Свобода, похожая на смерть

Больше недели назад.

Сара глубоко дышала носом, пытаясь договориться с собственным телом, пыталась убедить его, что ей не больно. Она начала любимую забаву, в которую играет, когда не может уснуть. В голове тут же появилось слово больница, по правилам она должна как можно больше придумать слов на букву «б» Блеск Байк Булочка Бабочка Будни Веки налились свинцом, девушка была близка к тому, чтобы уснуть, но шепот с соседней кровати заставил ее широко распахнуть голубые глаза. — Прости меня, Адель, — то ли в бреду то, ли во сне прошептал Аарон. Девушка села, внимательно смотря на мужчину на соседней койке. — Аарон? — тихо позвала она, ответа не было, блондинка соскользнула с кровати и морщась от боли подошла к нему, — Аарон? Он крепко спал и не реагировал, Сара пожевала нижнюю губу, любопытство не давало ей покоя, ей хотелось разбудить Аарона и спросить, о какой Адель идет речь, но делать она этого не стала. Хромая, О’Нил подошла к кровати другого брюнета, и присев на край, положила свою ладонь на его плечо и тихо позвала: — Эй, Итан, слышишь меня? Он сонно что-то проворчал, не открывая глаз. — Итан, ответь мне на один вопрос, пожалуйста, — так же тихо, глядя на Аарона, продолжила О’Нил. Брат Вишни с трудом открыл глаза: — Что случилось? — Итан, кто такая Адель? — настойчиво прошептала девушка. — Картина австрийского художника? — сонно, под действием препаратов ответил он. Сара свела брови, глядя как Итан проваливается в сон, она толкнула его сильнее: — Какая картина, ты о чем? — «Золотая Адель» портрет венской светской дамы… О’Нил с непониманием уставилась на него, может попросить, что бы ему тоже не давали таблетки? — Нет, Итан. — шептала девушка, переводя взгляд на соседнюю кровать, — Аарон говорит про Адель во сне, вряд ли это картина. — Аааа, — не открывая глаз протянул он, — Это Адель Моринг… Аарон убил ее…. Сара в ужасе округлила глаза и снова уставилась на тихо спящего Хилла. — Что? За что? — она боялась разбудить Аарона, но еще больше, еще больше она боялась не получить ответы на свои вопросы. Но Шепард провалился в сон, на утро даже не вспомнив об этом коротком разговоре. Все это время О’Нил жила с мыслью, что девушки нет в живых, что когда-нибудь, Аарон найдет в себе силы рассказать все, и она даст ему максимум поддержки. И вот она стоит рядом с Вишней, не видящим взглядом смотрит на Хилла и не может сложить пазл в своей голове. — Что? — переспросила Сара, она слышала последнюю фразу Аарона, — Вишня, что он сказал? Сын? Какой сын? Чей? У Адель, в девичестве Моринг, тряслись руки, к горлу подкатил ком, в глазах стояли слезы. — Тео, иди сюда! — глухо позвала она мальчика. — Мам, мороженку хочу! — ответил сын, прыгая на месте. У Аарона раздувались ноздри, он сжал кулак что бы не потерять самообладание, он слышал умоляющей голос О’Нил, который звал его, но не мог обернуться и посмотреть ей в глаза, все что он мог сделать, это глухо бросить Вишне, которого видел боковым зрением: — Увези Сару. — Что? Нет! — блондинка начала сопротивляться, когда Вишня мягко подтолкнул ее к машине, — Аарон, что происходит? Почему… — ее голос срывался на истерику. Она все звала его и звала, пока машина не отъехала от места событий. Адель пошатнулась, присаживаясь на корточки и дрожащим голосом произнесла: — Тео, — ребенок подбежал к ней, — Сейчас придет Люк и вы купите мороженое, хорошо? Тео заглянул за плечо матери: — Люююк, — протянул он, увидев приближающегося дядю. Аарона пробил озноб, именно этот детский голос он слышал тогда в супермаркете, когда столкнулся с Люком. В тот день он оказался на опасно близком расстоянии от ребёнка, которого никогда не знал — от собственного сына. В голове роились мысли и лица: прошлое, настоящее и хрупкое будущее сплелись в глухую мешанину, как будто сама реальность потянула его вниз, в собственное болото. У него есть ребенок. Сын. Три буквы, короткое слово, оно больно пульсировало в голове, отдавало в сердце, кололо его самыми ядовитыми жалами. Перед глазами все плыло, что бы не потерять связь с реальностью, он смотрел на ребенка. Хилл сунул руку в карман, достал из него десять баксов и что есть сил произнес, мягко но с надрывом: — Тео, да? — он тоже присел на корточки, что бы быть на одном уровне с сыном. Что бы еще раз заглянуть в его темные глаза, такие же как у него самого. Может все это большой мираж и мальчик не его сын? Но пацан так похож на него самого в детстве, что дурно. Не так давно Сара смотрела его детскую фотку, и ребенок стоящий перед ним, как будто сошел с этого снимка. Мальчик переключил свое внимание на Хилла: — Ага, Теодор Браун. — Теодор, — хмыкнул Аарон, смотря на Адель, — Красивое имя, вот держи, купи себе любое мороженое и про Люка не забудь. Брат Адель подошел к ним, беря племянника за руку: — Здравствуй, Аарон, — он смотрел на Хилла с пониманием и сочувствием, — Мне очень жаль, всегда было. Мужчина кивнул, не в силах сказать хоть что-то. Дядя с племянником отошли от них. И только теперь Аарон по-настоящему осознал всё — каждой клеткой своего тела. Перед ним стояла любовь всей его жизни. Та, кого он боготворил. Та, ради которой был готов на всё. Та, что перевернула его мир с ног на голову. Та, что навсегда разбила ему сердце. Они просто смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Молчание было наполнено целым вихрем чувств: ужасом от этой встречи, страхом, тлеющими углями некогда великой любви, ненавистью, злостью и отчаянием. — И что? Тебе даже нечего сказать? — хрипло начал Аарон, прожигая, уничтожая ее взглядом. — Привет, — она прикрыла веки. — Ебаное «привет»! — выплюнул Хилл, — Как это блять в твоем стиле. — Не ори на меня! — огрызнулась девушка, и толкнув его плечом, Адель направилась к сыну и брату. Люк сидел на скамейке, пустым взглядом смотря на племянника, в его руках было две порции мороженого: — Я говорил, не надо было приезжать в Сентфор. — Давай хотя бы ты не будешь, — умоляюще попросила рыжая, она подошла к сыну, который складывал сдачу в карман, — Тео, мне надо съездить по делам, останешься с Люком и будешь во всем его слушаться. — Ага, — его не особо смутило и заинтриговало то, что произошло сейчас. Теодор даже близко не понял, что сейчас прямо на его глазах развернулась настоящая драма, а для кого-то трагедия. — Мне нужны ответы, Адель, — настаивал Аарон, когда девушка в очередной раз прошла мимо него. — А мне выпить, — через плечо бросила она, продолжая идти к своей машине. Ехали молча, Моринг смотрела на дорогу, крепко сжимая руль, Хилл в боковое зеркало, пытаясь разглядеть сына, хотя они уже давно отъехали от парка. Адель остановила машину на окраине города, хотела скрыться от людских глаз, а еще лучше — скрыться от Аарона. Придорожная забегаловка не вызывала никаких эмоций, будь у рыжей альтернатива, никогда бы сюда не зашла. Вряд ли тут наливают что-то приличнее джина, она бы с удовольствием выпила виски или бурбон. Но по такому случаю можно было и водки. Хилл остался курить у машины, раз за разом возвращаясь в парк, раз за разом вспоминая лицо ребенка: его темные глаза, непослушные волосы, открытую и все еще детскую улыбку. Докурив вторую сигарету, он зашел внутрь, Моринг (или какая у нее сейчас фамилия?) сидела в дальнем углу, девушка поправляла макияж, смотрясь в карманное зеркало. Он сел напротив, смотря на обручальное кольцо на пальце Адель. — Ты тоже Браун? — спросил он. Девушка кивнула. — Давно? — Аарон оторвал взгляд от кольца и посмотрел в ее карие глаза. — Очень давно, — глухо отозвалась Адель, смотря куда угодно только не на Аарона. Молчание затянулось, напряжением, которое было между ними, можно было осветить весь Сентфор и парочку ближайших городов. Проглотив колючий ком, Хилл спросил: — Почему пацана зовут Тео? Адель нашла в себе силы и заглянула в темные омуты, когда-то она очень сильно тонула в них, и чуть истерично спросила: — И что я должна ответить? Что ты был мне так дорог, что я просто не могла не назвать нашего сына в честь твоего отца? Ее грудь высоко поднималась от тяжелого дыхания, щеки пылали, то ли от злости, то ли от подскочившего давления, Хилл открыл рот, что бы громко и грубо ответить, но подошедшая официантка изменила его планы. Перед ними поставили два стакана, наполненных мутной жидкостью: — Ваш джин-тоник, — улыбнулась официантка, — Что-нибудь еще? — Курить можно? — спросил Хилл, не глядя на сотрудницу. — Да. — Принесите какой-нибудь закуски, — махнула рукой Адель. Аарон сделал щедрый глоток, прикрывая веки, алкоголь тут же обжог горло, ударил в голову: — Я был тебе так дорог, что ты дала нашему сыну чужую фамилию? В каждом слове, что он произнес, звучит презрение, ему хочется задеть ее, сделать как можно больнее. — У меня не было выбора! — сквозь зубы выплюнула Адель. Она велась на его провокацию, впрочем как и всегда. — Это у меня его не было! — рявкнул Хилл, — Точнее был, смертельная инъекция или пожизненное! Давай, Мармеладка, расскажи мне, как ты жила все эти годы, уверен, что твоя жизнь была куда разнообразней моей. Злость вперемешку с алкоголем блуждала по их венам. Одно не верное слово или действие и вспыхнет пламя, да такой силы, что затмит великий чикагский пожар. — Почему не сказала, что беременна? — после очередного глотка спросил Аарон. — Я не знала, — горько произнесла Адель, — Когда поняла, было слишком поздно. Хилл выжидающе молчал, Моринг крутила бокал с алкоголем, изучая лед на дне стакана. — В тот день, когда все произошло, — ее карие глаза заволокла дымка воспоминаний. Все, кто так или иначе были связанны с этими событиями, помнили тот день поминутно. ⁃ Мы тогда с тобой в очередной раз поругались. — Да, из-за твоих родителей, — напомнил мужчина. Девушка с горечью согласно кивнула: — Да, мои родители организовали званный ужин. Хилл зло сузил глаза: — Смотрины. Называй вещи своими именами, каждый раз организуя подобный ужин, они искали тебе будущего мужа. Адель больно это слышать. Правда всегда причиняет боль. — В этот вечер я познакомилась с Крисом Брауном, я плохо помню тот ужин, но утром я уже проснулась в Балтиморе. Она взяла пачку сигарет, лежащую на столе, Аарон не помнил, что бы с ним она курила. — Я не понимала, что происходит, пару дней меня держали в загородном доме друга семьи, я думала, что это связано с бизнесом отца, и нас с Люком просто увезли в безопасное место. Но когда приехал Крис, я поняла, что-то тут не так, — Адель допила свой напиток и сделала знак официантке, что бы повторила. — Крис начал ухаживать, дарить цветы, я не могла понять в чем дело, ведь еще в тот вечер сказала ему, что не ищу отношений, — она вздохнула и продолжила, — Потом приехал Люк и я узнала, что тебя арестовали и в Сентфоре мне небезопасно. Мы уехали в Чикаго. Потом поняла, что беременна. По ее красивому лицу опять текли слезы, и Аарон не пытался ее успокоить. — Родители заставили меня выйти замуж и убедить Криса, что ребенок его. Хилл зло хохотнул: — Как? Заставили раздвинуть ноги перед ним?! — Ты не имеешь права так говорить про меня! Ты не знаешь, что я пережила? — Что ты пережила? Что я пережил! Первые месяцы только и ждал твоего появления, ждал, что в комнате свидания будешь ты, а не тупой адвокат, ждал хоть одной весточки от тебя! Переживал, не коснулось ли это тебя и в безопасности ли ты! — злость опять заполнила его до самых краев, перед глазами плыли круги, Аарон, отодвинул стул и вышел из кафе. Он пнул камень, который лежал у него на дороге, голова шла кругом, Хилл пытался взять себя в руки, успокоиться, дышать. Не получалось, вся эта информация придавила его как лавина снега — тяжелая, неумолимая, не выбраться, не сделать вдох. Все эти годы, пока он отбывал наказание за преступление, которого он не совершал, какой-то мужик воспитывал его ребенка, спал с его любимой, буквально жил его жизнью. Как такое вообще все с ним могло произойти? Мужчина открыл глаза, солнце пробивалось в комнату сквозь неплотно закрытые шторы, Хилл вытянул руку, ощупывая соседнюю сторону кровати — пусто. Он сонно зевая, посмотрел на часы, время было начало одиннадцатого. Бесцельно пролежав еще десять минут, он наконец-то встал с кровати и прислушиваясь открыл выдвижной ящик комода. Достав стопку белья, он нащупал цепочку и потянул за нее. Дно ящика тут же открылось, демонстрируя еще одно. Там были три пачки купюр, пистолет и маленькая коробочка из красного бархата. В следующем месяце у его мармеладки день рождения, и он готов удивить ее и сделать этот важный и решительный шаг. Убрав все на место, Аарон вышел из спальни. В большой и светлой гостиной, совмещённой с кухней, стоял аромат блинчиков и клубничного варенья. Адель, мурлыкая песню себе под нос, копошилась у плиты. На ней была короткая сорочка, которая едва прикрывала ягодицы, не оборачиваясь, она подхватила халат и накинула его на плечи: — Мистер Хилл, вы смотрите на меня неприлично долго, — в голосе слышались игривые нотки. Он с улыбкой на лице подошел и обнял ее со спины, крепко прижимая к себе, целовал шею и плечи через ткань халата: — Доброе утро, Мармеладка, как спалось? Адель наклонила голову, давая ему больше возможностей для поцелуев: — Хорошо, но под утро ты начал храпеть, — она нежилась, тая в руках любимого. — Наглая ложь, — Хилл прикусил мочку уха и шлепнув по ягодице, сказал, — Я в душ, сваришь кофе? — Конечно. Когда он вышел, на столе стояли: тарелка с блинчиками, вазочка с домашними вафлями, две кружки с дымящимся кофе и блюдца с клубничным вареньем и апельсиновым джемом. — Ты меня балуешь, — он поцеловал ее в губы, присаживаясь напротив. — Путь к сердцу мужчины лежит через желудок, — Адель хитро улыбнулась, подмигивая. Они не спеша приступили к завтраку, разговаривая о чем-то не важном, смеялись, целовались. — Какие планы на день? — спросил Аарон. Адель задумалась лишь на секунду: — Не знаю еще, Стефани звала по магазинам пройтись, Люк тоже хотел встретиться, нужно помочь ему с подготовкой к экзаменам. А у тебя? Хилл бросил быстрый взгляд на календарь: — Сегодня тренировка, надо еще заглянуть к Девиду Куперу, у Рейчел Тернер операция через пару дней, хочу узнать, все ли нормально в анализах. Адель дернула носом: — Бедный Майкл, столько навалилось на него. — Да, ему сейчас не легко. Они закончили завтрак, Хилл по своему обыкновению вымыл посуду, Адель в этот момент собиралось на встречу с подругой. Аарон, стоя со спортивной сумкой в руках, целовал Моринг, шепча какие-то глупости. Как обычно, они не могли оторваться друг от друга: — Еще пять минуть с тобой и в зале меня ждет дополнительных десять минут пробежки. — Ничего страшного, — улыбалась девушка, нехотя отпуская любимого. Аарон закончил все дела и вернулся домой в начале пятого, в квартире была звенящая тишина: — Адель? — громко позвал он, — Ты дома? Ужасно хочу есть. — Да. — глухо отозвалась девушка и Хилл тут же уловил ее настроение. Он прошел на кухню, Моринг сидела прижав ноги к груди, на лице печаль граничащая со скорбью. Аарон набрал в легкие воздуха: — Что случилось? — Ничего, — она натянула улыбку и достала из духовки блюдо с запеканкой. Мужчина поглубже вдохнул, присаживаясь за стол, все движения Адель были нервными, она то и дело поправляла волосы. — Шопинг не удался? — Нет, все нормально, — опять лгала девушка. — Я тебя прошу, давай без этого спектакля! — произнес Черный Дракон, начиная закипать. Он не любил подобные выходки и Моринг это знала, но продолжала играть на его нервах. — Аарон, давай уедем. — тихо произнесла девушка, смотря прямо в темные глаза, — Сегодня. Он сделал три глубоких вдоха: — Адель, что опять случилось? Мы уже не раз говорили на эту тему. — Да, говорили, и я прошу тебя, давай уедем из города, я больше не хочу оставаться в Сентфоре, — слова пропитаны решительностью. Аарон подошел к окну настежь открывая его, достал сигарету, прикуривая: — Я спрашиваю еще раз, что случилось? Дай мне хоть один повод все бросить в этом городе, — Хилл пытался говорить спокойно и ровно. — Мои родители… — Ой, да брось, — перебил Черный дракон, отмахиваясь, — Сколько можно петь эту песню? — Ты не знаешь на что способен мой отец, думаешь ему доставляет удовольствие, что его дочь встречается с его самым опасным противником. — О, я все знаю о твоем отце, знаю чем он занимается, прикрываясь благотворительностью, — зло ответил Аарон, — Адель, мы вместе третий год… — Да! Но отец узнал об этом пару месяцев назад, он в бешенстве и все это так не оставит! — Моринг перешла на крик, — Он не позволит нам быть вместе. — Так мы уже вместе! — Хилл тоже повысил голос. — Ты не слышишь меня, не хочешь понять! — что бы хоть как-то успокоиться, она начала убирать запеканку обратно. На ужин сегодня скандал. –Мне просто страшно, Аарон. Давай уедем?! — Ну я же рядом, что может случиться? — Хилл положил руки на ее плечи, растирая их. — Все что угодно! — она оттолкнула его и прошла в гостиную. — У тебя паранойя, — усмехнулся Черный Дракон. Адель в очередной раз откинула волосы за спину, сложила руки на груди и смотря в окно, произнесла спокойно: — Знаешь в чем дело? Я готова ради тебя оставить все и уехать, а ты нет! Аарон сжал виски, проводя рукой по лицу: — Ты слышишь себя? Как я могу бросить все, что у меня есть из-за твоей мнительности? — Моей мнительности? — возмущенно переспросила Моринг. Эта ссора закончилась слезами девушки и уходом мужчины из дома. А на следующее утро их жизнь разделилась на «до» и «после». И вот они, через почти восемь лет, снова орут друг на друга, пытаясь отстоять свою правду и что-то доказать друг другу. Аарон стоял у машины на которой ездила Моринг, это был новенький мерседес, а сама Адель выглядела стильно и дорого. А это значило только одно — что ни она, ни ребенок не в чем не нуждаются. — Почему не связалась с Драконами, почему не попросила защиты у них? — уже спокойно спросил Аарон. — Я боялась, — так же тихо ответила Адель, — Отец сказал, если я попытаюсь сбежать или выкину что-то подобное, то ты не доживешь до суда или тебя убьют уже в камере. Однажды, он уже сдержал слово, когда обещал разлучить нас с тобой, поэтому я смирилась. — Как твой муж не догадался? — спросил он. Адель прикрыла веки, глубоко вдохнула, будто собиралась с силами, и тихо ответила: — Он знает. Знает, что Тео не его. Но всё равно любит его как родного. Она уловила немой вопрос в его взгляде — и продолжила: — Тео родился раньше срока, на восьмом месяце. У меня была истерика. Я сидела у кювеза и в слезах молилась. Просила оставить мне хотя бы сына — ведь его отца я уже потеряла. Крис тогда всё это слышал… но не подал вида. Через пару месяцев, когда мы с Тео окрепли, он спросил прямо. А я… сказала всё, как было. И позволила ему самому принять решение. Она чуть усмехнулась — устало, без радости: — Всё, чего когда-либо хотел Кристофер Браун — это деньги моего отца… и меня в придачу. — И все это он получил. — усмехнулся Аарон, он открыл дверь машины, —Довези до полицейского участка. Ехали так же молча, они были эмоционально истощены, и каждому хотелось остаться наедине со своими мыслями. Так же молча Аарон вышел из автомобиля и направился в серое здание. — Чем могу помочь? — обратился к нему дежурный. — На вашей стоянке стоит мой байк, я пришел за ним. — Пожалуйста заполните форму, приложите копию ордера на арест транспортного средства, копию… Хилл перебил его: — Подождите, у меня нет документов… — Тогда я ничем не могу помочь. У мужчины потемнело в глазах, все что он хотел в конце этого дня — забрать свой байк, поехать домой и как следует напиться. Он уже открыл рот, что бы начать орать, но Джонатн Никсон вышел из кабинета, заметив Аарона, он сказал: — Так и знал, что сегодня ты придешь за байком, — бодро начал Шериф, но заметив измученное лицо Хилла спросил, — Что случилось? — Ничего смертельного, — отозвался Аарон, всем своим видом показывая, что ему нужны ключи и он спешит. Джонатан заглянул за его спину, уставившись в большое окно: — Адель? — удивленно произнес он, смотря на девушку-призрака, она обнимая себя руками, стояла у машины и рассматривала окрестность — Что…? — Джонатан, ради бога, задай все вопросы ей лично, просто отдай мне ключи. Никсон кивнул и двинулся по направлению к выходу, Хилл пошел за ним. Шериф так и не нашел нужных слов, чтобы выразить Аарону хоть какие-то чувства или эмоции. Когда черный байк сравнялся с черной машиной, никто из владельцев не удосужился посмотреть друг на друга. Отпуская сцепление, Аарон старался думать только о серой дороге, по которой мчал его байк. Он свернул в квартал, сбавил скорость и не спеша подъехал к дому. У подъезда сидела девушка, ее лицо было заплакано, в глазах — вся печаль города. Увидев мужчину, она встала и сделала два неуверенных шага в его сторону. На ней была черная юбка выше колен, серый удлиненный бомбер, едва короче юбки. Девушка выглядела хрупкой, слабой, потерянной. Словно бумажный кораблик в море. В море боли. Сара…. Он совсем забыл про нее. Хилл не разу не вспомнил про нее за все эти часы, что он провел с Адель. Стыд или что-то вроде этого начал грызть душу. — Привет, — истерично улыбаясь поздоровалась блондинка. Она не бросилась к нему на шею, не пыталась обнять или поцеловать, как это было днем, — Я даже не знаю, зачем пришла, наверное, хотела убедиться, что ты в порядке… Он кивнул, не в силах произнести и слова, или сделать шаг на встречу, протянуть руку, обнять ее и прижать к себе. Хилл не имеет на это права, только не после того, что произошло. — Хорошо, — опять эта улыбка, — Мне нужно в казино, я пойду. И она пошла. Мимо, не пытаясь установить хоть какой-то контакт. — Сара, — тихо позвал Аарон, смотря на ее спину, — Дай мне время со всем разобраться. О’Нил лишь кивнула, продолжая улыбаться и сдерживая слезы. Больше ей ничего не остается. — Я не должна была приходить, не сейчас, не тогда в полицейский участок. И быстро, не оставляя шанса, ушла прочь. Хилл поднялся в квартиру, стоя посреди комнаты, он не знал что делать, все это было слишком сюрреалистично. Может он просто спит? И ему снится очередной кошмар, ему нужно всего лишь открыть глаза, что бы все встало на свои места. Но ногти, плотно впившиеся в его ладони, давали понять, что это все реальность. Реальность, к которой он снова должен адаптироваться. Скинув всю одежду, Хилл поплелся в душ, он очень долго стоял под горячей водой, пытаясь отогреть скованную льдом душу. Аарон вышел на кухню, достал из холодильника купленную вчера бутылку виски. Он налил себе целый стакан и выпил его залпом, холодная жидкость обожгла горло, опустилась в пищевод и слегка затуманила разум. Он выпил еще, достал пепельницу, прикурил сигарету. Перед глазами-лицо Теодора, в голове звучит голос Сары, зовущий его. Что ему делать? Как принять это все? Как понять это все? Кто даст ему дельный совет? И так по кругу, снова и снова. Словно кто-то зациклил запись с вопросами у него в голове. Когда в бутылке осталось чуть больше стакана, он поплелся спать, так и не ответив не на один вопрос. Сара стояла за барной стойкой, придирчиво разглядывая чистый стакан, ей казалось, что он не достаточно сверкает, поэтому она снова и снова натирала его. — Дырка будет, — улыбаясь, Вишня уселся на барный стул, — Ты как? — Нормально, — фальшиво улыбаясь ответила блондинка. Она пытается прятать чувства за этой улыбкой, чтобы никто не знал, насколько она уязвима, раздавлена, насколько ей больно: — Кто такая Адель? — Бывшая Хилла, — просто ответил он, стараясь не смотреть блондинке в глаза. Ему тоже не просто. Вишня пытается сменить тему, — Твой особо острый коктейль произвел фурор на драконов. Она кивает, отставляет стакан и берет другой, так же тщательно натирая его. Вот бы и все ее чувства, стерлись так же легко и быстро, как эти капли с стекла: — А ребенок, он что правда его? Вишня поджал губы, пальцами побарабанил по столешнице и на выдохе произнес: — Да, но Хилл не знал о его существовании. — А ты? — дождавшись кивка, она улыбнулась еще шире, еще фальшивей, улыбнулась так, что свело челюсть, — Итан сказал, что она умерла… — Прям так и сказал? — брови Вишни ползут вверх. Сара задумалась, зачем она вообще лезет во все это? Вся ситуация была яснее ясного. Простая до жестокости. Сегодня утром, мужчина от которого она сходила с ума, предложил жить вместе. А уже вечером — она стала для него пустым местом. Внутри всё клокотало. Разум плыл в тумане. Её словно выворачивало наизнанку. Хотелось швырнуть стакан об стену. Хотелось кричать, рыдать, умолять — только бы он пожалел её чувства. Губы дрогнули: — Нет, я спросила кто такая Адель, он что-то сказал про картину, а потом, что Аарон ее убил. Вишня вообще ничего не понимал, в какой момент был этот разговор? Про какую картину говорил брат? Что вообще там было? Когда он посадил Сару в машину, та беззвучно плакала, спрятав лицо в ладонях, он не знал, что сказать, а она не задавала вопросов. О’Нил попросила высадить ее через пару кварталов от парка, сказав, что нужно подышать. Сейчас, он тоже не знает что сказать, а вот у Сары много вопросов. — В тот день, когда Аарона арестовали, по городу прошел слух, кто-то из полицейских обмолвился «Хилла нашли рядом с телом рыжей девушки», ну и пошло поехало. Но никто не говорил кто она, в полиции не подтверждали и не опровергали того, что это Адель Моринг. Он кивнул головой на ряд бутылок за спиной блондинки, безмолвно прося налить выпить. Сара тут же отреагировала, добавила в стакан два кусочка льда и лимон, Вишня сделал глоток: — Адель исчезла, — тихо сказал Вишня, глядя в бокал. — В какой-то момент мы действительно подумали, что она мертва. Девушка лидера «Чёрных Драконов», убита, чтобы подставить его… Всё выглядело именно так. Он сделал ещё один глоток. Лицо оставалось спокойным, но голос выдал, эти воспоминания затягивали его всё глубже, как трясина. — Потом Никсон сообщил: тело в морге — не её. Мы тут же начали поиски. Вломились в их особняк. Там был её брат — один, растерянный. Люк не знал, где Адель, но даже не сомневался: сестра жива. Вишня выдохнул. Пауза повисла, будто подвела черту. — Больше мы ничего не нашли. Ни следа. Всё оборвалось. — Она жива, — произнесла Сара, чувствуя как сама внутренне погибает. О’Нил отвернулась, принимаясь за работу, в казино потихоньку стекались люди, готовые испытать свою удачу и с азартом провести эту ночь. Четко, словно робот, она принимала заказы, делала коктейли, была приветливой, улыбалась, поддерживала беседу, но Вишня видел, сколько боли в ее глазах и ничего не мог сделать. Адель Браун стояла на балконе поместья, закутавшись в плед, в ее руке был бокал с вином. Она смотрела как город погружается в сумерки, пустота в ее душе разрасталась скаждой минутой. — Тео спит, — Люк плотно прикрыл дверь и встал рядом с сестрой. — Спасибо, — она улыбнулась, глядя брату в глаза, — Ты отличный дядя, у вас с ним сильная связь. Люк улыбнулся лишь уголком губ: — Что ты будешь делать? Она набрала в легкие как можно больше воздуха: — Мы должны как можно скорей уехать из города. Моринг-младший смотрел на нее с недоумением: — Вот так просто? После всего что произошло, ты подумала о Аароне? — Я думаю только о сыне! — решительно произнесла рыжая — О его сыне, Адель! — настаивал Люк, пытаясь достучаться до сестры, — Аарон столько лет провел под стражей, столько лет вдали от дома, а сегодня он узнал, что у него есть ребенок и ты тут же хочешь забрать его! Адель посмотрела прямо в глаза брата: — Что ты мне предлагаешь? Познакомить их? Сказать «Тео, это твой папа Аарон, а папа Крис тебе не родной, ему просто были нужны деньги твоего деда» так? — злость идущая от самого сердца пробивалась наружу. — Нет, но дай Аарону шанс хотя бы познакомиться с ним, — умолял Люк. — Если родители узнают… — начала она. — Плевать, ты взрослая и самодостаточная, отцу давно должно быть все равно, что ты делаешь и как строишь свою жизнь! — Люк перевел дыхание, — Зачем мы вернулись, Адель? Она поджала губы и расплакалась: — Миссис Хилл, я каждый день думала о том, что она осталась совсем одна в этом городе. — всхлип, горькая правда, — Ее единственный сын погиб, ее единственный внук в тюрьме. Что о ней не кому позаботиться, некому выслушать, выпить с ней чаю… Я хотела познакомить ее с Теодором, все ждала подходящий момент, а в прошлом месяце я узнала, что она давно умерла, и я поняла, что должна попрощаться с ней. Попросить прощения. Адель горько расплакалась, утыкаясь в грудь брата, он успокаивающе гладил ее по спине: — Думала, смогу найти информацию об Аароне, узнать о его судьбе… — И ты нашла, больше, чем хотела. — Я не знала, что он на свободе, знала бы никогда сюда не вернулась.