Свобода, похожая на смерть

«Каждая звезда — это либо свет, либо путь»

Ему казалось, что ступеньки никогда не кончатся, перешагивая через две, он старался дышать носом, запыхался. Идя по больничному крылу, прислушивался к себе, искал новые эмоции.Волнение присутствует, легкое и ненавязчивое. А вот сердце билось в два раза быстрее нормы, но это от счастья. Почему-то перед самым входом вспомнил про цветы и плюшевого медведя. Чертыхнулся. Толкнув дверь, оказался в просторной светлой палате, на выдохе с улыбкой произнес: — Привет. — Привет, — отозвалась Адель, покачивая маленький сверток на руках. Он не спеша подошел, аккуратно коснулся губами ее макушки: — Ты молодец, поздравляю! — и нетерпеливо протянул руки, прося разрешения взять ребенка. Когда малышка оказалась у него, сердце пропустило удары, новое, до этого дня незнакомое чувство, горячей волной разлилось по телу. Он прошелся по палате, покачивая, рассматривая маленькое лицо новорожденной, присел на кровать. — Какая красивая! Боже…. Как назовем? — он смотрел с улыбкой, нежно. Адель поменяла положение тела, усаживаясь поудобней: — Как насчет, Эстер? Он на секунду задумался: — Да, очень красиво! Ей идет. — пару минут смотрел на спящую малышку молча, любовался, строил грандиозные планы на будущее. Но был всего лишь один вопрос, который мучал его все девять месяцев. Неприятный вопрос: — Это же дочь Аарона? Адель тут же изменилась в лице, подбородок задрожал, из глаз покатились слезы. Она прибывала в полнейшем ужасе, когда через месяц после возвращения в Чикаго, смотрела на положительный тест на беременность. Поход к врачу и подсчет дней подтвердили ее худшие догадки, она опять беременна от Хилла. Времени для прерывания беременности оставалось все меньше, и она так и не смогла принять это решение. Как ей жить дальше, что говорить мужу? Как такое вообще могло с ней произойти…? Дважды. Ее законный муж не раз намекал, что был бы только рад появлению второго ребенка. Он не произносил этого вслух, но она всегда читала между строк, что ему хотелось бы своего ребенка, хотя Тео он любил всей душой. И что сейчас? Совесть грызла и выедала, мучала, не давала спать. И все решилось за нее. Кровотечение, скорая, больница и две недели на сохранении. И только тогда Адель осознала, что не готова потерять часть Аарона. Будь что будет. — Люк… — умоляюще всхлипнула она. — От него да? — настаивал брат. Браун кивнула и тихо заплакала, Люк, глубоко вздохнул, набирая в легкие весь кислород, что был в палате, глупо смотрел на девочку, хлопая глазами. Снова встал, прошелся по палате, подошел к окну. Вьюга бушевала за окном. Но не смотря на это, город жил в своем привычном ритме, готовился к Рождеству. — Поклянись, что больше никогда не вернешься в Сентфор! Пообещай, что Хилл никогда не узнает о том, что у него есть дочь, клянись! — Клянусь тебе, Люк! Он кивнул, посмотрел на сестру, сделал два медленных вдоха: — Когда вас выпишут? Я должен столько всего купить, — с восторгом произнес он и чуть отодвинул детский чепчик, — Рыженькая! Моринг вернул малышку матери: — Через пару дней, — тихо ответила Браун, целуя дочь в лоб и утирая слезы — Спасибо, что рядом. — Куда уж ты без меня? — улыбнулся Люк и снова поцеловал ее в висок, — Скоро придут Тео и Крис, соскучились по тебе, — он погладил маленькую голову и нежно прошептал, — Добро пожаловать в семью, Эстер Браун, звездочка наша… Мы тебя очень любим. Ты наше предрождественское чудо.

***

Сара стояла глядя в окно, снег крупными хлопьями падал с неба. Гадала, на этот раз ляжет или опять растает? У нее еще было полчаса свободного времени и куча дел, которые она бы точно успела сделать, но не могла оторваться от танца, что был за окном. Словно видела снег впервые в своей жизни. Бросила быстрый взгляд в зеркало, улыбнулась, ей нравилось, как она выглядит сейчас, и снова отвернулась к окну. Как будто прямо сейчас там произойдет чудо, нужно только подождать. Но чудес не бывает, кому знать если не ей? — Мисс О’Нил, это Вам! — раздался детский звонкий голос за ее спиной. Сара обернулась с нежной улыбкой смотря на девочку, Лула протягивала ей небольшую подарочную коробку, с красным бантом. — Ох, моя звездочка, спасибо большое! — она присела чтобы быть с ребенком на одном уровне и обратилась к Бетти, стоящей в дверях, — Не рано для рождественских подарков? — А это и не на Рождество, — пожала она плечами, — Открой! Сара сняла крышку и удивленно охнула, маленькая изящная брошка в виде балетных пуантов лежала на черной бархатной подушке: — Оо, это очень красиво! — Лула сама выбирала, — гордо заявила Бетти. О’Нил тут же прицепила брошь к своему черному боди: — Спасибо, моя хорошая! — она звонко поцеловала малышку в щеку, прижала к себе и кивнула маме девочки, с тем самым взглядом, с той самой благодарностью за то, что она для нее сделала. Бетти приходила к ней в больницу до самого дня выписки, а это долгих два месяца. Не злилась, когда Сара не обращала на нее внимания, когда отказывалась от еды, когда не шла на контакт. Грубила. Она была спокойной, терпеливой, внимательной. Перечитала ей все истории про Плюха, и даже парочку придумала сама. Бетти была рядом во время ее срывов, истерик, панических атак. Была ее опорой, поддержкой, надежным крылом, укрывшим от бури. Была ее другом. И навсегда им останется. Макнот лишь кивнула с нежной улыбкой: — Волнуешься? Сара честно сказала: — Мамы мне не доверяют… Звучало горько и как-то безнадежно. — Наплюй на них, то, что их мужья видели тебя танцующей у шеста — это только их проблемы, не твои. Долгих четыре месяца она шла к этому моменту — открытие своей детской танцевальной студии «Созвездие Танца»Бетти и в этот интересный период была рядом. Личная путеводная звезда Сары О’Нил. Встретить настоящую подругу — тоже самое, что найти прохладу в знойной пустыне. И Сара навсегда останется в ее спасительной тени и никогда не сможет оплатить ей тем же. На прошлой неделе прошло первое занятие, двенадцать очаровательных девочек пяти лет, впервые в жизни переступили порог танцевального класса. Сара все еще не знала, сколько человек придет на второе занятие, и не знала будут ли желающие для набора в другие возрастные группы. — Все будет хорошо, — улыбнулась Бетти, подошла ближе и обняла Сару, даря покой в душе, — Ты почему не украсила все к Рождеству? О’Нил пожала плечами: — Хотела на следующей недели. — Отправлю Лео в помощь, — подмигнула подруга. Скоро танцевальный класс заполнился все теми же маленькими девочками. Мамы были взволнованы, смотрели недоверчиво, тихо обсуждая между собой хореографа, но все равно привели своих дочерей на занятие к бывшей стрептизерше. Сара включила зажигательную музыку и громко, чтобы услышали все, произнесла: — Бежим по кругу, не толкаемся! Давайте, девочки, словно вы маленькие снежинки! Малышки со смехом, восторгом и еще чем-то детским, побежали, не забывая смотреть на своих мам и махать им руками. — Остановились! Шагом! — отдавала задачи Сара, смотря исключительно на детей, словно презрительных взглядов женщин не было, — Встаем на носочки и идем на носочках! Хлоя, это пятки! О’Нил стояла в центре, показывая как нужно делать: — Умнички, теперь снова бежим по кругу! Одна ритмичная песня сменяла другую, и дети продолжали выполнять задания хореографа: — Дышим носиком, тянем ручки вверх, словно мы деревья, которые тянут свои веточки к небу! Молодцы, опустили ручки, помните где ваши домики? — услышав громкое «да!», с улыбкой кивнула, — Тогда как бабочки полетели, каждая на свой цветочек. Бетти с улыбкой и гордостью смотрела на то, какие уверенные шаги делает О’Нил в свое будущее. Как она старается жить без оглядки на прошлое. Без сомнений в настоящем. Тем временем в танцевальном зале начали делать растяжку, и даже эти сложные упражнения, малышки делали с большим рвением. Только сейчас Бетти заметила насколько Сара грациозна: прямая спина, ровный поворот головы, плавные шаги. Черное атласное боди и серая короткая танцевальная юбка, добавляли ей легкости и шарма. А собранные в шишку волосы на затылке — препадовательской строгости. Глядя на нее, никогда не догадаешься, что пережила это хрупкая девочка.

***

Хилл курил оперевшись на свой байк, прикидывая все планы на оставшийся день. По телу разливалась приятная усталость, ему бы поехать домой и завалиться спать до самого утра. Он улыбнулся этой мысли — в целом отличный план. Патрульная машина остановилось рядом, стекло водительского сиденья опустилось: — Приветствую. — Добрый день, Шериф, — Хилл приподнял уголок губ, тело само собой начинает излучать скуку. У них с Никсоном было много неприятных встреч, много откровенных разговоров. Они так и не пришли к единому мнению. Аарон отдал ему папку, со все, что насобирала миссис Хилл, и попросил больше его не вмешивать во все это. В Сентфоре начался самый настоящий ад. Десятки имен, сотни открытых и заново созданных дел. Полиция маленького городка едва справлялась с работой. Джонатан очень пристально смотрел на него, молчал, а потом прикрыв веки произнес: — Дорожная безопасность, обещают, что снег ляжет плотным слоем, гололед, пересаживайся на машину. Аарон поднес сигарету к губам и кивнул: — Как скажешь. Никсон перевел взгляд за его спину, долго всматривался в листовку, в лицо человека там изображенного, но ничего не сказал на этот счет.Шериф города Сентфор знал, что этого человека нет в живых, знал кто с ним расправился и молился всем богам, чтобы его тело никогда не нашли: — Конец года, пожарная инспекция должна осмотреть антикварный магазин. — Хорошо, мы почти все доделали, — кивнул Аарон на листовку за спиной, — Надеюсь, тебя не лишат за это годовой премии? — И я, — сухо ответил Никсон и поехал вдоль улицы. Хилл подошел к стене, на которой висела листовка: на белой бумаге большими красными буквами было написано «ПРОПАЛ ЧЕЛОВЕК!» рядом фото Флэга, описание и предполагаемая дата пропажи. Он отодрал лист от стены и смял его в руках. Сара выключила электроприборы, еще раз обвела взглядом танцевальный класс, прикидывая, куда можно поставить маленькую искусственную елочку и развесить красные носочки. Выключила свет, накинула ремешок небольшой спортивной сумки на плечо и пошла на выход. Снег шел не переставая уже пару часов, укрывая крыши домов и улицы, превращая все в снежное королевство. «Уже, наверное, не растает» — пронеслось у нее в голове, прежде чем она толкнула стеклянную дверь и не оказалась на улице. Заметив скомканный лист бумаги у Арона в руках, просто произнесла: — Завтра наклеят новый. — Не хотел чтобы ты видела его лицо, — пояснил Хилл и точным броском отправил бумажный комок в мусорку. Сара пожала плечами: — Плевать. — Лучше бы волонтеры искали пропавших котов, — он дернул носом. — Привет — она приблизилась к нему, но оставила дистанцию — вытянутой руки. — Привет. Как прошло занятие? — участливо спросил Хилл. — Хорошо, — уверенно с улыбкой ответила Сара. Он склонил голову в бок: — Устала? — Да, — честно произнесла Сара, но заметив его улыбку, закатив глаза, спросила, — Просто так, да, спросил? Хилл кивнул. — Куда едем? — уточнила О’Нил, подходя еще на пол шага. — Нам домой нужна елка, — он улыбнулся. Еще полшага, Сара стоит слишком близко, смотрит ему в лицо. Каково это жить с человеком и знать, что он никогда тебя не полюбит? Аарон провел костяшками пальцев по ее щеке, быстро чмокнул в нос: — И еще всякие шары, гирлянды. Каково это жить с человеком и знать, что она никогда тебя не простит? Сара улыбнулась: — Ну раз нужна, тогда поехали. Хилл помог ей со шлемом, помог поудобней устроиться на байке, завел его и не спеша поехал в сторону городского рынка. Она не любила быстрой езды, и скорее всего, Аарону действительно нужна машина. Они шли по рынку, держась за руки в комфортном молчании, иногда нежно смотря друг на друга. Из динамиков лилась рождественская песня:

«Last Christmas I gave you my heartBut the very next day you gave it awayThis year»

Сара многозадачно посмотрела на него, приподнимая бровь, Хилл только усмехнулся, притянул ее к себе обнимая за талию. После двадцати минут ходьбы между торговыми рядами, О’Нил устало произнесла: — Давай ты с елкой сам, а я за украшениями? — Договорились, — он поцеловал ее в висок и они разделились. Сара завороженно с улыбкой смотрела на разноцветные лампочки, колокольчики и красные ленты, бусы, большое количество рождественских чулок. Статуэтки Санты разного размера, олени любой величины, сахарные трости и многое другое. На секунду вернулась в детство, в те дни, когда верила в чудо. Сразу появилось ощущение надобности этого всего, она уже мысленно прикидывала как все украсит дома и усталость пропала сама собой. Она подошла к точке где было много разных гирлянд, рукой показала на самую яркую: — А сколько режимов? Затылком почувствовала чей-то пристальный взгляд, обернулась. Легкие тут же наполнились паникой, она хрипло выдохнула, смотря на человека. Дональд Флэг стоял в паре метров от нее и сально улыбался. — Аарон… — все, что она смогла выдавить из себя, имя вылетело из-за рта вместе с паром. Хилл, выбиравший елку, не сводил с девушки глаз, старался что бы Сара всегда была в поле его зрения. Заметив панику на ее лице, тут же оказался рядом.Обхватил ее лицо руками и заглянув в глаза прошептал: — Дыши, смотри на меня! Все нормально, тебе показалось! — он говорил мягко, успокаивающе. Сара смотрела в его темные глаза, дважды моргнула и перевела взгляд туда, где был Флэг, но там был не он. Обычный мужчина, с абсолютно добрым лицом, и смотрел он вовсе не на нее, а на большой красно-белый полутораметровый пластиковый леденец. О’Нил тяжело дышала, смотря то на Хилла, то на человека. — Я рядом, — Аарон, прижал ее к себе, целуя светлую макушку, прошептал, — Поехали домой. Домой. Было абсолютно новое слово для этих двоих. После всех тех событий, которые казалось, были две жизни назад, Хилл принял решение — сменить жилье. Ему была дорога квартира, доставшаяся от отца, но продолжать жить там он не мог, стены давили, сохраняя остатки тех самых воспоминаний о ней. Покупатели нашлись быстро, и так же быстро нашелся вариант для покупки. Двухэтажная квартира, с большой кухней, гостиной, двумя ванными комнатами, спальней и еще одной комнатой, которую в перспективе можно переделать под что-то еще. Но до недавнего времени, жилплощадь была не обустроена, Хилл почти не бывал там, после больницы ехал в антикварный магазин и ночевал там. Он бесцельно просиживал в коридорах госпиталя, зная что Сара на хочет его видеть, но ничего не мог с собой поделать. Хилл остался не из-за того, что был должен, а из-за того, что рядом с ней должен быть надежный человек, и Аарон был уверен, что это он. О’Нил выписали, и они не виделись почти два месяца, ну как не виделись… Хилл стал ее безмолвной тенью, много времени проводил под окнами ее квартиры, держал связь с Бетти, чтобы знать как она, незаметно следовал за ней вечерами, когда Сара возвращалась от психолога или после групповой терапии. Они вновь столкнулись лицом к лицу на дне рождении младшей дочери Бетти. Девочке исполнялся год, и это был большой праздник. Сара была приветлива, улыбчива, но все это было на грани жесточайшего игнора. Своих чувств и Аарона Хилла. После праздника он предложил проводить, она безразлично согласилась. О’Нил из вежливости предложила зайти на чашку кофе, Хилл без какой либо надежды согласился. Так и началось, а может продолжилось… За окном начался ливень, с грозой и молниями, и кажется, собирался идти всю ночь. Сара сказала, что он может переждать непогоду у нее и ушла спать. Остался. А через три часа проснулся от ее криков. О’Нил не подпускала к себе, билась в истерике, кидалась в него всем, что попадалось под руку. Хилл не знал, что делать, не был готов к последствиям ее травмы. Позвонил Бетти, она сонным голосом подробно объяснила как успокоить О’Нил. До самого рассвета на ходу сочинял историю про щенка. Что бы было проще, рассказывал все передряги в которые по молодости попадал Вишня, заменяя его имя на кличку собаки. Сара успокоилась, подпустила к себе, уснула в его сильных объятиях, а утром сделала вид, что ничего не помнит. Попыталась опять отгородиться стеной. Не вышло. Аарон был настойчив, а Сара эмоционально не готова была его отпустить. Через пару недель, почти молча начал собирать ее вещи, и на все возмущения говорил «Ты не можешь больше оставаться одна». Перевез к себе, предложил спальнюв качестве ее личной комнаты, Сара отказалась. В чем смысл, если он каждую ночь все равно рядом? Так и начали жить вместе, учась уживаться, мириться с привычками, доверять, быть рядом. — Куда поставим елку? — спросила О’Нил, придирчиво разглядывая гостиную. — Давай у стены, что бы в круг не наряжать, — предложил Хилл, стоя за ее спиной. — Практично, — хмыкнула Сара и устало уселась на диван, рассматривая свои ноги. Аарон сел рядом, взял ее голени и развернул к себе, ставя стопы на свои колени, стянул белые носки и начал разминать стопы. Заметил брошь: — Очень красивая вещь. Сара блаженно прикрыла веки и прошептала: — Ммм, да, Бетти подарила. Аарон усмехнулся, продолжая горячими руками растирать каждый ее пальчик на ноге: — Думала, над подарком на Рождество для Бетти? Сара не то проскулила, не то простонала, открыла глаза и буркнула: — Всю голову сломала! — Аналогично, — хмыкнул Хилл, не прекращая сеанс массажа. — Все что нужно Бетти — это время на себя, — рассуждала О’Нил, — Мы можем на три дня отправить ее за город, чтобы она побыла в тишине, расслабилась, отдохнула. — А ее банда? — уточнил Аарон, улыбаясь. — Лео ты берешь на себя, в конце концов, ты его крестный отец, — рассуждала Сара, — Мы с Лулой прекрасно проведем время вместе, у нас хороший контакт. Хилл хохотнул: — А мелкая? Эта егоза настоящий ураган. Они оба рассмеялись. Младшая дочь Бетти Макнот, в свои год с небольшим, демонстрировала крутой нрав и непростой характер. — Подкинем в казино к Вишне, пусть Драконы развлекаются, — Сара широко улыбалась, и Аарону это очень нравилось. Теплое чувство разливалось по грудной клетке. — Или в дом Бурого, там одним больше, одним меньше, — поддержал ее настрой Хилл, — Есть хочешь? Она хлопала глазами, вспоминая, что вчера еды в доме не было и сузив глаза поняла: — Ты был у Рейчел? — Да, передала пирог и салат, все как ты любишь, — Арон встал с дивана, притянул ее себе, крепко обнимая, вдыхая запах волос. Сара прикрыла веки, запоминая этот момент. Любое его объятие или прикосновение может стать последним. Чуть ли ни каждый день О’Нил мысленно с ним прощалась. Разве разум может быть сильнее сердца? Ее вот нет… Все говорят, быть нужно с тем, кто любит тебя, а не с тем кого любишь ты. У Сары О’Нил нет другого варианта, всегда будет только такой. Она отстранилась от Арона и печально улыбнувшись пошла на кухню. Он видел подобную улыбку каждый день: когда пьют кофе утром за завтраком, когда стоят в магазине на кассе, перед сном. Видит и знает, что это из-за него. И ничего не может с этим сделать. Печальная тень навсегда осела в ее глазах. Сара продолжит жить с оглядкой на прошлое. Понимать, что он навсегда привязан к Адель и их ребенку. Но никто и никогда не заговорит об этом. Никогда. — Аарон? — непонимающе и очень громко спросила Сара из кухни, — Кошачий корм? Он пошел за ней и замер в дверях, наслаждаясь ее взволнованным и в тоже время удивленным лицом: — Что это? — Твой подарок на Рождество. — нежно улыбнулся Хилл. — Кошачий корм? — она саркастически дернула бровями, — Спасибо! — Котенок, — усмехнулся Арон, — Завтра едем забирать. О’Нил бросила пакет корма на стол, прикрыла ладонью рот, голубые глаза широко раскрылись от удивления: — Ты серьезно? — Абсолютно! Она тут же кинулась к нему на руки, и начала покрывать лицо поцелуями, шепча что-то неразборчивое.Аарон улыбался, подхватил ее и прижимал к себе еще крепче. Мысленно давая клятву себе — что бы не произошло, он всегда будет рядом с ней. Сара чуть отстранилась, но продолжая сидеть у него на руках, смотрела на него полными от счастья слез глазами: — Спасибо! — и очень медленно приблизившись к его губам, поцеловала. Может чудо все же произошло?