Свобода, похожая на смерть

Где-то между Рождеством и переездом…

Сара шла через темную гостиную, шлепая босыми ногами по холодному полу, шмыгнула носом и негромко кашлянула. Аккуратно открыла дверь, скользнула в спальню, хотела подойти к комоду, но не заметив в темноте коробку, налетела на нее и негромко вскрикнула: — Блять! — едва устояв, ухватилась за комод. У кровати загорелась лампа, Хилл присел, смотря на то, как Сара глупо хихикая прыгала на одной ноге, технично встряхивая поврежденную. — Цела? — уточнил он. — Почти, — она опять хихикнула и отодвинула коробку. Аарон спросил чуть грубее, чем хотел: — Какого дьявола ты еще их не разобрала? Сара тут же изменилась в лице и холодно произнесла: — А есть смысл? Аарон прикрыл веки, глубоко вздохнул, он знал, что просто не будет и был почти ко всему готов. Панические атаки, ночные кошмары, истерики, срывы, депрессивные эпизоды, навязчивые воспоминания, избегание всего, что напоминало об этом. Например, она оставила все свои сценические наряды в квартире Итана и поросила от них избавиться. Также просила не ездить по той улице, где раньше был ломбард. Ему казалось, что со всем этим они справляются хорошо. Он справляется. Успокаивал, когда это было нужно, не трогал и не реагировал если этого требовала ситуация. Что бы лучше понимать суть ее травмы, обратился к специалисту за консультацией, Хиллу искренне хотелось помочь Саре восстановиться как можно быстрее и безболезненней. Он даже предложил ее парную терапию, на что получил довольно грубый ответ «Лучше я голой пройдусь по центральной улице!». И больше эту тему не поднимали. Аарон был готов ко всему, ну почти… Сара настолько скептически и недоверчиво отнеслась к переезду, что попросила Итана дать ей расписку, что до следующего года он не сдаст квартиру, в которой она жила. А еще договорилась с Рейчел Тернер и Бетти Макнот — случись что, они дадут ей временный приют. И именно поэтому не до конца разобрала свои вещи. Хотя живут они вместе второй месяц. Хилл между строк читал: «А стоит ли?» «Надолго ли все это?» злился но ничего не мог сделать. — Есть, Сара, есть, — он откинул одеяло, встал с кровати и подошел к ней. Остановившись в двух шагах: — Что мне сделать? — Ничего, — буркнула она и достала из ящика расческу, опять шмыгнула носом. Подметив, что О’Нил не носит дома не носки не тапки, хотя ее ноги были вечно холодными и она уже начала заболевать, Хилл задался целью — утеплить пол. На первое время подойдет и ковер: — Болит горло? Она помотала головой, как маленький ребенок, у которого и вправду болело горло из-за большого количества мороженого. — Ну конечно, — он закатил глаза и поцеловав ее в плечо тихо шепнул, — Пойдем спать. — Я не выпила таблетки, — опомнилась Сара и вышла из спальни, не закрывая дверь. — Я тебя умоляю, смотри под ноги! Из глубины квартиры раздался смех. О’Нил вновь вернулась в комнату, забралась под одеяло и прижалась к нему всем телом. — Какая ты холодная, — ворчал Хилл, чувствуя как ее ледяные ступни прижимается к его ногам. — Согрей, — просто ответила Сара, прижимаясь к его боку. Он обнял девушку, О’Нил положила ему свою голову на грудь, слушая как бьется его сердце, пыталась дышать в такт, чтобы побыстрее уснуть. Но навязчивый рой мыслей в голове не хотел рассеиваться, она открыла глаза и уставилась на Аарона, но с этого угла видела не много: волевой подбородок, губы, кончик носа. — Чего не спишь? — усмехнувшись спросил Аарон. — А ты? — Не могу спать, когда на меня так смотрят, — ответил он, не открывая глаз. Чувствовал, что смотрит своими голубыми глазами, смотрит и гоняет разные мысли. Сара цокнула, закатив глаза: — Спишь как убитый! — Ты что, часто на меня так смотришь? — он приподнялся на локтях, чтобы в темноте лучше разглядеть ее эмоции. — Еще чего! — фыркнула О’Нил, — Нужен ты мне! Аарон негромко рассмеялся, склонился ниже к ее губам, чтобы украсть всего лишь один поцелуй. Сара ответила и очень даже охотно, чем удивила Хилла, но тот вида не подал. Поцелуй стал более глубоким, он одной рукой упирался в матрас, второй нежно придерживал за лицо. Ему бы насладиться этим моментом, едва ли за все это время у них было что-то большее, чем дружеский чмок. В голове словно нажали кнопку и сработала сирена: «Аккуратней! Не будь настойчивым». Но кажется О’Нил ничего не беспокоило, она ловко поменяла положение их тел и оказалась сверху, продолжая такой нужный им обоим поцелуй. Хилл положил свои ладони на ее спину, чуть ниже лопаток, слегка поглаживал, но опять же без напора и поверх футболки. Знает — если Сара остановится, он не имеет права настаивать на большем. А она и не планировала останавливаться, на секунду оторвалась от его губ чтобы скинуть верхнюю часть одежды и тихо едва слышно прошептала: — Хочу… Аарон замер, заглянул в ее глаза и сглотнув ком хрипло спросил: — Ты уверена? Сара не нашла в себе сил для ответа, лишь кивнула и снова его поцеловала. Из консультаций психолога, Хилл знал, что жертвы насилия могут по разному себя вести: кто-то перестает ощущать что их тело принадлежит им и начинает привлекать к себя внимание, вульгарно одеваться, вести себя распущенно. Хотят быстрее заняться сексом — чтобы стереть прошлое, исцелиться, стать «нормальной». Сара же, наоборот, была холодна, иногда держала дистанцию и Хилл с уважением относился к ее границам. Не давил даже в незначительных ситуациях, когда она хотела переодеться выходил из комнаты или не отсвечивал, когда О’Нил шла из душа. Он понимал, ей нужно время, и был готов дать ей его столько, сколько понадобится. Аарон сел в кровати, прижимая ее ближе к себе, обнимая, давая защиту. — Только будь нежнее, ладно? — умоляюще попросила Сара. — Все как скажешь, — шепотом отозвался он и бережно сменил положение их тел. Он не спеша оставил дорожку поцелуев от уха до ключицы, проделал все тоже самое с другой стороны, снова нежно поцеловал в губы, спустился к плечам, невесомо коснулся груди, руками поглаживая бедра через ткань пижамных штанов. Сара почти не издавала звуков, лишь тяжело, возбужденно дышала, смотря во все глаза на Аарона, пальцами сжимая его кожу на спине. Хилл потянулся к резинке ее штанов, но О’Нил тут же перехватила его руку и жалобно пискнула: — Я сама… Мягко коснувшись ее губ своими, выдохнул: — Как скажешь. Аарон продолжал покрывать ее тело поцелуями, отвлекая от мыслей, просто хотел чтобы она расслабилась. Извернувшись Сара медленно стянула остатки пижамы и страх тут же пронзил ее, глаза стали стеклянными, дыхание неровным, пальцами она вцепилась в подушку. Хилл погладил ее по лицу, нежно шепнул: — Это я, слышишь? О’Нил лишь кивнула и потянулась к его боксерам, Аарон снова спросил: — Ты уверена? Сара судорожно кивнула головой и стянула с него белье. И снова поцелуй, глубокий, сильный, до головокружения и ярких вспышек перед глазами. Хилл слегка раздвинул ее ноги, кончиками пальцев провел по внутренней стороне бедра, ее кожа тут же покрылась мушками, тело выгнулось навстречу и с губ слетел протяжный стон: — Даааа… Не спеша Аарон вошел в нее, отвлек поцелуем и нежным поглаживанием по лицу. Еще один плавный толчок и вот он в ней полностью. — Нормально? — тихо спросил он на ушко. — Ммм, да… — она вцепились в его плечи, оставляя отметины, низ живота тут же взорвался вспышкой боли, но быстро сменился удовольствием. Маленькая слезинка выкатилась из глаза, Аарон собрал ее губами и продолжил внимательно смотреть на Сару из-под опущеных век. — Ты прекрасна, — шептал он, продолжая целовать и медленно двигаться. На волне экстаза О’Нил начала двигаться быстрее, тем самым давая Хиллу сигнал, что можно не сдерживаться. Сара уперлась руками в грудь, одними глазами показала ему на матрас, прося сменить позу. Хилл послушно откинулся на спину, когда она села рядом, скользнул взглядом на ее слегка раздвинутые бедра и замер, удерживаясь на локтях: — Сара… кровь. Она в нерешительности замерла и слишком тихо и сухо произнесла: — Меня зашили… мне уже не больно. Аарон медленно потянулся к ее губам, заглядывая в глаза, давая понять, что все нормально, поцеловал: — Главное, что не больно… Она робко перекинула ногу через его торс, не спеша усаживаясь сверху. Хилл не стал ложиться, ему хотелось полностью чувствовать ее тело: — Я всегда буду рядом…

***

Аарон вышел из ванны и спустился на запах кофе. Сара сидела с нечитаемым выражением лица в сиреневом спортивном костюме, прижав ноги к груди. Это был своего рода сигнал для мужчины — «соблюдай дистанцию». О’Нил шмыгнула носом, он закатил глаза и коснулся ладонью ее ступни: — С этого дня ты носишь тапки, — ему хотелось развеять гнетущую обстановку, но Сара была темнее осенних туч. Хилл сделал вид, что не заметил ее настроения, начал делать завтрак. — Ты вчера сказал… — тихо начала Сара, смотря в пол. — Да, — отозвался Аарон, не имея понятия о чем конкретно говорит девушка. О’Нил глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, прикрыла глаза: — Ты должен кое-что знать. Он повернулся, внимательно смотря на нее, Сара нервно стучала ногтями по столешнице, другой рукой теребила шнурки на кофте: — Я не могу иметь детей. Звучало глухо, опустошенно. Фраза отрекошетила от стен кухни и ударила Хилла прямо в сердце, выбив воздух из легких. Перед глазами тут же появился образ Тео: — Что? — глупо переспросил он, хотя прекрасно слышал, что сказала Сара. О’Нил подняла голову, заглядывая в темные глаза: — После моих рейв вечеринок, здоровье было подорвано и по женской части тоже, — рассказывала просто, как будто пересказывала скучный фильм, — Врачи предупреждали об этом… ну и вся эта хуйня с Флэгом… короче, я не могу иметь детей, теперь уже точно. Хиллу было так странно и страшно от того с каким хладнокровием она произносит его фамилию. Он молчал, не зная что сказать. Как будто это абсолютно ничего не меняющая новость, ведь еще до вчерашней ночи, Хилл не знал, будет ли у них в целом близость. Но с другой стороны… Сара встала, облизнула пересохшие губы: — Так что вот… я могу не разбирать вещи, ты только скажи. Он молчал, переваривал услышанное, читал между строк: про Адель, про сына. Тостер, в который Хилл успел опустить хлеб, звонко дзынькнул. — Я есть не буду, мне пора в студию, — и ушла собираться, а на прощание не заглянула чтобы поцеловать.

***

Сара шла натянув капюшон, глотая этот комок слез раз за разом. Ну когда то же слезы должны кончиться? Или у нее безлимит на истерики? Она чувствовала себя глупо, и это тоже ранило и раздражало. Ей было бы проще, если бы Хилл просто оставил ее. Или не было… А он упорно делал все, что бы облегчить ее жизнь, был чутким, внимательным, заботливым. Из-за чувства вины, да? Сара пальцами нажала на глаза чтобы убрать подступившие слезы и толкнула дверь танцевального класса. — Это что блять? — раскрыв рот она смотрела на Вишню и Майкла, которые красили стены. — О, Принцесса, — брюнет махнул ей кистью, продолжая работать. — Как ты и просила… — начал Майкл, заметив ее хмурый взгляд. — Я просила персиковой цвет! — задохнулась от возмущения Сара, — Вы что персиков никогда не видели? — Нет, только вишню, Принцесса, — подмигнул Вишня. О’Нил в отчаянии скинула сумку, начала расстегивать пальто: — Скажите, все Драконы страдают дальтонизмом или только мне так повезло? — Да что не так, Сара? — возмутился Майкл, не понимая претензии. — Да это херов розовый, — она тяжело выдохнула, закрыла глаза, — Мы в блядском домике барби… Она подошла к окну, открыла его настежь: — Ладно, сама виновата, нужно было лучше объяснить, что именно я хотела. Драконы молча переглянулись — это тоже было последствием травмы. — Принцесса… — начал Вишня, но Сара подняла руку, прося не продолжать. — Все нормально, правда, спасибо Вам большое за помощь… В конце концов, никто из них не должен был возиться с ней, терпеть ее характер и принимать ее такой какая она есть. Им ничего не осталось, как сложить кисти, снять халаты и пойти на выход. — Завтра зеркала привезут, мы установим, — мягко сказал Майкл. — Только не разбейте, нам только семи лет несчастий не хватало, — попыталась улыбнуться О’Нил, но вышло ядовито. Вишня кивнул Тернеру на дверь, а сам подошел к Саре, которая от неловкости за свой срыв, начала копошиться в сумке. — Ты ела сегодня? — тихо узнал он. О’Нил кивнула, хотя выпила только чашку кофе. Это тоже было последствием ее психологической травмы, Сара ела с трудом, через силу, порой могла весь день продержаться на кофе и сигаретах. Хилл злился и искал тысячу способов, чтобы накормить О’Нил. — Врушка, — печально выдохнул он и вышел из танцевального зала. Когда его шаги стихли, Сара разрыдалась в голос, прикрывая лицо руками.

***

Аарон зашел в танцевальный зал, играла музыка, медленная, проникновенная, именно так Сара и двигалась под нее. Очень чувственно и выразительно, все движения точные, грациозные. Заметив Аарона, она тут же смутилась, выключила музыку: — Это я так, снять напряжение. Он улыбнулся и честно произнес: — Ты очень красиво танцуешь. Сара хмыкнула, но ничего не ответила. Хилл скинул куртку, подошел ближе: — Ты сегодня что-то долго… Девушка пожала плечами: — Ждала пока высохнет краска, чтобы перекрасить в другой цвет, потом ждала когда высохнет этот слой, нужно было нанести контур карандашом, — она махнула рукой на стену. Аарон подошел ближе, чтобы разглядеть рисунок, Сара тут же утерла глаза, ей опять хотелось плакать… — Кто это? — спросил Хилл. — Это… Динь-Динь, фея такая, на днях доведу до ума, — произнесла Сара улыбаясь. — Точно! А я все думаю, кого ты мне напоминаешь! — по-доброму нежно усмехнулся он. Аарон посмотрел на девушку, заметил деланное безмятежное выражение лица, подошел к ней, положил руки на плечи и мягко начал: — Меня это не волнует, — оба поняли о чем он говорит, — Сейчас мы не будем возвращаться к этой теме из-за меня, никогда больше из-за меня. Если это волнует тебя — я готов выслушать. Сара закусила губу, кивнула. Она много думала об этом. Когда лежала в больнице, когда не могла уснуть одинокими ночами, или когда раньше Аарона просыпалась на рассвете. Было ли ей больно? Было странно… Словно она узнала, что ей нельзя есть морского окуня, потому что на него была аллергия, а ей никогда и не хотелось… Все дело было в Аароне. По какой-то для нее непонятной причине, Хилл выбрал ее, а не любимую женщину и сына. А ее… Сару О’Нил, бывшую наркоманку, стриптизершу… жертву насилия с попыткой суицида. Нестабильную, неуверенную в себе, поломанную. Зачем она ему? А эта новость усугубляет ситуацию до абсурда. Но он по-прежнему рядом и по-прежнему старается поддержать. — Позже, когда ты действительно захочешь это обсудить, мы обсудим, все нюансы, все тонкости, и примем нужное решение, — Хилл продолжил уверенно, прямо, — Но позже. Аарон обнял Сару, стараясь укрыть ее от всего мира, от всех проблем, от всех трудностей. О’Нил благодарно прижалась в ответ. — А цвет получился красивый, — улыбнулся Хилл, — Знаешь, такой не блядско розовый. Сара толкнула его в грудь: — Вишня, блин! Аарон запрокинув голову гортанно рассмеялся.

***

О’Нил долго смотрела на вешалки, что ровно висели в шкафу под тяжестью одежды. Заключительный аккорд ее переезда. И прямо сейчас в ней боролись две личности: одна испытывала от этого всего легкий восторг, вторая, бьющую по нервам тревогу. Сара перевела взгляд на пустые коробки, а может скидать все обратно, послать Хилла ко всем чертям и бежать куда глаза глядят? — Ты очень громко думаешь, — усмехнулся Аарон за ее спиной, наклонившись, бросил тапки к ее ногам. Девушка вскинула бровями, но вставила ноги в них: — Зайцы? — Других не было. Хилл видел ее напряжение, по закрытой позе, по нервному постукиванию ногтями по ладоням, по опущенной голове. — В моей прошлой жизни, до Сентфора, — начала О’Нил, сглотнув ком, — У меня было много вещей, очень много. Что-то даже висело с бирками, а сейчас… — Тебе не хватает этого? — участливо спросил Аарон и подошел ближе, кладя ладони ей на талию. — Нет — Сара откинула голову ему на грудь, прикрыла веки, — И сейчас у меня есть все и даже больше. Невесомо коснулся ее макушки, блаженно прикрыл веки, подобные признания редкость и звучат вот так — между делом. Тем они и ценнее. — Например, тапки с заячьими ушами, — улыбнулась, дернув бровью. Аарон закатил глаза, развернул к себе лицом, поцеловал в губы и тихо произнес, тихо но настойчиво: — Я куплю все, что ты попросишь, сделаю все, что захочешь, только пожалуйста, не думай о плохом. Это была чистая правда, Хилл был готов ради Сары на все: принимать ее характер, быть рядом в моменты срывов, поддерживать любые ее идеи, даже готов открыть еще одну студию танца, если это потребуется. Заботиться и оберегать. Быть рядом. Сара прижалась к груди Аарона, чувствуя безопасность и спокойствие: — Я постараюсь.