на Данте действовало безотказно), и был уже морально готов отчитывать Незиру за безрассудство. Но, когда юноша и бес вошли в офис, он подавился словами, а маску строгости как ветром сдуло. С удивлением и откровенным недоумением он долгие несколько секунд рассматривал часть младшего брата, а потом, когда до него дошло, что именно представляет собой это аляповатое недоразумение в леопардовых лосинах, полудемон вынужден был отвернуться, пытаясь за кашлем спрятать рвущийся наружу хохот.       — Что. Это. За. Хрень?! — отчеканил Ди, круглыми глазами глядя на свою часть и медленно, угрожающе поднимаясь с дивана. Он прорычал: — Неро?!       Молодой охотник фыркнул, скрывая смешок, и с независимым видом скрестил руки на груди.       — Не спрашивай, — ответил он, честно стараясь не улыбаться. — Таким нашёл.       Он пожал плечами. Но потом всё же в открытую усмехнулся, явно предвкушая продолжение цирка.       — Нези? — мужчина перевёл испепеляющий взгляд на старательно притворяющегося ветошью демоничность. Тот нервно завилял хвостом, собираясь с мыслями.       — Всегда знал, что примерно так и должен выглядеть истинный облик Данте! — вдруг, выдавив эти слова из себя, вклинился более-менее успокоившийся Вергилий.       — Завались! — хором рявкнули части младшего близнеца на старшего, кинув одинаково злой взгляд, чем вызвали у того новый приступ кашля-смеха, окончательно прогоняющего волнение.       — Это маскировка, чтоб ты знал! — гордо фыркнул Незиру.       — Да-а, в таком виде тебя точно никто не узнал бы! — протянул полудемон, весело щурясь. Он бы вряд ли простил себе, если бы пропустил такое веселье и возможность в нём поучаствовать. И да, пусть он и понятия не имеет, какого уникума повстречал бес, что тот до такого додумался (вряд ли это была идея его самого), но этот человек ему уже нравится! Чувствуется в нём… творческая жилка!       — Вергилий! — рявкнул на него человечность, уперев руки в бока. — Ты не помогаешь! Так не мешай хотя бы! И вообще, мы собирались его ругать, разве нет?!       — Ругай, — милостиво разрешил старший сын Спарды, усаживаясь за стол. — Лично я хочу сначала услышать, как всё к этому пришло.       Ди не нашёлся что на это ответить. Ему и самому интересно, как же часть гордого легендарного охотника докатилась до жизни такой. Поэтому он со вздохом останавливается возле брата и, скрестив руки на груди, строго требует:       — Рассказывай!       Ну, Незиру и рассказал. Про упущенный кошмар, про тупого слабого демона и про то что было дальше. В своей манере: с экспрессивными жестами, громким голосом, порой искрящимся восхищением и весельем. Алые демонические глаза были широко распахнуты и сияли точно рубины. Как ребёнок бес делился своим искренними эмоциями — и счастьем, и досадой, и гневом — от новых открытий, которые успел совершить за эти несколько часов. Переполненный детской радостью жизни, он оглушал тех, кто уже вкусил её горечь и утратил яркость в повседневности.       Ди почему-то легко представил, как тот же Спарда, впервые попав в верхний мир, впервые увидев небо и людей, мог бы так же восхищаться глубоко внутри себя и тянуться ко всему новому. Гнев спал, оставляя даже некоторое смущение перед внутренним ребёнком Данте, вынужденно занимающим его тело, но возвращающим давно забытое ощущение радости просто от факта самого своего существования в этом мире.       На моменте о демоне и девочке в проулке мужчина не мог упустить возможности ехидно стрельнуть глазами в сторону Вергилия. Горе-детектив был так близок к разгадке, но, похоже, совсем чуть-чуть не дотянул. Тот ответил ему мрачным взглядом.       Когда Незиру рассказывал про фотографии, все слушали с замиранием сердца. Словно все присутствующие в агентстве сироты вспомнили, как сами когда-то давным-давно скорбели по несбыточным мечтам.       Картины неизвестного художника хоть и оставили явный след в душе беса, но передать всю их красоту он не смог. Не хватило слов.       А дальше — торговый центр. И ехидная ухмылка, которую полудемон вернул части брата, когда Незиру рассказывал, с каким удовольствием подрабатывал клоуном.       — Даже не думай об этом, — шепчет мужчина, испепеляющим взглядом сверля старшего сына Спарды.       — О чём? — вопрошает тот, тут же состроив невинную непонимающую мордашку. Однако его глаза, сверкнувшие дьявольским огнем, выдавали его.       — О чём бы ты ни думал — прекращай! — рычит человечность.       Вергилий ответил ему негромким коварным смешком. Кажется, от тонких подколов на тему «истинной сути» Данте уже не спасти.       — …А потом меня нашёл Неро, — завершил свой рассказ бес, виновато спрятав за спиной руки, поджав крылья и опустив голову.       Настроение ругать этого ребёнка пропало. Тем более, было видно, что тот и так всё понял и раскаивался. Хотя внушение всё равно стоило бы сделать.       — Ты ведь понимал, что это было опасно? — вопросил полудемон, строго хмуря брови.       — Да, — неожиданно хрипло, со слезами в голосе ответил Незиру, сгорбившись. Вот сейчас на этом моменте ему должны были воспитательно дать по шее.       — Я ему уже сказал, чтоб он больше так не делал, — всё-таки вступился юноша. Он уже и так понял, что демоничность ругать не будут, но тот уж больно виноватым выглядел. Как собака, погрызшая хозяйские тапки.       — И ты не будешь? — Ди одарил часть Данте внимательным цепким взглядом.       — Не буду! — всхлипнул бес. — Обещаю!       Человечность вздохнул. И всё-таки смягчился:       — Ладно, горе луковое, иди сюда, тебя отмывать теперь придётся от этого… — он усмехнулся, — грима.       Незиру, поняв, что люлей не будет, обрадовался и воспрял духом.       — Да и вещи надо закинуть в химчистку и вернуть, — произнёс мужчина как бы между прочим, поднимаясь и морщась от боли в перенапряженных мышцах, и вздохнул, покачав головой. — Эх, раскошелил ты Данте, теперь в ближайшее время ни пиццы, ни мороженного не видать.       — Чт… — демоничность отшатнулся и затем, совершенно искренне всхлипнув, простонал: — Не-ет!       (Бес)человечность покачал головой, сменив тон на более строгий:       — И это ты ещё легко отделался! — Мужчина резко схватил свою половину за рог и потащил за собой. — Но ещё хоть раз ты так сделаешь, и я тебя!..       Бам!       Дверь в ванную с грохотом закрылась, отсекая оставшуюся часть угрозы от остальных обитателей агентства. Похоже, Ди всё-таки вспомнил свои страдания, пока он вместе с Вергилием бегал по всему городу в поисках утраченной части, которая всё это время… развлекалась!       Отец и сын посмотрели им вслед и покачали головой. Последний мысленно посочувствовал бедолаге, который всё-таки получит по шее, но с другой стороны, наказание было заслуженным.       В какой-то момент жизнь к Элизабет Бёрдман повернулась… спиной. Нет, не так, откровенной задницей!       Катерина, сестра-близнец, вместе со своей дочерью сгинула в Ред-Грейве, куда поехала навестить мать, во времена той злополучной катастрофы, унёсшей жизни сотен тысяч людей. Мама, к слову, тоже пропала без вести, но, скорее всего, и она рассеялась в пыль, как и многие тогда. Если не хуже.       Власти, конечно, что-то говорили про испытание какого-то мощного оружия террористами и в принципе пытались как-то замять этот инцидент. Но когда Лиз сама пыталась проехать в город, который был перекрыт, чтобы забрать свою семью, здоровенную елду с ветками, возвышающуюся над зданиями, не заметить не могла.       А, покопавшись на различных форумах в даркнете в попытках докопаться до правды, узнала о том, что всякие чокнутые фанатики, верившие в Сатану и прочих демонов, были не так уж и неправы. И есть даже люди, занимающиеся уничтожением этих тварей, вроде агентства с нетривиальным названием «Devil May Cry», заправляемого неким Данте, который, по слухам, и сам наполовину чёрт и даже потомок того самого Спарды, от которого и осталась-то пара полузабытых легенд.       Впрочем, эта информация ничего не привнесла в жизнь скромной художницы. Ни покоя, ни облегчения. Даже когда она, будучи полупьяной, попыталась позвонить по номеру, её вежливо послали и повесили трубку. Просто потому что она сама не знала, что стоило бы сказать. Но, судя по раздражённому тону говорящего, не она была первая. И не она будет последней.       Контора была явно непростая, но дальше копать попросту не имело смысла. И адрес (вот совпадение, они в одном городе живут, оказывается!), и телефон можно легко получить — у неё есть — но… что это ей дало? Ничего.       В конце концов, Лиз забила на дальнейшие поиски непонятно чего. Сестру, племянницу и мать это бы всё равно не вернуло. А художнице ещё надо было вытаскивать из депрессии себя и заботиться об отце, который от таких событий за несколько дней постарел лет на двадцать и словил инсульт, из-за чего теперь прикован к постели. Он почти не узнаёт её и зовёт её то Катериной — именем сестры, то Оливией — именем матери.       Сбережения кончились, а лечение дорожало. Пришлось продать дом, машину и остальные богатства и переехать в эту маленькую квартирку. Работа на полторы ставки отнимала почти всё время, силы и остаточное желание жить. Лиз и держалась-то только ради отца, которому оплачивала лечение и уход. Сама бы она это не вывезла. А больше у неё никого не осталось.       И, словно этого было мало, какие-то малолетние идиоты пробрались в её дом (как, вот как они залезли на четвёртый этаж, где даже пожарных лестниц не было?!), устроили беспорядок и даже ограбили! Впрочем, ничего особо ценного не взяли (почти). Они зачем-то перевели кучу краски и ленты — удовольствие недешёвое, кстати, пусть это всего лишь остатки былой роскоши, которыми у неё нет ни сил, ни желания воспользоваться — а ещё спи… украли её домашние леопардовые лосины и красную толстовку. Зачем? Нахрена? Да чёрт их знает!       Лиз, конечно, полицию вызвала, но не рассчитывала, что бравые стражи порядка будут всерьёз искать этих дебилов. Ведь ничего ценного, по факту, не пропало. Воры не тронули ни небрежно лежащий на полке кулон с драгоценным камнем на золотой цепочке (подарок от матери), ни последние деньги в заначке в тубусе, хотя полотно оттуда явно доставали (вернее, их кое-как вернули на место, но ни единой купюры не пропало). В общем, странные какие-то грабители были. Даже для малолеток. Особенно для малолеток.       Но, как любила говорить Кэт, за тучами светит солнце, главное, дождаться его лучей. Одного из воров — вернее, одну, которая больше всех наследила — всё-таки нашли. Десятилетняя Анжелика Стоун. Она не была похожа на отмороженного ребёнка — вполне хорошая девочка из приличной семьи — но доказательств её причастности было слишком много. И пусть она и пыталась оправдаться, что попала в квартиру с помощью своего некого «друга», больше о нём она рассказывать отказалась. И держала эту тайну получше идейных партизан, на удивление выдерживая психологический прессинг со стороны следователя, собственных родителей и учителей. В конце концов, Лиз даже стало её жалко, тем более, как Анжелика говорила, ей была нужна только аптечка. А вот её таинственному другу вдруг понадобились вещи Бёрдман и краски. И, честно говоря, девушка понятия не имела, зачем.       Но она начинала уставать. Завал на работе, опять поднятые и без того неподъёмные цены на лекарства, отец, которому всё хуже… художница была готова согласиться решить дело полюбовно без суда за некоторую моральную компенсацию. Деньги были очень нужны, но буквально за день до встречи с родителями девочки и передачи наличности, на всё том же подоконнике — даже после ограбления измотанная Лиз постоянно забывала закрывать это чёртово окно! — она вдруг обнаружила пакет со своими потерянными вещами и письмо. Вещи были чистые (сразу видно из химчистки). Но жутко растянутые, словно их пытались натянуть на кого-то, на кого они очевидно бы не налезли (удивительно, как не порвались только). В письме была записка с написанными строгими ровными печатными буквами извинениями и благодарностью за помощь в «тяжёлой непредвиденной ситуации». А также некоторая сумма, превышающая не только моральную компенсацию от родителей Анжелики, но и безвозвратно утраченные материалы. Неизвестный пожелал творческих успехов и… на этом интересные события закончились. Дальше снова серые будни.       В свой единственный за две недели выходной Лиз решилась на крайние меры. На улице Творцов — как за глаза назывался один проспект из-за того, что на нём вечно собираются художники и музыканты разных мастей, демонстрируя своё творчество публике — Бёрдман решилась продать свои картины. Она понимала, что она всего лишь любитель, и что задорого её мазню, да ещё и с пришитыми как на детских аппликациях детальками никто не купит, но отчаянные времена требовали отчаянных мер. Ожидаемо, это не принесло результата. Хотя девушке всё же удалось продать пару полотен за минимальную цену, но этого всё равно не хватало. Солнце почти скрылось за горизонт, фонари давно зажглись, народу на улице почти не осталось. И только тогда, когда Лиз уже решила сдаться, к ней подошёл странный беловолосый тип. Он долго разглядывал её картины — даже порывался потрогать детали, но она его останавливала — и неожиданно предложил за «Танцующих на поле дев» сумму, в два раза превышающую ту, что на ценнике. Бёрдман была, мягко говоря, шокирована и смущена. Она не хотела спорить с покупателем, но совесть не позволила ей не спросить, уверен ли мужчина в своём выборе. Тот был более чем уверен, что «теперь цена соответствует». Это было странно. Но неожиданно и приятно.       А на следующий день, когда Лиз во время перерыва на работе навестила отца, тот впервые за всё это время посмотрел на неё осознанным взглядом. И назвал по имени. Узнал её…       Обнимая последнего родного человека на всей Земле, девушка думала, что, возможно, Кэт действительно права, и за тучами всё же действительно светит солнце…