Свобода, похожая на смерть

«Как бы сильно она ни старалась — в нем уже была история, которую не переписать»

Аарон Хилл стоял посреди антикварного магазина, оценивая работу, которую они сделали. Им удалось полностью реализовать задуманное: с одной стороны — предметы искусства, старинные детали интерьера, с другой — более новые и современные по-своему ценные вещи. Осталось только добавить ассортимента, а покупатели найдутся. Его апатия затянулась, три дня он пробыл дома, выходил на улицу только один раз — закупиться алкоголем и сигаретами. Предупредил Вишню, чтобы его не искали и отключил телефон. На эти трое суток, стакан стал его самым близким другом, его молчаливым и понимающим собеседником. Не отображая какое время суток, он ложился спать не расправляя диван, просыпался через пару часов и продолжал пить. Чтобы забыть все сразу: годы в тюрьме и эти «новые» дни в Сентфоре. Хилл мечтал только об одном, проснуться в то время, когда бабушка была жива и Адель тащила его в магазин за новой тюлью. Мечтал очнуться от этого страшного долгого сна. Выйти из комы. На четвертые сутки, когда его организм был отравлен на восемьдесят процентов, он все же нашел в себе силы не упиться до остановки сердца и поплелся в душ. Оттого что Хилл прячется за бутылкой, его жизнь не станет легче и не изменится. Никто не проживет все за него, не перевернет страницу. И вот он в антикварном магазине его бабушки, с больной головой и трясущимися внутренностями, просящими рюмку чего-то крепкого. Смотреть на себя в зеркало было противно, поэтому он умело его игнорировал. Хилл проявил слабость, а это последнее, что можно делать в такой ситуации. Аарон решил наконец-то заглянуть в жилое помещение на втором этаже. Там жила миссис Хилл и наотрез отказывалась перебраться в более комфортабельные условия. Его ждали коробки с личными вещами бабушки, мебель, техника, ничего важного или ценного. Вся жизнь Августы уместилась в пару ящиков, это наводило тоску. Он провозился там пару часов, сортируя вещи. Скорее всего, после смерти миссис Хилл, Джонатан Никсон навел здесь порядок и не дал вещам покрыться вековой пылью. Хилл сделал мысленную пометку, еще раз поблагодарить шерифа за это. Время было к обеду, когда в магазин зашел Майкл: — Подумываю предложить маме усыновить тебя! — он поставил на прилавок бумажный пакет, — Переживает, что ты с голоду помрешь. В каждом слове звучат колкость и … ревность? Хилл сузил темные глаза: — Не переживай, мама не перестанет тебя любить, но будь послушным мальчиком, — в тон ему ответил Аарон, — Ближайший детский дом в Балтиморе. Тернер закатил зеленые глаза и скинул бомбер, он бы с удовольствием ответил чем-то колким, но решил не испытывать Хилла на прочность и просто спросил: — Ты как? — Похмельно, — отмахнулся владелец антикварного магазина, заглядывая в пакет, который передала миссис Тернер. Суп, кусочек пирога, домашний морс, — Я женюсь на ней, — блаженно прикрывая глаза, шепнул он, запах супа туманил сознание. — Я все слышу, — тихо рыкнул Майкл. Хилл поднял руки в примирительном жесте, достал контейнер и начал обед, который был ему жизненно необходим. — Что собираешься делать? — в очередной раз начал Майкл. Аарон ел молча, думал, потом глядя в зеленые глаза произнес: — Я не знаю. У меня нет ни одной порядочной мысли в голове. Тернер понимающе кивнул, если у Хилла не было мыслей, то у него не было слов, чтобы дать хоть один дельный совет. Рейчел весь вечер полоскала Адель на чем свет стоит, причитала, задавалась вопросом, где ее мозги, и Майкл даже на секунду не мог себе представить, что сейчас испытывает Аарон. — Ты хочешь познакомиться с пацаном? — тихо спросил Тернер. — Не знаю, — после паузы ответил Аарон, — У него есть отец, что я ему скажу… это блять неправильно, малому точно не стоит портить жизнь, это эгоистично. Майкл кивнул, соглашаясь со всеми репликами товарища, тот продолжил: — Да и где мне их искать? Вломиться в поместье? Думаю, Мармеладка уже собирает вещи… Телефонный звонок прервал его рассуждения, Хилл кивнул Майклу, прося снять трубку: — Антикварный магазин «Тишина веков», слушаю, — бодро начал Тернер и тут же поменялся в лице, услышав голос на том конце, и очень пристально посмотрел на брюнета, — Привет, Сара, как дела? Он тут же сделал жест рукой, давая понять, что его нет, Майкл кивнул: — Аарона сейчас нет, что-то ему передать? — он крутил шнур телефона, испытывая неловкость, —Когда он вернётся? Не знаю, скажу, чтобы перезвонил тебе. Да, увидимся вечером в казино. Пока. Они смотрели друг на друга, Майкл слегка приподнимая брови, Хилл же наоборот свел их. — Как же Сара? — тихо спросил Тернер. Аарон закрыл веки. Сара? Сара… Светлое пятно, максимум заботы и взаимной помощи. Отлично проведенное время. В конце концов он не обещал ей вечной любви… просто предложил переехать к нему, чтобы начать что-то новое и более прочное… и это было искреннее желание. Но сейчас… встреча с Адель перевернула его внутренний мир с ног на голову. Аарон не мог понять, Моринг появилась в его жизни, и это наказание или Божий дар? Может это его второй шанс? Забрать их обоих и начать жизнь с чистого листа? Может они встретились потому что от судьбы не убежишь? Но Сара… Нет, он не относился к ней мимолетно, как к временному развлечению, она ему нравилась, сильно, но еще до встречи с Адель, Хилл понял, что никогда не сможет полюбить О’Нил так же сильно как любил Моринг. И дело было вовсе не в том, что Сара в чем-то уступала Адель, нет. Моринг стала его первой единственной настоящей любовью, про которую пишут книги и песни, слагают легенды. Хилл просто ничего не мог с собой поделать. — Меня как будто изнутри рвут на части, — с горечью и отчаянием бросил он. Аарон словно в лабиринте, слышит голоса, видит образы, идет к цели — но там снова тупик. И все заново. Он герой картины, что продал эксперту, которого привел Итан на прошлой неделе: ворота открыты, но впереди полная неизвестность. Аарон ловит себя на мысли, что в тот день, когда он ехал в поезде до Сентфора, все было гораздо проще и понятней чем сейчас. — Майкл, я могу оставить лавку на тебя? —спросил Аарон, заранее зная ответ. — Конечно, — просто бросил Тернер, — Вернешься сегодня? Хилл кивнул: — Спасибо, скоро буду, — он пожал руку друга и вышел из магазина. Сара опустила трубку телефона на рычаг, смотря в маленькое и пыльное окно телефонной будки. Прямо сейчас Аарон Хилл выходил из магазина, направляясь к своему байку. В носу щипало, к горлу подкатил ком, она закусила щеку, чтобы сдержать рвущиеся наружу слезы. Все эти дни она тщетно пыталась дозвониться до Аарона, звонила в магазин, домой. Результат был одинаковым. Сара ждала его в казино, заглядывала в лица прохожих, оборачивалась на шум проезжающего мотоцикла. О’Нил терзалась сама и терзала Вишню, навязывая ему чувство вины за то, что он сейчас не рядом с другом. Но кому как не Шепарду знать — Хилл объявится когда сам посчитает нужным. Вишня строго-настрого запретил Саре идти к Хиллу домой, грозил бурей. О’Нил все равно приходила к его дому, сидела у подъезда, заглядывала в темные окна, искала глазами его силуэт, но так и не разу не решилась подняться на этаж. Она дождалась пока байк отъедет от лавки, вышла из телефонной будки, опустив плечи побрела в другую сторону. Что-то очень хрупкое и тонкое надломилось в ней. Словно нитку, которая тянула ее со дна, давала надежду, кто-то очень грубо перерезал, не давая объяснений. Разочарование, боль, злость, вопрос «почему?» заполнили ее до краев. Сара не знала, что хуже, ложь или то, что он не захотел разговаривать с ней. Она шагала по улицам города, к которому не испытывала чувств. Прямо сейчас ее жизнь катилась под откос по всем фронтам: человек, которого она подменяла в казино, скоро вернется из отпуска, и она снова останется без работы. В бар ей дорога закрыта, придется искать новую работу, денег на жизнь почти не осталось. Но это все меркло на фоне того, что происходит сейчас между ней и Аароном. Точнее того, что между ними не происходит. Хилл стал для нее чем-то большим и надёжным. Он был как костёр в глухом холодном лесу — место, где можно было остановиться, согреться, отдышаться. Где можно было почувствовать себя живой. Он отпугивал страхи, гнал тьму. Но с каждым шагом ближе становилось жарко. И Сара не заметила как обожглась. А теперь она горела. И рядом не было никого, кто мог бы контролировать этот процесс.

***

Он ехал на разрешенной скорости, стараясь думать только о дороге и о том, куда она ведет. Возможно, сейчас он на пороге того, чтобы открыть здоровенную энциклопедию с названием «Аарон Хилл: одна тысяча вопросов и не одного ответа. Том второй». Но сокрушаться об этом он будет после, а пока Аарон паркует свой мотоцикл у здания городского банка. Кажется, в этой организации он ни разу не был, никогда не доверял деньги Драконов третьим лицам. Поэтому он действительно рассматривал обстановку, пытаясь прикинуть с чего начать. Внешний вид Хилла, заставил охранника на входе нервничать и пристально следить за посетителем. Брюнет подошел к стойке, сотрудник в сером костюме тоже смотрел на него с опаской, Аарон мысленно усмехнулся и попытался быть максимально приветливым: — Доброе утро, у меня есть ключ от ячейки, — он достал маленький золотистый предмет и положил его. Клерк взял ключ, внимательно изучил его, кивнул каким-то своим мыслям: — Можно ваши документы? Аарон выполнил просьбу сотрудника, тот в свою очередь придирчиво изучал каждый символ в его документах: — Мистер Хилл, по правилам нашего банка, вы должны выложить все металлические предметы из карманов и пройти процедуру досмотра, и тогда мы сможем пройти в хранилище. Он кивнул, подавляя в себе желание пошутить на тему досмотров в тюрьме. Второй охранник банка был серьезнее первого, после того как Хилл опустошил карманы (хватила ума не брать ствол с собой) его тщательно просканировали металлодетектором, убедившись, что все в пределах нормы, его пустили в хранилище. Это было небольшое помещение, в которого визуально не было стен, одни ячейки от пола до потолка и так со всех четырех сторон, клерк указал рукой на стол и стул стоящие в центре комнаты: — Присаживайтесь. Ваша ячейка имеет уникальный номер «9157», — он достал ключ из внутреннего кармана, открыл одну из маленьких дверок и достал оттуда металлический ящик. — Что там? — сглатывая ком, спросил Хилл. — По правилам нашего банка, мы знаем только то, что в ячейке нет опасных или запрещенных предметов. Все в рамках закона. Аарон кивнул, задавая следующий вопрос: — Кто еще имеет доступ? — Только вы, миссис Хилл оставила четкие инструкции, мы изготавливаем столько ключей —сколько попросит клиент. Для ящика с номером "9157" был изготовлен только один экземпляр. Брови Хилла медленно ползли вверх. Бабушка оставила ему ключ, не оставила подсказок, куда идти и что им открывать. Больше ключей не было, либо этот ящик открывает Аарон, либо никто. И это осознание давило на мозг, кололо ладони, кружило голову. — А если бы я не пришел...? — хрипло, еле разлепляя пересохшие губы. Сотрудник банка выдал информацию четко, сухо, только факты: — Через тринадцать лет мы были бы обязаны уничтожить содержимое, не вскрывая ящик. Аарон кивнул, складывая два и два. Его темные глаза были прикованы к серебряному коробу, по коже бежали мурашки, ему казалось, что он смотрит на гроб. Металлический холодный гроб. В таких хоронят людей, боясь заражения, в таких доставляют останки, когда требуется максимальная безопасность при транспортировке. Может к черту его? Пусть уничтожат прямо сейчас. — Мистер Хилл, все что есть в ящике принадлежит вам, вы можете забрать содержимое, либо оставить. Хранение оплачено. У вас есть столько времени, сколько потребуется. Мы вас не ограничиваем. Аарон остался наедине с холодным ящиком, он не спеша взял ключ, его ладони были липкими. Два коротких оборота, глухой щелчок и крышка открылась буквально на пару сантиметров. Хилл открыл его шире и первое, что бросилось в глаза, сложенный вдвое тетрадный лист, под ним два плотных конверта, один большой, другой поменьше. Хилл достал их, положил перед собой. Под конвертами лежала маленькая коробочка, обитая синим бархатом. Аарон точно знал, что в ней. Кольцо, которое он купил для Адель и собирался именно с ним делать предложение. А также пачки денег. Шесть стопок — тысячными купюрами. Раскинув мозгами, Хилл решил прочитать, что написано на листе в клетку. Он развернул лист, сразу узнавая ровный почерк бабушки.

«Аарон, этим ключом мог воспользоваться только ты. Прошу, открой сначала конверт поменьше, но прими решение, когда ознакомишься со вторым. Бог свидетель, я дорого заплатила, чтобы узнать правду и унести ее в могилу. Береги себя.»

А.Х.

Он переводил взгляд с листа бумаги на маленький конверт и обратно. Следуя инструкциям Августы, он открыл конверт поменьше. Лист бумаги, фотография. Чтобы не смотреть на снимок он начал читать.

«Здравствуй, Аарон, я долго думала, писать это письмо или нет, я извела пару тетрадок, писала, рвала, писала, жгла и так по новой. Я не понимала, имею ли я моральное право сообщать тебе об этом или нет. Я всегда умела хранить чужие секреты, но этот был и моим тоже.

Аарон, в тот год, когда тебя обвинили в преступлении, которого ты не совершал, мы потеряли Адель, не в прямом смысле, девушка просто исчезла из города и наших жизней. Драконы искали ее, но это оказалось так же сложно, как доказать твою невиновность. Почти через два года после твоего ареста, она нашла меня сама.

Аарон, она воспитывает ребенка. Твоего. Она написала мне письмо, полное сожаления и боли. В нем Адель сообщила, что очень переживает за меня, за мою нынешнюю жизнь. Переживает за тебя, но ничего не может сделать. Обещала, что приедет в Сентфор и познакомит меня с правнуком. Не знаю, произойдет ли это когда-нибудь.

Я решила — ты должен знать об этом, а дальше — решение за тобой. Я знаю, ты примешь верное решение.

Береги себя.

Августа.»

Отложив письмо, взял в руки фото. На этом снимке Тео не больше года. И даже в этом возрасте он чертовски похож на него. Он сложил все содержимое обратно, в упор посмотрел на второй большой конверт. Хилл догадывался, что в нем находится, та самая отгадка, которая мучала его все эти годы. Имя человека, который виновен во всем, что с ним произошло. И вот сейчас, именно в этот момент, он не готов к этой правде. Сжечь бы все, не открывая, чтобы спать спокойно, чтобы не искать повода для мести. Но руки начали действовать быстрее, чем мозг отдал им сигнал. Из плотного конверта Аарон достал пачку бумаг и с хмурым лицом начал изучать содержимое. Он перечитал все листы дважды, просидел над ними сорок минут, впитывая каждый символ под кожу, каждое слово врезалось в мозг. Когда он вышел из банка, день плавно сменял вечер, в голове гудело, мысли становились навязчивыми, густыми, липкими. Хилл постоял у байка, выкурил две сигареты подряд. Информация, которую добыла бабушка, не принесла ничего кроме боли, разочарования и необузданной ярости. Стайка подростков пронеслась мимо него на велосипедах, Аарон долго смотрел им вслед, размышляя обо всем сразу, он завел байк и отъехал от банка, оставив в ячейке номер «9157» конверт с фотографией сына, кольцо и стопку наличных. Внутренности пылали, ему хотелось прямо сейчас ехать к дому этого человека, заглянуть в глаза и задать один единственный вопрос «за что?». Почему у него забрали годы жизни, лишили свободы, отобрали возможность радоваться новому дню. Быть рядом с семьей. Растить сына. Хилл остановил байк на опушке леса, спустился вглубь, ступая по маленькой едва заметной тропке. Сигарета тлела в пальцах и все, что ему хотелось навсегда остаться в этом лесу. Заблудиться, стать одним из тех, про кого говорят «пропал без вести». За эти дни на него вывалили столько правды, столько информации, что он просто задыхался от этого. Аарон присел у большого дерева, прислонил голову к шершавому стволу и прикрыл веки.

***

Сара придирчиво разглядывала свежую вишню для коктейля, ей казалось, что свежей она была пару дней назад. Она была настолько сосредоточена в отбирании наиболее подходящих ягод, что не сразу заметила посетительницу которая села у барной стойки. Та, в свою очередь, рассматривала казино с чувством ностальгии, которое щемило сердце. Адель Браун, после того как покинула Сентфор, больше не разу не была в казино. Даже будучи в Лас-Вегасе, обходила азартные заведения стороной. Было больно. Больно от того, что она больше не сможет быть именно в том казино, именно с теми людьми. Люк поддерживал отношения с друзьями по школе, они ему и сообщили, что казино, которое принадлежало Черным Драконам сожгли а от самой банды почти ничего не осталось. И вот сейчас, почти восемь лет спустя, находясь в абсолютно другом казино, но которое все так же принадлежит Черным Драконам, и в каждом дизайнерском решении она видит Вишню, его стремление жить, безрассудство и легкость. И ей больно. Потому что все изменилось, она изменилась, их жизни. И что бы они не делали, ничего не будет как раньше. Им не суждено вернуться в тот день, когда все были счастливы. — Мне двойной капучино, пожалуйста. — она вежливо улыбнулась барменше. Та, не поднимая головы, продолжала отбирать ягоды, уточнила: — Вам с сиропом? — Сара оглянулась на кофемашину, — Есть соленая карамель, шоколад, амаретто, — О’Нил, обернулась на посетительницу и улыбка сползла с ее лица. Конечно, она узнала ее. — И есть еще вишневый. Последняя фраза прозвучала надломлено, глухо, с болью — Мне соленую карамель, — улыбнулась Адель, не замечая перемены в лице девушки. Сара начала делать кофе, украдкой смотря на ту, что навсегда будет жить в сердце Аарона. И что бы О’Нил не делала, ей никогда не стать такой как Адель. Ее разум был затуманен, и она не могла игнорировать красоту Моринг, не восхищаться ею. Рыжие волосы до плеч, модно уложены, карамельного цвета глаза, ровный макияж, дорогой костюм, яркий аромат духов. Легкая улыбка на лице, блеск в глазах. О’Нил закусив губу, спросила, как всегда это делала работая за баром, как это было с Аароном и сотнями других посетителей, но только к Хиллу ее действительно тянуло. Задала вопрос, как будто между делом: — Впервые в нашем казино? Пока Сара разглядывала Моринг, Адель разглядывала казино, она обернувшись сказала: — Да, Вишня молодец, он заметно вырос, — она говорила тепло, с нежностью, потому что всегда любила Вишню, как любят кузена или соседского мальчишку из дома напротив, который знает тысячу способов как достать вредную старуху, живущую по соседству, научит стрелять из рогатки, лазить по деревьям, и всегда поделится жвачкой. Сара кивнула и поставила чашку перед гостьей: — Добавить корицы? — получив отрицательный ответ, также с улыбкой спросила, — Знакомы с Вишней? Моринг отпила напиток из кружки, блаженно прикрывая веки: — Очень вкусно! — она опустила глаза, смотря на молочную пенку — Да, когда-то я была знакома с Вишней, на самом деле я к нему и пришла. — Его нет, — быстро ответила Сара, — Когда будет не знаю, он может приехать и после двенадцати. Не только О’Нил искала встречи с Аароном, переживала за него. Адель Браун тоже искала Хилла: звонила, приезжала к антикварному магазину, к нему домой. В отличии от Сары, рыжей хватило духа подняться на его этаж, но не хватило сил нажать на звонок. И только каким-то чудом эти две несчастные девушки не встретились на пороге его дома. Посетительница сделала еще пару глотков и спросила уже тише и надломленнее: — А Аарон Хилл здесь? Через Сару словно пустили разряд тока, она улыбнулась еще шире, имя Аарона оглушило: — Аарона тоже нет, может что-то передать? — Нет, спасибо, я, пожалуй, пойду, — она встала и начала искать в сумочке наличные, — Это очень вкусный кофе, правда, я такого давно не пила. Сколько с меня? — Это за счет заведения, — машинально ответила Сара. — Неудобно… — Вишня точно не будет против, — настаивала О’Нил. Адель нащупала в сумке ручку и не давая отчет своим действиям, схватила салфетку и написала на ней послание для Аарона: — Можешь передать Хиллу? — она протянула импровизированный лист бумаги Саре. — Конечно. — Спасибо, ты меня очень выручишь, в качестве благодарности загляну и закажу что-то покрепче, — Моринг сияла искренне, она и на секунду не могла представить что у милой девушки напротив кружится голова и она в шаге от истерики. Что ее хрупкий мир рушится прямо сейчас. — Это моя последняя смена, — тихо произнесла Сара, смотря пустым взглядом, словно ей жаль покидать это рабочее место, но все было куда трагичней, — Я подменяла парня на время отпуска. — Жаль, Вишня потерял классного бармена, — она еще раз оглядела казино и направилась к выходу. Сара проводила ее взглядом, маленькие капли скользнули из ее глаз, она аккуратно сложила салфетку в карман фартука и на негнущихся ногах вышла через запасной выход. Она прикурила сигарету, никотин заполнял легкие, блокируя временную пульсацию в голове. Сара улыбнулась в темноту, хотя слезы продолжали бежать. Она уговаривала себя: ничего не произошло, она не влюблена в этого человека, ей не больно, она все себе выдумала. Саре нужно в очередной раз собрать себя по кусочкам, научиться просто жить и не воспринимать это все всерьез. Аарон любил Адель, она родила от него ребенка, даже столько лет спустя и всего пережитого, в их большой и долгой истории не стояла точка. Сара была для Хилла лишь маленьким абзацем, и в этом не было ничего страшного. Так бывает. — Так бывает, — успокаивающе повторила Сара, горько улыбнулась и вернулась в казино.

***

Аарон приехал во втором часу ночи, когда в казино было много народу, они интересно проводили время: общались, знакомились, забывались, выигрывали и теряли если не все, то многое. У рулетки стоял Вишня, о чем-то разговаривая с молодым парнем, Хилл кинул быстрый взгляд в сторону бара, Сара выполняла заказы и выглядела спокойной. Аарон подошел к другу, прислушался: — Вишня, ну что тебе стоит? — умоляюще спросил парень, — Всего пару песен, это лучшее место в городе, это будет хороший старт для нас. Тот усмехнулся, оглядел казино и его посетителей: — Да, согласен с тобой, это лучшее место в городе, и ты предлагаешь мне подмочить репутацию вашими песнями? — Вишня очень ревностно относился к казино. Да и вообще ко всему, что он создал сам. Парень чуть ли не взвыл от обиды: — Обижаешь! Это приличная музыка, я сам слова написал! — Играйте, но не дай Бог… — Вишня не закончил фразу и строго погрозил пальцем. Парнишка дал отмашку музыкантам и они пошли настраиваться. Заметив друга, Шепард усмехнулся: — Молодежь! Мы в их возрасте бы душу продали за место в гонке. Хилл тепло улыбнулся, пожал протянутую руку и не спешил подходить к бару. Вишня видел на его уставшем лице много разных переживаний и просто тихо спросил: — Ну как ты? — По разному, — уклончиво ответил Аарон и достал конверт из внутреннего кармана, — У тебя в кабинете есть сейф? Шепард кивнул: — Кто знает код? — спросил Аарон. — Только я, что это? Мужчина посмотрел на конверт, протянул его Вишне: — Почитай, только без лишних глаз, потом убери в сейф, завтра решим что с этим делать. Черный Дракон кивнул и скрылся где-то в недрах казино. Хилл сел на высокий барный стул, долго смотрел на Сару за работой, он знал, что она заметила его и в данный момент изо всех сил старается не смотреть в его сторону. Глядя на девушку, он прислушивался к себе: что он чувствует? Ему жаль? Он хочет успокоить ее? Или же оставить все как есть и без объяснений просто исчезнуть из ее жизни. — Налей мне выпить, — тихо и хрипло попросил он. Сара вздрогнула и кивнув спросила: — Что будешь? — Виски. Она выполнила его просьбу не глядя мужчине в глаза, что бы не выдать своих эмоций, чтобы снова не тонуть в нем. Сара про себя повторяла «Ничего не произошло, так бывает» Хотя сердце рвалось из грудной клетки. На маленькой сцене играли музыканты, мелодия ласкала слух, но слов было не разобрать, Аарон отпил из стакана, виски обжег горло, легче не стало, эмоции к Саре не стали ярче или понятней. — Потанцуй со мной? — Что? — О'Нил правда не расслышала вопроса. — Просто… потанцуй со мной. Словно под гипнозом, она медленно кивнула, сил сопротивляться не было. Внутренний голос орал, вопил: «Остановись, что ты делаешь?» И вот она стоит перед ним, он взял её за руку и повёл к центру импровизированного танцпола. Среди парочек, среди чужих объятий. Прижал к себе слишком близко, обнял за талию — так, что она не могла ни оттолкнуть, ни сбежать. Сара закрыла глаза, обвила его шею. Вдохнула запах его кожи, сигарет, парфюма. Сердце билось в груди так сильно, что казалось — ещё миг, и оно остановится. Аарон, коснулся губами ее волос, невесомо, едва ощутимо, но О’Нил все чувствовала, выдохнула ему в грудь: — Ты разбиваешь мне сердце, — тихо, с признанием и мольбой. — Я знаю и мне очень жаль, — так же тихо и искренне. Они кружатся в медленном танце, в нем нет пошлости, страсти, только горечь сожаления, Сара отчетливо понимает, прямо в этот момент Хилл делает выбор. Выбор не в ее пользу, она замирает, поднимает пустые глаза. Она хочет увидеть в его лице опровержение своих мыслей. И в этот момент, слова льющиеся из динамика становятся более разборчивыми, громкими, скребущими душу. «Разукрась мою жизнь красками Проникай в мою кровь мыслями Помни каждый наш миг слезами Прости, что не люблю, прости ты…» Словно подводя черту в их коротких отношениях. Точку, которую ни один из них не смог бы поставить. Сара делает шаг назад, теряя тепло его тела, она горько улыбается, достает салфетку сложенную вдвое: — Адель приходила, просила передать, — она покрывается мурашками, натягивает улыбку еще шире, — Она очень красивая. Я не читала. И быстро ушла, чтобы он не видел ее слез. Хилл развернул салфетку, там: место, дата и время. Она будет ждать его, чтобы поговорить. Вишня стоял у бара и видел это почти немое расставание, он не стал ничего говорить по этому поводу: — Документы в сейфе, что думаешь делать с этим? — А что я могу? — вопросом на вопрос спросил Хилл, вернувшись на свое место. Вишня ничего не ответил, тоже переваривал информацию. Сара появилась через десять минут, готовая идти домой. Глаза сухие, но припухшие, она не смотрит на Хилла, будто его и нет. На плече сумка, в руках бутылка текилы, в душе дыра: — Вычтешь из зарплаты? — она махнула бутылкой. — Да, и на днях заходи за деньгами, — с грустью произнес Вишня. Как же ему было жаль эту девушку. Но что он мог? Предложить ей постоянное место бармена? Чтобы каждый раз сталкивать их с Хиллом лбами? Он в броне, переживет, а вот она… — Спасибо за эту возможность, — она слегка ударила его в грудь и пошла к выходу, не оборачиваясь. Вишня провожая ее взглядом спросил: — Ты вот так все закончишь? — А что я могу? — снова спросил Хилл. Вишня молчал секунд тридцать: — Отомстить и жить счастливо.

***

Наверное, из всего дома, только в окнах ее квартиры горел свет. Сара сидела на кухне, смотря на бутылку текилы. Не могла решиться, идти в душ, спать или напиться. Она словно часы со сломанным механизмом, что-то там внутри еще глухо тикает, но не имеет смысла. Сара коснулась медальона, который висел на шее, того самого, что Хилл отдал ей. О’Нил потянулась к бутылке, и в этот момент в дверь ее квартиры негромко постучали. Она кинула быстрый взгляд на часы и пошла в коридор, хмуря брови. Сара заглянула в глазок, и если бы она была подключена к аппарату, который контролирует сердечный ритм, то он бы показал длинную непрерывную линию и резкий скачок вверх. — Что ты тут делаешь? —ошеломленно спросила она, открывая дверь. Хилл не ответил, просто накрыл ее губы своими.